Любовь длиною в жизнь (愉此一生)

***

Китайская Республика, декабрь 33 года (1944), Чэнду. (прим. - календарь Китайской республики начинает свой отсчет с 1912 года). Чэнду - очень спокойный город. Даже во время японских обстрелов, когда граждане должны беспокоиться о безопасности и в любую минуту бежать в укрытие под сигналы тревоги, они по-прежнему продолжали пить чай, читать книги, играть в маджонг, смотреть спектакли и посещать бордели. Жизнь продолжалась как ни в чем не бывало. Зима в Чэнду редко радовала хорошей солнечной погодой. Поэтому, когда такие дни все-таки выпадали, Лю Юй Шэн любил сидеть в чайном домике парка Ванцзянлоу. Он мог часами пить чай, греться на солнышке, слушая, как другие сплетничают за соседними столиками. Надо сказать, что Павильонный Зал в Ванцзянлоу был довольно хорошо построен. К нему вела извилистая тропинка, среди густых зарослей бамбука. Солнечный свет пробивался сквозь зеленые стебли, а легкий ветер, гуляющий в роще, наполнял воздух удивительной мелодией леса. Действительно, отличное место для прогулок в солнечную погоду. За столом позади Лю Юй Шэна сидел старик, рассказывающий историю о том, как он бежал со своей семьёй из Шанхая в Чэнду. Старик подробно рассказал о японских бомбардировках, которые произошли два года назад в Чэнду, подчеркнув разрушения в районе Яншикоу, продолжая рассказ о войне уже в настоящее время. Пока пожилой рассказчик говорил, количество стоящих и сидящих вокруг него слушателей постоянно увеличивалось. Несколько молодых людей, выслушав старика, вступили с ним в дискуссию о поступивших в последнее время предупреждениях, но без каких-либо явных признаков, взрыва... Согретый солнечными лучами Лю Юй Шэн, чувствовал себя сонным. Он взял свой чай и пошел посидеть в другом конце чайного домика, подальше от шума посетителей, собравшихся за его спиной. Только он удобно устроился в кресле, как услышал зовущий его голос. Голос звучал чрезвычайно взволнованно. Лю Юй Шэн огляделся, но не смог найти того, кто бы его звал. Думая, что ослышался, он устроился в кресле поудобнее и перестал обращать на это внимания. В конце концов, он вернулся из-за границы почти два года назад и за все это время не видел никого из своих прежних друзей. Даже если бы они случайно встретились снова, то у них не было бы той близости, которая была раньше. Ведь в такие смутные времена, как сейчас, трудно было думать о ком-то еще, кроме себя. Пока Лю Юй Шэн был в Японии, его дяди разделили наследство и даже продали семейный особняк, так что вернувшись после смерти деда, Лю Юй Шэн не получил ни гроша. В итоге, чтобы сводить концы с концами, он мог рассчитывать только на свою должность преподавателя в средней школе. Так он превратился из молодого господина богатой семьи Лю в бедного школьного учителя. Никто не горел желанием общаться с ним. Казалось, люди намеренно избегали встречи со старым другом, опасаясь, что в какой-то момент он непременно постучит в их двери. Так мог бы хоть кто-нибудь быть так взволнован и счастлив, увидев его? "Юй Шэн, Лю Юй Шэн!" Внезапно кто-то похлопал его по левому плечу, и, услышав взволнованный баритон, Лю Юй Шэн повернул голову. На миг он был ошеломлен, когда увидел стоявшего перед ним человека, который тут же начал разговор: "Сначала я подумал, что принял тебя за кого-то другого, но когда подошёл ближе и присмотрелся внимательнее, это действительно оказался ты! Я окликнул тебя так много раз, почему ты не отвечал?" Стоявший перед ним мужчина говорил на диалекте Чэнду, но с легким пекинским акцентом. Однако, это было неудивительно, поскольку Чэнду находился далеко от линии фронта, поэтому многие приезжали, чтобы найти здесь убежище. Тем не менее, акцент собеседника дал Лю Юй Шэну представление о том, кто он такой. Увидев выражение лица Лю Юй Шэна, Чжоу Яо Хуа произнес: "Лю Юй Шэн, ты ведь не забыл меня, верно?" Лю Юй Шэн рассмеялся, тут же встал и ответил: "Конечно, нет! Ты мой старый однокурсник, Чжоу Яо Хуа, Чжоу да гэ*!" * [Прим: "da ge" буквально означает "старший брат", но также может быть кем-то, кого вы уважаете / на кого равняетесь, или кем-то, с кем вы близки. что-то вроде "хен", но более милое] Лю Юй Шэн сказал "старый однокурсник", но, правда, в том, что в его