Одна большая семья

      На территории Британии работала внушительная комиссия, на этот раз действительно международная. Были объявлены в розыск настоящие преступники, предпринимались попытки установить, кто же организовал произошедшее. Допрошенный с использованием современных методов первый подозреваемый оказался конкретно в этом невиновен.       — Значит, миссис Поттер всего-то должна была лишить Поттера воли к жизни? — удивился глава комиссии. Так как Поттеры были целителями, он сам был кровно заинтересован в результатах. — А технически — как?       — С помощью зелий, — объяснил дознаватель. — Она должна была закрутить «любовь» с кем-то другим в момент… Для Гарри Поттера создавалась ситуация, когда девушка оставалась бы единственной, ради кого стоило жить.       — Чудовищно, — вздохнул в действительности так не считавший международник, он даже видел красоту замысла, но Поттеры сейчас были целителями. — А что Поттер?       — А Поттер стал бы «чревом», подарив все свои деньги… — грустно ответил следователь, не понимавший, как можно жизнь мерять на золото. — Ну, или, как вариант, рано или поздно — трупом. В процессе расследования Уизли мелькнули…       Уизли действительно именно что мелькнули. Но вот глава международников, желавший получить хоть какой-то результат, приказал жестко допросить всех глав аристократических семейств, которые не успели убежать, невзирая на их положение и заслуги. И вот тут…       — Мы с Люци для всех враждуем, поэтому на нас никто и не подумает, — улыбался Артур Уизли, рассказывая о своем «бизнесе». — Эти «фениксовцы» были глупыми, но я их спас — они остались живы!       — Как вы начали бизнес с мистером Малфоем? — поинтересовался следователь, уже знавший, что лордство Малфоев дутое.       — Предложил ему снять проклятье одного ребенка, — хихикнул Артур. — Проклятье снять не удалось, но Нарси и Молли понравилось меняться.       — А как обошли ограничения магического брака? — заинтересовался дознаватель, пораженный играми английских чистокровных.       — Ну был бы магический брак… — хмыкнул мистер Уизли, и международнику все стало понятно. — Малый ритуал… — малый ритуал не накладывал ограничений магического брака, делая женщину фактически рабыней «мужа».       Расследование установило следующее: Артур Уизли и Люциус Малфой организовали процесс обмена преступников на невинных людей, стирая оным память артефактом и накладывая чары скрыта. Суммарно аферистами было выручено порядка трех миллионов галеонов. В афере принимали участие высокопоставленные чиновники министерства и, косвенно, даже сам Министр. Необходимо было принимать жесткие меры. О подробностях расследования Поттеры извещены не были, равно как и о будущей судьбе Магической Британии. Она их, строго говоря, уже не интересовала.       Наибольшей проблемой стали найденные «фениксовцы», имевшие, в большинстве своем, невосстановимо удаленную память. Их нужно было обучать, зачастую с нуля, заботиться, ухаживать… Если маму Гермионы, конечно же, забрали в семью, то с остальными оказалось не так просто. Международная Конфедерация не считала себя благотворителями и тогда…       — Нужно создавать фактически хоспис, — заметил Аркадий. — Вопрос только в том: оно нам надо?       — Ну… не выбрасывать же, — задумчиво произнесла Гермиона. — Подать запрос, чтобы на деньги Малфоев организовали и персонал набрали.       — Интересная мысль, — кивнул мужчина, садясь писать письмо юристу.

