Natural Intelligence

Альберт бегло осмотрелся вокруг. Ночь вступала в свои законные права, на дне траншеи в грязи лежали трупы, нещадно растерзанные латниками. Он прошёл чуть дальше и, выглянув за угол, обнаружил тело полковника Коммуна, точнее то, что от него осталось. Всё, что было выше пояса, превратилось в жуткое безобразие с запахом обгоревшей шерсти и плоти. Сибирян огорчённо вздохнул, в последний раз взглянул на Коммуна, а потом аккуратно выбрался из траншеи. Его тут же окликнули: — Генерал, у нас мало времени, нужно быстрее уходить отсюда. — снова, слегка хрипловатым голосом сказал боец в шлеме. Очевидно, что он был командиром в этом отряде, так как остальные беспрекословно ему подчинялись. — Вы кто? — сухо ответил Сибирян, подойдя к солдатам, — Имя, звание? — Всё потом, генерал, следуйте за нами, мы вас отсюда вытащим. Честно, ему уже не хотелось ни в чём разбираться. Только что, противник убил уйму вверенных ему солдат, уничтожил полевой госпиталь, разрушил штаб — и всё это произошло буквально за несколько минут. Мысли совсем освободили голову, всё тело наполнилось пустотой, и в то же время стало тяжелым, что стало трудно переставлять ноги. Альберт поплёлся в сопровождении солдат, аккуратно огибая поле битвы: — Куда мы идём? — вопросил Сибирян. — В лес. Транспорта у нас нет, так что придётся идти пешком до точки эвакуации. По дороге идти не вариант — слева поля, там мы будем как на ладони, так что через лес сейчас идти безопаснее всего. Но не теряем бдительности, там тоже есть риск встретить эмаек. — Кого встретить? — Тех роботов, что напали сначала на ваш кортеж, а потом и на лагерь. — отвечал Альберту командир отряда. Другие бойцы были совсем не разговорчивыми. — Ладно, с этим потом разберёмся… Но тут же могли остаться раненые! А дивизии, вверенные мне, ушли далеко вперёд. Мы даже не успели передать сигнал бедствия. Я не могу так просто сбежать отсюда, никого не предупредив! — Можете, поверьте мне. Мы действуем в интересах Корифея и у нас её прямой приказ — вытащить вас отсюда любой ценой. А что до раненых… Нет у нас времени на них, мне жаль, придётся их оставить. — весьма равнодушно отозвался командир, — И не сопротивляйтесь, генерал, а то ребятам придётся вас успокоить. Альберт снова замолчал, сказать ему было нечего. Так бывает, что ради спасения одной жизни нужно пожертвовать сотней, пускай это и идёт вразрез со всеми моральными принципами. Только он не мог поверить в одно, неужели он остался совсем один? Явно хоть кто-нибудь должен был не пострадать, так почему тогда никого не было? Впрочем, осмотреть место трагедии ему не дали, буквально под руку отвели к началу лесополосы. Когда группа дошла, то командир, шедший впереди всех, вдруг остановился и жестом приказал всей группе замереть. Альберт не мог понять, почему все вдруг остановились, но потом заметил, как со стороны лагеря их стала нагонять ещё одна небольшая группа солдат. Объединившись со всеми, один солдат отчитался: — Чисто, оставшихся зачистили. Получив одобрительный кивок, увеличившийся в размерах отряд продолжил свой путь. Альберт молча шёл вместе с остальными, ощущая себя не столько спасённым, сколько взятым в плен, в любом случае, шансов на победу в стычке или побег у него не было, так что приходилось повиноваться неизвестным со странными шевронами «okh». Шли они долго, около двух часов, никто ни о чём не разговаривал, только водили по сторонам дула странных винтовок, ствольная коробка которых состояла из нескольких цилиндров, внимательно вглядывались в чащу. Уже совсем стемнело, но группа продолжала движение по глухой лесной чаще, не включая фонарей. Где-то недалеко ухнула сова, и тогда командир отряда вновь жестом приказал остановиться, будто этот звук был для него условным сигналом: — Перерыв пол часа, костры не разжигаем, далеко от привала не отходим. Разойтись. — глухо донеслось из-под забрала. Только теперь обстановка немного разрядилась, солдаты стали снимать шлемы, в которых даже в ночную прохладу было душно, закуривать, коротко переговариваться меж собой. Командир присел на старое трухлявое бревно и тоже, наконец, снял шлем. Только теперь Альберт увидел пепельные волосы, шерстку с оттенком чуть темнее и маска цвета баклажановой крайолы, причём слегка выцветшей. И глаза… Яркие оранжевые глаза смотрели пристальным взглядом на Сибиряна, практически не мигая. Под светом редкой луны его было отчётливо видно: — Бывший Тсуруги, нынешний Сол Кидо. Приятно познакомиться. — Сол протянул крепкую ладонь в прорезиненной перчатке с металлическими вставками на костяшках. — Альберт Сибирян, как бывший, так и нынешний. — ответил генерал, пожимая еноту руку, — Что-то подсказывало мне, что именно вашу морду я увижу под шлемом. — Курить? — проигнорировав замечание Альберта, предложил Сол. — Курить. Через несколько секунд в ночной темноте вспыхнули 2 красных огонька. Альберт с силой затянулся, разом выкурив треть папиросы. После пережитого стресса никотин ударил в голову, изображение на несколько секунд стало нечётким, тело тут же налилось свинцом, а мозг почувствовал короткую эйфорию. Курили они молча, Альберт нутром чувствовал, что Сол не сводит с него глаз, отчего становилось неприятно, поэтому он слегка отвернул голову в сторону. Докурив, он встал, поправил ремень и заговорил: — Теперь объясните мне, наконец, кто вы такие и что, вашу мать, здесь вообще происходит? — Форс-мажор, непредвиденные обстоятельства… — Что? Хватит уже ходить вокруг да около! — Не повышайте голос, генерал, они могут нас услышать. Видят в темноте они намного лучше нашего брата, поверьте. — Кто это такие? Какое-то новое секретное оружие? Откуда вы знаете про них? — Много вопросов, генерал. — Сол докурил и выбросил сигарету, — Скажу только, что у нас приказ сами знаете кого. Доберемся для места эвакуации, а оттуда сразу в Фёкстанд, госпожа Корифей хочет с вами побеседовать, она же вам всё и расскажет. — Понятно. Значит, вы и есть то самое подразделение Гарде, которое госпожа Корифей отправляла сюда для расследования. Эх, пришли бы вы на помощь хотя бы на несколько минут раньше, может, и удалось бы избежать таких жертв. — Это не совсем Гарде, генерал, но суть вы уловили. — Ответов на вопросы не будет, понятно. А что вы лично здесь делаете? Не чрезмерно ли Корифей рискует столь ценными кадрами? — А сами как думаете? Госпожа Корифей не хочет международного скандала, вот она и приложила все усилия, чтобы вытащить вас отсюда. Да, это может звучать обидно, но вы и сами должны знать причину. — Какая ирония, что за мной приехали вы, господин инспектор. — Альберт попытался нащупать в карманах пачку сигарет, но там ничего не было — он всё оставил в блиндаже. — Прекратите ёрничать. — Морда Кидо превратилась из равнодушной в весьма грозную, зрачки увеличились ещё больше, практически закрывая оранжевую радужку, — Сейчас не Волковско-Тайонская, и я вам не враг. Я должен вам помочь. Вы, в конце, концов, генерал, а не неопытный лейтёха, вы уже видели всю эту военную романтику, что рушится под свистом пуль, и вы знаете, что здесь всё не так, как пишут в газетах. Мне жаль тех бедолаг, что нам пришлось оставить, но выбора не было. Только солдаты ордена, обвешанные бронеплитами, прошедшие курсы специальной подготовки и вооружённые до зубов, способны драться на равных