all the stories you never told me

Докча уже давно не ждал помощи от Джун Хёка, и такой поворот событий застал его врасплох. Когда Джун Хёк заявил о своём решении, тот не знал, что и думать. Он знал, что это не шутка. Выражение лица Джун Хёка в тот день было серьёзным и решительным. Докча ещё несколько дней избегал Джун Хёка, пока тот, наконец, не загнал его в угол на кухне и не спросил, чего же он так боится. «Я не знаю, — прошептал Докча. Он просочился сквозь стену и скрылся в саду, пока Джун Хёк его неминуемо не нашёл и там. — Разве я этого заслуживаю?» Джун Хёк впился в него взглядом: «Это ты мне скажи». Докча впервые за долгое время ночевал на улице. На дворе всё ещё было лето, так что небо было ясным и усыпанным брызгами звёзд. Земля была не слишком жёсткой, да и будь она холодной, Докча не смог бы этого почувствовать. Он позволил лёгкому ветерку пройти сквозь себя, а затем материализовал своё тело, чтобы хотя бы почувствовать, как он трепал его волосы. Отсюда, с лужайки, он увидел, как загорелся свет в эркерах спальни на втором этаже. В окне мелькнул Джун Хёк. Он что-то держал в руках — что-то большое и тканевое, может, простыню или одеяло. У Докчи возникло странное предчувствие. Спустя пару минут Джун Хёк вышел в сад. Хлоп! Он бесцеремонно бросил одеяла на траву возле Докчи. Этот безумец… «Ты что, собрался ночевать здесь? На улице?» «Почему бы и нет? Ночь сегодня спокойная». Докча в замешательстве наблюдал за тем, как Джун Хёк опустился на землю рядом с ним. Он заговорил: «Я не хочу удерживать тебя здесь». «Кто сказал, что ты меня держишь?» — Джун Хёк не смотрел на Докчу. Его невозмутимый взгляд был устремлён вверх, к звёздам. В сумерках черты его лица казались ещё острее, а изогнутые брови — темнее. Докча даже не нашёл в себе силы ответить, с созерцанием глядя на него. «Хватает же у тебя наглости, Ким Докча. Сначала умолять меня, чтобы я тебя спас, а когда я согласился, убегать и больше не хотеть этого. Заслуживаешь ты того или нет — это последнее, что меня волнует. Ты хочешь умереть в одиночестве? Я тебе не позволю. Я останусь здесь до тех пор, пока не спасу тебя, или пока хотя бы не попытаюсь, — Джун Хёк, наконец, повернулся к нему. Его глаза были темнее ночи, но притом ярче любой из звёзд. — Потому что я тебе верю». Всё, к чему имел отношение Ю Джун Хёк, становилось серьёзным испытанием для слабой силы воли Докчи. Он сдался ещё до того, как начало светать. ___ С стола в спальне пропали все пособия по медицине, уступив место стопкам книг Докчи. «Вздор, — бормотал Джун Хёк, листая одну из них. — Совершенно никакого научного смысла, — говорил он про другую. — Полная чушь». И всё-таки он внимательно читал каждую из них, делал записи и засыпал Докчу вопросами. Снаружи доносился неутихающий гам. Звучание его напоминало грубые ругательства школьников, но Джун Хёк к этому уже привык. Это были десятки тысяч ворон, собравшиеся у дома. По словам Докчи, это случалось каждую осень. Вороны и сейчас издавали свои характерные крики, заполонив собой вечерний воздух, и, словно тени, игриво шныряли то тут, то там, иногда постукивая клювами. «Объясни мне ещё раз все этапы». «Прежде всего, мне нужно тело». Джун Хёк покосился на него. «Не твоё! Моё собственное тело», — взгляд Докчи бесстыдно очертил тело Джун Хёка, скользнув по местам, где обтягивающая водолазка повторяла очертания его рук и талии. А потом быстро метнулся в сторону окна, и очертания Докчи смущённо вспыхнули. Уголок рта Джун Хёка дрогнул: «Хорошо». Вороны перелетали с дерева на дерево. Докча скрестил руки перед собой и подался вперёд, ещё раз украдкой взглянув на Джун Хёка: «В теории, всё то же самое. Нужно недавно умершее тело, зелье для пробуждения духа и разговор с самим духом». «Но ведь речь идёт о тебе, — заметил Джун Хёк. — Мне с тобой говорить примерно так же, как сейчас? К тому же, ты и так в сознании, зачем вообще зелье, когда-» «Когда дойдём до этого, там и видно будет!» — оживлённо перебил его Докча. «Ты что, раньше никуда не выписывал инструкции, на всякий случай?» «…Наверное?» «Поверить не могу, — пробормотал Джун Хёк. — Придётся мне собирать записи, — он исподлобья взглянул на Докчу, словно осуждая его за рассеянность, — но главная проблема никуда не денется. Ты умер больше полугода назад. Твоё тело давно уже должно было разложиться». Докча вздохнул, но вовсе не выглядел обеспокоенным: «Ты прав, но у меня такое ощущение, что всё с ним в порядке. Видишь ли, я кое на что рассчитываю. Есть один человек, который наверняка-» Его перебило оглушительное карканье и вихрь чёрных перьев прямо за окном. Оба повернулись в сторону шума. Его источником был крупный ворон, дравшийся с одним из драгоценных духов Докчи. «О, та ведьма, — выдохнул Докча. Он вновь перевёл взгляд на Джун Хёка и многозначительно улыбнулся. — Вот и наш ответ. Я дам тебе адрес. Ты найдёшь там моего весьма сварливого врага, точнее, друга, у которого может оказаться то, что мы ищем». ___ Начерченная Докчей карта с маршрутом до дома его таинственного друга оказалась почти нечитаемой. Всё было нарисовано чётко, с явным усердием, но все расстояния между ориентирами были неверными. Это было странно. Обычно указания Докчи отличались поразительной точностью, а в этот раз всё было с точностью наоборот. Джун Хёк опять бродил кругами вокруг странной бамбуковой рощицы, пока он не вернулся туда, откуда начинал свой путь. Единственным отличием был ворон, усевшийся на одну из веточек бамбука. Его умные глаза-бусинки впились в Джун Хёка. Хм, подумалось ему. Почему бы и нет. Он последовал за птицей, когда та взмыла в воздух и устремилась вглубь леса. Первым, что он заметил, был тускло-лавандового цвета дым, клубами поднимавшийся над деревьями. Стоило подойти поближе, как он обнаружил его источник, которым оказался дымоход на крыше дома — того самого, который он всё это время пытался найти. Дом ведьмы сильно напоминал коттедж Докчи тем, как он одиноко возвышался над лужайкой без единой живой души в округе. Форма его тоже была причудлива и немного напоминала раздавленный гриб. Притом дом этот был ярче, чем у Докчи — пёстрые пятна краски на нём выглядели так, словно кто-то резко передумал насчёт цвета, уже успев сделать несколько мазков; та же ситуация с окнами всевозможных цветов и формы, снабжёнными различными ставнями. Из-под крыши свисали всяческие праздничные гирлянды и блестящие осколки зеркал. Джун Хёк, не побоявшись этого странного вида, решительно зашагал к дому. Он постучался в дверь. Спустя мгновение она распахнулась сама, так резко, словно кто-то быстро дёрнул её изнутри. Интерьер оказался для Джун Хёка еще большей головной болью, чем внешний облик дома. Он был даже ещё захламлённее и беспорядочнее, чем дом Докчи. Странные предметы, нагромождённые друг на друга стопки книг и бумаг и что-то, похожее на ингредиенты для зелья, свисавшее с потолка. Несколько комплектов одежды были разбросаны по совершенно не сочетавшейся между собой мебели — здесь был и изящный стул, скорее напоминавший древнюю реликвию, и плохо подбитый кожаный диван, и несколько вешалок в форме деревьев, и тоскливо уединившееся в углу кресло-мешок. У Джун Хёка возникло ощущение, словно он заглянул в чье-то до ужаса спутанное сознание. Из соседней комнаты донёсся громкий звук падения и череда ругательств. Затем звуки шагов. Через считанные секунды ведьма по имени Хан Суён ворвалась в комнату встретить Джун Хёка. Её внешность вразрез расходилась с его ожиданиями. Она была молодой, может, даже на пару лет младше Джун Хёка и Докчи. Её одежду покрывали пятна и сажа, но её лицо было чистым. Черты его были довольно острыми, если не брать во внимание её щёки, и крайне изящными, вплоть до ресниц и родинки у левого глаза. От неё веяло гордостью, скорее под стать королеве, нежели уединённой неряшливой ведьме, живущей в лесной глуши. «Хан Суён?» «Это я. А ты ещё кто такой?» «Ю Джун Хёк. Мне сказали, что у тебя может быть тело Ким Докчи». «…Ю Джун Хёк… — Суён с подозрением прищурилась. — Я никогда раньше не видела тебя с Ким Докчей». Джун Хёк открыл было рот для объяснений, как вдруг Суён схватила его за руку. Джун Хёк вздрогнул, опешив, когда она повернула его руку ладонью вверх и провела своим пальцем по нескольким линиям. «Хм, — она отпустила руку Джун Хёка и оглядела его с ещё большей настороженностью. — Понятно», — только и сказала она, словно никаких объяснений больше и не требовалось. «Ким Докча мне ничего про тебя не рассказывал», — осторожно произнёс Джун Хёк. Он следовал за Суён, которая тут же куда-то зашагала, едва осмотрев его. «Забавно, — хмыкнула Суён, не оборачиваясь, — ты так сильно ему доверяешь, хоть и не хочешь этого признавать». Джун Хёк нахмурился. Они вошли в помещение, напоминавшее кухню. Подобно гостиной, она была заставлена странными предметами и варящимися ингредиентами. Здесь было две плиты — одна в углу, заставленная всевозможными кастрюлями и сковородками, а вторая посреди комнаты с нагромождённым на неё котелком. «Что за отношения у вас с Докчей?» «Можно сказать, друзья детства. Я его знала ещё ребёнком», — Суён поднялась на небольшую табуретку у плиты, чтобы заглянуть в котелок. «Тело Ким Докчи. Где оно?» «У меня оно, — отстранённо бросила Суён, взяв в руки редиску неестественного ярко-розового цвета. — Его тело на чердаке. Кстати, это — штука срочная, — Суён указала на то ли нарезанное, то ли растолчённое нечто около себя, — дай мне сначала закончить с ней, прежде чем я покажу тебе мёртвого идиота» Бровь Джун Хёка раздражённо дёрнулась, но он промолчал. Он протянул руку к лежавшему на столе грибу. «Эй, а ну не трогай! — прикрикнула на него Суён. — Они очень нежные, и их нужно как можно меньше держать в руках. Их жутко сложно раздобыть, потому что нужно определённое соотношение в них веществ. Растут только на ближайшем кладбище». «Хочешь сказать, на кладбище у окраины ближайшего города?» «Ага. Это оттуда я забрала того идиота», — Суён указала большим пальцем в сторону потолка и высыпала горсть зёрен в котелок другой рукой. Тут Джун Хёк вспомнил про газету, которую он читал несколько месяцев тому назад по дороге сюда, и все ей подобные с небольшой квадратной рамочкой на последней странице, в которой было написано о «розыске осквернителя могил». «Так это ты тот осквернитель могил?» «Чёрт, газеты до сих пор об этом не замолкают? — Суён прикусила ноготь на большом пальце. — Неважно! Это не осквернение могил, нет! Мне просто повезло, что я часто бываю на кладбище, и однажды почувствовала знакомую энергетику. Я догадалась о намерениях Докчи и забрала его тело на хранение. Ты только погляди, как это оказалось кстати! Что бы вы все сейчас делали без меня?» Она бросила пару кладбищных грибов в котелок. Жидкость в нём начинала закипать, из неё выскакивали серебряные и золотые искры. Когда варево вовсю закипело и осталось под крышкой, Суён выжидающе повернулась к Джун Хёку. «Это от Докчи», — Джун Хёк протянул Суён небрежно написанную записку. На конверте ужасным почерком было написано «моему бесоподобному другу» и рядом было нацарапано что-то вроде улыбающегося человека из палочек, изображавшего Суён, судя по бесформенному чёрному пятну вокруг бесформенной круглой головы. Джун Хёк откашлялся: «Думаю, он имел в виду «бесподобному». «Нет, — сказала Суён, забрав записку у Джун Хёка с невозмутимым видом, — нет, у него с правописанием всё в порядке». К счастью, содержимое конверта было написано не без стараний. Письмо Ким Докчи было немного слащавым, милым и серьёзным одновременно, всё в его стиле. Там было детально описано его нынешнее состояние наравне с его домыслами насчёт воскрешения и предположительными ингредиентами. Джун Хёк заглянул в письмо через плечо Суён. В нём, как он заметил, едва ли было что-то, о чём сам Докча ему не рассказывал. Пробежавшись по строкам с виду небрежным взглядом, Суён сложила письмо в бумажную птичку. Она сдула её с пальцев, и та, затрепетав крылышками, улетела в корзину, висевшую возле холодильника. Лестница, ведущая на чердак Суён, была даже ещё более узкой и скрипучей, чем ступени Ким Докчи, а свет был тусклым и слегка мерцал. Чердак был непривычно просторным по сравнению с остальным домом. Единственное, что там было — это