***

      Женщина с непониманием смотрела на Гермиону. Гарри принялся успокаивать свою супругу, ибо по ее состоянию он почувствовал приближающуюся истерику: только что нашла маму, а она… Сам юноша все понял по результатам диагностики — у пациентки отсутствовал внушительный отрезок памяти.       — Кто вы? — поинтересовалась женщина, оглядываясь. — Где я? Где мама? — в голосе ее зазвучали нотки паники.       — Что последнее вы помните? — поинтересовался Гарри, показывая Гермионе на пальцах, с чем они имеют дело.       — Меня вызвал директор, — задумчиво ответила полагающая себя девушкой, — это оказалось очень странным, потому что я же простая шестикурсница.       — Какой сейчас год по вашему мнению? — девушка так смотрела на пациентку, что женщина заметно смутилась, но тем не менее уверенно назвала дату. Целительница пошатнулась, растерянно взглянув на мужа.       — Вы потеряли память, — начал объяснять юноша, подбирая слова так, чтобы не утяжелить мадам Броклхерст. — Правда, не только вы, но тем не менее. Моя супруга — ваша дочь, искавшая вас всю свою жизнь. Как вас зовут?       — Супруга? — поразилась женщина, оценивая возраст молодых людей, со вздохом показавших ей кольца. — А, целители, тогда понятно, — кивнула она. — Меня зовут Гарриет Броклхерст, мне семнадцать лет, и я чистокровная.       — Статус крови для нас неважен, — улыбнулся Гарри, обнимая свою супругу, в свою очередь, боровшуюся с желанием поплакать. — Важно только то, что Миона вас нашла. Ваша вторая дочь, к сожалению, перенесла инсульт, поэтому пока еще в не самом легком состоянии. Кстати, возможно вы узнаете вторую нашу пациентку?       — Что-то знакомое, — пробормотала мисс Броклхерст. — По-моему, ее видели с этой дурой, Эванс…       — Тише, Гарри, тише, — настала очередь Гермионы успокаивать мужа. Она обратилась к Гарриет: — Следите за речью. Лили Эванс — мама моего мужа.       — Прошу прощения, целитель, — женщина с памятью подростка смотрела виновато. — Мы так привыкли ее называть за шесть лет.       — Об этом поговорим позднее, — юноша пресек неприятный ему разговор. — Приходите в себя, только…       — Я не отвергну тебя, целительница, — грустно улыбнулась их пациентка. — Я сирота и знаю, что такое мама. Только мне нужно немного времени, хорошо?       — Я… я понимаю, — Гермиона все-таки всхлипнула, попросив затем мужа увести ее из помещения. Девушке нужно было прийти в себя. Гарри отлично понял состояние возлюбленной, поэтому повел ее к Аркадию.       — Что случилось? — с тревогой в голосе спросил сына мужчина, отметив слезы девушки.       — Гарриет Броклхерст совершенно не помнит все, что было после шестого курса, — грустно ответил юноша, держа жену в объятиях. — Миона расстроилась.       — Память им стирали артефактом, но метод восстановления есть, — проинформировал детей Аркадий. — Правда, только в вашем случае, ибо ты целительница. Попозже расскажу.       — А она маму Гарри дурой назвала, — пожаловалась Гермиона, вызвав усмешку мужчины. Ну совсем как дети…       Метод восстановления памяти женщины состоял в том, что Гермиона обращалась к магии, громко объявляя, что потеря памяти матерью принесла целительнице вред, а дальше ни от нее, ни от ритуалиста ничего не зависело. Память могла восстановиться, а могла и нет, от чего это зависит, ни Аркадий, ни Гарри не поняли. Мэнди все также смотрела с обожанием, но девушка начала стабилизироваться, что означало возможность приглашения менталиста. А к Гермионе пришел период «поплакать». Перед менструацией девушка становилась плаксивой, настроение ее скакало, что добавляло динамичности в жизнь Гарри, надеявшегося на то, что, породив ребенка, возлюбленная перестанет изображать принцессу из сказки, которую Аркадий как-то рассказывал Морри…       Пока дети переключались и успокаивали часть своей семьи, Аркадий решил расспросить эту… Броклхерст. Ему было очень интересно, почему та назвала мать сына неумной. Просто так такие заявления не делаются, а Гарри, рассказывая, отметил, что сказано это было, как устойчивое выражение, то есть привычное и общеупотребительное, что пахло совсем нехорошо.       — Эванс была под контролем МакГонагалл, — объяснила не собиравшаяся ничего скрывать Гарриет. — То ли стучала, то ли еще что-то, но каждую неделю часть субботы Лили проводила у декана, а потом пряталась в спальне под одеялом.       — Все шесть лет? — удивился Аркадий, понимая, что белых пятен в истории сына еще навалом.       — Ну да, все шесть лет, — кивнула женщина. Затем чуть повернулась набок. — А потом, курсе на пятом, ее начали все любить, особенно слизеринцы.       — Что вы имеете в виду? — Аркадий знал несколько значений сказанного, но вот построение фразы… — Что значит «любить»?       — Под Империо, — любезно ответила Гарриет. — На пятом курсе не уметь защищаться…       — Вот как… — мужчине многое стало понятно — мама Гарри собственной воли не имела. По-видимому, ее сломали, а потом просто использовали в том или ином качестве. Представив, как сын отреагирует на такое, целитель настоял на Непреложном Обете. Гарри такие подробности о родителях знать совсем не надо было, по мнению Аркадия. Придет день, парень узнает, но не сейчас. Мир магии все больше казался мужчине омерзительным.       Тем временем Мэнди стабилизировалась достаточно для вызова менталиста. Хорошо знакомый целителям мужчина в мантии мастера-менталиста спокойно подошел к кровати, на которой лежала сестра Мионы, присел на трансфигурированный стул и вгляделся в широко открытые глаза девушки. Прошло не более четверти часа, когда менталист протяжно застонал и потерял сознание.