с этими боевыми машинами. — Сол указал пальцем на нашивку с изображением скелетов с саблями, что располагалась у него на предплечии, — Но увы, не со мной вы должны об этом разговаривать — военная тайна. Если хотите, можем побеседовать на что-то отвлечённое. — Все мысли у меня только об этом, не могу отвлечься. — потупил взгляд Альберт, смотря на тёмную землю, — А что будет с теми парнями, что сейчас на подступах к Ганктовицу? А с теми, что остались на Одере? Их ждёт та же участь? Им ведь даже отступать некуда, ведь, по вашем же словам, леса вдоль дорог до Ополи кишат этими эмайками. — Операция Замангрифф будет проходить, как задумывалось, на ваше место поставят другого генерала, а очисткой лесов от эмаек займётся орден. Неделя-другая, и их здесь уже не будет. Мы своих не бросаем, генерал. Альберт мог высказать всё, но нужно было брать себя в руки. Эти из ордена явно знают, что делают, да и сам Сол выглядел весьма опытным солдатом. Ну а что, правая рука Эльзас всё-таки, хотя и не гласная. Сибирян спросил: — Далеко нам до точки эвакуации? — К утру доберемся, если без эксцессов. Светать начнёт уже через час, это нам на руку, а то уже глаза болят вглядываться в темноту. — вдруг Сол негромко свистнул, — Ланге, предоставить генералу Сибиряну оружие для самообороны! Долговязый боец ростом под 2 метра подошёл к парочке и протянул Альберту ту самую странную на вид винтовку с цилиндрической ствольной коробкой. Когда Альберт взял её, то ощутил довольно приличный вес, потом заметил совсем крохотный магазин, расположенный сбоку и предназначенный больше для ПП, нежели для снайперской винтовки. Также на ней отсутствовал затвор и гильзамёт: — Это магнетган, очень удобное и практичное оружие, к тому же практически бесшумное. — начал пояснять Сол, заметив недоумевающую морду Альберта, — Никаких гильз, пороха, перегрева, даже отдачи — всё из-за силы магнитных катушек, а убойность просто огромная, даже грудные панцири эмаек пробивает. Пользоваться максимально просто, вставляете магазин с пулями и сразу можно стрелять. — С пулями? Может быть всё-таки с патронами? — Вы чем меня слушаете? Я же сказал — никаких пороховых газов, патроны для этой винтовки не нужны, только пули. — М-да. И почему этого чуда техники нет в регулярной армии?.. — задумался Альберт, осматривая интересную конструкцию изделия, щёлкая мягкий рычажок предохранителя, —Никогда не видел ничего похожего, даже за время Волковско-Тайонской… — Когда-то очень давно Звёздный Легион Пелми-ица использовал пушки с магнитными катушками для разгона ядер до запредельной скорости. Такие ядра пробивали насквозь каменные крепостные стены людей. Так что этой технологии более пятисот лет, просто наши инженеры смогли адаптировать её для стрелкового оружия. Но у магнетгана есть обратная сторона медали — это громоздкость и дорогое обслуживание, поэтому в регулярной армии такое не приживётся. На войне грязь, вода, песок повсюду, а пушка эта очень нежная, она такого не любит. Более того, выстрел из него хорошо заметен на радарах, даже самых простых, а эмайки напичканы ими, как капитанский мостик авианосца. Оружие надлежит использовать только в случае контакта, иначе лишнее внимание привлечём. Ну и аккумулятор не забудьте надеть. — Кидо показал на большой автомобильный аккумулятор. — А это ещё зачем? — Без него стрелять не будет. Альберт поднял аккумулятор, реально тяжелый, килограмм 20, не меньше, натянул на спину. Стало немного оттягивать, сгибать к земле. И как они вообще передвигаются, с таким оружием, да ещё и в броне с разгрузкой и рюкзаками. Сол продолжал свой инструктаж: — Впереди идут Ланге, Кёлер и Кёниг, основная часть группы движется по центру, прикрывает вас, и ещё трое замыкающих в хвосте. Общаемся жестами и короткими фразами. Это понятно? — Так точно. — коротко ответил Сибирян. — Ну вот и отлично, тогда собираемся в путь! Они идут дальше, аккуратно пробираясь через поваленные деревья. Никаких тропинок не было, трава хоть и не тропическая, но высокая, местами была по колено. Даже после перерыва, подкатывала тяжесть в ногах, идти становилось сложнее, тем более в кожаных сапогах, что даже сквозь мех натирали кожу, оставляли мозоли. Но Альберт терпел и шёл вместе с остальными, в конце концов, он был ещё относительно налегке, в свободной форме, а не закованный в сталь. Другие тоже держались молодцом, тяжело дышали, хрипели, но шли, невзирая на усталость. Хорошо ещё, что ночь, относительно прохладно, при дневной июньской жаре в этих костюмах можно было буквально свариться заживо, как в скороварке. Сибирян не рискнул разговаривать. Сол велел сейчас соблюдать тишину, а он и его отряд явно уже имел дело со смертоносными машинами, либо, хотя бы, знали о них больше, чем генерал. Сол казался Альберту таким спокойным, сдержанным, импульсивность в нём отсутствовала. Делать какие-то выводы Сибирян не мог, всё-таки он вместе со своим отрядом сейчас спасает его шкуру, да, не по доброте душевной, но отрадно, что, хотя-бы, про него не забыли. Тем не менее, вопросов в голове становилось всё больше, а ответы давать никто не собирался. Этот Кидо — кремень, сразу видно, такой и под пытками бы не раскололся, и попытку выудить информацию сразу же раскусил бы, начальник Гарде всё-таки. Сол упоминал Волковско-Тайонскую, значит тоже воевал, тоже ветеран. Каким ветром только его занесло в Анкапистан? А если учесть, что он знается лично с Эльзас и пользуется её доверием, то он тут явно давно… Вдруг один из ведущих бойцов жестом показал знак «стоп», а потом сказал: — Всем по кругу, на 2 часа видел движение в кустах! Отряд припал к земле. Основная группа закрыла Альберта по кругу, озираясь по сторонам, замыкающие стали подходить к ним спиной, контролируя тыл: — Окхотник 5 и 6 — проверить кусты на 2 часа. — приказал Сол, а потом обратился к Альберту, — держитесь в центре группы, не геройствуйте. Двое солдат стали приближаться к кустам, пока остальной отряд спешно менял позиции. Сбиваться в кучу было нельзя: если эмайка окажется с пулемётом, как в прошлые разы, то очередью положит их всех, никакие бронеплиты не спасут. Рядом с кустами, где заметили подозрительные звуки, раскинул стебли старый дуб. Только сейчас Кидо догадался посмотреть наверх, как через густую листву дерева он смог разглядеть силуэт, и был он слишком крупным для ночной птицы: — Контакт, они на деревьях! Не успел прокричать Сол, как эмайка, доселе прятавшаяся в кроне дуба, спрыгнула вниз прямо на одного из солдат, пригвоздив его к земле. Приземлилась она прямо на голову, размозжив её своей тяжёлой тушей. Однако, ничего более сделать она не успела — несколько болтов прошили её насквозь, заставив упасть навзничь. Однако, это был не единственный противник, остальные также стали спрыгивать с деревьев, высовываться из кустов, пытаясь окружить группу, несмотря на меньшее количество: — С четвёртого по десятый, прикрывайте генерала, остальные по обстоятельствам, не подпускайте их к основной группе! — раздавал указания Кидо, орудуя магнетганом. И понеслась: — За камнем на 8 часов! — Металлолом ты ебаный! — Я пустой! Кругом стрельба, эмайки пытались пробиться через заградительный огонь окхотников, тесня их назад. Сибирян не смел оспаривать приказ Кидо, он просто бежал назад, таща на спине тяжелый аккумулятор: — Ещё двое слева, обходят