Natural Intelligence

Почти всю дорогу до госпиталя Альберт и Вайт добирались, не перекинувшись словом. Волку было неловко первым заводить разговор с канцлером, да и говорить вроде как не о чем, а пустая болтовня вряд ли понравится Вайт. Так они и ехали, молча, с обеих сторон пару прижимали охранники, чтобы отгородить важных лиц от окон. Каждый смотрел в свою сторону, разглядывал унылый вид за окном. Погода испортилась, небо затянули тучи, и солнце тщетно пыталось сквозь них пробиться, лишь покрывая мерзкой свинцовой плёнкой. Поднялся ветер, начал колыхать провода, ранние листья на деревьях и старые, полусгнившие, сухие, оставшиеся ещё с осени. Их никто не убирал - некому. Дворников было ничтожно мало, поэтому никто не очищал Фёкстанд от мусора... Большой, величественный, он задыхался от газов, от мусора и разрухи. Природа не могла тут ничем помочь, её выгнали из города автомобильные и производственные выхлопы, а дары её не расценивали как что-то красивое, только как очередной ресурс... Но теперь у власти Консульство, у власти Эльзас и её «друзья», они обязательно сделают Анкапистан великим и процветающем, обязательно, надо только подождать... А ведь раньше Анкапистан действительно был великим, Фёкстанд был великим. Анкапистанские прекрасные дворцы, замки, уютные домики, поля с пастбищами, на которых когда-то паслись овцы... Белые, пушистые... Они напоминали облака, которые опустились к самой земле, чтобы утопать в цветущей зелени, нежась под ласковыми лучами солнца. Теперь на месте замков только руины, территория вокруг которых изрыта воронками, вместо бескрайних полей, только пепелище, которое до сих пор пахнет гарью, пахнет смертью... Революция нанесла стране ужасную рану, она не затягивается, лишь кровоточит, гноится. Этой кровью, кровью десятков тысяч невинных напиталась земля... А теперь Эльзас пытается взрастить на этом удобрении былые славу и могущество. Но... Девушка и правда пытается удержать страну на краю пропасти. Раскаялась ли она в своей главной ошибке? Это ведь, по сути, её вина. Может и раскаялась, никто не знает... Но толку то... Но ничего... Мы подождём. Раньше ждали, и сейчас подождём, и понадеемся. Страна, раздираемая изнутри на части становится лакомым куском для её соседей. Анкапистан не был исключением. Пять лет назад Французские интервенты вторглись на территорию ослабленной бывшей империи и успели там похозяйничать, отобрав приличный кусок территории. С тех пор Анкап так и не смог вернуть свои земли назад, даже несмотря на то, что сила армии уже достигла дореволюционного уровня. Армия есть, а в столице разруха... Альберт и Вайт ехали долго, машина часто петляла по дворам и переулкам, чтобы не дать возможным злоумышленникам шансов на перехват. Ещё часто использовалась схема, согласно которой важных чиновников и военных перевозили на неприметных автомобилях, которые выглядели совсем не вызывающе. Закончились давно те времена, когда можно было свободно гулять среди прохожих по улице, без охраны, не опасаясь, что тебе приставят к затылку пистолет. Из-за этого приходится маскироваться, ездить в пункт назначения окольными путями и так далее. Вайт это так утомляло... Ей Эльзас не разрешала показываться на улице без причины и без сопровождения. Внешность Вайт была слишком необычной, поэтому огнёвка сильно за неё переживала. Да и самой девушке не хотелось попасть в лапы террористов, а тех, кто хотел бы получить Вайт, как образец сверхразвитых технологий, было немало... Ну вот, наконец, среди бесконечных улиц на площади нарисовался силуэт пятиэтажного здания больницы. Вид у неё был намного лучше, чем у многих зданий Фёкстанда. Это было потому, что фундамент главного корпуса был заложен практически сразу после начала правления Эльзас и по её личному приказу. Главный корпус госпиталя был красивее всего - свежее белокаменное здание с колоннами и мраморными подоконниками и лестницами. Штукатурка только-только обсохла и не успела совсем покрыться трещинами, граффити, и другими признаками старения. Госпиталь сильно контрастировал в отношении других домов на улице, они даже стояли раздельно, будто старые дома теснились подальше от корпусов больницы, как от гадкого утёнка. Госпиталь стоял прямо посреди площади и был огорожен решетчатым забором с небольшим палисадником. Делилось здание на три больших корпуса, соединённых между собой, и, вероятно, предназначавшихся для разных отраслей медицины. Первый, самый главный корпус был самым большим. Он стоял, закрывая от глаз наблюдателей своих двух младших братьев могучими колоннами из белого камня и мрамора. Второй, менее величественный корпус стоял сзади главного, у его левого торца. Торцевая стена второго корпуса стеснительно выглядывала из-за спины старшего брата. А третий корпус ещё пока не увидел свет - его только строили. Автомобиль вкатил через открытые ворота. У центрального входа уже собрались встречать - видимо заметили машину ещё вдалеке. Она остановилась под небольшим бетонным навесом, который прикрывал центральный вход. Альберт здесь ещё не был. Центральный госпиталь его впечатлил, но он так сильно контрастировал с другими домами на площади, что становилось грустно. Как оазис, среди бескрайней пустыни. Волк не смел выйти раньше Канцлера, выбрался из автомобиля он только тогда, когда это сделала Вайт. Альберт закрыл за собой дверь, огляделся вокруг. Гражданских на участке не было вообще. Странно, это же общественное место, в теории тут должно быть много народу, но, как ни странно, не было вообще никого. Лишь редкие прохожие, похожие больше на муравьёв, шли где-то за забором. Альберт пришёл в себя лишь тогда, когда услышал щелчок тяжёлой металлической двери, которую для него и Вайт открывал офицер в странной форме. Его шинель была короткая и полностью чёрная, с редкими элементами тёмно-серого, а на рукаве, помимо нашивки с эмблемой ОА - чёрной лапы на красном фоне была ещё одна, поменьше, там чёрным по белому было выведено всего одно слово «Garde». На ремне у солдата висел внушительных размеров патронташ, сбоку кобура, которую тот постоянно зачем-то поглаживал. Альберту эта напыщенность никогда не нравилась. Этот офицер в его глазах выглядел, как петух, распустивший хвост перед самками, но боязливо поджимающий при встрече с действительно грозным противником. Хорошему солдату и форма хорошая не нужна. Хороший солдат и с простым штык-ножом положит пулемётный расчёт. Хороший солдат не будет прислуживать своему командиру. Хороший солдат знает своё место. Служить и прислуживать - разные вещи. Как Альберт предположил, Вайт старается именно прислуживать Эльзас, чтобы казаться выше в глазах последней. К сожалению, это не так работает. Ведь чем мягче ты и твой характер, тем сильнее будут об тебя вытирать ноги. Альберт знал это, как никто другой. Он прошёл войну, получил немало наград, от рядового добрался до звания генерала, и уж он лучше других знал, насколько эти понятия разные. Поглядев на расфуфыренного офицера Гарде, волк поспешил догнать Вайт, которая ушла немного вперёд. Догнав и поравнявшись с ней, он задался вопросом: — Госпожа Канцлер, разрешите вопрос? Вайт кратко кивнула: — А что здесь делает Гарде? Случилось что-то? И почему гражданских не вижу я тут совсем? Больница же общественная, тут другие должны быть... — Вы опять задаёте слишком много вопросов, господин генерал. — укоризненно покачала Вайт головой, — Гражданские тут, просто по палатам всех разогнали, чтобы под ногами не путались. А Гарде тут уже как несколько дней. Они министра охраняют, мало ли, что ещё случиться может... — Разве Гарде уполномочены заниматься этим? Мне кажется, что у них несколько иные задачи. — не унимался Сибирян. Вайт остановилась, убрала руки за спину. За ней остановился и парень. Он слегка успел уйти вперёд, ибо девушка остановилась слишком быстро. Вайт в один шаг преодолела расстояние, отделяющее её от генерала, слегка к нему нагнулась, ибо была на каблуках и свирепо прошипела на ухо: — Ещё раз вы зададите мне подобный вопрос, то следующий восход солнца вы рискуете встречать уже в сырой камере Кастилии, — Вайт закончила, слегка отошла назад, давая переварить свои слова. Вот теперь девушка имела по-настоящему свирепый вид... Хищница... Без шерсти, но не менее элегантная и даже более опасная, чем пушистые собратья её... Больше Альберт не говорил ничего. Они шли рядом, медленно поднимаясь на нужный этаж, проходя вдоль пустых коридоров, где пахло хлоркой и лекарствами. Ново тут было, современно, светло. Мягкие бело-голубые цвета на стенах и на полу тянулись вперёд, как ковровые дорожки. Делать было нечего, только лишь «любоваться» окружением, хотя Сибиряна уже тошнило от стерильности этого места. Тем не менее, порядок должен быть, это всегда хорошо. Здесь он был, за это Альберт и уважал Анкапистанские порядки. Уважал, но не любил. Они пришли к нужной двери. Судя по звукам, там кто-то был, слышалась какая-то возня... Острый слух Вайт уловил колебания из-за двери. Её насторожили звуки из палаты, показалось, что там находится не менее троицы антро. Тем не менее, соблюдая этикет, девушка робко постучалась. Альберт, стоящий позади не совсем понимал, что происходит, ибо слух его был не настолько острым, чем у робо-лисицы. Звуки стихли, послышался топот сапог по полу - кто-то подошёл к двери с другой стороны. Вайт сильно это смутило, рука её непроизвольно потянулась к кобуре, ушки навострились вверх. Альберт это заметил, спросил: — Что-то случилось, госпожа Канцлер? — Тише! — прошипела девушка в ответ, — Я слышу, что там кто-то есть... — Ну а что тут такого? Это же больница. Наверное, осмотреть пришли господина министра. — предположил Сибирян, стараясь сохранить спокойствие. — Там их несколько, я слышу. Мне это кажется подозрительным... Речь Вайт резко прервал звук дёрганья ручки от двери. Вайт от испуга отпрыгнула назад, врезавшись спиной в Альберта, отчего они оба чуть не упали на пол. Дверь резко распахнулась. В дверном проёме показался боец Гарде с пистолетом на взводе. Заметив парочку, офицер отступил оружие, молча зашёл обратно в палату. Всё было зря, все опасения напрасны. Накрутила