гроб, стоявший на одре у маленького круглого окошка. Суён рывком откинула крышку гроба: «Гляди, вот и этот тупой мелкий ублюдок! Выглядит точно так же, как и в день своей смерти. Ну, не сказать, что я знаю, как он в тот день выглядел. Хаха». Джун Хёк заглянул в гроб. Тот выглядел именно так, как он ожидал, но от этого вида у него всё равно перехватило дыхание. Ким Докча покоился в деревянном гробу, выстланном бархатом. Разве что он был миниатюрнее, чем предполагал Джун Хёк. Цвет его кожи, или, скорее, его отсутствие, сильно бросалось в глаза, особенно на фоне столь тёмных волос и ресниц. Он был одет в ту же одежду, что и его призрак. Даже здесь на нём были эти дурацкие белые тапочки. Он выглядел так, словно на самом деле был погружен в безмятежный сон, но всё-таки вокруг него витала какая-то неестественная пустота. Это было странно. Докча, будучи духом, выглядел куда более живым, чем этот бледный труп, лежавший теперь перед ним. «Можно мне его коснуться?» «Почему ты спрашиваешь меня?» Рука Джун Хёка дрогнула, но он не шелохнулся. «Как… Как ты так хорошо сохранила его тело? Прошло уже много месяцев». «Оно как-то само, — ответила Суён. Она впервые казалась неуверенной. — Мне не особо пришлось что-то делать. Конечно, я время от времени использую на его теле зелья, но оно и без них остаётся в полном порядке», — произнося это, она осторожно закрыла гроб, и они покинули чердак. Джун Хёку никак не удавалось сопоставить это безжизненное тело с тем Ким Докчей, которого он знал. Ему стало интересно, чем сейчас занимается Ким Докча. Он собрал ингредиенты для ужина? Он что-то читает в спальне? Или же он сейчас в саду общается с местными духами животных? «Знаешь, этот идиот чертовски дотошный, несмотря на всё своё легкомыслие, — сказала Суён с тенью уважения в голосе, — список ингредиентов в полном порядке, он идеален. За исключением одного пункта. Воскрешение не получится без этого». Джун Хёк нахмурился, очнувшись от мимолётных раздумий: «О чём ты?» «Я в этом не разбираюсь, но я достаточно много раз видела, как Ким Докча делал это, чтобы запомнить. Он ведь и тебе это объяснил, не так ли? Три этапа воскрешения. Зелье, тело и дух. У тебя есть зелье и тело, но проблема с духом». «Но ведь дух Ким Докчи уже пробуждён». «В этом и проблема. Во всех предыдущих случаях душа ещё не материализовалась». «Разве это не упрощает воскрешение, раз его дух уже на месте?» Суён упрямо помотала головой: «По-моему, мы что-то упускаем». Джун Хёк смерил её строгим взглядом: «Ким Докча знает?» «Что ж, я не могу знать, о чём он там думает! Почему бы тебе не спросить у него? Я кое-что напишу, и ты заберёшь это с собой». «Но тело и ингредиенты-» «Ты можешь разобраться с ними по ходу дела и забрать тело в другой раз», — Суён осклабилась в безумной улыбке и достала пергамент с огромной стопки на своём столе. Из ниоткуда появилось угольно-чёрное перо, и она начала что-то им царапать на бумаге. Чернила вырисовывали на ней чёткие линии, несмотря на отсутствие чернильницы. Джун Хёк зачарованно наблюдал за её действиями. «У вас что, нет более лёгких способов это сделать? Скажем, по видеозвонку?» «А что это такое? — прощебетала Суён. Увидев ужасающее выражение лица Джун Хёка, она тут же сдала назад. — Да шучу я. Просто едва ли получится связаться по видеозвонку из его дома. В том районе сеть довольно плохая, хотя внутри дома она тебе наверняка кажется нормальной». Джун Хёк вспомнил про свой телефон, который он уже давно не трогал. Он лежал где-то на книжной полке, батарея его наверняка села ещё пару недель назад. «Готово, — Суён дописала свою записку и быстро запечатала конверт, прежде чем всучить его Джун Хёку. — Просто передай ответ Докчи через ворона, — она резким движением вскочила на ноги и слащаво улыбнулась Джун Хёку. — Ты же не останешься на ужин? Тебя дома ждёт твой дорогой Докча». Она бесцеремонно вытолкала Джун Хёка из комнаты, вниз по лестнице, а затем и из дома: «Что ж! Провожать я тебя не собираюсь!» Джун Хёк остановился перед дверью. «Не хочешь его навестить?» Суён замерла. Казалось, этот вопрос застал её врасплох. «Я не могу, — улыбка сошла с её лица, — Эти его звериные духи меня почему-то терпеть не могут. Может, это потому что я так долго держала у себя его тело, хотя они меня ненавидели и при его жизни. Так что я почти не навещала его. Во всяком случае, я рада, что кто-то, наконец, нашёл его». «Срок длиной в один год, — тихо произнёс Джун Хёк, — ты знала, что у его духа время ограничено?» Взгляд Суён едва заметно дрогнул. Джун Хёк впервые увидел её растерянной. Но, как и всё связанное с Суён, выражение её лица быстро сменилось: «Получается, у нас мало времени?» Джун Хёк кивнул. «Всё будет в порядке. Уверена, всё как-нибудь разрешится». «Почему ты так уверена?» «Потому что Ким Докча тебе доверяет». ___ Дорогая Суён, Рад был получить от тебя весточку. Ты уже освоила заклинания телепортации? Надеюсь, проблемы со связью в твоём доме удалось решить. Ю Джун Хёк теперь так добр ко мне… он позволяет мне нарезать морковь. Ниже дополненный список ингредиентов… Докча, Вай-фай починили ещё 8 месяцев тому назад. Твои предпочтения… как и ожидалось, ты безнадёжен. Ю Джун Хёк злобный и ужасный, и лицо у него так себе. Было бы проще, если бы ты починил собственный чёртов вай-фай. Мы бы смогли говорить по видеосвязи. Интересно, а призраков видно на камеру? Кстати, список ингредиентов в полном порядке. Привет, Суён Ты просто не видела Джун Хёка-а в самом начале, когда он был жутко хмурым. К нему легко привыкнуть. И вообще, что он тебе такого сделал? Проблема в том, что будет трудно раздобыть некоторые ингредиенты. Например, настоящий нефрит и перья голубки. У тебя что-нибудь из этого случайно не завалялось? И ещё, ты вроде хотела обсудить третий этап? Хэй, Неудачник, Ты вообще ничего не понимаешь. ТЫ! Хотя бы пиши что-то по существу, прежде чем отправлять. Джун Хёкушке приходится ужасно много ходить, передавая наши записки. Ещё раз касаемо зелья. Скажи, где можно найти… О Многоуважаемый Великолепный Временами Крысоподобный Эксперт-Некромант Я написала это особыми чернилами, а