по флангу! — Займитесь ими, позиция полукругом! — прокричал Сол. Один из окхотников попал под очередь, ухнув, он упал спиной на землю, держась руками за простреленную грудную клетку: — Фишер ранен! — Правый фланг снять, раненого оттащите, мы вас прикроем! Сол бросился вперёд, присел на корточки недалеко от раненого солдата и сделал несколько выстрелов по силуэтам. Один упал на колени, а потом на живот, второго тоже, видимо, зацепило, он укрылся за деревом: — За дубом на 12, зацепил! Двое окхотников стали оттаскивать своего раненого товарища, оставляя кровавый шлейф на тёмной земле, кровь слегка отсвечивала в свете луны, блестела. Членов прикрытия оставалось всё меньше, но дрались они до последнего, не подпуская эмаек к основной группе. Сол взвёл гранату и бросил за дерево, противник отскочил, молниеносно сменив позицию. В камень, за которым укрылся енот, прилетела ещё одна очередь. Битая галька барабанила по шлему, пока Кидо изо всех сил вжимал голову в плечи, чтоб не зацепило. С левого фланга снова стали заходить, Сол увидел силуэт, упал на спину, выстрелил несколько раз в его сторону — попал, но не смертельно; эмайка, замявшись на секунду, выронив из рук пулемёт и слегка склонив голову, смотрела на енота — это смерть смотрела в глаза смерти, и ни одна из них не собиралась складывать баш ради другой. Сол снова навёлся, уже в область живота, но латник, опередив енота, в один прыжок оказался прямо перед ним и ногой откинул дуло в сторону, тот тоже не растерялся, саданул эмайке по колену, а потом вскочил и попытался обойти сзади. Завязалась рукопашная, где никто им не мешал, бой шёл мимо, вокруг них, словно фон, декорации на съёмочной площадке… Даже раненую эмайку было очень трудно победить. Сол обошёл её сзади, напрыгнул и попытался повалить на землю, но получил локтем под дых. Даже под тяжёлым бронежилетом он почувствовал, как хрустнули ребра, как спёрло дыхание. Несмотря на боль, он продолжал тянуть, и у него в конце концов получилось, тяжелый боевой робот стал заваливаться на спину, у Сола хватило секунды, чтобы спрыгнуть и свалиться в сторону, иначе его бы раздавило. Дышать всё ещё было тяжело, от асфиксии темнело в глазах, он пытался нащупать свой магнетган, чтобы добить противника, но эмайка вцепилась еноту в плечо, подтянула к себе и ударила коленом в голову. Кидо снова отлетел в сторону, удар был такой силы, что порвалась лямка, и шлем слетел с головы, по щеке потекло что-то тёплое, ужасно болела голова и звенело в ушах. Любой-другой уже бы давно потерял сознание, но Сол на дрожащих локтях снова пытался подняться, а из его рта тянулась тонкая струйка слюны вперемешку с кровью. Шестым чувством он почувствовал очередной приближающийся удар, поэтому припал к земле, сделал перекат, пнув эмайку снова по колену и заставив слегка осесть. Спиной Сол наскочил на свою винтовку, схватил её, опять прицелился. Он снова увидел взгляд, взгляд другой смерти, фиолетовый свет, тянущийся из-под забрала, едва различимые огоньки, эмайка едва стояла на ногах, на её грудной клетке было 2 крохотных отверстия, из которых сочилась её чёрная, как нефть, кровь. Этот страшный силуэт будто поглощал все звуки вокруг, зрение фокусировалось только на нём, где-то на периферии слуха слышались голоса товарищей: — Командир, он остался там!.. — Валун на 11, помогите ему!.. Секунда показалась для Сола целой вечностью, кровь стремительно текла с головы, боли уже не было, только легкое покалывание, стук собственного сердца. Спусковой крючок стал несгибаемым, дрожащему пальцу не хватало сил, чтобы спустить, закончить всё это. Сол услышал то, чего никак не мог услышать, голос, очень чёткий, выбивающийся из калейдоскопа звуков, это был голос эмайки, грубый, неестественный: — Эленька совсем заигралась в солдатиков, всех вас ведет под нож, её жажда мести не удовлетворима… А, ведь она могла вырасти прилежной и очень умной девушкой, если бы не встретила такую мразь, как ты, Кидо. — эмайка медленно приближалась, Сол не мог выстрелить, будто сам Инхо отводил от неё погибель, — Она слушала тебя, смотрела тебе в рот, и вот, что в итоге из неё выросло. Я не виню Элю, она не знала полноты картины, она была молодая и эмоциональная, и без должного воспитания так и осталась чрезмерно инфантильной. Но ты, ты же солдат, ты же должен служить во благо отечества, а от ваших интриг пролилось столько крови. Запомни одно, Сол, когда я доберусь до тебя, то ты будешь очень медленно умирать, ты раскаешься за всё, чему научил бедную девочку… — О-ошибаешься, я научил Элю главному — доверять только себе… И да, руки у тебя коротки, выкуси, сука!.. Он нажал, раздался хлопок, но даже он был не столь громким, коим был голос, звучащий из самого ада. Эмайка свалилась у его ног, а звуков боя уже не было слышно. Было слышно только завывания ветра, ласкающие древесные кроны, эти звуки успокаивали, приносили в душу спокойствие. Кидо прикрыл глаза, всего на минуточку, он не будет спать, только отдохнёт чутка, и встанет, пойдёт к остальным. Ещё немного, чуть-чуть… Он думал о словах, что вбили ему в голову, как молотом гвозди. Чему он мог научить Эльзас? Он научил её жить, не во благо кого-то, только себе, и доверять, соответственно, тоже только себе. Так Сола научила жизнь. Правильно же?.. Он вспомнил момент из детства, когда ему едва ли исполнилось 14 лет. Он видел переулок, один из десятков тысяч переулков Хиноде-но-Синден — столицы империи Тайо. Самый обычный переулок, грязный, душный, кругом мусор, веревки, словно сопли, соединяющие стены домов, болтающееся на этих веревках белье, пар и зловоние, доносящиеся из отверстий канализационных люков. Самый обычный унылый пейзаж вечернего большого города. Это был район рыбного рынка, здесь жило огромное количество енотов разного социального статуса. Те, что были посмекалистее, продавали на рынке тунца, самые филейные его части, имея огромный доход. Те, что не отличались предприимчивостью и удачей, перебивались продажей речной рыбы, добываемой в здешних каналах. Местные называли этот район «Помойкой», из-за огромного количества рыбных отходов и их не самого приятного запаха. Это была территория Буракку-Гуре — большой мафиозной семьи, состоящей исключительно из енотов. Они контролировали всю торговлю в регионе и требовали платить им собственные налоги за возможность торговать и «крышу», хотя «крышевать» бедолаг-продавцов было не от кого, ибо полиция была прикормлена, а члены других преступных организаций сюда не совались, но деньги ведь надо было собирать, и налоги с каждым годом только росли. Сол видел свой урок жизни, видел, как его старший брат Ямихари, одетый в строгий серый костюм с туфлями и кепкой с маленьким козырьком, пинает ногами лежащего на земле антро, кажется, это была белка, мужчина. Кидо уже и не вспомнит точно. Он закрывал голову руками, плевался кровью, а Ями всё не унимался: — Когда зубы свои соберешь с земли, иди к своему непутёвому брату и скажи, что господин Бунго даёт вам месяц, чтобы заплатить за последние 3 месяца, плюс проценты за вашу нерасторопность, плюс за то, что мне пришлось из-за тебя, гнида, напрячься, найти тебя, и втемяшить в твою тупую башку, что это территория Буракку-Гуре, и что здесь нет налоговых каникул! Ах, кстати, не забудь ему напомнить, что он мне торчит за карточный