памяти, они были однокурсниками всего два года, пока он учился в Сычуаньском университете. Упомянутый однокурсник уехал со своей семьей на Чэнду, после налетов японской авиации в 1938 году. Лю Юй Шэн до сих пор помнил, что Чжоу Яо Хуа даже разыскал его перед отъездом. Они ходили выпить в ресторан недалеко от парка Ванцзянлоу и Чжоу Яо Хуа болтал без умолку в тот вечер. Семья Чжоу переехала из Пекина в Чэнду, чтобы найти убежище. Судя по особняку и доходу, его семья имела высокое положение в обществе. Семья Лю так же имела приличное материальное положение и считалась семьей богатых землевладельцев. Хоть они и были хорошо обеспечены, богатыми себя искренне не считали. Лю Юй Шэн имел очень строгое воспитание. Он начал свое обучение в школе чуть раньше, и на самом деле, Чжоу Яо Хуа был на два года старше него. Поэтому, чаще всего, он звал Яо Хуа – Чжоу да ге. В школе Чжоу Яо Хуа нравилось таскать его с собой, чтобы он ни делал. Лю Юй Шэн хоть и не противился этому, но в глубине души не очень-то любил быть вместе с Яо Хуа. Их отношения, действительно, стали улучшаться только после длительного пребывания вместе. Напившись вина перед отъездом друга, Лю Юй Шэн на самом деле не помнил, что тогда говорил Чжоу Яо Хуа, за исключением того факта, что тот плакал. Взрослый двадцатидвухлетний мужчина был пьян и плакал навзрыд. Даже сейчас Лю Юй Шэн находил это забавным. Однако, высмеивать друга, который был в отчаянии и плакал из-за расставания, это не то, что должен делать джентльмен. Поэтому Лю Юй Шэн не подкалывал друга, а лишь утешал, приговаривая, что если повезет, то они обязательно встретятся снова. Через несколько дней, после той встречи, семья Чжоу переехала в Америку, чтобы воссоединиться там с родственниками и избежать японских бомбардировок Чэнду и Чунцина. Америка находится на другом конце Земли, в трех месяцах путешествия по морю. Каковы шансы на то, что эти двое встретятся вновь? Так что утешение Лю Юй Шэна мало что дало. В конце концов, Чжоу Яо Хуа, в ужасном состоянии опьянения, чередовал истерический плач и рвотные позывы. Когда водитель семьи приехал, чтобы забрать его, Чжоу Яо Хуа все же приказал доставить Лю Юй Шэна домой на машине семьи Чжоу, несмотря на то, что сам был в состоянии крайнего опьянения. Когда Лю Юй Шэн вспомнил об этом, он подумал, что Чжоу Яо Хуа действительно хорошо относится к своим друзьям. Чжоу Яо Хуа не знал, была ли причиной радостная улыбка Лю Юй Шэна или то, как он ласково назвал его Чжоу да гэ, но Яо Хуа почувствовал себя таким счастливым, что на его лице расцвела улыбка, гораздо более ослепительная, чем солнце в небе. Чжоу Яо Хуа был выходцем с севера. Северяне были выше по сравнению с людьми, живущими в Чэнду, которым не хватало солнца. Лю Юй Шэн подумал, что его бывший университетский друг ел какую-то еду, наделенную суперсилой, и за те несколько лет, что они не виделись он не только стал выше, но и его лицо казалось более мужественным: со строгими чертами, высоко посаженным носом, похожим на римский, и тонкой верхней губой. Одетый в западный черный костюм, чисто выбритый и ослепительно улыбающийся, он выглядел очень впечатляюще. Лю Юй Шэн был чуть выше плеча Чжао Яо Хуа. И когда он поднялся, чтобы посмотреть на своего однокурсника, ему пришлось запрокинуть голову, и от этого он почувствовал себя несколько некомфортно. Лю Юй Шэн восторженно рассмеялся: «Чжоу да ге, давно не виделись, давно не виделись!* Разве твоя семья не переехала в Америку? Почему ты вернулся? Я действительно не ожидал встретить тебя здесь. Вот почему, когда ты окликнул меня, я подумал, что ослышался!» [Прим: китайцы повторяют что-то 2 раза из энтузиазма и для акцента] Пока говорил, Лю Юй Шэн придвинул стул для Чжоу Яо Хуа и попросил хозяина принести еще чашку чая. Чжоу Яо Хуа, казалось, был занят, так как дважды оглянулся, сел и снова встал. Бросив извиняющийся взгляд на Лю Юй Шэна сказал: "Юй Шэн, мне нужно переброситься парой слов с присутствующими здесь людьми, но я сразу же вернусь. Дождись меня!» Лю Юй Шэн приподнялся и увидел высокого иностранца, стоящего в другом конце чайного домика. Рядом с ним стояли еще четыре китайца, и все они смотрели в их сторону. Лю Юй Шэн поспешно сказал: «У тебя же деловая