то этот твой врач следил за тем, как я писала это, и отобрал и порвал мой лист, когда увидел, что я назвала тебя блядью. Не понимает он шуток… ты ведь ни разу ни с кем не спал. Что я хотела сказать, так это… :( Джун Хёк сказал, что больше не собирается к тебе ходить. Мол, пусть лучше ворон носит письма. Так что насчет планируемого времени воскрешения? … … Ворон изнемогал от постоянных перелётов туда и обратно с письмами. Джун Хёк больше не интересовался содержанием писем от Суён, ему хватало одного взгляда на раздражённого Докчу. В их общении начали появляться перебои, строк на страницах становилось всё меньше. Письма начали пропадать, а затем — тягостная тишина. ___ Не сказать, что у них всё шло гладко, но для Докчи и Джун Хёка это были драгоценные, золотые времена, окончившиеся с приходом красок осени. Лишившись писем и советов Суён, Докча и Джун Хёк начали искать другие способы. Но, подобно облетавшим с деревьев листьям, воспоминания Докчи постепенно исчезали. Казалось, он уже не мог вспомнить многих мест, где можно было бы найти ингредиенты. Джун Хёку предстояло в очередной раз отправиться на поиски в город. Но Джун Хёк всё откладывал этот поход. Его ужасала мысль о возвращении в город, в этот полупустой вагон поезда с парочкой шумных детей и высокомерных взрослых. Ему нравилась жизнь здесь, с Ким Докчей. Она была лёгкой. Она его делала счастливым. Он никогда не испытывал счастья, такого блаженного и искреннего, пока не переехал в дом Докчи. Джун Хёк взял на себя уход за садом на заднем дворе. Это был просторный участок, засаженный всевозможными овощами по аккуратным квадратным грядкам, разделённым между собой деревянными дощечками, полузаросшим луговыми цветами и дикими травами по краям. Подсолнухи в центре сада должны были вот-вот распуститься, у некоторых уже виднелись чёрные бархатистые серединки из-под яркой желтизны. Здесь росло почти всё необходимое: кабачки, шпинат, огурцы, латук, дикая капуста, картофель, морковь, лук, травы, кусты с ягодами и многое другое. И всё-таки Джун Хёку казалось, что не хватало одного из главных ингредиентов, потому он заказал кое-какую рассаду. «Тебе лучше попробовать делать это без перчаток», — прошептал низкий голос над ухом Джун Хёка. Он чуть не вздрогнул от того, как неожиданно Докча появился прямо за его плечом, и продолжил копать землю лопаткой. «Почувствуй почву! — настаивал Докча. — Перчатки, конечно, отлично смотрятся на твоих руках, но садоводство должно быть естественным, без всяких преград между кожей и землёй». «Это как-то должно помочь?» «Ну…» Джун Хёк с упрёком ткнул лопаткой в сторону Докчи: «Ты постоянно заставляешь меня делать бесполезные вещи. Что ты посоветуешь мне дальше? Есть землю?» Докча одарил его одной из этих невыносимых улыбок, когда он просто прикрывал глаза и не показывал зубов, словно довольный кот, только что сбросивший что-то с полки. «На это было бы забавно посмотреть». Он наклонился к Джун Хёку: «Во всяком случае, что это ты делаешь? Выглядит так, будто ты копаешь могилу для тела своего заклятого врага». Джун Хёк махнул в сторону стоявшей около него рассады. Докча взглянул на неё и заметил круглые красные плоды под листьями растения. Реакция не заставила себя ждать. Докча возмущённо выдохнул: «Нет!» «Они тебе пригодятся». Докча словно с цепи сорвался: «Прекрати! Ты тратишь мою драгоценную питательную почву на эту мерзость!» Джун Хёк, наконец, обратил внимание на оскорблённое выражение лица Докчи и резкие вспышки его отчаянного свечения. «Ты не любишь помидоры». Докча оживлённо закивал. «Я их уже купил, — невинно ответил Джун Хёк, — И вообще, не тебе ведь их предстоит есть», — удовлетворённый глубиной ямы, он взял одно из растений, чтобы его в ней обустроить. «И они просто останутся здесь расти? Навсегда?» «Я планировал оставить их на постоянной основе, верно», — Джун Хёк как ни в чём не бывало принялся засыпать землёй корни. Докча открыл было рот. И сразу же его закрыл, услышав последовавшие дальше слова Джун Хёка: «Не забывай, что я тоже здесь собираюсь жить». Это звучало как обещание. «Как я мог об этом забыть? — усмехнулся Докча. Он на прощание хлопнул Джун Хёка по плечу, едва материализовав свои пальцы. — Я прощу тебе твои грехи, но только на этот раз». ___ Потом Джун Хёк привёл женщину. Вернее, пригласил её. Развевающиеся белые волосы, вовсе не выглядевшие нарощенными или неестественными, спадали по её спине подобно лепесткам лилии. Алые губы, выделявшиеся на фоне светлых волос и бледной кожи, и тёмные глаза. Если приглядеться, можно было увидеть, что глаза её были насыщенного оливкового цвета. «Ли Сольхва, — Джун Хёк нахмурился. Он провёл её в гостиную, — ты повсюду носишь этот халат». Сольхва улыбнулась: «Я просто привыкла к нему», — она взглянула на свой белый рукав. Халат хорошо на ней сидел, будучи не слишком длинным и не слишком коротким, под ним виднелась красная блузка и тёмно-синие джинсы. «Подожди здесь, — Джун Хёк потёр переносицу. — Прошу прощения, здесь в последнее время такой бардак. Я принесу нам чаю». Сольхва заверила его, что всё в порядке, с её лица не сходила нежная улыбка. Джун Хёк ворвался на кухню, где, ожидаемо, на столешнице сидел Ким Докча и подслушивал их разговор. «Только посмей вмешаться», — рыкнул на него Джун Хёк. Он открыл шкафчик с заметным напором, и потянулся за чайником и кружкой. Докча махнул рукой: «Не буду, не буду. Мне просто интересно», — он немного слышал про Ли Сольхву, но не имел о ней никакого визуального представления. Для него она была просто коллегой Джун Хёка, одной из немногих, кого он уважал. Раньше Докча не особо задумывался об этом, но сейчас, при виде неё — её захватывающей дух красоты, грации и учтивости, в его сердце начали закрадываться сомнения… Джун Хёк был настолько расслаблен, что казалось, будто бы он уже давно ждал Сольхву. Естественно, никогда не бывало так, чтобы его широкие плечи не были напряжены, но разница всё равно была достаточно ощутимой для Докчи. Докча спрыгнул со столешницы и принялся убирать с плиты кастрюли. «Что ты затеял?» — прошипел на него Джун Хёк. «Убираюсь. Вдруг