себе в голове какую-то ерунду, даже не подумав, что к Фёдору в палату может быть приставлена охрана. Стало стыдно. Но думать об этом было некогда. Вайт поспешила зайти в палату, но она вдруг обомлела. Возле кровати, где лежал министр, стояла Эльзас. Уж кто-кто, а Эльзас - последний антро, кого Вайт ожидала здесь увидеть. В полном военном обмундировании, в своей фуражке, девушка стояла с чем-то у себя в руках, повернув голову прямо в дверной проём. Мордочка её была сердитая, раздражённая, будто её отвлекли от какого-то важного дела. Предмет в её руках был похож на блокнот, или что-то вроде него. Вайт никак не ожидала увидеть здесь Эльзас, девушка прошла внутрь палаты, за ней зашёл генерал Сибирян. Тот был кроток, увидев Консула, встал смирно, вытянулся, отдал приветствие, приложив руку к виску. Лисица не сразу догадалась повторить за генералом. Она была просто в замешательстве, ведь буквально пару часов назад целовала её и прощалась, отчётливо слыша, что огнёвка сегодня работать не поедет, а теперь видит её тут... Обманула? Или планы изменились резко? Трудно было ответить... Вайт не понимала... Ей почему-то даже стало слегка страшно. Она с Альбертом оказалась не в то время здесь. А ведь с другой стороны, она сама говорила Эльзас, что хочет навестить министра. Может решила встретиться здесь? Нет!.. Конечно нет... Что за бред?.. В палате царило молчание. Охранники стояли по углам комнаты, Эльзас глядела то на Вайт, то на Альберта, который всё никак не убирал ладонь с виска, ожидал команду «вольно». Только сейчас робо-лиса догадалась, в чём она ошиблась, когда взгляды буквально всех присутствующих устремились прямо на неё. Девушка неуклюже приложила ладонь к виску. Боязливо спросила: — Эл... Госпожа Консул?.. Эльзас так ничего и не ответила. Вишенка быстренько убрала блокнот в карман, поправила нижний край кителя, кивнула охранникам, чтобы следовали за ней. Девушка вышла из палаты, обойдя Альберта, который стоял почти что в дверном проёме, за ней вышли все охранники. Волк так и стоял по стойке «смирно», вплоть до того момента, пока последний вышедший солдат не закрыл за собой дверь. Только после этого генерал позволил себе расслабиться и опустить руку, Вайт сделала то же самое. Удивлённая сложившейся ситуацией, парочка сначала смотрела друг на друга, потом оба, почти синхронно перевели взгляд на Фёдора. Парень лежал всё так же без сознания, из него торчало такое количество трубок, что он напоминал какого-то осьминога. Но не приносило это сравнение никакой радости. На Фёдора было больно взглянуть, его было очень жаль... Взглянув на бедного министра, Вайт посмотрела на окно. Солнце билось в палату, играло на потолке и стенах солнечными зайчиками, подсвечивала редкие частицы пыли, создавая нереальную атмосферу. Но также в палате было ещё очень душно, находиться здесь даже в летнем кителе было жарко. Датчики температуры давали в ЦП Вайт команду, что нужно срочно понизить температуру, иначе через какое-то время начнут перегреваться жизненно важные «органы». Девушка подошла к окну, уже вознамерилась его открыть, но услышала упрёк за своей спиной: — Может не стоит? Тут же стерильно, вдруг нельзя окно открывать - ещё хуже ему сделаем... Я читал, что по воздуху много всяких инфекций передаётся, а вот жар костей не ломит. — Вполне рассудительно произнёс Альберт, подойдя к краю кровати, смотря на Фёдора, убрав руки за спину, — Буду откровенен, я раньше никогда в живую людей не видел, только на картинках. Многие из наших говорят, что они полностью вымерли, но кто-то верит, что где-то на краю земли сумело спастись небольшое государство, где люди сохранили власть и процветают. Правда это, или нет - я не знаю... Но в байки я не верю, значит и не может такого быть. — Он не испытывал отвращения, при взгляде на голую кожу, хотя в современном мире антро крайне редко встречались представители без шерсти. Смутили волка только два белоснежных уха, которые совершенно не сочетались с остальной природой тела Фёдора, да и вообще человека. Альберт показал на уши пальцем — А так должно быть? Просто я никогда не видел людей с такими ушами, они у них как-то по-особенному устроены, не так, как у нас... Вайт тем временем взвесила все «за» и «против», отошла от окна, вернулась обратно, обдувая себя ладонью: — Может быть мулат? Не сильна в этом, не знаю... Но уши у него необычные, соглашусь. А вас не отпугивает почти полное отсутствие шерсти у него? Альберт посмотрел на Вайт серьёзными и умными лаймовыми глазами, поправил свою фуражку за козырёк, как он делает обычно и произнёс: — Знаете, каждый из нас по-своему уникален. — в какой-то дружелюбной, не характерной для Альберта манере произнёс он. Вайт впервые увидела, как он слегка улыбнулся, мимолётный изгиб губ показался лишь на долю секунды, прежде чем его мордочка вернулась в своё обычное, немного угрюмое состояние, — Раз природа создала людей, значит видела в них что-то особенное, уникальное... — Сибирян снова посмотрел на министра, — Да, пускай он выглядит немного странновато, но что-то в нём такое есть... Что-то утончённое, по-своему прекрасное. Я знаю, что кожа, скрывающаяся под нашей шерстью не идеальна, покрыта пятнами и прочими неприятными вещами, а у него она гладкая, чистая... Вот, что у людей странное - их кожа, как будто, очищенная, свободная, в отличие от нашей, грязной и отвратительной, просто лишь прикрытой слоем шерсти. Эти создания уникальны, я не вижу отвращения, глядя на картинки людей. А вами мне и вовсе хочется любоваться, пускай вы тоже не имеете шерсти... Долго они так стояли и смотрели на Фёдора, каждый стал думать о своём. Вайт даже стало немного стыдно за то, что так грубо обошлась с Альбертом в коридоре. Надо бы донести ему, чтобы держал любознательность при себе, но сделать это мягко. Хотя, он наверное уже всё понял и так. И задумалась девушка тогда о другом, о последних словах волка. В Анкапистане ведь ненавидели и не признавали всех, кто не относился к расе мягколапых... Но ведь всех остальных тоже создала природа, тоже позволила им жить, значит, они имеют на это полноценное право, и никто не вправе присягать на него... Вайт вдруг сказала негромко: — А ведь мы далеко не ушли от них, в плане убеждений... Альберт медленно повернулся к Вайт, он готов был слушать. Ему тоже, к слову, было жарко, но никакого вида он не подавал. Молча снял фуражку, поправил короткие тёмные волосы и любознательно посмотрел Вайт прямо в глаза, та продолжила: — Кхм-кхм... Я не имею права об этом говорить, прошу прощения, это ведь касается нашей идеологии, а с этим у нас всё строго. Меня больше интересует другое... — робо-лисица слегка прикусила свой мизинец, — Что тут только что сейчас было? Почему госпожа Консул вдруг ушла, даже ни сказав нам ни слова. Я просто знаю, что она... не должна была выходить сегодня на работу. Так что меня удивило её появление тут. — Ну, мало ли. Может быть она захотела навестить господина министра, он ей как-никак жизнь спас, а это очень достойно. Знаете, я может быть и не стал рисковать собой, я бы побоялся прибегать к этому. — Вы преувеличиваете, господин генерал. Там своё дело сыграл случай. Я ни в коем случае не хочу очернять геройский поступок, но тем не менее, я считаю, что на такое бы пошёл каждый. И ведь это даже не долг солдата, это долг мужчины - защитить слабую и беззащитную женщину в опасной ситуации. У вас в критический момент повышается адреналин, учащается сердцебиение, мозг позволяет вам мыслить яснее и принимать более дерзкие решения. Я уверена, что вы бы сделали так же. — Спасибо, я польщен. — альберт слегка поклонился, потом снова надел фуражку на лоб, — Вы уж простите меня за моё любопытство, но... А что вы чувствуете? Бывает ли вам страшно? Девушка, услышав сей вопрос, опустила голову вниз. Она терпеть не могла разговоры о своей сущности. Она ненавидела себя, своё тело и свою способность мыслить. Она не живая! Она повторяла это себе очень, очень много раз. Она - всего лишь куча металла, пластмассы и резины. Она не пахнет, она не излучает тепло, не нуждается в еде, воде... Ну как она может быть живой? Как она может чувствовать? Это просто симуляция, программа, написанная кем-то, вживлённая в её голову. Кто она без этого?.. Просто мусор, никто... Но несмотря на заметно подпортившееся настроение, девушка постаралась ответить: — Я не живая... Я не могу чувствовать... Это... Как вам объяснить... Я считаю, что это всё не по-настоящему. Нет никакой Вайт Пхотт, есть только груда холодного железа. Меня как то назвал один инженер из Гарде, каким то мудрёным словом. Дайте вспомнить... Робот! Вот, точно, он сказал, что я - робот. Он меня ещё осмотрел, но сказал, что не понял вообще ничего об моём устройстве, это что-то слишком сложное, может быть даже внеземное. Я конечно в это слабо верю, но у меня у самой нет объяснений, откуда я вообще такая. — девушка глубоко вздохнула, ладонью отодвинула с мордочки волосы, её глаза, да даже те же волосы словно обесцветились, стали серыми, скучными, потеряли эту живую цветущую сирень. Стало тихо... Было слышно только шум насоса, который неспешно перекачивал чёрную жидкость по венам-трубкам. — Вам не стоит так говорить про себя. Вы мне кажетесь вполне живой. Может быть вы - представитель новой высшей расы на планете? Кто знает. Но странно только то, что вы ничего не помните о своём прошлом. Как же так вышло? — взгляд Альберта теперь был сочувствующим. Его угрюмость теперь сменилась лёгкой печалью, даже ему стало некомфортно в сложившейся ситуации. — Знала бы я, как так вышло!.. Но за всю свою короткую «жизнь» — Вайт сделала соответствующий жест пальцами, — Я практически абсолютно ничего не узнала, ни про своё происхождение, ни даже про то, кто я, или что я вообще такое... Я знаю только, что... Я точно не такая, как вы. Как все остальные антро. Другая я... Мне не дано чувствовать как вам, живым, меня так гнетёт одно моё существование! Все эти вопросы: «Кто? Что? Откуда?» - вечно терзают меня, особенно в бездействии... чёрт... — робо-лиса уже не брезговала подобно выражаться при генерале, — Ну почему я здесь нахожусь? Я