Одна большая семья

      Расставаться было тяжело. Привыкнув за многие годы быть всегда вместе, Гермиона не могла оторваться от Гарри. Ей казалось, что юноша исчезнет, стоит только выпустить из рук, но Гарри, отлично понявший в чем дело, нашел правильные аргументы.       — Давай так, — предложил снова ставший юношей мужчина. — Я буду к тебе ездить каждый день, ну или через день, и ты увидишь, что все хорошо. Нам еще к гоблинам надо.       — Хорошо, — согласилась девушка, это был действительно хороший вариант. — Но, если что, приезжай насовсем, родителей я уговорю, — потерявшая родителей по чьей-то злой воле, хотя понятно чьей, девушка идеализировала маму и папу, как и Гарри, в общем-то.       — Если что, я приеду, — улыбнулся юноша, понимая, что не позволит обходиться с собой так, как это было в его прошлом. — Береги себя.       — Я… я буду, — всхлипнула необычайно плаксивая сегодня Гермиона. — Пошли?       Перед барьером они еще обнялись и долго целовались, игнорируя осуждающие взгляды окружающих людей. Наконец Гермиона и Гарри шагнули вперед, входя в мир нормальных людей. Проследив за тем, как девушка подошла к родителям, Гарри принялся выискивать глазами дядю. Дядя все не находился, заставив юношу задуматься. Уже уехала Гермиона с родителями, когда к Гарри подошел смутно знакомый парамедик.       — Что, племянничек, не узнаешь? — поинтересовался он со смутно знакомыми интонациями. — Богатым буду.       — Аркадий… — узнал юноша своего наставника именно по этой фразе. Ему неважно было, как тот выглядит, Гарри просто обнял мужчину.       — Ну-ну, не плачем, — Аркадий отлично понимал, что чувствует Гарри, а вот тот факт, что его назвали по старому имени, наводил на мысли. — Рассказывай, что случилось с вами, пока домой едем.       — Морри пропала, — с тоской ответил Гарри. — Совсем исчезла, мы ее как только не искали…. Вот и…       — Поумирали вы, понятно, — мужчина очень хорошо помнил, кем была девочка для этих двоих. — И теперь?       — А теперь потанцуем, как ты говоришь, — оскалился юноша, коротко взглянув в глаза Аркадия, понявшего, что мало никому не будет.       — Тогда предлагаю так… хм… ездим со мной до вечера, а потом домой, согласен? — поинтересовался мужчина, понимавший, что Гарри надо подумать.       — Всегда согласен, — улыбнулся юноша. — Рабо-о-ота!       «Совсем пацан», — подумал Аркадий, забираясь за руль. Его напарник только улыбнулся Гарри, привычно залезшему в укладку. Потянулись часы вполне рутинной работы, транспортировок, пока наконец не раздался очень странный вызов, от которого в груди юноши все захолодело так, что он едва сумел вздохнуть. Аркадий увидел состояние подростка и взял «психический», несмотря на то, что этим делом обычно занималась полиция.       Автомобиль парамедиков несся к хорошо знакомому городку, пугая сиреной всех окружающих. Он спешили, как на пожар… Аркадий приказал напарнику накапать Гарри чего-нибудь, потому что юноша предчувствовал большую, просто огромную беду, готовясь спасать. Адрес вызова Гарри узнал…