она зайдёт сюда и что-то заподозрит, — Докча выронил одну из кастрюль, — ой». «Что это там за звук?» Джун Хёк тяжело вздохнул, в то время как Докча поспешно подобрал кастрюлю и запихнул её в шкаф. Он смерил Джун Хёка взглядом, немного обиженным и оскорблённым одновременно. «Ничего особенного». После этого Докча ускользнул через дверь и вверх по лестнице. Внизу, на кухне, Джун Хёк остался в полном одиночестве, глядя на единственную кружку Докчи. Он представил Сольхву, пьющую из неё чай, её алые губы на краю. Его рука нерешительно качнулась, и он бережно убрал кружку на место. Вместо этого он достал два стакана. Стоило ему вернуться в гостиную, как Ли Сольхва задала ему вопрос. «Когда ты вернёшься?» Джун Хёк отстранённо выглянул в окно. «Не знаю», — в лесу он заметил голубое свечение. Похоже, это был один из тех вороньих духов. «Видишь это?» — вдруг поинтересовался он. «Хм?» Он указал на ворону, и Сольхва качнула головой: «Что именно?» Он наблюдал за тем, как ворона вспорхнула и полетела сквозь ветви и деревья, к небесам, где её прозрачные голубые очертания растворились в необъятной синеве. «Просто… всё это», — только и сказал Джун Хёк и замолк. Он повернулся, чтобы взглянуть на Ли Сольхву. Она выглядела несколько озадаченной, но, как и всегда, открытой к разговору, готовой его выслушать. Именно это она и делала на протяжении многих лет, не осуждая и не высмеивая его. Она была его прошлым, но его настоящее изменилось, как изменится и будущее. Некоторые вещи просто невозможно было объяснить. Он подумал о мужчине на втором этаже, который наверняка дулся на него где-нибудь у окна. «Я не знаю, — повторил он. — Мне бы хотелось остаться здесь ещё надолго, очень надолго. Потому что есть кое-что, что я тут должен сделать, что я хочу сберечь». ___ Ким Докча больше не обижался, когда Джун Хёк поднялся к нему. Он сидел именно там, где ожидал Джун Хёк — на подоконнике, глядя на улицу и свесив ноги вниз. Джун Хёк примостился рядом с ним, и они долго так сидели, глядя на синее-синее небо с прикрывавшими его облаками. «Это была твоя девушка?» «Нет». «Она слишком хороша для тебя», — усмехнулся Докча. Джун Хёк нахмурился: «Наверное, поэтому я тут с тобой и застрял». «Верно. Мы оба ужасные люди». В повисшей после этого затяжной тишине, Докча заметил, что Джун Хёк спрятал своё лицо: «Что такое?» Плечи Джун Хёка слегка подрагивали. Он смеялся. ___ Позже, той же ночью, они лежали рядом на одной кровати. «Можно тебя коснуться?» «Попробуй». Рука Джун Хёка прошла через тело Докчи, словно сквозь воду. Докча грустно улыбнулся: «Вот». Докча протянул руку и положил её на плечо Джун Хёка. Тот ощутил её вес и прикрыл глаза. Он знал, что не сможет здесь оставаться вечно. Они сошлись на том, что он будет здесь до тех пор, пока не получится воскресить Докчу. Убедившись в целостности и сохранности последнего, он сможет уйти. Но если бы Ким Докча был здесь, если бы он мог бегать и прогуливаться среди деревьев и лугов, если бы его можно было касаться и держать, то Джун Хёк мог бы… Джун Хёк с этой мыслью резко повернулся набок. Докча мирно спал рядом с ним, не имея ни малейшего представления о внутреннем конфликте последнего. Одеяло смялось и зашуршало, когда он снова перевернулся на спину. Когда это Ким Докча успел стать для него столь важным? Джун Хёк сверлил потолок испепеляющим взглядом, будто бы он мог таким образом прожечь дыру в крыше и достать ответы из мерцавших наверху звёзд. ___ Последовавшие затем дни были тёплыми и будто бы янтарными, несмотря наступившие ноябрьские холода. Докча опять притих, а потом вновь оживился, стоило начаться дождям. Дождь не прекращался целую неделю, и Джун Хёку пришлось сидеть дома, подобно ворчливому коту. Мало того, им отключили электричество, и им приходилось зажигать свечи, чтобы хоть что-то увидеть в темноте дома. Докча посмеивался, глядя на то, как тот мрачно глядел на залитые дождём оконные стёкла. Он быстро замолк, стоило Джун Хёку начать раздеваться. Он снял футболку и был теперь в одних шортах, разогреваясь на полу перед своей привычной тренировкой. В этот раз Докча открыто на него пялился. Джун Хёку это уже казалось почти невыносимым, когда он мельком встретил взгляд Докчи — тот выглядел поражённым. Джун Хёку захотелось его поддразнить. Что стряслось с тем бесстыдным призраком, который подсматривал за ним в душе? «Ты пялишься», — ему уже начинало казаться, что ощущение взгляда Докчи на себе было даже более обжигающим, чем пламя свеч. Докча издал изумлённый звук. «Я…» — он промямлил что-то, похожее на «будь добр, надень футболку» и «я не привык к такому». «Разве ты меня не видел обнажённым до эт-» «Нет! — Докча закрыл своё лицо руками. — То есть, да», — он вновь открыл лицо. При свечах тело Джун Хёка казалось совсем другим. Повисшая атмосфера была странной, почти удушливой, напряжение между ними сгущалось плотными слоями. «Виноват. Я, э, я пойду». «Останься», — возможно, будь Докча материальным, Джун Хёк бы попытался схватить его за руку. Он мог лишь надеяться, что его слова того остановят. Ты не можешь говорить мне такие вещи, до жути хотелось сказать Докче. Только не когда ты собираешься исчезнуть. Только не когда, возможно, мы оба скоро исчезнем. «Растения затопит», — сказал он вместо этого. «Ничего с ними не случится». «Бессердечный ты», — вяло ответил Докча. Джун Хёк теперь на него пристально глядел. «Тогда пошли на улицу, попытаемся их спасти». Докча не смог сдержать улыбку. Джун Хёк будто бы за одну ночь превратился в протагониста, и теперь хотел всех спасти, будучи таким уж перфекционистом. Он подумал о том, что не может почувствовать дождь. Он подумал о Джун Хёке, насквозь промокшем, хоть в футболке, хоть без неё — разницы уже не будет никакой. Каким-то образом свет от свеч обволакивал лицо Докчи так, что напоминал отражение золота на стекле. Ресницы, длинные и прямые, прикрывали его глаза подобно перистым листьям пальмы всякий раз, когда тот глядел вниз. Не то что бы Джун Хёк не замечал этого раньше. Ким Докча был красив, и он выглядел даже очаровательнее в таком свете. «Хорошо», — согласился Докча. Его