не должна быть тут, не должна находится среди вас, я совсем другая!... — девушка сильно завелась от такой темы разговора. Один маленький вопрос открыл больную и глубокую рану. Снежинку охватило отчаяние... Альберт не особо умел утешать женщин, да и вообще разговаривать с ними. Ни с Консулами и Канцлерами, а именно женщинами, девушками, ибо кроме воспитанниц детского дома, он ни с кем контакта не имел. Как ушёл на службу в 19 лет, так он там и остался. Он видел слёзы, много раз видел. При нём плакали матери, у которых дети не вернулись домой. Плакали солдаты в окопах, у которых на войне погибли братья и друзья, видел слёзы он даже у командира дивизии, когда тот узнал, что вся его семья с маленькими детьми погибла под завалами собственного дома, после артобстрела; или же видел откровенное нытье, когда солдаты жаловались на свою жизнь, на местную кухню, да и вообще вели себя так, будто на курорт приехали. И подход к ним был разный: первых нужно было легонько похлопать по плечу, посочувствовать, предложить сигарету, чтобы хоть на миг перестали дрожать руки, других надо было поставить по стойке смирно, а затем заставить всю роту приседать до тех пор, пока не начнут ныть от нестерпимой боли в ногах. Но вот тут было другое... Нужен был другой подход, которому волку был совсем не знаком. Ну, он хотя-бы попытался: — Тише-тише, госпожа Канцлер... — волк попытался говорить как можно спокойнее и мягче, чтобы успокоить возбуждённую лисицу, но тактильно взаимодействовать с ней он так и не решился, — У вас комплексы, вы очень самокритичны... Возможно, вам следует отдохнуть, взять отпуск на пару недель. И ещё, давайте не будем мешать господину министру отдыхать, да и душно здесь очень, давайте выйдем, заодно и врача спросим насчёт духоты. — генерал Сибирян открыл дверь в палату, вежливо приглашая Вайт к выходу. Девушка, ни проронив ни слова, вышла из палаты, за ней вышел и Альберт, оба начали идти по коридору, неспешно двигаясь к приёмной, а Вайт решила вернуться к теме разговора: — Я же говорила вам, что не нуждаюсь в отдыхе, не испытываю я таких потребностей. Мне хватает и 5-6 часов сна, чтобы работать автономно почти сутки. — Да как же! — всплеснул Альберт руками, — Отдых, это же не только сон, госпожа Канцлер. У нас то как говорят: «Отдых - смена деятельности». Не обязательно это должен быть сон, вы можете отдыхать «духовно». — Духовно? Это как? — Ну, к примеру, чтение книги у камина за кружкой горячего глинтвейна, прогулка в парке на свежем воздухе, походы в театр, в кинотеатр, или даже просто в красивые места города, а может и вовсе всей страны. Вариантов такого отдыха огромное множество. — Альберт задумался. Он хотя и не особо умел утешать девушек, но разговор поддержать хоть как-то надо. У Вайт стресс, ей надо помочь, приподнять ей настроение. Ему было жалко девушку, посему он пошёл на риск, — Может, сводить вас куда-нибудь вечером? Вам не хватает общения на сторонние темы, например хобби... У вас есть хобби? — Да!... Есть. Я очень люблю авиацию, увлекалась ей с «детства». Я отлично разбираюсь как в устройстве птичек, так и в особенностях самого полёта. — гордо выпалила Вайт, после нескольких секунд раздумий, — У меня даже есть диплом об окончании лётного училища, я окончила его не так давно, буквально пару лет назад. — вопрос о любимом занятии смог вывести девушку из состояния апатии, теперь она разговаривала с большим желанием поведать Альберту что-то из своей жизни, — У меня даже есть собственная коллекция «фэвешек» - истребителей. Только вот... Госпожа Консул не шибко поддерживает моё увлечение, волнуется, наверное... Оно и понятно, это не самое безопасное занятие. Волк, честно говоря, не ожидал от этой милой девушки такой правды. Он мог подумать о чём угодно, но точно не о самолётах. Парень почесал затылок, пытаясь разворошить свои познания в этой отрасли. Если не поддержать разговор, то девушка снова может впасть в уныние, а Альберт этого очень не хотел. Уныние порождает агрессию, а агрессивную Вайт довелось повидать волку буквально несколько минут назад, и ему очень не хотелось повторить. Только он хотел открыть рот, как на глаза Вайт попался санитар, идущий им навстречу по коридору. Девушка крикнула ему, прервав Альберта на полуслове: — Уважаемый! Можно вас на пару слов? Лисица остановилась, ожидая санитара средних лет в халате и в белом платке на голове, который, словно пёс, услышавший зов хозяина, ускорил шаг, приближаясь к парочке. Ну... Альберт тоже замер, убрал руку за спину, стал держать сам себя за запястье и терпеливо ожидать, когда Вайт удовлетворит своё любопытство. Санитар подошёл, выпрямился: — Слушаю, госпожа Канцлер! — Там в палате господина министра довольно душно. Может открыть там окно? — Ой-ой! — закудахтал лис, всплеснув руками, — Ну конечно! Ему сейчас очень кстати будет свежий воздух. Большое спасибо, что сказали, я сейчас пойду, открою. — Как он вообще? Прогноз утешительный? — решил встрять в разговор генерал. Вайт тоже стало интересно, теперь оба вопросительно смотрели на санитара. — Не могу знать, господа, не могу... Но здесь господин министр в безопасности, ему более ничего не угрожает. Поговорите с господином Гинденбургом, он внизу. Обронив последнюю фразу, лис направился дальше по коридору, осторожно обойдя парочку, даже не оборачиваясь на них. Но никто из них не обратил на это внимание, пошли дальше, по своим делам. Идут неспешно, как на прогулке. Вот, уже дошли до лестницы, в это время Альберт вдруг вспомнил о разговоре: — Так... Мы говорили про авиацию. Не хотите рассказать мне что-нибудь? — Да, могу. Что вы хотите узнать? — с небольшой робостью ответила Вайт. Её настроение менялось так быстро... — Ну, я про саму авиацию знаю довольно поверхностно. Всё же, в училище её преподавали так, для общего развития. — Училище? Вам подарили образование? — Сейчас мы говорим о вас, а не обо мне. Но, если вам так интересно, то да, мне предоставили обучение в училище за некоторые заслуги в армии. — пояснил генерал. — Эх... А вот чтобы мне выучиться на лётчика, пришлось изрядно напрячься, даже госпожу Консула к этому делу привлечь... — Вайт немного расстроилась, даже обиделась, это было хорошо видно по изменившейся мордочке. Обиделась она не на Альберта, обиделась на саму ситуацию. Чем она хуже других?.. Разговор снова пришлось прервать, парочка спустилась вниз, к регистратуре. Об неё облокотился пожилого вида лис с небольшой бородкой и в очках. Вайт он даже напомнил ректора из своего лётного училища, такой же тощий и длинный, как спичка, с бородкой, даже очки похожи были. Но понятно, что это был не он, это был главный врач, по совместительству директор данного заведения Дитер Кромбах. Он был обычным рыжим лисом, без каких-либо особенностей, только хвост у него был на конце обрублен, видимо из-за травмы... Лет ему уже перевалило за пятьдесят, в волосах и бороде отчётливо виднелась седина, некогда яркая рыжая шерсть потускнела, стала блёклой, но Кромбах по-прежнему выглядел довольно бодро. Заметив Альберта и Вайт, он сам направился к ним навстречу, ибо знал, что у девушки будет много вопросов: — Господин Кромбах! — Вайт подошла к пожилому лису и пожала ему руку, которая была тонкая и холодная, даже несмотря на шерсть. — Госпожа-а Канцлер! Рад встрече, рад встрече... — расплылся в добродушной улыбке врач, пожимая такую же холодную пластиковую руку девушки, но при этом совсем не обращая на это внимание. Затем он обратил внимание на Альберта, — А-а вы видимо тот самый генерал из Волковии, я угадал? — теперь Кромбах переключился на волка, всё так же не стягивая с морды улыбку. — Вы хорошо осведомлены, господин... Кромбах. Позвольте представиться - Сибирян Альберт, прибыл в Объединённый Анкапистан обмениваться опытом с братским народом. — Альберт слегка замялся, но потом протянул руку. — Отлично, отлично. Лисицы и волки - братья навек. У вас очень благородная миссия, юноша. — проскрипел Кромбах, словно какой-то кощей, всё с той же идиотской улыбкой, попутно пожимая Альберту руку, вплоть да тех пор, пока тот легонько ей не дёрнул, давая понять, что как бы хватит уже. Врач убрал руку, — И как вам, нравится у нас? Много мест успели посетить? — Пока ещё нет, да и в конце концов, я не отдыхать сюда приехал, некогда достопримечательности смотреть. Но вот больницу вашу посетил - тоже достопримечательность. Хорошее здание, новое, персонал отзывчивый, с вами и болеть не страшно. — Альберт попытался улыбнуться, но получилась какая-то непонятная гримаса, врач не обратил на неё внимания. — Благодарю, благодарю. Совсем недавно ведь построили больницу. Кстати, кстати... Забыл представиться. Я Дитер Кромбах - директор данного заведения и лучший хирург в области. — Очень приятно, господин Кромбах... — Так. Вы отвлеклись. — вмешалась в диалог Вайт, — Давайте поговорим о делах насущных. Как там господин министр? С ним всё будет хорошо?.. — обратилась девушка к доктору. — Со мной он, как у Пелми за пазухой. — поспешил обнадёжить канцлера врач, улыбнувшись. Но через несколько секунд его улыбка пропала, он кашлянул в кулак и продолжил, — Ему нелегко пришлось. Множественные огнестрельные ранения грудной клетки. Повреждена левая лопатка, мы её собирали буквально по кусочкам. Непарную и полунепарную вену задело. Короче, не буду перечислять весь этот букет. Просто скажу, что мы приложили все усилия, провели несколько операций по удалению пуль и проведению торакоцентеза. — Чего?... — переспросила Вайт. — Я же говорю, вам необязательно это знать. У господина министра было повреждено левое лёгкое, его стало заливать кровью. Чтобы он не захлебнулся собственной кровью, пришлось провести в лёгкое канал, через который мы откачивали жидкость. — О боже, вот это да... Вы скажите, пожалуйста. Он выживет?.. — Я ещё раз говорю, мы приложили все усилия, чтобы его спасти. Всё прошло успешно, сейчас его жизни ничего не угрожает, господин министр находится под присмотром. — Да вот уж не уверен, господин Кромбах. — заметил Альберт... — О чём вы, господин генерал? — слегка удивился главный врач. — Мне кажется, что ваши работники плохо следят за