***

      Возможно, Гермиона своих родителей идеализировала, но встретив их на вокзале, девушка повела себя неожиданно для них — она ластилась, чего раньше не случалось никогда. Это заставило насторожиться мистера Грейнджера. Поэтому после обеда он решил расспросить дочь. Было ли это желание чем-то спровоцировано, нет ли — в конце концов установить не удалось.       Мистер и миссис Грейнджер были занятыми людьми, поэтому на ребенка часто времени не хватало. Относясь к Гермионе как к взрослой, Грейнджеры зачастую пропускали мимо ушей рассказы о магии и прочих чудесах, но не в этот раз. Увидев отличные оценки по большому количеству предметов, изучать которые вряд ли было возможно одновременно по мнению мистера Грейнджера, мужчина заподозрил дочь в подделке.       — Как ты смогла сдать такое количество предметов? — поинтересовался мистер Грейнджер.       — Мне выдали специальный артефакт, увеличивший мое время, — ответила Гермиона, но вот немного тоскливое выражение глаз девушки совсем не соответствовало тому, что она говорила. Думала Гермиона сейчас только о Гарри, не особенно фиксируя внимание на родителях, и, как оказалось, это было ошибкой.       — А мне кажется, что ты врешь, — задумчиво произнес мужчина. — Мы к тебе давно не применяли специфических наказаний. На мой взгляд, настал момент, когда пора…       — Ты не посмеешь, — спокойно ответила девушка, ноги которой похолодели от неожиданного страха. — А если посмеешь, то не отмоешься.       — Вот ты как заговорила, — протянул мистер Грейнджер. — Что же такого случилось, что ты осмелела?       — Умерла я, — хмыкнула Гермиона, раздумывая над поведением отца. Сейчас он казался девушке странным. — И вернулась обратно.       — То есть ты хочешь сказать, что ты еще и не наша дочь? — удивилась миссис Грейнджер, переглянувшись с мужем. — Видимо, ты перезанималась, дочка. Пора тебе к врачу.       — Нет! — вот этой угрозы девушка испугалась, психиатров она боялась просто по факту их существования. Также, впрочем, как и менталистов. — Вы этого не сделаете! Вы не посмеете! Я прокляну вас!       — Еще как посмеем, — улыбнулся мистер Грейнджер, поднимая какую-то тонкую палку. Если бы Гермиона могла сейчас соображать, она поняла бы, что родители почему-то желали ее именно избить, но девушка была в панике. Впрочем, ничего сделать она не смогла, потому что, когда миссис Грейнджер отправилась звонить, мужчина что-то сделал, отчего Гермиона не смогла больше двигаться, как под Петрификусом, и пришла боль. Боль была, как от Круциатуса, она все усиливалась, заставляя бешено извивавшуюся девушку почти терять сознание. Когда перед глазами все потемнело, вдруг все закончилось.       В гостиную влетел озверевший, почти теряющий связь с реальностью Гарри, и чета Грейнджеров вдруг оказались связанной. Юноша бросился к Гермионе, отмечая повреждения, а за ним медленно вошел Аркадий. Обозрев открывшееся ему, он тяжело вздохнул. Картина, представшая перед ним, показалась мужчине какой-то нарочитой. Помогая Гарри оказать помощь окровавленной девушке, Аркадий поглядывал в сторону Грейнджеров. Многообещающе так поглядывал.       — Что с ней, Гарри? — поинтересовался Аркадий, видя, как племянник бинтует девушку.       — Не понимаю, — помотал головой юноша. — Кожа как разрезана, такое ощущение, что пытались нанести именно побольше повреждений. Никогда такого не видел.       — Зато я видел, — оскалился мужчина, заставив Грейнджеров испугаться еще сильнее. — Ты уверен, что они не заколдованы?       — Ну… хм… Можно проверить, — неуверенно сообщил Гарри. — Давай лучше их с собой возьмем?       — И в психиатрию сдадим, — кивнул Аркадий, положив руку на плечо юноше. — Не нравится мне это.       Санитарная машина отъезжала от дома Грейнджеров, неся внутри себя хорошо связанных взрослых, ставших очень тихими и почти недвижимыми, да израненную девушку. Что произошло, Гарри не понимал. Гермиона плавала на границе сознания, поэтому сначала подъехали к психиатрам.       — Что с ними? — поинтересовался хорошо знавший Аркадия специалист.       — Что-то непонятное, — пожал тот плечами. — Девочка учится вместе с сыном, хорошо учится, даже дополнительные предметы берет, чтобы родителей порадовать. А они ее чем-то избили, даже, пожалуй, изрезали, можешь глянуть в машине. Кричали что-то про колдунов, магию и обещали сжечь, даже паяльную лампу принесли, — Аркадий утрировал и искажал факты со знанием дела. — Едва успели спасти.       — То есть бредовые идеи… — психиатр покачал головой. — А с девочкой что?       — Изранена сильно, но я ее под опеку возьму, жених отогреет, — улыбнулся парамедик.       Вопрос «не заколдованы ли Грейнджеры» был оставлен на потом, а сами родители Гермионы — в отделении буйных психиатрической клиники. Девушка же отправлялась домой. Гарри попросил еще заехать в Дырявый Котел, чтобы купить экстракт бадьяна — залечить любимую. Ситуация была странной… Аркадий с готовностью подъехал ко входу в Магический Мир. Детей стоило успокоить и дать им хоть немного побыть вдвоем в тишине. Как-то слишком динамично принялась раскручиваться обстановка, по мнению Аркадия.       — Суть-то как раз понятна, — проговорил Гарри, убедившись, что девушка уснула. — Сделать ей очень больно, чтобы не могла сопротивляться, в психиатрии напугать, чтобы потом легче было залить зельями и запрограммировать.       — Значит, это могло быть и в вашей прошлой жизни? — поинтересовался Аркадий.       — Еще как могло, — с тоской проговорил Гарри Поттер, мечтающий сейчас весь этот магический мир… — Поубивать бы всех, но нельзя, ибо: «в какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далек от всего…»       Стоило Гарри договорить текст Клятвы Гиппократа, которую уже никто не давал, как что-то ярко вспыхнуло и погас свет. Аркадий озвучил группу очень нехороших слов, двинувшись к пробкам, только после замены которых юноша увидел некоторые изменения. Во-первых, у его ног лежала толстая книга, бывшая, видимо, причиной шишки на черепе, во-вторых, на правой руке обнаружился перстень с узнаваемым посохом Асклепия. Перстень был небольшим, невесомым и почему-то совсем не снимался. Юноша с непониманием в глазах посмотрел на Аркадия.