улыбка была мягкой, словно стекающие капли дождя. Они выбежали под дождь. Словно они спасали мир или что-то вроде того. ___ Когда дожди кончились, Джун Хёк покинул дом, намереваясь отправиться в город на поиски некоторых ингредиентов из списка Докчи. Он давно запомнил дорогу. Джун Хёк мог бы пройти по этому пути даже во сне. В этот раз тропа была всё ещё сырой, и листья со многих деревьев осыпались от урагана. Когда Джун Хёк проходил возле деревьев гингко, земля под его ногами напоминала золотые озёра. Он шёл и шёл, но аллея гингко всё никак не кончалась. Он наматывал круги. Озадаченный, Джун Хёк вернулся домой. «Я заблудился». «Заблудился? — переспросил Докча. — На пути к станции?» Он кивнул. Докча достал карты и ещё раз разъяснил ему маршрут. Они пошли спать, начертив новый. На следующий день Джун Хёк попытался ещё раз. Исход такой же. Они здесь так и застряли на ближайшее будущее. ___ Потом начались проблемы со сном. Докча, как обычно, засыпал возле Джун Хёка, и утром он всё ещё был погружён в глубокий сон. Когда это произошло в первый раз, Джун Хёк не придал этому значения и спустился на утреннюю пробежку и чтобы приготовить завтрак. Когда он вернулся, Докча всё ещё лежал в постели. «Докча, — мягко окликнул его Джун Хёк. Ничего. — Хватит лениться, вставай». За этим не последовало ни приглушённого стона, ни раздражённого ворчания, ни ленивого ворочанья в кровати. Докча всё ещё спал, даже не шелохнувшись. Сердце Джун Хёка вдруг забилось чаще и замерло — это был тот самый ужас, настигавший его при мысли о возможности потерять Докчу. «Докча. Проснись, — ничего не изменилось, — Ким Докча», — Джун Хёку хотелось его встряхнуть, лишь бы тот проснулся. Он лежал здесь, всего в нескольких дюймах от него, а Джун Хёк всё равно ничего не мог сделать. Докча был пугающе матовым. «ДОКЧА, ПРОСНИСЬ!» Ресницы Докчи затрепетали, и цвет его щёк и волос будто бы начал возвращаться. Его взгляд поначалу был мутным, но вскоре прояснился, и к его глазам вернулась былая ясность. «…Джун Хёк», — он сонно улыбнулся Джун Хёку, — «Ты разбудил меня». Джун Хёк ничего не ответил, в его памяти было выжжено изображение лица Докчи, только что очнувшегося от сна, и разрез его глаз. Они немного напоминали гальку — круглые, по-своему тёплые, уголки слегка опущены вниз, идеально, чтобы из них стекали слёзы. «Уже почти полдень», — сказал он, наконец. «Почти? Это всё ещё рано», — протянул Докча и сдвинулся на кровати так, словно собирался снова замотаться в одеяло и заснуть. «Не надо. Не спи больше, — выпалил Джун Хёк. — Не спи, — Докча озадаченно распахнул глаза, услышав его слова. — У нас есть дела». Докча озадаченно взглянул на него: «Что это с тобой сегодня?» «Мне нужно, чтобы ты помог приготовить обед», — Джун Хёк повернулся к нему спиной, но в его голосе были беспокойные нотки. «Хм», — только и сказал Докча, но поднялся с кровати, зевая, и последовал за Джун Хёком вниз по лестнице. ___ Прошла где-то неделя с тех пор, как Докча впервые провалился в этот глубокий сон. Согласно обычной рутине, Джун Хёк спокойно принял душ и вошёл в спальню, где Докча вовсю бездельничал. Волосы Докчи выглядели чуть более растрёпанными, чем обычно, словно он тоже принял душ. Он был похож на какую-то дымку, сидя на кровати в окружении одеял. Руки Джун Хёка дрогнули. «Ты как?» — поинтересовался он. «Как обычно. Лучше. Сон помогает». «Врёшь». Улыбка Докчи была сонной, в глазах — лукавые искры. «А ты меня достаточно хорошо знаешь, чтобы так говорить, Джун Хёк-а?» Джун Хёк смерил его взглядом. «Каждый раз, когда ты засыпаешь, тебя всё труднее разбудить, — его голос был ровным, серьёзным. — Если так и будет продолжаться…» Докча проигнорировал его, упав на спину и уставившись в потолок: «Ты меня знаешь всего пару месяцев, не зазнавайся», — в его голосе слышалась обида. «Мне кажется, будто мы с тобой знакомы куда дольше». Докча засмеялся. Это звучало скорее как полу-кашель. «Насколько долго?» «На протяжении целой жизни, может, даже дольше». «Уже устал от меня?» «Мы только-только встретились». Докча хихикнул: «Помнишь, как ты швырял в меня все те вещи? Ты меня ненавидел». Они уже вспоминали былые времена. Будто бы это всё случилось давным-давно. Но Ким Докча здесь и сейчас ощущался реальным как никогда. «Докча». «Хм?» — Докча повернулся к нему, вытянув шею. Волосы мягко прикрывали его глаза. Последние были тусклее, чем обычно, но всё такие же пронзительные. «Есть одна столовая в доме напротив моего, там хорошо готовят. Парк напротив моей квартиры усыпан вишнёвым цветом каждую весну. Я… Я не знаю много ресторанов в том районе, но есть одно неплохое кафе, куда я водил Мию, когда она ещё не переехала, — Джун Хёку хотелось потянуться вперёд и убрать чёлку от глаз Докчи. — Я хочу тебя туда сводить». «Хорошо, — мягко улыбнулся Докча, сдавшись. — Если ты этого хочешь». «Докча», — Докча отвернулся от Джун Хёка. Ни подушка, ни простыни не шелохнулись от его движения. «Я просто хочу немного отдохнуть». ___ Первый снег оказался ранним и внезапным — в полдень поднялась метель, и к ночи всё уже было покрыто тонким белым слоем. Минуты и часы тянулись друг за другом, и к утру всё уже было устлано тяжёлым снеговым одеялом, весь мир преобразился. «Он растает где-то через неделю, — сказал ему Ким Докча, пока они глядели на то, как идёт снег за окном, — так что тебе не нужно его расчищать». Он сидел на кровати, замотанный в отобранные у Джун Хёка одеяла, когда тот проснулся, взгляд его был сонным. «Тебе ведь не холодно?» Джун Хёк схватил край последнего одеяла, накрывавшего его ноги, и смахнул его в сторону Докчи: «Нет. Хотя и тебе тоже». «У меня было плохое кровообращение, — ответил Докча. Его рот и нос были скрыты под одеялами, так что Джун Хёк мог видеть только его глаза. Он тихо хмыкнул. — Джун Хёк-а, что сегодня будет на завтрак?» В доме было тепло, несмотря на то, что единственный камин располагался в гостиной. У них в кладовке было достаточно еды, чтобы хватило на пару недель. Снег навалился на входную дверь с такой силой, что в какой-то момент ввалился в дом, и именно тогда Докча узнал, что Джун Хёку