долг, иначе я бы не приехал сюда лично. Давай, отдыхай. Ями убрал руки в карманы, смотря на беспомощного оппонента, его 2 быка-телохранителя, здоровые, в таких же строгих костюмах, стояли по кругу. Один из них держал Сола за плечо, вроде бы, аккуратно, но от тяжести здоровой лапищи мальчишку тянуло вниз. Сол смотрел на сие действо стеклянными глазами, ничего не говоря ни брату, ни кому-либо из присутствующих. Когда Ямихари закончил, вытер запачканные кровью ладони, приказал всем грузиться в автомобиль — то только лишь тогда плечо Сола почувствовало свободу. Енот недовольно поёжился, протёр ладонью плечо, будто его заляпали какой-то дрянью, сел на заднее сидение. Когда брат уселся рядом, закуривая, Сол спросил: — Зачем ты взял меня сюда, Ями? Ты хочешь приучить меня к жестокости с детства? Я не понимаю, к чему всё это. — Запомни, Тсури, нет общего понятия жестокости. Есть антро, которые должны понести наказание за свои поступки, поступок есть ни что иное, как причина. Хищники едят травоядных, травоядные едят зелень. Знаешь, почему? Это тоже причина, но это не относится к нашему миру, ведь животные убивают друг-друга ради пропитания, а антро убивают друг-друга из-за других причин: политических, идеологических, религиозных, других споров, где они не сошлись во мнениях. Даже психопат убивает беззащитного ребёнка по причине — у него проблемы с головой. У психопата, в смысле… — Ямихари задумчиво выдохнул дым в приоткрытое окно, — Не бывает насилия без подоплёки, понимаешь? — Нет… — Вырастешь — поймёшь, мал ты ещё для таких тем. Ребята, высадите меня у Виносаке, хочу горло промочить. — Можно мне с тобой? — Нет, Тсури, не дорос ты ещё по барам ходить. Сейчас тебя отвезут домой, будешь там за главного, маму с сёстрами охранять. Приказ ясен? — Так точно… Слова Ями так прочно засели в голове Сола, что он вспомнил их, когда началась его нелёгкая карьера в рядах Гарде. Очень часто он слышал от всех подряд, что он безжалостный зверь, самое жестокое и хладнокровное создание, убивающее ради удовольствия. Мало кто знал, что на самом деле Сол ненавидел смотреть на мучения живых существ. Он убивал хладнокровно, но быстро, чтобы жертва перед смертью не испытывала боль. Можно было его даже назвать гуманистом, если бы не извращённые представления современного общества, что смотрит лишь на обложку, совершенно не вникая в суть. Сол знал, что невозможно сеять смерть без причины, какая бы странная она была. Это была его лазейка, его оправдание. Тем более, в такое-то время, белоручки мало-кого интересуют. Сейчас Кидо лежал на холодной земле и в очередной раз искал для себя оправдание. Он всё сделал правильно, и никто не мог его запутать, вот такой был вывод. Вводят в заблуждение ведь, чтобы позднее навредить. Ведь так? … Он поднял чугунные веки и попытался сфокусировать взгляд — тёмно-синее небо начинало наполняться водянистой голубизной, будто в акварельную краску капнули воды, чтобы развести. На небе медленно плыли звезды, уходили куда-то прочь, далеко-далеко. Это был рассвет. А потом голубеющее небо стало тонуть в тёмных древесных кронах, что ещё не успели напитаться рассветным светом: — Он очнулся! — разрезал слух чей-то крик. Сола усадили у дерева и столпились вокруг. Его голова ужасно болела, боль будто проваливалась сама в себя, затихая на миг и раздаваясь новым приступом. Сол пощупал себя по морде, нащупал на лбу несколько слоёв грязного бинта. Сопоставив симптомы и своё самочувствие, он предположил, что у него сотрясение мозга. Не утешающий вердикт, особенно в складывающейся ситуации. Но тем не менее, это было намного лучше, чем открытая черепно-мозговая травма, учитывая, как сильно его приложили сталью по голове: — Доложите обстановку. — Сол потянулся к походной фляге, стал жадно пить воду, что аж с подбородка капало. — Противник ликвидирован. Фишер ранен, но не критично, пару рёбер сломано. Льюенхарт двухсотый, в самом начале боя пришибло, жетон его забрали. — начал отчитываться Ланге. — А тело? — Тащим с собой, не в лесу же его оставлять. — Жалко парнишку… Ладно, Сибирян в порядке? — Я в порядке. — сказал сам Альберт, — Надо признать, голова у вас прям чугунная, такое пережить и не лопнуть. — Благодарю за лесть, генерал. — ответил Сол, почти полностью осушив флягу. Жажда была такая, будто енот беспросветно заливал глаза целую ночь, хотя он в принципе не пил алкоголь, — Что ещё? — Вы без сознания были около 2 часов. Успели прилично от места стычки уйти. Контакта больше не было, до точки эвакуации ещё километров 10 пешком. — Хорошо, быстрее отправимся — быстрее дойдём и отдыхать будем. Но держите ушки на макушке, вдруг это ещё не конец… Дальше Сол шёл без шлема и сняв аккумулятор. Ему было тяжело, иногда шатало, он останавливался, потирал ладонью уставшие глаза, но не жаловался, старался не отставать от группы. Потом двое солдат бережно взяли своего командира под руки и стали помогать идти. Точно так же под руки шёл и раненый Фишер: — Самоотверженно, не зря вас для такой сложной работы выбирают. — сказал Альберт, шагающий рядом. — Если король не может сражаться со своими бойцами в первых рядах, значит этот король не может править. — заметил Сол, держась за спины своих товарищей. — Это из Песни Держания Мира? — Не совсем. Это цитата Ур`рица Великого, предводителя Звёздного Легиона Пелми-ица. Хоть королём он и не был, но всегда дрался вместе со своим войском. Появление на поле битвы свиты Ур`рица вселяло настоящий ужас в людей. Трудно сказать, что он был не прав, поэтому я не намерен отсиживаться за спинами своих ребят. — Ваш подход одобряет госпожа Корифей? Я, кажется, уже заикался об этом. — Альберт, вам лучше не знать, в каких операциях я участвовал, а у меня их было довольно много уже после Волковско-Тайонской войны. Ну как видите — живой, и это переживу, рано мне ещё умирать. — Кидо закашлялся, причём так сильно, что в его словах можно было усомниться. — Разрешите обратиться, с вами всё в порядке? — обратился к Солу один из подручных. — Нормально, переживём. — енот ещё несколько раз кашлянул, отдышался, — Так, перерыв пол часа, я сейчас лёгкие начну выплевывать. Инструкции знаете, разойтись. А вы читали Песнь Держания? — обратился он уже к Сибиряну. — Мельком видел, книга о сотворении антро. Я особо не верю ни в Иисуса, ни в Инхо, ни в кого-либо ещё. Хотя религию Пелми изучать приходилось. — Ох, мне надо немного перевести дух. — сказал Сол, вновь припав к горлышку фляги. Допив воду, он утер рот рукавом, склонил голову и продолжил — А вы верите в Звёздный Легион? — Верю ли? А чего в него верить? Армия, что уничтожила человечество, посеяла зёрна новой цивилизации, так сказать. — Вы довольно грамотно разговариваете, сразу видно, что не только военным ремеслом занимаетесь. — подметил Сол, но Альберт не понял, похвалил он его, либо же съязвил, но виду не подал, зубы скалить тут ни к чему, — Я имею ввиду, верите ли вы в легенду о Его приходе? В Песне Держания Мира написано, что шаманы-подкрыльники вымолили у Инхо помощь для борьбы с оккупантами. Тогда Инхо пожертвовал ради рабов своих последний глаз, чёрный, как ночное небо, с горящими на месте зрачка звёздами. И рассыпал Инхо звёзды по поверхности Земли, а потом восстали из них армии под предводительством Ур`рица, который, по преданиям, мог напрямую с Инхо