пациентами. Нас никто не уведомил о визите Консула, когда мы пришли. Хотя по-моему, это входит в их обязанности — слегка упрекнув директора в халатности персонала, высказался Альберт, — Возможно вы правы, господин генерал... Я обязательно постараюсь позаботиться о том, чтобы такое больше не повторилось. — и после такого извинения, он добавил следующее, — Простите нас пожалуйста, госпожа Канцлер и господин генерал. Этого больше не повторится, уверяю вас!.. — закончил свою речь Дитер Кромбах. Вайт просто кивнула в ответ, принимая извинения главного врача, её примеру последовал и Альберт. — А можете сказать хотя бы ориентировочно, когда он поправится? — решила попытаться узнать снежинка. — По нашим расчетам... — Кромбаху пришлось проверить бумаги в своих руках, — Приблизительно 3-5 недель, госпожа Канцлер. — Благодарю, господин Кромбах, мы попытаемся навещать его как можно чаще!.. — с какой-то непонятной радостью произнесла Вайт эти слова, — Нам уже пора идти, простите, желаем вам всего наилучшего и вашим пациентам тоже! — До свидания, господин Кромбах. — обронил парень на прощание, напоминая мальчишку, прощающегося со своим воспитателем, когда его забирает мать из детского садика. А потом он пошёл хвостиком вслед за Вайт. Спустя минуту оба стояли у главного входа. Девушка попыталась глазами отыскать Консула, или хотя бы правительственный кортеж, но так ничего не увидела... Она недоумённо почесала затылок. Тут, как гром среди ясного неба, она услышала голос Альберта. Совсем забыла, что он всё время был рядом: — Госпожа канцлер, вас что-то беспокоит? Вы выглядите напряжённой. На улице ветер, может зайдём обратно, или пойдём к автомобилю? — Минуту, дайте подышать воздухом... — отмахнулась от него Вайт, прекрасно осознавая, что ей даже не нужно дышать, и ветер ей тоже не страшен... Постояв так несколько секунд, она продолжила, — Я всё равно не понимаю, что тут делала госпожа Консул... Я не видела во дворе её машины. Может вы видели? — повернулась она к Альберту. — Эм... Никак-нет, госпожа Канцлер, вроде не видел, виноват... А почему вас так сильно это беспокоит? Вроде же ничего плохого не случилось. Или у вас есть повод для тревоги? — парень встал рядом с девушкой, придерживая рукой фуражку, чтобы её случайно не унесло очередным порывом ветра. Он посмотрел в небо, поспешил сменить тему, — Пойдёмте в машину, а то погода портится, может дождь начаться. Вайт молча кивнула, а затем двинулась к автомобилю, о чём-то упорно думая. Сибирян понимал, что это как-то связано с Эльзас, но не понимал, за что ухватиться, не понимал, что именно гложет Вайт, а спросить её об этом он боялся, не хотел расстроить, или даже разозлить. Они сели в машину, шофёр завёл двигатель. Капли дождя вскоре стали барабанить по крыше, вода стала стекать по стеклянным окнам. Обстановка стала совсем унылая, можно было теперь понять тоску Вайт. Всё кругом вымерло: ставни окон закрылись, женщины впопыхах собрали бельё с улицы и поспешили спрятаться в своих жилищах, немногочисленные прохожие пропали совсем, только тот самый офицер Гарде в чёрной матовой форме стоял под козырьком больницы и курил сигарету, переминаясь с ноги на ногу. Смотря грустно в окно, Вайт прервала своё молчание: — Куда вас подвезти, господин генерал? — Меня?.. Ну, если вам более не нужна моя компания, то я бы попросил отвезти меня обратно в Хаупартери, к дому офицеров. Но напоследок я бы хотел вам дать совет. — Альберт посмотрел на Вайт, но девушка всё так же продолжала глядеть в окно. Парень замолчал, упорно дожидаясь, когда на него обратят внимание. Когда снежинка всё же перевела взгляд на генерала, то он продолжил, — Отдохните немного. Не поспите, а именно отдохните, как я вам рассказывал. — Может вы тогда мне поможете? Чего уж, вам всё равно сидеть без дела до завтра, а так мы можем... Ну, к примеру, сходить в ресторан. Как вам идея? Альберт не ожидал такого, приглашение поужинать от Вайт не входило в его планы. Надо даже сказать, что это предложение повергло волка в лёгкое замешательство. Но он постарался не поддаться эмоциям, хотя, глубоко в душе был даже рад такому повороту событий, но не потому что преследовал какие-то личные цели, нет, он не такой. Он просто хотел помочь девушке, он хотел попытаться научить её жить. Жить, и получать от этой жизни удовольствие. Алберт конечно не знал, что Вайт имеет половую связь с Эльзас. Когда девушки остаются наедине, то несомненно получают удовольствие, наслаждение друг от дружки. Но секс продлится пару часов и закончится, и этот приятный после него осадок растворится очень быстро, и захочется ещё, ещё раз получить удовольствие. Это как наркотик, принцип действия тот же. Секс с Эльзас не очень то помогал Вайт выйти из депрессии, лишь ненадолго, в самые сладкие моменты... Натянутая тишина повисла в воздухе, оба теперь молчали, молчали до тех пор, пока это молчание не стало резать слух. У Альберта перемешались мысли в голове, он даже не знал, что сказать. Не думал он, что придётся куда-то ехать помимо службы, так ещё и быть душой компании. Вайт - не горстка мужиков в окопе, которым можно травить заезженные анекдоты с сигаретой в зубах, в перерывах между боями. Тут всё таки дама. Он вздохнул, убрал волосы со лба, который слегка взмок, а потом заговорил: — Так точно... В-в смысле да... — волк опять попытался улыбнуться, выдавливая на морде очередную непонятную гримасу. — Что-то не так? — посмотрела девушка на Альберта вопросительным, слегка непонимающим взглядом. — Я хотел спросить, куда мы поедем? Вы знаете, куда можно отправиться? Я всё-таки приезжий, не знаю тут ничего. Тысячу извинений приношу за это. — Блютгерихт. — ответила снежинка, несколько секунд смотря в потолок, слушая только шум дождя. Она выглядела такой растерянной, словно сама ничего не знала о родном городе, где выросла, — Я туда ходила с госпожой Консулом. Правда ходила давно, честно сказать, ещё несколько лет назад, но кухня там замечательная. Интересно, не сильно ли поменялось там меню? Я помню, что фуагра там была вкусная. — Фуагра? А это что? — не понял Альберт. Опять ему стало стыдно, что не знает про это. Отвернулся к окну. — Блюдо, сделанное из гусиной печени. Я не видела, как её получают, но судя по рассказам Консула, это не очень приятное зрелище... — тут девушка обратилась к шофёру, который сидел и грел уши, — А чего стоим то? Поехали! — хлопнула она в ладоши, — Ты знаешь, куда. Машина тут же тронулась, выкатила за ворота, устремилась вперёд по улице, проезжая сквозь полуживые кварталы, серые унылые дома, многие из которых были разрушены, в них всё ещё отчётливо гремели отклики гражданской войны. Бессмысленно в очередной раз повторять, насколько это печальное зрелище, особенно в совокупности с плохой погодой. Вайт тем временем продолжила: — Это страшно. Бедную птицу кормят пшеном насильно до тех пор, пока она не раздуется. Утка умирает от этого. Потом эту печень превращают в паштет. Безусловно, это вкусно, но бедную птицу жалко... — расстроено покачала головой девушка. — Не знал, прошу прощения. Мне крайне редко приходилось посещать подобные заведения. Не сказать, что у нас кормят плохо, или что у меня не было возможности. Я просто сам это не очень люблю... А последние несколько лет с продуктами у нас в Волковии беда: зима уже несколько лет подряд ранняя, урожай гибнет, скот кормить тоже нечем. А недавняя война с Тайонцами поставила нас нас на порог голода. Ну, впрочем, это ни для кого не секрет, войну мы проиграли, и проиграли позорно, лишившись огромных территорий... — Альберта постоянно уводило не туда. Только рассказывая о себе, или о своей стране, он выглядел более-менее спокойно. Но он очень боялся, что девушке это будет просто не интересно, однако Вайт сейчас смотрела только на него и внимательно слушала, отчего волку даже стало неловко, опять, а в грудной клетке недалеко от шеи стало нестерпимо жарко, — А вы почему подобные места не посещаете? Для вашего статуса это вполне нормально. — Да нет особого желания... Есть мне не нужно, разве что вкусом насладиться. Да, у меня присутствует симуляция вкусовых рецепторов. Но правда, какой мне смысл ходить по ресторанам одной? Я ведь даже на званых ужинах не появляюсь, нечего мне там делать, я даже тосты говорить не умею, сижу просто, как бревно. — сказала бы Вайт про все эти званые ужины, во дворцах, окружённых руинами, с жирными лисьстагскими чинушами, тащащими последние глингельны из казны в свои карманы, строя роскошные загородные резиденции, пока обычный (мягколапый между прочим) народ живёт в нищете, часто даже без крыши над головой. Сказала бы, да не положено... Тем более гостю из соседнего государства. Нельзя же упасть в грязь лицом... Автомобиль пересёк границу Хаупартери - самого старого и исторически важного района Фёкстанда, именно здесь располагался Лисьстаг, печально известный Равнинный дворец, другие шедевры архитектуры, многие из которых всё же смогли пережить гражданскую войну и даже функционировали. Машина как раз проезжала мимо Равнинного дворца. От некогда величественного сооружения осталась лишь его жалкая тень, крыша его обвалилась, стены обгорели, всё было изрисовано граффити. Денег на восстановление, или даже охрану здания не было, поэтому мародёры вынесли оттуда уже всё ценное. Точнее, деньги были, но Эльзас и другие чиновники консульства тратили их куда-то не туда. Альберт рискнул спросить: — После вашей революции прошло более пяти лет, а город до сих пор в руинах. Почему же так? — Денег нет. — холодно и шаблонно выпалила Вайт, — Фёкстанд пострадал от революции больше всего. Госпожа Консул должна была выплатить деньги всем, кто её поддерживал в войне, деньги то она выплатила, но на реставрацию города их уже не хватило, а нам ещё армию содержать надо. — Тогда откуда деньги на войну с Махновщиной? Вы же, получается, совершенно не готовы к новой войне. — Готовы. Эльзас знает, что делает... Альберт хотел ещё что-то спросить, но передумал, ибо это был вопрос слишком личного характера. Герои скоро оказались на большой круговой площади, в центре которой был высажен парк, с большим памятником внутри. Кольцевую