встреча! Возвращайся к своим делам. У тебя еще будет много возможностей увидеть старого друга после этого. Ты не должен это откладывать!». Чжоу Яо Хуа мягко надавил на плечо Лю Юй Шэна , тем самым заставляя его сесть, и искренне произнес: "Это не так уж важно. Я искал тебя, и небо действительно не оставило меня, раз я случайно встретил тебя. Сейчас, только скажу им несколько слов и незамедлительно вернусь. Не уходи!» Лю Юй Шэн задумался, что имел в виду Чжоу Яо Хуа, когда сказал, что искал его. Была ли у него какая-то особая причина? Они же были просто однокурсниками в течение двух лет, была ли необходимость в этих поисках? Лю Юй Шэн все еще хотел быть вежливым, но Чжоу Яо Хуа уже ушел. Лю Юй Шэн, сделав два глотка чая, обернулся и увидел, как Чжоу Яо Хуа разговаривал о чем-то со своими собеседниками. После того, как эти люди ушли, Чжоу Яо Хуа взял черное пальто из чьих-то рук и вернулся. Чжоу Яо Хуа действительно был каким-то особенным и выделялся среди толпы. Только что он свободно разговаривал с иностранцами, привлекая внимание окружающих. И многие продолжали наблюдать за ним, пока он не сел в кресло рядом с Лю Юй Шеном. Чжоу Яо Хуа объяснил, что он здесь по делам бизнеса, но не стал вдаваться в подробности. Лю Юй Шэн, размышляя, предположил, что Чжоу Яо Хуа продавал иностранные товары здесь, а также покупал китайские товары для последующей отправки в Америку. Поскольку это было военное время, и спрос, и прибыль, должно быть, были высокими. "Я приехал в Чэнду, чтобы посмотреть, как поживаешь ты и твоя семья. Я не ожидал увидеть, что имение вашей семьи уже давно продано. Что случилось с вашей семьей за последние несколько лет, и как у вас сейчас дела?" Чжоу Яо Хуа выглядел так, будто он очень переживал о Лю Юй Шэне. В его глазах было искреннее беспокойство. Лю Юй Шэн вдруг осознал, что устал от одиночества, и, услышав теплоту в голосе Чжоу Яо Хуа, подумал, что приятно встретиться со своим старым одноклассником. Однако, он беспокоился, что отношение Чжоу Яо Хуа к нему изменится после того, как он узнает о ситуации с его семьей. Будет ли Чжоу Яо Хуа дистанцироваться от него и делать вид, что не знаком с ним с того времени? "Особняк нашей семьи... он был продан, когда мой дедушка умер в прошлом году. Мои дяди не захотели присматривать за ним. Некоторые из них - бизнесмены, а некоторые - государственные чиновники. Но, как ты знаешь, мои родители умерли, когда я был маленьким, и у меня не было ни братьев, ни сестер, поэтому меня воспитывал дедушка. Как только он умер, мои дяди разделили наше имущество, и с тех пор я один и у меня ничего не осталось". "Совсем один? То есть ты сам по себе?" ошеломленно спросил Чжоу Яо Хуа. Лю Юй Шэн счел его удивление довольно странным и сказал: "Да, сейчас я совершенно один". "Как ты провел эти последние несколько лет? Где ты живешь сейчас? Неужели рядом с тобой нет никого, кто мог бы о тебе позаботиться?" Лю Юй Шэн слегка улыбнулся: "Я в порядке. В 28 году (1939) Сычуаньский университет эвакуировали на гору Эмэй. Во время воздушного налета погибло много людей, что напугало мою семью, поэтому мы переехали в сельскую местность. Мой дедушка попросил знакомых забрать меня на учебу в Японию. Мне все равно больше нечего было делать, поэтому я поехал и закончил обучение уже в Японии. В прошлом году я получил телеграмму с просьбой вернуться домой, потому что мой дедушка был серьезно болен, но моя поездка была отложена на некоторое время. Когда я вернулся, дедушка уже был похоронен, а имущество разделили мои дяди. Они даже не оставили мне письма. Я узнал что произошло, только благодаря старой экономке, которая раньше присматривала за особняком Лю". Лю Юй Шэн обычно не рассказывал другим о своих личных делах, особенно о неприятных семейных разборках. Он не знал, что с ним происходило. Казалось, он не мог не поделиться всем, что хранилось глубоко в его сердце, с этим человеком. В результате он рассказал всё. Он чувствовал себя немного грустно, только когда дело доходило до смерти его деда, и усмехался, когда дело касалось всего остального. Чжоу Яо Хуа глубоко вздохнул, сжал руку Лю Юй Шэна в своей и серьезно сказал: «Люди, которые умерли, не могут вернуться к жизни, и ты должен перестать грустить».