общаться. И была у Звёздного Легиона всего одна цель — устранить угрозу, пришедшую на кораблях через большую воду. К слову, сама война с людьми была довольно короткой, они оказались просто не готовы к такому, другая проблема — их численность, поимка и истребление всех людей затянулось на долгие годы, и, как видите по нашему министру обороны, даже Инхо не смог полностью уничтожить человечество… — Остановитесь на минутку… У вас кровь из носа идёт. — перебил Альберт Сола, указав рукой на его проблему. Енот немного замялся, потом пощупал ладонью нос: на чёрной кожаной перчатке он различил небольшое бордовое размазанное пятно: — Кёниг, ко мне! — Слушаю, командир! — подбежал к мужчинам один из окхотников, при котором была сумка с изображением красного креста, — На что жалуемся? — Видишь, кровь носом пошла. — Вижу, это один из симптомов сотрясения, капилляры полопались, вот кровь и идёт. Вы, пока без сознания были, я вам вколол антигистаминные, но, к сожалению, других препаратов от сотрясения у меня нет с собой. Если боль сильная, могу вам ампулу новокаина вколоть, полегче будет. — Не надо, я потерплю. Вдруг кого-то ещё зацепит, ему нужнее будет. — решительно ушёл в отказ Сол. — Вам покой нужен, отлежаться пару дней, когда вернёмся. — Да-да, обязательно. — на-отшибись отвечает енот, прекрасно понимая, что отдыхать ему просто некогда. — Проблемы с дыханием есть? Может нос закладывает? — Ну закладывает, ты можешь помочь? — Голову запрокиньте… Кёниг достал из сумки какую-то темную склянку и пипетку, набрал в неё прозрачной жидкости, аккуратно взял Сола за нос и закапал жидкость в обе ноздри, помассировав пальцами. За всем этим внимательно наблюдал Альберт. Когда процедура закончилась, Кидо вдохнул препарат, поморщился: — Спасибо, свободен. Ну так вот, генерал, легенду я вам в общих чертах рассказал, верите ли вы в неё? — Я уже говорил, что не верю в божественную кару. — скептически отозвался Сибирян, — Просто у предков изначально была армия, вот они и отправили её, чтобы с колонистами разобраться. А вы действительно верите в эту чепуху? — Погодите вы обо мне. Вот вы говорите, что не верите, а у Пелми-ица в основе построения общества не было места для насилия, у них не было ни рабов, ни стражей порядка, не регулярной армии, они жили, как будто под гипнозом, у них не возникало мысли украсть чужого, убить или покалечить. И с таким укладом жизни, они оказались намного более развиты, чем люди. Как показывает практика, грубая сила препятствует прогрессу, причём сильно. — В Библии тоже говорится о любви к себе и ближнему, но люди умудрились извратить эти предписания, чтобы оправдывать своё насилие, отсюда и Крестовые походы, и насильное обращение в новую веру. А знаете, наш мир не лучше. Взгляните на Инселию, вроде же потомки древних Пелми-ица, а военную мощь наращивают, влияние в Европе имеют, под ними вся промышленность магнитной тяги, это просто колоссальные деньги. Молятся в своих круглых храмах, а потом винтовки чистят. — Не стоит сравнивать Инселию и Пелми-ица, это уже далеко не те праведники, что освободили наших предков от рабства много веков назад. Ваши слова об извращённых понятиях в религии не уместны, потому что Звёздный Легион исчез так же стремительно, как и появился, кроме Первой Великой войны Народов он больше нигде не упоминался, да и войн с участием Пелми-ица больше не было, вплоть до их распада. — А может и были. Слишком смутными были те времена, летописи противоречат друг другу, найти правду мы не сможем уже никогда. Я считаю, что если подкрыльники Пелми-ица оперировали такими знаниями и технологиями, то им бы не понадобилось много времени, чтобы подготовить снаряжение для войны. — Может быть. Но солдат ещё необходимо подготовить физически, а как это сделать, если всю жизнь они жили в нескончаемой эйфории? Они падали в обморок при виде крови, а вы говорите, что их отправляли на войну, где все душевные грехи сливались в настоящую адскую сферу. Тем более, солдаты Звёздного легиона отличались крайней жестокостью в отношении человека. Они не кичились потрошить ни женщин, ни детей. То, что Звёздный легион существовал — факт, но как он появился и куда потом пропал — это загадка, над которой все скептики мира уже который год ломают головы. — Любите историю, господин инспектор? — Люблю, особенно то, что связано с мифологией. Сол посмотрел на небо. Было около 6 часов утра, совсем уже расцвело, сквозь ночную прохладу начинало активно пробиваться солнечное тепло. Потом енот встал и отдал приказ собираться. Разговор о религии немного отвлек Альберта, но теперь мысли о происходящем в данный момент вновь вернулись к нему. А помимо этих мыслей в нём начала усиливаться тревога. Тревога перед неизвестностью, ведь ему до сих пор не потрудились объяснить, что вообще происходит. А внезапное приглашение на ковёр к Корифею давало понять, что Альберта в будущем ждут большие потрясения. Он уже давно понял, что совершенно случайно наткнулся на что-то, о чём не должен был знать. Знал он теперь, что так просто его ни за что не отпустят, что будут проверять, будут следить. Знал он теперь, что не убили его лишь потому, что Эльзас боится, боится, решая одну проблему обрести новую. Знал он теперь, кого на самом деле «зачистили» головорезы Кидо перед тем, как они ушли в лес; зачистили они вовсе не эмаек — они просто добили тех, кто ещё был жив, кто мог доползти до своих, рассказать, что случилось. Вот почему они спасли только Альберта, даже не потому, что он генерал. Он их проходной билет для укрепления союза с Волковией. А что до всех остальных? Так это же просто расходный материал, на войне ведь без потерь не бывает. Ведь максимально просто прислать похоронку жене, детям, родителям, братьям, сестрам… Пусть они думают, что их муж, отец, брат, сын героически погиб в бою, а не сдох в грязной канаве от рук «своих» же. Ведь Объединённый Анкапистан старается максимально упростить жизнь для своих граждан… Знал Альберт теперь, во что вляпался, и стало ему тошно от одного вида этих бесов, закованных в сталь. Он чувствовал себя не волком, а жалким кроликом, окруженным стаей волков, готовых разорвать его на ошмётки, если дёрнется. И как бы иронично это не звучало, но это правда. Это не чудесное спасение, это самый настоящий плен. Если бы Сибирян знал об этом изначально, то лучше бы он застрелился, прямо там, в блиндаже: — Грубо ваши ССО работают, господин инспектор. Но группа у вас сплочённая, явно, не первый раз на задании. — Нет, мы орнитологи, перелётом птиц занимаемся. Вот, выбрались в лесок посмотреть, как филины гнездятся, заметки сделать. А на всё наше обмундирование вы внимания не обращайте, у филинов просто когти острые, пораниться можно. А если серьёзно, то в Анкапе после революции каждый ребёнок умеет с оружием обращаться. Многие из моих ребят раньше в Имполе служили, так Гарде называлось до гражданской войны. Их с детства жизнь так отымела, что они теперь на весь мир озлоблены, готовы на врага броситься, как бык на тореадора. — Сол в очередной раз эффектно ушёл от расспросов, — А вас в Волковии не учат держать язык за зубами? Я всё понимаю, вы генерал, из другой страны, с правом неприкосновенности, но я из-за вас уже должен одного мальчишку хоронить, а второго выхаживать. Я из-за этого не в настроении, и мои ребята