площадь опоясывали дома, которые всё же полностью восстановили, поэтому здесь было очень красиво. Правда из-за дождя на улице никого не было. Здесь были самые дорогие квартиры, ведь это место считается центром города, а на первых этажах домов располагались самые престижные заведения, в том числе и Блютгерихт, куда направлялись Вайт и Альберт. Ресторан расположился в четырёхэтажном здании и занимал первые 2 этажа, у входа с чёрно-жёлтой дорожкой под козырьком с красиво оформленным названием ресторана стоял консьерж, готовящийся принимать гостей. Автомобиль остановился под козырьком, консьерж тут же открыл дверь. Увидев там канцлера, он расплылся в тщедушной улыбке и явно сильно разволновался, но старался вести себя максимально приветливо: — Здравстуйте, госпожа Канцлер! Добро пожаловать в Блютгерихт. — Добрый вечер. — Вайт медленно вылезла из автомобиля, оставив внутри свою фуражку, — Организуете нам столик на двоих? Желательно на втором этаже. — Конечно-конечно! Прошу за мной!.. — молодой лис, сильно нервничал, видимо таких важных гостей ему никогда ещё не приходилось принимать. Все трое зашли внутрь, направились к винтовой лестнице, ведущей на второй этаж. Весь ресторан был оформлен в жёлто-чёрных тонах. Стены были облицованы чёрным мрамором с красивыми белыми трещинами, скатерти застелены жёлто-чёрными скатертями, все работники ресторана носили форму соответствующих цветов. Несмотря на невероятную стоимость блюд, народу здесь было прилично. Многие Альберта и Вайт просто не заметили, некоторые же косились странными взглядами на парочку. Вайт старалась вести себя уверенно, не обращая внимания на реакцию посетителей ресторана. Она молча шла за консьержем, оглядывая зал ресторана и барную стойку, которые, кажется, совсем не изменились с тех времён, как она последний раз была здесь. Не было кажется только рояля, который стоял в углу зала на небольшой сцене. Или он всегда тут был?.. Они сели за стол у окна. На террасу сегодня не пускали из-за дождя, к тому же на улице поднялся ветер. Они быстро сделали заказ: бутылку бордо, нисуаз с тунцом, и то самое фуагра, о котором говорили в машине. Альберт очень стеснялся, денег у него было немного, поэтому он лишь взял себе говяжьи щёчки с пюре, ибо это было для него самым нормальным и знакомым блюдом. Мясо и картошка - что ещё нужно солдату? Теперь они сидели в ожидании блюд. Первым делом принесли вино, разлили по бокалам. Дорогое было вино, урожай датировался самым началом XX века. Вайт взяла бокал: — Давайте выпьем за наше приятное знакомство. — Хороший тост, госпожа Канцлер. А вы говорите, что не умеете произносить тосты. — Альберт слегка улыбнулся, уже нормально, взяв в руки свой бокал. — Это просто было первое, что пришло мне на ум. — улыбнулась в ответ Вайт, — Ну, будем знакомы. Они отпили, каждый примерно по трети. Всё таки осушать сразу весь бокал было дурным тоном. Вкус вина был ярким, насыщенным, с нотками тёмных ягод, вишни, ежевики, чернослива и пряностей. После него во рту ощущалось длительное сладковатое послевкусие. Кислинка в напитке тоже присутствовала, но это не было минусом, нет. Она была приятная, освежающая. Отпив вина, оба поставили свои бокалы на стол, Вайт стала интересоваться: — Ну а что же мы всё на общие темы беседуем. Не хотите рассказать о себе? И я ещё раз прошу прощения за то, что нагрубила вам в больнице... — Да бросьте. — махнул рукой Альберт, — Я сам виноват. Ну а что касаемо моей биографии... Волк погрузился в свои воспоминания, лисица же навострила свои пластиковые ушки, приготовилась слушать: — Ну, если вы помните, моя родина в Волкодонске. Но я долгое время обитал и в Льфенбурге, и в Санкт-петербурге, и во многих других городах нашей необъятной, по службе, ясное дело. — То есть вы родились в Волкодонске? — Вайт сделала ещё небольшой глоток вина. — Так точно, госпожа Канцлер. К огромному сожалению, моя матушка умерла при родах, про отца своего я вообще ничего не знаю. Вроде как, он бросил маму, когда обнаружилось, что она беременна. — Альберт рассказывал это с некоторым безразличием, будто он в сотый раз рассказывал выученный наизусть текст. Похоже, Вайт была не единственная, кто интересовался его детством. — Оу... Я не знала, соболезную. Наверное, вам не хочется о таком говорить. — девушке стало неловко, даже немного стыдно. — Да бросьте, это было больше двадцати лет назад. В общем... — генерал расстегнул несколько верхних пуговиц кителя, ибо в помещении в нём становилось откровенно душно, — Вы не против? — Не против, можете вообще снять его. Поверьте, вам станет очень жарко. Альберт так и поступил, быстро расстегнул китель, аккуратно стянул его, свернул, положил рядом с собой. На парне осталась только чёрная плотная рубашка, рукава которой он закатал, чтобы не запачкать во время трапезы. Он продолжил: — Меня определили в приют. В то время подобные места финансировались крайне плохо, посему мы были предоставлены в основном сами себе. У нас была своя иерархия, самыми авторитетными здесь были так называемые «коренные жители» - ребята, которые прожили в детском доме всю жизнь. Часто это были дети пьяниц, дебоширов, и прочих неприятных личностей. Ясное дело, что от родителей им передавалось «по наследству»... — Альберт сделал саркастические кавычки пальцами, — Всё самое плохое. А улица вырастила из них таких же пьянчуг, воров и прочих отбросов общества... Немногим тут открывалась дорога в жизнь, я очень благодарен судьбе за то, что смог выбраться. Знаете, я ведь в принципе не конфликтный, и в детском доме я старался поддерживать нейтральные отношения как с изгоями, так и с местными альфами, просто для того, чтобы меня никто не трогал. А за дисциплину у нас отвечала воспитательница Мария Сергеевна... Фамилии её я к сожалению не помню. Пожилая чёрная кошка, с пышным телом, в своём знаменитом белом фартуке, постоянно измазанном то в каком-то масле, то в компоте. — на морде генерала появилась улыбка, он мечтательно посмотрел вверх, — Помню, когда она стучала скалкой по столу, то этот звук приводил в чувство даже самых ярых забияк, и они послушно шли на обед. Мы её звали ласково - тётя Маша, некоторые, особо смелые, даже обращались к ней на ты. Тётка она была конечно с характером, строгая, но справедливая. Бывало, кричала так на кого-то, что весь детдом затихал, но было всё равно видно, что любила она нас, как своих детей, и ругала тоже, как своих. Из-за нехватки кадров она у нас была и воспитательницей, и поварихой, и уборщицей, даже учить нас пыталась в младших классах... Эх... — теперь мордочка Альберта стала грустной, он опустил голову, но смотрел не на Вайт, а куда-то в сторону, в пустоту, — А она ведь старая совсем сейчас, если ещё жива. Дай Пелми, что жива. — Я думаю, с ней всё хорошо. — попыталась приободрить Вайт генерала, слегка склонив голову в бок. — Детство у вас конечно было тяжёлое, не позавидуешь. — Не спорю, это действительно так. — теперь волк наконец-то посмотрел в морду девушки, в её фиолетовые глаза. — Да вот я тогда не знал другой жизни, поэтому не жаловался. Все мои друзья были со мной из моего приюта, а поэтому мне просто было не у кого узнать о другой жизни, о жизни, по ту сторону... — М-да... — задумчиво произнесла Вайт, — А что про вашего отца известно? Вы пытались его искать? — Нет, не пытался. И не собираюсь. Зачем мне искать того, кто бросил беременную женщину и просто исчез? Мне, честно говоря, всё равно, где он, и жив ли он вообще. Вот свою маму я бы очень хотел увидеть, ведь у меня даже не осталось фотографий с ней, только некоторые её личные вещи, которые перешли ко мне по моему скудному «наследству», да и то большую часть её вещей растерялась за столько лет... Беседу прервал внезапно появившийся официант, он нёс с собой первые блюда. Как назло, именно говяжьи щёчки для Альберта ещё готовились, поэтому он остался сидеть голодный. Но он не ожидал, что спустя мгновение, белая тоненькая пластиковая ручка пододвинет к нему на салфетку тарелку с фуагра, выложенным ровным кругом, политым сверху каким-то тёмным соусом, и с двумя хлебцами рядом. Волк поднял удивлённые глаза на лисицу: — Это мне? — Угощайтесь, мне захотелось подарить вам немного приятных ощущений. — на мордочке Вайт скользнула приветливая улыбка, девушка сложила руки на столе и сложила на них голову, не притрагиваясь к своему салату, наблюдая за волком. Альберту стало очень неловко. Парень аккуратно подцепил вилкой кусочек паштета, положил на хлебец, откусил... Вкус фуагра был такой маслянистый и нежный, это определённо было намного лучше обычного паштета из гусиной, или утиной печени. Хрустящий хлебец приятно дополнял вкус деликатеса. Альберт вспомнил старые добрые галеты с паштетом, только в тысячу раз вкуснее. Он долго жевал блюдо, размалывая его в однородную кашицу, затем наконец проглотил. Покалывающее тепло после бокала вина сменилось тягучей масляной струёй, проникающей прямиком в желудок: — Никогда не пробовал ничего подобного... Вы уж простите, но мне крайне редко удаётся посещать такие заведения, вы можете подумать, что я неотёсанный солдафон. Хотя... может, так и есть. — Понравилось? — улыбка на морде Вайт стала ещё шире. — Это прекрасно, я просто не могу словами передать этот вкус. — Бросьте вы, Альберт, — махнула рукой лисица, — Вы хороший собеседник, пускай и любопытный. Усмирите свою «тягу к знаниям, и тогда вы добьётесь уважения... — Вайт резко перешла на шёпот, — Нашей Эльзас. — она подмигнула. — Может быть я хочу добиться уважения не только у госпожи Консула, но и у других прекрасных личностей. Вайт продолжала улыбаться, ненадолго опустив глаза в стол. Последнее предложение девушка проигнорировала, ибо, наверное, не знала, что можно ответить. Промолчав с минуту, она сменила тему: — Вы фуагра кушайте, я не буду. — Кхм-кхм... — для Альберта наступил очень неловкий момент. Нельзя же просто сказать девушке, что у него нет денег больше ни на что, кроме пресловутой говядины с пюре. Только как донести до неё эту мысль? Брать в долг? Объясняться перед официантом, что нет денег? Как же стыдно... Не найдя другого выхода, Альберт всё таки решил