ещё никогда не приходилось убирать снег. Это было быстро исправлено, когда Джун Хёку пришлось расчистить весь этот снег, чтобы можно было снова закрыть дверь. На третью ночь снегопад был сильнее, чем когда-либо. Завывание ветра для Докчи было чем-то вроде колыбельной, и он быстро задремал, пока снаружи бушевала пурга. Весь дом дрожал от урагана, но Докча спал как убитый. Джун Хёк присел около него с широко раскрытыми глазами, в то время как окна скрежетали и ветви деревьев барабанили по крыше. Докча не просыпался на протяжении трёх дней. В это время, казалось, всё неестественно замерло и замолкло. Словно весь мир застыл во льду. Джун Хёк никогда не чувствовал себя настолько одиноким, даже когда его сестра впервые покинула страну, даже на протяжении всех тех ночей, когда он уединялся в библиотеке и что-то учил. Тогда у него никого не было. Теперь же кто-то был рядом, а Джун Хёк не мог сделать ничего, чтобы не лишиться его. Подобно тающему в его руках снегу. Небо было холодным и ясным. Джун Хёк открыл окно и впустил в комнату морозный воздух. В полуночном бархате звезды излучали столь же холодный свет. Повисшая полная луна была яркой, и Джун Хёк уловил где-то наверху падающую звезду, пронёсшуюся по небосклону и угасшую слишком быстро, чтобы можно было успеть загадать желание. Рядом с Джун Хёком раздался голос. «Джун Хёк?» Докча проснулся. ___ Как и предсказывал Докча, снег растаял уже через неделю. Подобно ему, Докча превратился в какой-то мутный осадок, поникший, что бы он ни делал, и тоскливо слонявшийся по дому. Он был вялым. Цвета его духа стремительно бледнели, день за днём. Временами Джун Хёку казалось, будто бы он единственный, кто пытается решить проблему Докчи. Бывали дни, когда Докча лишь спал, времена, когда он становился крайне раздражительным и срывался на Джун Хёке. Он лгал и избегал любых вопросов, связанных с его состоянием. «Прекрати уже врать и скажи мне правду. Хотя бы один раз». Докча отвёл взгляд: «Я больше не могу тебе помогать ни с чаем, ни с ужином. Потому что я теперь не могу держать или касаться предметов». Джун Хёк уставился на него. «Как давно? Как давно ты об этом узнал?» «Я сказал правду один раз, — мелодично протянул Докча, всё так же уклоняясь от ответа. — Я больше не смогу делать тебе чай». Джун Хёк посмотрел в сторону. Его сердце дрогнуло, словно пронзённое одним резким ударом. «Ты не обязан был это делать, в первую очередь». «Я вообще ни с чем больше не могу помочь. И время у нас на исходе. Думаю-» «Я тебя не брошу», — перебил его Джун Хёк, зная, что тот собирался сказать. «Джун Хёк». «Я знаю, — прошелестел Джун Хёк. — Знаю. Всё в порядке. Я сделаю всё за тебя». Докча, наконец, взглянул на него. «В книжном шкафу на первом этаже есть пара книг, в которых могут быть карты, — тихо произнёс он. — Мне жа-» «Не извиняйся». Докча устало улыбнулся: «Ладно. Пойду спать дальше». ___ «Поднимись в спальню чуть погодя. Я хочу показать тебе что-то особенное», — голос Докчи впервые за многие дни был таким оживлённым. Несмотря на стремительно истекающее время, в доме царил праздник, разделённый между ними двоими. Рука Джун Хёка, державшая маркер, дрожала над листом календаря, в котором предстояло вычеркнуть 31 число. Он на мгновение замешкался, глядя на календарь, и отложил маркер, чтобы последовать за Докчей. «Что такое?» — спросил он. Докча устроился на кровати, лёжа на боку и заняв всё свободное место своими длинными ногами. «Сюрприз ближе к полуночи, — он ещё сильнее вытянул ноги. — Недалеко от нас есть один маленький городок, его фейерверки всегда поднимаются очень высоко. Вот увидишь». До полуночи оставалось где-то несколько часов, когда начались фейерверки. Джун Хёк уже наполовину выпил кружку чая, и они вдвоём сидели на кровати, глядя на небо через эркеры. Он их сначала только слышал, но когда он их, наконец, увидел, они были изумительны. Они взмывали в небо над лесом, где рассыпались и вспыхивали всеми цветами радуги. К счастью, ночь была безоблачной. Джун Хёк мог разглядеть звёзды сквозь эти огни. Фейерверки то и дело возобновлялись яркими вспышками на протяжении ночи. Всего за пару минут до полуночи Докча задал вопрос. «Нам… полагается загадать желания?» «Не знаю, — ответил Джун Хёк, переведя тяжёлый взгляд на Докчу, — никогда этого не делал». Всего минута до полуночи, и Джун Хёк глядел на губы Докчи, пока тот глядел на губы Джун Хёка. Полночь. Они загадали желания. Джун Хёк мог предположить, что они загадали одно и то же. Огни вспыхивали даже на обратной стороне его век. «С Новым годом!» «С Новым годом». Самый большой фейерверк взмыл в небо в первые секунды после полуночи, рассыпавшись ослепительными огнями и искрами, которые медленно затухали среди звёзд. «Когда я вернусь, — голос Докчи звучал так, словно он затаил дыхание, — когда я вернусь к жизни- ты останешься? — он взглянул на Джун Хёка, глаза его были отчаянными и яркими даже в ночном мраке. — Джун Хёк, ты останешься здесь, со мной?» Он хотел, чтобы тот сказал «нет». Возможно, в глубине души он хотел услышать «да». Но даже если Джун Хёк откажется, то ничего страшного. Они смогут после этого опять разойтись и пойти каждый своей дорогой. Докча, навечно потерянный, и Джун Хёк, больше ничем здесь не удерживаемый и вернувшийся к своей выдающейся работе в городе. Больше никаких обещаний, никакой боли и усталости в руках, скованных цепями и Докчей, цепляющимся через них за свою же жизнь. Но Джун Хёк не ответил. Фейерверки возобновились, отражаясь в его глазах. Их звук одиноко раздавался в ночи. ___ «Я буду тебя навещать, — вот что сказал ему Джун Хёк следующим утром, в день Нового Года. — Когда ты вернёшься к жизни, я буду приходить время от времени». Докча не выглядел тронутым, вопреки ожиданиям Джун Хёка. «Все так говорили. Но никто никогда не возвращается, а я, похоже, всех забыл». Джун Хёк подумал про Хан Суён, Шин Ёсунг, Ли Хёнсона и Ли Гиль Ёна. То, как их глаза сверкали от упоминания Ким Докчи, как они улыбались, всегда с каким-то сожалением. «Тебе больше не нужно давать мне никаких обещаний», — произнёс Докча, внимательно глядя на него. Он