тоже, а вы своими расспросами, рано или поздно, беду на себя накликаете. Для тех, кто в танке, последний раз повторяю — все вопросы вы будете задавать ни мне, а Корифею. Я здесь командир, вы в моём подчинении, так что приказываю вам поймать тишину. — енот провёл рукой в воздухе, а потом резко сжал пальцы, будто что-то поймал — это он поймал тишину. Убедившись, что Сибирян умолк, Кидо развернулся и пошагал дальше. Теперь Альберт даже не сомневался, что он здесь заложник. Остаток пути он просто шёл, смотря в землю перед собой. Думал он о том, что обязательно найдёт способ отправить весточку на родину, думал, как подпишут от его имени телеграмму и отправят в руки самому императору, а тот заставит извиняться и Сола, и Эльзас, и всех, кто к этому причастен, а потом возьмёт случай под личный контроль. Глядишь, Альберту тогда и маршала присвоят, и будет лично Эйри Третий его по имени-отчеству звать, будет с ним советоваться, как и что лучше сделать надо. Ведь если рассуждать логически, как долго Эльзас сможет держать ситуацию в тайне? Надо ведь Волковии отчитываться, результатами сотрудничества удовлетворять. А Анкапистан боится Волковию, он не станет злить её императора. Если Волковия перестанет поддерживать Анкап в войне с Махно, то возможностью удавить страну лис точно не побрезгуют её западные соседи. Все эти мысли про расплату немного поднимали настроение, но Альберту всё равно было тревожно, ведь самый опасный противник тот, кому терять нечего, посему по приказу Эльзас генерала могут просто приставить к стенке. И плевать ей уже будет и на международные договорённости, и на гнетущие последствия такой казни. Ещё примерно через 2 часа пути лес закончился, и отряд окхотников вышел на пыльную грунтовую дорогу. Здесь не было ни машин, ни антро. Дорога извилисто петляла и уходила дальше на северо-запад. За дорогой снова шли лесные посадки, но уже не такие густые. Они ютились на холмиках небольшими островками, которые можно было полностью обойти пешком за 10-15 минут. На небе ярко светило солнце, облаков почти не было, только перистая белена, будто облака разорвал огромный монстр и раскидал их клочья по всему небу. Были они слишком прозрачными и рассеянными, а потому не могли укрыть уставших путников от палящего солнца. Спасала только земля, которая после ночи ещё не успела хорошенько прогреться. Сол вышел вперед, осмотрелся по сторонам. Он совершенно не боялся, ссылаясь на то, что эмайки не будут их преследовать до глубокого тыла. За ночь группа прошла через лес около 50 километров, постоянно виляя, чтобы сбить со следа потенциальных преследователей. За навигацией в это время никто не следил, знали только примерное направление, ибо точно ориентироваться в ночном лесу при постоянном преследовании практически невозможно. Кидо ожидал кого-то увидеть на шоссе или обочине, но к его разочарованию в поле видимости было пусто, ни души. Он вернулся обратно: — Ланге, сориентируй нас по местности… как далеко вторая группа? Если мы отклонились от курса больше, чем на 10 километров, то пусть сами сюда подваливают, я уже ноги стёр в мясо, да и вы все тоже. Ланге вытащил из рюкзака планшет с картой местности и карандаш, а также компас, после чего стал что-то считать, определять местность. Долговязый боец остался на обочине, а остальная группа зашла обратно в лес, чтобы укрыться в тени. Кидо разрешил передохнуть, пока Ланге не закончит определять координаты. Наконец, через несколько минут, он подозвал к себе Сола: — Мы в квадрате Е-7-9, отклонились от маршрута примерно на 8 километров. Отсюда до второй группы… — Да знаю я, сколько до них топать. Ладно, мы устали, а они на машинах, сообщай им наши координаты и пусть забирают нас отсюда быстрее. — Так точно! Затем оба вернулись к остальным. Теперь Ланге и ещё несколько антро стали распаковывать и настраивать большой радиоприёмник, а Сол сел на плоский валун. Он стянул кирзовый сапог и увидел на своих онучах большое бордовое пятно в районе щиколотки. Мозоль очень болела, лишний раз её трогать не хотелось. Пехоте часто приходится преодолевать большие расстояния в сутки, солдатам не помогает даже густая шерсть, душные тяжёлые сапоги стирают кожу в кровавые мозоли, шерсть из-за крови сбивается в колтуны, есть риск подхватить инфекцию, особенно, когда идёшь по колено в грязи. Поэтому в ход вступает импровизация. Многие обматывают ноги мягкой тканью, чтобы во время долгих походов сильно не натирало, но даже это не всегда способно решить проблему, как, например, сейчас. Да и сам енот уже отвык от подобных марш-бросков. Последний раз он так много бегал, когда армия Дзёто пересекла границу и наступала на восточную Сибирь. Это был, кажется, 1932 год от Рождества Христова, или шестой цикл 363 года ПРЕКС (после распада единой колониальной системы). Наступление Тайо шло стремительно. Когда их войска пересекли границу Волковии, то её последние надежды на мир на равных условиях окончательно провалились. Льфенбург ещё молчал, но все и так понимали, что ещё месяц-другой, и они выдвинут предложение о подписании мира. Покинутые территории были усеяны небольшими посёлками и хуторами. Местные были не особо рады оккупантам, часто случались стычки, рукоприкладство. Когда генштаб Тайонской империи издал указ о применении оружия против гражданских, то солдаты с низким уровнем морали стали пользоваться этим в полной мере: многие из них грабили, насиловали, мародерствовали. Зачастую, это наказывалось, но подобные инциденты случались очень часто, уследить за всеми ограниченный круг офицеров не мог. Сол не убивал гражданских без причины, он всё ещё помнил слова Ямихари, которого на тот момент уже не было в живых. Старший брат енота погиб несколькими месяцами ранее, на всё той же войне. Для членов Буракку-Гуре было честью отправиться на войну, особенно для защиты родины, и особенно почётно было погибнуть там. Среди детей было только двое сыновей, остальные дочери. Отец Бунго был уже слишком старым, а относительно молодым Ямихари и Тсуруги выпала такая «честь». Ями умер прямо на руках своего младшего брата: осколочные ранения, полученные во время очередного артобстрела, оказались несовместимы с жизнью. У Тсуруги была истерика, он долго сидел и обнимал труп брата, прямо на линии огня, ибо было ему уже всё равно. А потом, когда его пытались оттащить сослуживцы, начал истошно орать и размахивать руками, и пришлось его успокаивать грубой силой. Ему дали увольнение на несколько недель, чтобы вернуться домой, отдохнуть, повидаться с родными. Только это не имело смысла. Внутри Сола что-то умерло, он потерял не просто брата, он потерял нечто большее, будто семя теряет родной плод и не может больше брать из него питательные соки, не может больше расти. Ниточка в его мозге оборвалась, и стало енота тянуть куда-то не туда, появился тремор, пустой взгляд, а иногда даже плач. Не истеричный, а наоборот — беззвучный, просто катятся слёзы по морде, которая не выражает ничего, не двигается ни одна мышца. Сол из живого антро превратился в инструмент, готовый выполнять любую работу, ни за деньги, ни для собственного удовлетворения, а просто так, без какой-либо причины. Даже служба под началом Эльзас проходит именно так. Сола тошнит от этих бесполезных побрякушек орденов, которых что в Анкапе, что в Тайо он получил