высказаться прямо: — Вы простите меня пожалуйста, госпожа канцлер. Есть у меня неприятная ситуация, в общем у меня не хватит денег, чтобы оплатить сие восхитительное блюдо... — Ну я же сказала, что я угощаю. Я просто хотела дать вам попробовать, вижу же, что вам нравится, значит угощайтесь. — Мне... Так неловко... — Альберт грустно опустил голову, — Я отдам, у меня дома есть деньги. — Не стоит, это пустяки. К слову, мне же не нужно есть, вообще. А значит большая часть глины с моей зарплаты остаётся при мне, мне ведь не нужно покупать продукты. Вы лучше дальше рассказывайте, мне очень интересно послушать, как живут там, за пределами моей родины. — девушка пододвинула к себе нисуаз, для вида наколола на вилку кусочек тунца с листьями салата, отправила к себе в рот. — Погодите, мне вот интересно... А как вы едите? То есть, извините, это может прозвучать невежливо, но куда девается пища, которую вы всё же употребляете? — Мой организм - очень сложная вещь, господин генерал. Я сама не особо понимаю все принципы его работы. Я могу лишь сказать, что в области желудка у меня находится химическая печь - специальный отсек с кислотой, которая растворяет всё, что в неё попадает. А топливо она преобразует в энергию. А вот почему я могу чувствовать вкусы блюд - я сама не знаю... Какие-то запредельные технологии. Я, кстати, давно заметила, что всё, что я когда-либо встречала, намного более примитивно, чем мой организм. В этом и заключается вся странность, я не знаю, кто или что и с какими целями создал меня... — А разве госпожа Консул не в курсе? — удивился генерал, вновь надкусывая хлебец с намазанным фуагра, — Она что, тоже ничего не знает? — Давайте не будем, пожалуйста... — оборвала Вайт, — Я не хочу об этом разговаривать. Лучше рассказывайте дальше. — Виноват. Как вам будет угодно. В общем, жил я в детском доме, учился при нём же. Старался учиться хорошо, но многого всё равно не понимал. Нам много раз говорили, что хорошее образование - наш единственный выход в лучшую жизнь, и они были правы, ведь ни у кого из нас не было ни денег, ни связей. Нет, конечно особо ушлые быстро прижились на улице с местными бригадами и заслужили их уважение, но я был не из таких. Я не хотел связывать свою жизнь с криминалом, чтобы в один момент оказаться за решёткой. Не спорю, многие на этом заработали уйму денег, стали успешными предпринимателями, с трупами в подвалах... Но такой рисковый путь был мне не по душе. Я, честно сказать и не знал, куда мне идти, как только я в совершенные года, но решение пришло само собой - меня забрали в армию. Именно там я смог наконец-то питаться 3 раза в день нормальной пищей, а не чем придётся. Там я познакомился с дисциплиной и научился её соблюдать. Именно там я нашёл себе верных друзей и товарищей, которые ни за что не бросят в беде. Срочная служба - золотое время в моей жизни, по моему скромному мнению. Но, как говорится, счастье обычно длиться недолго - началась война с Тайо. Альберт даже не заметил, как за разговорами уплетал за обе щеки фуагра. Когда он посмотрел в тарелку, то там уже было пусто, а на подходе был официант с новым блюдом. На столе появилась красивая глубокая тарелка, с нежным аккуратным пюре и кусочками щёчек рядом, всё блюдо было полито брусничным соусом. Волк ненадолго прервался, наколол на вилку мясо и съел. И вновь Блютгерихт его не подвёл, говядина просто таяла во рту, её насыщенный естественный вкус, с дополнением сливочных ноток, попавших скорее всего из пюре, и сладкого привкуса ягодного соуса, который вовсе не перебивал вкус мяса, а напротив - приукрашивал его. Хотя Альберт и не понимал, почему в мире так любят совмещать сладкое и солёное: утка с яблоками, шоколад с солёной карамелью, или та же говядина с вареньем. Не понимал, пока сам не попробовал, и не понял, насколько это может быть вкусно... Отчитываться вслух о блюде парень на этот раз не стал. Он молча съел ещё кусочек, а потом протёр рот салфеткой, Вайт же всё так же не спеша потягивала вино и ела свой салат: — М, ну так вот. — продолжил Альберт, — Сначала в резерве я был, я же тогда только-только срочку отслужил, рано мне ещё было воевать. Я не сорвиголова, меня не тянуло геройствовать, я не рвался на фронт, подделывая данные в медицинских картах и обманывая всех, чтобы попасть на передовую. Я даже не особо хотел, ясное дело - мне было страшно, и это нормально - я ведь ещё зелёным тогда был, неопытным. Пока на Балканах воевали, всё, вроде как, спокойно было. Думали же, что война короткой будет, что не перерастёт это в нечто большее и страшное, а оно вон как бывает. После «переломного момента», когда их войска начали высаживаться уже на нашей земле, тут-то наши и забили тревогу, объявили всеобщую мобилизацию. Деваться было уже некуда, призвали и меня на фронт, ну а я и поехал. Я не буду рассказывать про жизнь на войне, хотя историй у меня предостаточно. Мы проиграли, позорно проиграли, нам всем было горько, когда мы узнали, что Льфенбург предпочёл подписать мир, хотя, может это действительно к лучшему, по крайней мере удалось остановить бессмысленное кровопролитие. Я вернулся с войны с контузией, ранами и медалями... Ну, по крайней мере жив остался. — Это тяжело, я понимаю. — грустно выдохнула Вайт, отпив ещё чуть-чуть вина, смотря на Альберта теперь с каким-то сочувствием, и с дружеским пониманием, — Наверное, у вас был посттравматический синдром. — Да знаете, это всё как будто на второй план отошло. Договор для Волковии был просто ужасающий. Тайо аннексировал огромные земли, полные ценных ресурсов и самое главное - крупных городов. Мы потеряли почти четверть территории, уступив Тайо первое место в территориальном размере стран. Потом жизнь моя уже не была такой насыщенной, как до войны. Осел в гарнизоне Волкодонска, да так там и оставался, пока меня в Анкапистан не отправили. Это всяко лучше, чем свой век доживать на мёрзлой земле северного Урала. Тем более, мне скоро будет дано право выхода в отставку, а тогда я вообще из родной глубинки не выберусь. — Что, боитесь так там и остаться? Мир хочется посмотреть небось. — Не то слово. Я всю жизнь родине отдал, но и для себя пожить тоже хочется. Вот, в Анкапистане теперь побывал, посмотрел, как другие антро живут. — И что? Что же вы в итоге узнали? — Вайт явно задала вопрос с иронией. Сложно лестно отзываться о городе, где почти в самом центре разруха, нищета и преступность, которую толком некому контролировать. — Нет, если честно, я ведь всё понимаю. У вас страна была поражена гражданской войной, денег в казне на реставрации не хватает. Думаете, я буду говорить о том, что у вас здесь дома разрушены? Естественно, это выглядит уныло и некрасиво, но ведь так случилось не по вашей воле. — генерал старался не говорить плохо о стране, где ему предстояло работать, да и просто Вайт не хотелось расстраивать. Хотя... умный антро сам всё понимает... — Как раз таки мы виноваты. — Вайт посмотрела в окно, за которым уже было темно, виднелись только редкие уличные фонари, да капли на стекле после дождя, — У повстанцев была артиллерия, они обстреливали Фёкстанд - столицу своей же родины... Мы сильно разрушили город, а теперь пытаемся тут жить. И это не для кого не секрет, наша столица сейчас переживает не лучшие времена. — И тем не менее... Уцелевшие памятники архитектуры много говорят о силе народа, обитающего у вас. А радует и то, что эпоха великих мастеров не уходит в прошлое, ваша центральная больница -тому подтверждение. — Хм... Может, вы и правы... Вайт обмакнула последний лист рукколы в соус, на чём её салат и закончился. Альберт тоже доел восхитительное фуагра и второе блюдо, осталась только полупустая бутылка вина. Вайт она была совершенно не нужна, поэтому она спросила: — Вино хорошее, дорогое. Мне оно не нужно, может вы заберёте? Как-нибудь допьёте со временем?.. — Никак нет, что вы! — слегка недовольно фыркнул Альберт, — Я на службе не пью, и так согрешил уже, а тут ещё вы мне целую бутылку суёте. Да и я не хочу подавать дурной пример солдатам, это не хорошо, вы уж извините... — Да, я понимаю. Слушайте, я ни на что не намекаю, у меня просто к вам предложение. — девушка медленно поднялась с дивана, пока официант убирал грязную посуду, — Жалко вино выбрасывать. Может, допьём бутылку у меня дома? Если что, то переночуете у меня, никто вас за день не потеряет, а если что-нибудь и случится, то я всё улажу. — Чтож... — волк не хотел казаться стеснительным мальчишкой и падать в глазах Вайт, поэтому постарался ответить прямо, — Если вам будет угодно, то я могу и дальше быть вашей компанией. — генерал так же встал, вытаскивая за собой фуражку. Тут же поправил, как по команде, нижний край кителя, — Слушайте, а это, случайно, не проверка? — парень улыбнулся, но в голове вполне мог допускать мысль, что его пытаются проверить на предмет сохранения секретных данных. Вдруг сейчас он проведёт хороший вечер в компании Вайт, а завтра утром ему вручат сумку с вещами и покажут на выход? И это только в лучшем случае... — Ой, увольте. Делать то мне нечего, кроме как вас проверять. Снежинка повернулась к официанту, оставив на столе несколько глингельновых купюр: — Передайте мистеру Кингу, что он не растерял хватку за столько лет. Его блюда всё так же отменны. — Мистер Кинг уже несколько лет не работает у нас, госпожа. — холодно ответил официант, собирая на поднос грязные тарелки. — Ммм... Вот как. А что с ним, не знаете? — Просто уволился. Не знаю, мэм, я тут не так давно работаю... Вино оставить? — Да, оставьте, мы возьмём его с собой... — задумчиво произнесла Вайт, почёсывая свой подбородок, — Господин-генерал, возьмите, пожалуйста, бутылку. Очень не хотелось ему идти через весь зал с бутылкой вина, но делать нечего. Альберт молча взял вино, пошёл вслед за Вайт, которая уже двигалась к выходу: — Что-то случилось? Вы выглядите обеспокоенной. — А? Ой! — Вайт запнулась носком сапога об ковёр и чуть не свалилась на пол, но девушка смогла устоять на ногах, уперевшись руками об дубовую колонну. Альберт уже хотел броситься помочь, но всё обошлось. Девушка не стала собирать взгляды любопытных гостей и быстрым