боялся того, что мог сказать Джун Хёк — обещание, отрицание, всё что угодно: «Этого достаточно». Джун Хёк не нашёлся с ответом. Докча продолжал болтать. «Ты — всё, что у меня есть, ты ведь знаешь?» «Неправда», — парировал Джун Хёк. «Может, правда, может, неправда. Но сейчас со мной только ты». Очертания Докчи трепетали, будто бы сквозь него подул ветер. В нём уже не было никакого цвета, он словно был соткан из света и тени. «Я устал. Я так устал, Джун Хёк-а». ___ Это произошло внезапно, в один из январских дней. Ночью накануне шёл снег, и хоть он не был мокрым, утром всё было покрыто тонким слоем льда. За пару дней до этого Докча был в полном порядке — всё такой же неугомонный, всё такой же улыбчивый. Временами к нему словно начинали возвращаться цвета. Они вновь и вновь вместе изучали карты, которые нарисовал Докча месяц тому назад. На следующий день Джун Хёк собирался в очередной раз отправиться на поиски. Это было ранним утром, пока лёд медленно таял в мягких лучах солнца. Докча проснулся раньше обычного, даже раньше Джун Хёка. Когда тот открыл глаза, Докча вовсю бодрствовал и сидел в кровати возле него. Окна были распахнуты, и стеклянные очертания Докчи светились в проходящем через них лучах света. «Джун Хёк», — в голосе Докчи была какая-то спешка, от которой сон Джун Хёка как рукой сняло. «Думаю, время пришло». «Докча, о чём ты?» — спросил Джун Хёк, хотя в глубине души он уже знал ответ. Вокруг него всё померкло — и сам он оцепенел. Взгляд Ким Докчи был мягким, даже безмятежным. «Похоже, это случится сегодня. Я ухожу, Джун Хёк-а». «Докча», — Джун Хёк подполз ближе к нему. На свету это было более заметно — по телу духа Докчи расползались тонкие трещины, словно он и впрямь был сделан из стекла. «Всё в порядке, — голос Докчи не дрогнул. — Разве не этого ты хотел с самого начала?» «Нет, — прошелестел Джун Хёк так тихо, что он едва мог различить собственный голос, — я уже давно этого не хочу». «Знаю». «Получается- если бы только я согласился раньше, если бы я-» Докча покачал головой. Он чуть ли не сверкал, края его фигуры мерцали и сливались с фоном. Я скажу тебе правду. Джун Хёк, я не хочу уходить. Я правда не хочу. «Ты, ты ведь можешь хотя бы это довести до конца? — улыбка Докчи была почти ослепительной. — Ублюдок. Я разозлюсь, если не смогу вернуться. Может, ты попал сюда лишь по чистой случайности, но, — осколки тела Докчи блестели на свету подобно бесчисленным крошечным звёздам, — я в тебя верю». Джун Хёк беспомощно глядел на то, как по нему продолжали расползаться трещины. «Я тебе верю, — сказал он. — Теперь-то я верю, так что, прошу, не делай этого», — он подался вперёд. Его рука скользнула сквозь тело Докчи: «Не исчезай», — но, даже произнося эти слова, он знал. Они оба знали. О бессилии тех, кто пойман в неумолимое колесо судьбы, о неизбежности будущего. О том, что парой слов невозможно кого-то вернуть. «Джун Хёк-а. Я рад, что сюда пришёл именно ты. Я рад, что встретил тебя, хотя бы ненадолго». Докча протянул к нему обе руки. Кончики его пальцев были едва различимыми, почти растворившимися, когда он коснулся лица Джун Хёка. Коснулся? Глаза Джун Хёка расширились. Он чувствовал пальцы Ким Докчи, их мягкий вес на своей коже, а потом и целые ладони Докчи на своём лице. Он тратил свою последнюю энергию на то, чтобы прикоснуться к Джун Хёку, и позволить Джун Хёку в последний раз ощутить это прикосновение. Его собственные дрожащие руки слишком медленно накрыли руки Докчи. Когда он закрыл глаза, он почувствовал тыльную сторону ладоней Докчи, его костяшки и фаланги пальцев. Пространство между пальцами Докчи неумолимо опустевало, пока те рассыпались на части под ладонями Джун Хёка. Он открыл глаза, почти боясь того, что ему предстояло увидеть. Даже теперь Докча продолжал улыбаться, хотя в лучах света уже растворилась половина его лица, его плеч и часть его тела — все они рассыпались на подобные звёздам частицы, которые улетали и затухали с ветром. Не за что было даже ухватиться. Джун Хёк успел увидеть движение губ Докчи, беззвучно слетевшее с них слово, и через мгновение Ким Докча исчез. Джун Хёк не заметил, когда успели открыться окна. Но они были открыты, и ветер беззвучно дул в опустевшую спальню, где не было никого, кроме Джун Хёка. Комната погрузилась в тишину. В этом немом одиночестве на кожу его рук упала капля воды. Он сначала даже не заметил её. Но она и впрямь была здесь, на тыльной стороне его ладони. Джун Хёк посмотрел вниз. Упала ещё одна капля. Его глаза были широко распахнуты, непривычно влажные. Поле зрения стало туманно-расплывчатым, он поднял было руку, чтобы протереть глаза и- ох. Слёзы стекали без единого звука, и вокруг него не осталось ничего, кроме пустоты — это для него было в новинку, и тут он горько осознал, что именно так всё и было раньше. Обед был бесцеремонно пропущен. Ужин впервые прошёл в полном одиночестве. Овощи в этот раз были нарезаны слишком идеально. Одиночество не было чем-то медленно обволакивающим. Оно было самым настоящим ударом в лицо, дополненным пустотой дома, единственной кружкой в шкафу, изношенными книгами и трепещущими страницами в затихшей комнате. После того, как Докча исчез, Джун Хёк обнаружил в своей жизни пробоину, что-то вроде чёрной дыры — ужасной, неизведанной и неумолимой. Ещё никогда чьё-либо отсутствие не ощущалось так болезненно ясно. Кровать казалась просторнее, чем раньше, когда Джун Хёк ночью одиноко лёг на неё. Эркеры были затянуты шторами. Он не увидит звёзд, какими бы яркими они ни были этой ночью. Его мысли вновь и вновь возвращались к Ким Докче. К его лицу, его голосу, к тому, каким он был чистосердечным, каким болезненно знакомым. К тому, кем он был. Джун Хёк осознал, с отдавшейся в сердце тяжестью, что он почти ничего не знал о Ким Докче. Каким он был до своей смерти, как он повстречал людей, которые его любили, обрывки и части его истории, о которых Джун Хёк никогда даже не спрашивал — все они были для него загадкой. Он осознал, что всё это время единственным, кто читал чью-то историю, был Ким Докча. Я скорблю по тому, кого я даже не знаю, подумалось ему.