довольно много. Орден железной лапы 1 класса, окантованный по краям белым золотом, желанный для всех государственных служащих, Сол принял, а потом убрал в шкаф и надевал только когда это было необходимо. Скорее всего, работа помогает ему забыться, не вспоминать о тех роковых событиях, когда он видел пустой мертвый взгляд своего брата и слегка приоткрытую пасть, с которой текла кровь. Да, находиться на волоске от смерти, убивать — это для него разрядка. В любом случае шут его знает, что в данный момент творится у Сола в голове и какие вообще цели он преследует. Долгожданное спасение явилось быстро: 2 грузовика с кузовами, покрытыми брезентом, неслись по дороге и остановились тот же час, когда на дорогу выбежал обрадованный Ланге. Из автомобилей стали вываливаться другие солдаты Ордена, пристально оглядывая местность. Сол изрядно воодушевился, поднял всех остальных и двинулся навстречу к грузовикам: — Как долго фрау не появится дома? — вопросил енот, театрально вскинув руки. — Пока в пабе не закончится весь скотч. Здравия желаю, эльт-генерал! — Отозвался офицер, сидящий на пассажирском кресле головного грузовика. Выйдя из машины, он пожал крепкую лопату Кидо. — Мы не сильно вас погоняли? Если что — за бензин я платить не буду. — енот улыбнулся, — Просто мы тут немного устали, ноги уже не несут. — Всё в порядке. Доложите обстановку, господин инспектор. — Один двухсотый и один трёхсотый. Корифею передайте, что задание выполнено, генерал Сибирян цел и невредим. — Так точно! Грузитесь по машинам, а то время уходит. Птичка одна в поле стоит, почти без прикрытия, а мы уже на 8 минут отклоняемся от графика. Поговорив с командиром эвакуационной группы, Сол развернулся и громко свистнул своим бойцам: — По машинам! — далее, он подошёл к Альберту, — Я поеду впереди, а вы садитесь на пассажирское место второго грузовика. Как поняли? — Вас понял. Удовлетворившись ответом, Кидо скорее уселся рядом с офицером, а Сибирян поплёлся к другому грузовику. … Десантный двухмоторный самолёт, расположенный на огромном незасеянном поле, принял обе группы, после чего отправился на аэродром Ополи за дозаправкой. Те 2 грузовика, что доставляли окхотников к месту эвакуации, также отправились в город, но уже по дороге. Приземлившись уже на аэродроме, все окхотники переоделись в штатское, включая и Сола, после чего они отправились на предложенный обед. Только Альберт остался в самолёте. Ему отчего-то не хотелось есть, да и вообще было ни холодно, ни жарко. Он пытался придумать, какие вопросы он будет задавать Эльзас. А самое главное: будет ли она искренна в своих ответах? Ведь вся политика построена на сплошной лжи, а отсюда и «теории заговора». Лезвия ножниц смыкаются, нитку разрывает пополам — аллегория на то, как легко огромной государственной машине оборвать чью-то жизнь, ради общественного блага, само собой. Волк вяло поглядывал в иллюминатор: за стеклом тянулась взлётная полоса из асфальта, за ней расположилась роща. Ополи отсюда почти не было видно, только шпили немногих часовен смогли встать выше, чем зелёные кроны. Альберт не спал уже больше суток, и теперь, когда уровень адреналина в крови упал, мозг потребовал заслуженный отдых. Внутри железной кабины стояла невыносимая духота, от неё не спасала даже открытая створка. Сибирян расстегнул ворот рубашки, откинулся в кресле и провалился в сон. Он не пошевелился, когда окхотники вернулись на борт, когда загудели двигатели, и самолёт вновь начал набирать высоту. Даже посадку в Фёкстанде волк благополучно пропустил… — Подъём, генерал! — Альберт услышал громкий бас Кидо, — Нам пора на приём. Сибирян протёр глаза: в кабине было уже пусто, только Сол нетерпеливо ждал его у выхода. Волк встал, хрустнул спиной и сразу же пошёл на выход: — Я немного не в форме, мне даже не дадут переодеться? — Корифей не брезгливая, она нас уже ждёт, не переживайте. Они ещё с пол часа ехали на автомобиле, но не в Лисьстаг, как думал Альберт, а в совершенно другую сторону. Машина остановилась у неприметного бетонного забора с колючей проволокой. Когда Сибирян выбрался из машины, он увидел за забором коробчатое здание из кирпича, на крыше которого располагались антенны и радары РЛС. «Противовоздушный штаб Фёкстанда» — подметил про себя Альберт, но никак не мог понять, почему Эльзас ожидала их в таком странном месте. Охрана не задавала лишних вопросов, просто пропускала Альберта и Сола вперёд. У главного входа был припаркован корифейский кортеж, дверь центрального автомобиля была открыта, а мотор заведён. Это было необходимо для максимально быстрой эвакуации верховного главнокомандующего из опасной зоны. Кидо открыл железную дверь и пропустил Альберта внутрь. Видимо, Сол сам знал, куда нужно идти — он уверенно шёл по невзрачному коридору, стены которого до середины были покрыты зелёной краской и нацистскими плакатами в духе «копыта и рога — вселенское зло». Встав у двери в конце коридора, Сол снова посмотрел на Альберта: — Вы готовы? — Так точно, открывайте. Они вошли в небольшой зал, заставленный старыми столами с печатными машинками и целыми горами бумаги. Тусклый свет ртутных ламп неприятно потрескивал над головами, но ещё больше напрягало тиканье стрелок настенных часов, что висели над картой Фёкстанда, старой, ещё с имперских времён. Эльзас здесь была одна. Она стояла перед картой, спиной к мужчинам, сложив руки по швам, будто школьница на уроке физкультуры. Кидо вышел вперёд, выпрямился, задрал кверху руку: — Госпожа Корифей, задание по спасению генерала Сибиряна выполнено! — вслед за Солом, вытянулся следом и Альберт, но ничего не сказал. — Эс либе де фёксе, господа. — Эльзас, не глядя на мужчин, опёрлась о ближайший стол бедром, — Я очень рада видеть вас целым и невридимым, Альберт… А Сол из любого ада вернётся, да ещё и с трофеями. — она хихикнула, глядя на енота. — Я тоже очень рад, что смог выжить в этой мясорубке, госпожа Корифей… — буркнул Сибирян. — Наверное, я оставлю вас с генералом наедине. — Сол хотел удалиться, но Эльзас тут же осадила его взглядом. Тот, как щенок, поджал хвост и не посмел двинуться с места. — Погоди минуту, Сол. Я так понимаю, у вас, генерал, имеются ко мне вопросы. — Так точно. — Альберт тут же оживился, посмотрел Эльзас прямо в глаза, — Я хочу получить объяснения по всей этой ситуации. При всём уважении к вам и эльт-генералу, я хочу узнать, куда я вляпался. — Объясняю. — огнёвка снова перевела взгляд на карту, достала портсигар, закурила и затянулась, потрескивая тлеющим табаком, — Из-за моей личной ошибки не был учтён факт наличия эмаек в регионе, куда вы попали. Эмайки, это роботы, боевые машины, сделанные по образу обычного антро, но имеющие выдающиеся характеристики силы, скорости и живучести. Короче, уберзольдатен. Однако, я никак даже не могла предположить, что они там окажутся, так что прошу меня извинить. — А откуда они взялись? Это какое-то новое оружие Махно? — Боюсь, что в наш конфликт с Махновщиной решила ввязаться третья сторона. Эмайки, это проект инжинера-робототхника под кодовым именем «Конст». Его настоящее имя я раскрывать не собираюсь, даже не просите. — Эльзас подвинула к себе пепельницу, стряхнула пепел, потом опять затянулась, — Конст — опасный преступник, и государственный изменщик. Мной и инспектором Кидо был образован орден Okh, который