шагом пошла на выход. Разговор удалось продолжить, только когда парочка снова села в машину: — Домой едем. — кинула Вайт шофёру. — Госпожа Канцлер, с вами всё хорошо? Вы чуть не упали в ресторане. — Всё хорошо, не беспокойтесь. — девушка уставилась в окно, на слабо освещённую улицу, — Я просто немного расстроилась, когда узнала, что этот чудесный повар больше не работает в Блютгерихте. Надо же, я даже не заметила разницы в блюдах. — Вы же сами говорили, что вы очень давно не посещали данное заведение. Вы могли забыть, как готовит этот повар. — Не могла я забыть. — девушка постукала пальцем по своей голове, — У меня фотогеничная память, я помню до мельчайших подробностей, как выглядела еда, и какая она была на вкус. — И что? Вы не увидели разницы?.. — Нет... — Вы... поэтому так беспокоитесь? Что тут такого? Не понимаю. — Да дело не в том даже, что блюда похожие. Меня расстроил факт, что Кинг больше не работает. — А сколько ему было лет, этому Кингу? — поинтересовался Альберт. — Ну... Лет 60. Может 65. — предположила лисица. Может быть у неё и была отличная память, но возраст она определить могла с трудом. — Ну так, он мог выйти на пенсию, мог пойти работать в другой ресторан. Мало ли, куда он делся. — Никуда он не мог деться. Кинг был сооснователем Блютгерихта, он бы ни за-что не ушёл из своего же ресторана. Я боюсь, что он... Ну, вы поняли. — Вы думаете, что он... умер? Девушка недовольно цокнула, опустив уши с характерным механическим звуком, будто она услышала для себя что-то очень неприятное. Альберт вздохнул: — Ну, давайте не будем забегать вперёд, мы же не знаем, что на самом деле случилось. Может, всё хорошо с мистером Кингом, не берите в голову. Дорога до дома Вайт быстро короталась под неспешный монолог Альберта, поясняющий, что не стоит цепляться за прошлое. Волк замолчал только тогда, когда девушка вышла из машины, он вылез следом, желая увидеть апартаменты девушки. Нет, его не интересовала тяга к роскоши, просто присутствовал банальный интерес. Дом конечно был красивый, ухоженный, с милым подстриженным газоном, с тропинкой, делящей его напополам, ведущей к крылечку дома. Но несмотря на «вылизанность», это был самый обычный дом, таких было много в районе Голденапреля - частного сектора Фёкстанда. Многие дома были заброшены или разрушены, они сильно портили картину района, который относительно уцелел после гражданской войны. Здесь всегда было тихо и спокойно, потому что улицы часто патрулировали солдаты Гарде, а все знают, что с Гарде лучше не связываться. Тем не менее, домик Вайт был самым ухоженным и привлекательным на её улице, узкая двухполосная дорога уходила дальше, на выезд из города. Вайт открыла калитку и пошагала к своему дому, приказав водителю уезжать. Затем девушка открыла, наконец, дверь, вошла внутрь, включила тёплый свет, который порезал привыкшие к темноте глаза. Не дожидаясь Альберта, Вайт сняла обувь, сказав ему, что надо разуться, а потом пошла по мраморному полу в гостиную, чтобы разжечь камин. Альберт неспешно пошагал по коридору, закрыв за собой дверь, внимательно изучая декоративные трещины мрамора и тёмное лакированное дерево. Свою шинель и фуражку он оставил у входа на вешалке, но осталось ещё одно важное дело: — Госпожа Канцлер, где тут можно руки помыть? — По коридору до упора прямо, а потом направо. — А что за дверь по центру, если не секрет? — Да там подвал, котёл там, барахло всякое... Ничего интересного, я туда почти не заглядываю. — сказала Вайт, гремя поленницей в гостиной. — А вот это зря. — Альберт повернул направо, проведя рукой по старенькой двери в подвал, — Если котёл, то его проверять надо, причём регулярно, а то мало ли что. — Он включил воду и стал мыть руки, взяв мыло, лежавшее в подставке прямо на раковине. — Ой, давайте не будем про это. Я хочу просто провести нормально остаток дня и лечь спать. — Как пожелаете, госпожа Канцлер, как пожелаете... Волк смотрел на своё отражение в зеркале, на вид ему было далеко за 30, хотя было ему меньше. На морде были шрамы, на которых не росла шерсть, от чего их можно было заметить. В серой шерсти и чёрных волосах стали проглядывать седые ворсинки. Он смотрел на себя, держа руки в холодной воде, и думал, на что же он потратил лучшие годы своей жизни. Почему судьба так обошлась с ним? Почему ему приходилось в буквальном смысле «жрать землю», чтобы оказаться здесь, в генеральских погонах. Кому-то это достаётся просто так, просто падает с неба. Ему просто было обидно. С кухни послышался раздосадованный голос Вайт: — Ну где вы там? — С-сейчас, я иду, задумался просто. — Альберт вышел из простраций, наспех вытер руки полотенцем, пришёл к Вайт на кухню. Парень сразу же оценил отделку комнаты, но рискнул возразить: — Тёмное у вас всё тут, надо много света для вашего дома, но выглядит красиво. Сами выбирали? — Ага, госпожа Консул предоставила дом, а обустроила своё гнёздышко уже я сама. Здесь мило, но появляюсь я тут не часто, постоянная работа в Лисьстаге, фух. — Расскажите про ваше увлечение авиацией. Всё же лучше, чем постоянно говорить о политике, — подметил Альберт. — Ну, я летаю тоже не часто... — начала Вайт, — Сами понимаете - работа. — девушка достала из шкафа два бокала, взяла их вместе с бутылкой, после чего направилась к дивану. Оба сели на диван, напротив камина, было максимально тепло и уютно, даже расслабляла немного. Вайт налила в оба бокала вино, взяла свой в руки, продолжила: — Хочется над городом полетать, да нельзя, ведь бесполётная зона. Далеко тоже не улетишь - топлива не хватит. Моя «февешка» не самая новая в серии, зато красивая, и слежу я за ней, как за своим ребёнком, поэтому она у меня работает, как часы. — Говорят, вы на своём самолёте оказали большую помощь госпоже Консулу и господину министру. Если бы не вы, то всё могло закончиться ещё хуже. — Да я просто первая, кто пришла на помощь. Я быстро поняла, что не так, подняла Гарде по тревоге, и сама пустилась в путь, никого не предупредив. Вы бы знали, как сильно я волновалась за неё, за них обоих... Госпожа Консул, она же мне... Она мне дорога, она воспитала меня. Я вполне могу называть её своей мамой. — Хорошие, умные мысли. Если ещё и министр поправится, то вовсе всё замечательно будет. Вайт подняла бокал: — Давайте выпьем за счастливое будущее моей страны. И за дружбу Волковии и Анкапистана. — Я, честно сказать, думал, что тост будет про семейные ценности. — улыбнулся парень, — Ну да ладно, этот тост тоже замечательный. Будем! Они выпили. Было тепло, даже обжигающе, и вкусно... А белое пластиковое тело Вайт уже вовсе не казалось холодным. Её элегантная фигурка, грациозно сидящая на диване, напоминала фарфоровую статуэтку, но тёплую, живую, несмотря даже на её... сущность. Альберт посмотрел выше, на её мордочку. Синтетические волосы Вайт не марались от пота, или кожного сала, а потому всегда чистыми и ухоженными, может, быть разумной машиной не так уж плохо? Хотя, может быть Вайт так и не думала, если бы знала хоть что-то, хоть малейшую крупицу. Эльзас подала ей, наконец, ниточку, с помощью которой можно распутать этот клубок прошлого. Вайт зацепилась за эту ниточку крепко, ей очень не хотелось отпускать, терять, терять единственную надежду. Она смотрела расфокусированным взглядом в никуда, голова её была повёрнута полубоком, это позволило Альберту увидеть её затылок на долю секунды, пока его вновь не закрыли фиолетовые волосы. Там была вмятина: — А, что у вас на затылке? — парень робко показал пальцем на затылок девушки, та потрогала себя за это место, будто никогда не знала, что там. Нащупав неестественную вмятину, она резко изменилась в лице. — Не знаю. — Вас кто-то бил?.. — Попробуйте меня ударить, вы скорее себе руку сломаете об мой стальной каркас. Я же говорю - не знаю. Я этого не вижу, и слава Пелми. — Может дубинкой, арматурой? Что у вас за материал на затылке? — Алюминий. — нехотя сказала Вайт, ставя свой бокал. — Алюминий можно погнуть даже голыми руками, при желании. Я думаю, что скорее всего это был какой-то тупой предмет: может кирпич какой-нибудь. А вы разве ничего не пытались узнать про это? — Вы меня вообще слушаете? Нет мне смысла что-то у кого-то узнавать, ну просто нету. Мне никто ничего не скажет. Понимаете? Все либо молчат, либо держат язык за зубами. Последнее время у меня вообще пропало желание что-то спрашивать, всё равно результат один и тот же. — Вайт мотнула головой, сложив руки на груди. Она была явно чем-то обеспокоена, напоминала иглобрюха, обнажившего свои шипы в минуту опасности. Касаться её было рискованно, поэтому Альберт попытался оказать услугу. — Может быть я смог бы что-нибудь узнать? Для вас. — Ой, Альберт. — обречённо выдохнула девушка. В её голосе ощутилась нотка издёвки, — Я даже отвечать не буду, не буду говорить, что вами заинтересуются очень серьёзные антро, не буду говорить, что вас могут загрести и допрашивать, причём на законных основаниях. Думайте, что говорите. — Я прекрасно знаю, как работают диверсанты на вражеской территории, знаю, как они получают интересующую информацию, знаю, как они передают её своим. Но чтобы у вас не возникало никаких подозрений ко мне, то будь по вашему, я ничего не хочу не из кого выпытывать. Альберт помолчал, подумал. Может, это действительно какая-то проверка? Может, всё это просто постанова, может быть дом окружают со всех сторон солдаты, готовые начать штурм в любую секунду? Да нет, наверное, это просто паранойя... Пора бы ему перестать быть вежливым интеллигентом, стать обыкновенным солдафоном, тупым, как пробка в плане светской беседы, но зато послушного, и не задающего никаких вопросов. Таким его хотят видеть? К этому ли стремятся? Сибирян решился спросить: — Слушайте, это что, проверка какая-то? Выясняете, не засланный ли я казачок на вашу территорию? Вайт повернула голову. Несколько секунд она смотрела серьёзно, своими стеклянными, фиолетовыми глазами. На секунду Альберт даже подумал, что его предположения оказались правдой, до тех пор, пока он не услышал звонкий девичий смех. И смеялась она долго, но совсем не противно, это было очень приятно слушать. Смех был яркий, живой, без