jujutsu kaisen one-shots

Утро начинается со звука шагов. Каблуки по ламинату — это всегда Мей Мей. Её не смутит ни чья простыня, ни то, что часы показывают 6:47. — Кто рано встаёт, тот богат, — говорит она, завязывая волосы в высокий хвост. — Кто рано встаёт, тот меня бесит, — ворчит Иори, кутаясь в одеяло. Он, лежащий между ними, улыбается. — А мне всё нравится. Особенно вот это... — и тянет обеих обратно в кровать. Мей Мей лениво опускается рядом, глядя на него с прищуром. — Ты знаешь, как уговорить ведьму на второй сон. — Он знает, как уговорить даже меня, — бормочет Иори, прикрывая глаза. — И это пугает. Днём — у всех свои дела. Иори в академии — строгая, собранная. Но в телефоне у неё фото: он спит, прижавшись к её плечу. Мей Мей занимается контрактами, деньгами, переговорами. Но в перерыве пишет ему: «Покорми Иори. И себя. Без глупостей.» Он работает удалённо — иногда с ноутбуком, иногда по звонкам. В их доме всегда играет джаз, пока он готовит ужин. Один раз он обжёг палец — и Мей Мей влетела домой за пять минут. — Ты мой актив. Повреждения не допускаются. — Это просто палец... — Он дорогой. Особенно для меня. С ревностью справлялись через доверие. Утахиме злилась — не на Мей Мей, а на себя. — Ты ведь хочешь её больше, да? — Я хочу вас по-разному. Но одинаково сильно. Ты — моя тихая вода. Она — моё пламя. Без одного я не живу. Она молча обняла его. И не отпускала долго. Мей Мей же как-то сказала: — Если ты когда-нибудь выберешь только одну... я, конечно, обижусь. Но всё равно пожелаю счастья. Он ответил: — Тогда мне проще умереть. Потому что я никогда не смогу выбрать. Она поцеловала его. А потом — Иори. И тогда впервые сказала: — Вот теперь мы все по-настоящему на месте. Любовь у них — в деталях. Утахиме любит, когда он расчесывает ей волосы. Мей Мей — когда он целует запястье, а потом смотрит ей в глаза молча. Он любит, когда обе касаются его в темноте. По-разному: Иори — медленно, словно читает. Мей Мей — уверенно, как ставит подпись. В их прикосновениях нет спешки. Всё про уважение, страсть и заботу. Когда он заболел — они превратились в двух богинь паники. — Он горячий. — Он всегда горячий, но сейчас — буквально. — Ты звонила Шоко? — Уже иду к ней. Иори весь вечер сидит у кровати, меняет компрессы, шепчет что-то мягкое. Мей Мей приносит суп, говорит сквозь сжатые зубы: — Ты не имеешь права болеть. У тебя контракт со мной — жить. Он улыбается, слабым голосом: — Если и умирать, то в таком окружении — почётно. Ночью они спят с ним. Обе рядом. Он задыхается от температуры, а Мей Мей берёт его за руку и прижимает к себе. — Слышишь, мальчик? Не вздумай нас покидать. Иори шепчет с другой стороны: — Я не отпущу. Даже не сомневайся. На третий день ему лучше. Он смотрит на них: Мей Мей в рубашке, Иори в домашнем халате, обе — с усталыми, но тёплыми глазами. — Знаете, — хрипло говорит он, — я даже рад, что заболел. — Почему? — Потому что ещё раз понял: я не один. И это самое ценное. Тем более за мной ухаживали такие красотки. В следующую минуту в него полетела подушка, которую бросила Утахимэ. Они выбрались — наконец. Без студентов, без контрактов, без работы. Только трое. Только поезд. Только горы за окном и ощущение, что мир остался где-то позади. — Ну что ж, — говорит Мей Мей, откидываясь на сиденье. — Рискованное вложение: трое взрослых, один номер, отсутствие контроля. — Мы не инвестируем — мы живём, — спокойно говорит Иори, сжимая руку любимого. Он улыбается, закрывает глаза. Впервые за долгое время дышит легко. Рёкан окружён тишиной. Тёплое дерево, мягкие маты, горячие ванны на открытом воздухе. Их встречают как важных гостей. Видят двоих женщин и мужчину с ними — улыбаются, но ничего не спрашивают. Возможно, всё и так понятно. Возможно, не нужно ничего объяснять. Первая ночь — как очищение. Они трое лежат на футоне, лицом к потолку, укрытые одним одеялом. Мей Мей говорит: — Знаете, что самое ценное? Не секс. Не власть. Не даже деньги. — Что тогда? — спрашивает он. — Когда тебе не надо держать лицо. Когда ты — просто ты. Иори поворачивается к ней, касается щеки. — Тогда ты здесь ради ценного. — А ты? — Я — тоже. Он молчит, держит обеих за руку. Всё в ладонях: благодарность, покой, любовь. На второй день они идут гулять в лес. Иори — в светлой куртке, волосы в пучке. Мей Мей — в длинном пальто, волосы распущены, и снег в них тает. Он — между ними. И по-настоящему счастлив. — Почему ты с нами? — спрашивает Мей Мей вдруг. Он останавливается. — Потому что нигде мне не было так... живо. Я всегда чувствовал себя половинкой. А с вами — целый. Иори смотрит на него долго. Потом кивает. — Я чувствовала то же. — Ну что ж, — Мей Мей усмехается, — тогда мы — хорошая инвестиция. Вечером — они в онсэне. Вода горячая, пар поднимается в темноту. В небе — звёзды, дыхание — тёплое. Они сидят, плечо к плечу. Иори подаёт чашку сакэ. — За то, что мы нашли друг друга. — За то, что никто не уволок тебя раньше, — Мей Мей обращается к нему. Он смеётся: — Я ждал именно вас. И обе целуют его — одновременно. Слева и справа. А потом — друг друга. Ночь в рёкане — это не про страсть. Это про близость. Про то, как Мей Мей гладит волосы Иори. Как он массирует ей пальцы, когда та устала. Как они вместе накрываются одним футоном, чтобы быть ближе. — А если всё рухнет? — шепчет Иори. — Мы построим заново. Втроём, — отвечает он. — На моих условиях, — добавляет Мей Мей. — На наших, — мягко поправляет он. Утро — не про прощание. А про «вернёмся сюда снова». Они уезжают молча. Но все трое знают: теперь между ними не просто влечение, не просто желание. Теперь — история. Настоящая. Твёрдая, как камни в онсэне. И тёплая, как вода между ними.