механического акцента, он был заразителен, настолько, что даже сам Альберт улыбнулся, осознав свою неправоту. И чёрт возьми, он был рад, что оказался не прав. Прекратив, наконец, смеяться, Вайт пошутила: — Ага, конечно, вот прямо сейчас сюда вломится Гарде и-и-и... Звонкий хлопок с улицы оборвал её речь, как нож, скользнувший по хлипкой бечёвке. Это был выстрел, пистолетный, одиночный. Оглушить он, конечно, не мог, но раздался совсем рядом, буквально 15 метрах от дома. В эту же секунды уши Альберта дёрнулись, как локаторы, обнаружившие опасность. Он молниеносно бросился к Вайт и повалил девушку на пол, под окна, закрывая дополнительно своим телом, пытаясь впопыхах расстегнуть свою кобуру. Он вынул свой пистолет «стрелец», снял с предохранителя. Прошла минута, показавшаяся что Альберту, что Вайт мучительной бесконечностью. С улицы слышались какие-то приглушённые звуки, из-за закрытых окон трудно было их разобрать. Что-то похожее на топот сапог, какие-то разговоры на повышенных тонах. Вайт аккуратно отползла к стене, обнажив люгер. Видно было, что она растеряна, что она боится. И нависла тишина, ненавистная, омерзительная. Казалось, она приобрела объём, её можно было потрогать, пощупать, но больше всего хотелось... убежать... Ведь она так давила. Воздух тоже стал сухим и отвратительным, вдыхать его стало мучительно тяжело. По лбу Альберта пробежала капелька пота. Он не супергерой, не карикатурный храбрец, ему тоже было страшно. Это чувство так и не атрофировалось за годы военной службы, где парню пришлось пережить очень многое, в том числе и войну, а война часто превращает цивилизованного антро в грязное, жестокое животное, изрыгающего смрадную желчь из пасти, готового выпустить любому кишки, разорвать на части... Очень медленно, осторожно, он чуть-чуть отодвинул шторку стволом пистолета и выглянул одним глазом в окно, лёжа на полу. На мокрой дороге, по которой до сих пор моросил дождь, кто-то лежал... Тело неизвестного лежало прямо под фонарным столбом, отчего Альберт смог довольно отчётливо его рассмотреть. Очевидно, что это был мужчина, тёмные рабочие штаны, светло-зелёная, кофта, или роба, было трудно разобрать, что это. На спине, по зелёной ткани, стремительно расползалось красное пятно. Кровь стекала с тела убиенного на асфальт и смывалась дождём в ближайший водосток. Она была разбавлена дождевой водой, и это выглядело ещё более отвратительно. Он не шевелился, ранение на первый взгляд не казалось смертельным, но стремительная потеря крови всё больше разрушала надежду, что этот парень выживет. До одного момента внимание Альберта было приковано только к антро на асфальте, в голове даже промелькнула мысль выскочить из дома, чтобы помочь бедолаге. Взгляд скользнул немного в сторону, и он увидел страшное. Парень был не единственным, его со всех сторон окружали силуэты с оружием. Они ничего не делали, просто смотрели на тело, опустив стволы вниз. По каскам и военному обмундированию можно было предположить, что это солдаты, уж много было между ними сходств, но Альберт не решился как-то их окликнуть, мало ли. Вдруг, это вовсе никакие не солдаты, а головорезы, переодетые в военную форму. Если бы рядом не было Вайт, он может быть и рискнул, но с ней нельзя, ни в коем случае нельзя подвергать девушку опасности. Сибирян медленно опустился обратно на пол: — Телефон у вас рядом?.. — В коридоре, на тумбочке стоит. — шёпотом ответила Вайт. — Сходите туда, только тихо, стараясь не шуметь. Вызовите Гарде, полицию, кого угодно, нам нужна помощь. — А что там вообще происходит? — На земле лежит антро, истекает кровью, его окружают другие антро с оружием, в военной форме, выглядят эти громилы очень серьёзно, надо позвать на помощь как можно скорее и затаиться, чтобы нас не заметили. — Дайте ка я посмотрю. Не успел Альберт возразить, как Вайт на корточках очутилась возле окна и аккуратно выглянула за штору. Из темноты, из самого мрака, вышел ещё один силуэт, рослый, статный, кажется, на нём была офицерская фуражка. В одной руке он держал пистолет, кажется, люгер, такой же, как и у Вайт; вторая рука незнакомца была убрана за спину. Когда антро подошёл к лежащему, и фонарь чуть-чуть его осветил, из под длинной шинели стал заметен пышный, полосатый хвост. Енот - предположил Альберт, теперь тоже молча наблюдая за происходящим одним глазом. Предположительно, енот, брезгливо толкнул труп носком сапога, отчего тот перевернулся на спину. Жалкий, мокрый, скорее уже неживой облезлый лис что-то крепко сжимал в руках. Окружавшие эту парочку «солдаты» стояли всё так же неподвижно, как истуканы. Антро по центру присел перед убитым на корточки, вытащил из мёртвой хватки какой-то свёрток и отряхнул его от капель дождя, поднялся на ноги, после чего вытянул пистолет и выстрелил лежащему в голову. Вайт тут же спряталась обратно, по её щеке потекла чёрная слеза, оставляя разводы на пластике и резине, больше она не наблюдала за происходящем. Вспышка, выстрел, эхо за сотни метров. Кусочки черепа и мозга разлетелись по асфальту, из простреленной головы потекла ещё тёплая кровь. Теперь сомневаться в состоянии лиса не приходилось. Мертвенно-бледная, но всё ещё рыжая шерсть окрасилась в розовый, а потом снова становилась рыжеватой. Дождь смывал с тела убитого последние огоньки жизни. Больше ничего не было, только мелкий дождь барабанил по сливным трубам, было слышно, как плачет Вайт, забившись в угол за диван. Видно было, что ей очень не просто было видеть смерть, девушка была на грани истерики. Но как же? Как же она тогда бесстрашно ворвалась в бой на самолёте, безжалостно поливая пулемётными очередями террористов в том самом поезде? Может, потому что они были далеко? Может, потому что Вайт не увидела бы, как бьются в предсмертной агонии их окровавленные тела? Действительно, какое до них дело... Она же наверху, в небе, а они внизу, просто маленькие букашки, раздавишь - и даже не заметишь... Но бедняжку всё равно захотелось обнять, прижать к себе покрепче, погладить по голове и вселить надежду, что всё будет хорошо... Альберт так и не понял, почему Вайт его не послушала, почему не побежала звать на помощь, как он велел? Глядя в окно, стараясь не высовываться дальше глаз он заметил, как все силуэты, недолго посмотрев на обезображенный труп, как с цепи сорвались и ринулись во тьму. Только тогда волк разглядел блестящий металл кузовов трёх автомобилей, припаркованных наспех на обочине дороги. «Солдаты» и тот самый тип в фуражке быстро погрузились во внутрь машин, потом послышался рёв моторов, звук резины, трущейся об асфальт, вся тройка быстро укатила с места происшествия и скрылась в ближайшем переулке, оставив беднягу лежать на дороге. Альберт ещё несколько секунд посмотрел на труп, потом осел на пол, затылком прижавшись к стене. Он повернулся к Вайт: — Они, кажется, уехали. Почему вы не сделали, как я сказал? Может, тот парень бы выжил... — Куда я буду звонить? Как Гарде поедет разбираться с Гарде? Друг в друга палить начнут?! — крикнула Вайт, утирая чёрные слёзы и только сильнее размазывая их по морде. — Что?.. Я не понимаю... — Да что тут непонятного? Это и были Гарде - наша доблестная военная полиция. Решили устроить представление у меня под окном. Это явно выходка их начальника Кидо, чтобы меня в очередной раз напугать и разозлить. Кстати, тот самый, что стрелял бедолаге в голову, скорее всего он и был. — Я... Я даже не подумал, что это действительно могли быть Гарде, думал, может переоделись в форму бандиты, такое часто бывает у меня на родине. — Господин Сол Кидо обожает проводить подобные мероприятия. Когда он на работе - без пары-тройки трупов за день не обходится. Но то, что он решил провернуть очередное «дело», прямо у моего дома, это просто какой-то нонсенс. — понимая, что опасность миновала, Вайт встала с пола на ноги, поглядев в окно. Увидев там тело, она тут же отвернулась и зажмурилась на секунду, — Я надеюсь, это не будет тут всю ночь лежать... — А господин Кидо... Он вообще кто? — Самый главный среди Гарде, можно сказать - их начальник. Верные псы слушаются его и готовы на любую, даже самую грязную работу, как например это... — Но ведь... Такое просто недопустимо. Это явный акт агрессии в вашу сторону. Тем более, вы же канцлер. Вы разве никак не можете повлиять на него? Вайт усмехнулась, сев на край дивана, правда эта улыбка была на грани очередной истерики: — Господин инспектор Кидо находится под протекцией госпожи Консула. Грубо говоря, он действует по её указке и подчиняется только ей. Собственно, поэтому он и чувствует себя безнаказанно. Сол Кидо - хороший боец и отменный стратег, но как антро он отвратительный, не советую с ним связываться, если не хотите вляпаться во что-то мутное. Вы рискуете закончить, как тот бедняга на дороге... Он... Лучше ему не попадайтесь. — Я вас понял. С вами всё в порядке? Может, воды? — Всё нормально... — лисица поплелась в ванную, опираясь руками о каждый выступ, — Сейчас умоюсь, и всё... Весенний ветер качал деревья, частично поглощённые во тьму. Ставни домов рядом были наглухо закрыты, видимо, никто не желал видеть труп без половины головы на улице, но и что-то делать с ним так же не желал. Крови уже не было, вода, стекающая в водосток была опять прозрачной, видимо, весь сок жизни из тела лиса уже вышел. Когда Вайт вернулась, Альберт попытался уговорить её вызвать хоть кого-нибудь чтобы убрать труп, но та лишь отнекивалась, а в конце вообще сослалась на головную боль, хотя прекрасно знала, что у неё её быть не может; попросила генерала уйти. Вино так и не было допито, Сибирян стоял у входа, неторопливо застёгивая пуговицы на кителе. Даже ему не хотелось проходить там и смотреть на это... Было противно, даже немного страшно, но машина уже ожидала у калитки, она должна отвести Альберта к дому офицеров. Вайт так и не вышла его провожать, он видел, как торчат её остренькие ушки из-за спинки дивана, а также несколько фиолетовых волосков. Девушка просто сидела на диване и молчала... Одевшись и обувшись, Альберт обернулся на неё в последний раз, сказал самое обычное «До свидания», а потом вышел за дверь.