занимается исключительно поимкой Конста и борьбой с эмайками. Я выделяю большие средства для финансирования ордена, ибо Конст и его эмайки представляют большую угрозу госудрственной безопасности. Я думаю, не стоит объяснять, почему мы держим это в строжайшей тайне? Только подумайте, что будет, если информация о уберзольдатен просочится в массы: начнётся паника, это повлечёт вмешательство других стран. Мы занимаемя поимкой Конста уже 5 лет, и в последнее время он начинает наглеть, — Эльзас поморщилась, на её морде читалась злоба и отвращение. Девушка с силой воткнула пальцем окурок в пепельницу, а потом сразу же взялась за новую сигарету. Альберт слушал её, не перебивая, — Сначала он попытался организовать покушение на меня и министра обороны, устроив теракт на корифейском составе. Теперь он при помощи эмаек попытался устранить вас, раскидав свои игрушки по лесам Махновщины. Не догадываетесь почему? — Чтобы в результате моей смерти поссорить Анкапистан и Волковию. — Сибирян прекрасно знал, к чему Корифей клонит. — Именно! У него не хватает ресурсов, чтобы воевать с нами открыто, но есть смекалка. Он пытается убрать меня с должности правителя, чтобы ему никто не мешал. Мне жаль, что я втянула вас в это, но что вышло — то вышло. Никто не говорил, что будет легко. Девушка докурила, после чего стала извлекать из папки какую-то бумагу. Альберт смотрел на неё и чувстсвовал, что Сол буквально сверлит его взглядом. Он обернулся — енот действительно стоял чуть позади и смотрел на него, почти не моргая. Взгляд его был недобрым, хищным: — Если бы не обстоятельства, что вы у нас тут гость, для вас всё закончилось бы быстро и не очень радужно. Но мы же с вами друзья, не так ли? Мы найдём безкровный выход. — Эльзас подвинула в сторону Альберта документ, а потом указала на графу подписи. — Что это? — Свидетельство о неразглашении. Если кратко, когда вы подпишете его, это будет означать, что вы не знаете ни о каком Консте, ни о каких Эмайках и ни о каком ордене Okh. В том полевом лагере с вами ничего интересного не происходило. Я понятно объясняю? — Выбор без выбора… Почему я должен об этом молчать? Это может нести угрозу для моего Отечества. Я… Сибирян услышал за спиной пистолетный щелчок, Сол прицелился ему в затылок: — Если вы не подпишите документ, то угроза для вашей жизни появится прямо сейчас. — Сол, не стоит… — лисица опять осадила свою сторожевую собачку, — Генерал явно не хочет неприятностей ни для себя, ни для своего Отечества. Поймите, Альберт, Конст — это наша забота, мы сами с ним разберёмся, а вы просто подпишите соглашение и, будете дальше жить и трудиться во благо Волковской Империи. — Во-первых, я не боюсь смерти. А во-вторых, не нужно мне угрожать. Я не подчиняюсь вам безприкасловно. Я гражданин другой страны. У Эльзас стало кончаться терпение: если сейчас её не остановить, то она сама вцепится Сибиряну в шею и перегрызёт ему горло. Кидо поспешил разрулить ситуацию и опустил пистолет в пол: — Да, мне будет обидно… я со своими бойцами прошёл через 10 кругов ада не для того, чтобы вас сейчас собственноручно застрелить. Но я вас уверяю, мы держим ситуацию под контролем, мы не нуждаемся ни в чьей помощи, а мне, честно говоря, тоже начинает надоедать цацкаться с вами. Подписывайте! — Да, подпишите уже наконец чёртову бумажку… — сказала лиса сквозь зубы. Альберт болезненно выдохнул. Он сколнился над листком бумаги и бегло пробежался глазами по пунктам соглашения. Не найдя ничего, чего могла не упомянуть Эльзас, он взял со стола ручку и поставил в бланке свою закорючку. Эльзас тут же выхватла у него лист и чуть-ли не запрыгала от счастья. Казалось, она вот-вот скажет что-то в духе «хороший мальчик»: — Вот видите, ничего страшного не случилось! Теперь можете поезжать в город. Отдохните пару недель, развейтесь, я потом с вами свяжусь. И не вздумайте никому рассказывать о случившемся, даже близким родственникам. — она вдруг стала серьёзной, сошла улыбка с её губ, — Вы свободны. — Нет у меня никаких родственников… — выронил волк, направляясь к двери. У выхода он вдруг остановился и обернулся: — Разрешите вопрос? — Ну что? — недовольно отозвалась девушка. — Госпожа Канцлер… Она, тоже творение этого Конста? — Она… Да, но… Она безобидна, это немного другой случай. Попрошу вас больше не говорить со мной на эту тему и покинуть, наконец, помещение! Когда Сибирян ушёл, Сол и Эльзас остались наедине. Примерно с минуту они молчали, потом огнёвка устало протерла глаза: — Проверь коридор. — скомандовала она еноту. Он тотчас выполнил её приказ, выглянув за дверь. — Чисто. — Тупой солдафон, строит из себя героя. — Эля, успокойся, он подписал соглашение. Я прослежу, чтобы он его не нарушил. — Это ты сейчас проследишь. А что будет потом, когда он вернётся в Волковию? Мы потеряем над ним контроль и всё может обернуться крахом!.. — Эльзас стала нервно ходить по помещению взад-вперёд, сложив руки за спиной. — Ты знаешь… Я успел узнать его получше за всё время, пока мы были вместе. Сибирян, настоящий солдат, честный, я таких чувствую. Если он дал нам слово, то он его не нарушит. Лиса снова закурила, уже третью сигарету за раз. Табак давно не доставлял в её мозг вагонетки с драгоценной эйфорией, но хотя бы переставали трястись руки, а тревожность забивалась небольшой долей безразличности: — Давай теперь поговорим о другой проблеме… Мы расшифровали тот кусок карты, что ты принёс в ночь, когда до истерики напугал Вайт своими выстрелами… — Что поделать, тот лис так и не захотел сдаться. — Не в этом дело. Судя по карте, мы теперь знаем, где находится «Переходник» — последний фрагмент от конструкции «Корридора». Место тебя не очень обрадует. — Ну не томи. Если это не преисподня, куда ты меня обычно засылаешь, то я уже буду рад. — Адрес на карте указывает на небольшой город Ручина, который находится на Урале, Волковия. — Мда, лучше бы это была преисподня… — Сол почесал затылок, снял с себя фуражку и протёр лоб носовым платком. — Где бы это ни было, мы должны добраться туда быстрее Конста, иначе он его перепрячет. Я только тебе могу доверить такое отвественное задание, понимаешь? — Понятнее некуда… А как я туда попаду? Меня в Волковии с официальным визитом не будет никто ждать. Это ты тут будешь сидеть в тёплом кресле и попивать шнапс, пока я ползаю пузом в дерьме. — съязвил Кидо. Такое обращение с Эльзас давало понять, что знаются эти двое уже очень давно. — Ну-ка замолчи! — рыкнула лиса на енота, — Я уже придумала план. — Ну выкладывай… — Ты попадёшь в Волковию неофициально, и не под своим именем. Я оставила для тебя в своём кабинете личное дело одного главаря банды. Он сейчас сидит в Кастилии, тебе не составит труда поговорить с ним. — У меня в Кастилии много грязи сидит. Кого конкретно ты имеешь ввиду? — Кажется, его зовут Вильгельм, по прозвищу Католик. Когда его поймали, я подумала, что он может нам пригодиться, поэтому Гарде распространили дизинформацию, будто он уехал из страны и залёг на дно. А вот тебе прийдётся проверить, поверили в это или нет. — Я знаю Католика, об него можно ноги вытирать, а он только рад будет. По тюремным понятиям ему давно нужно пустить перо под ребро, поэтому я держу его в одиночке, подальше от остальных. Ну если не поверили, то что тогда? — Пожалуйста, давай без твоих жаргонизмов… — лиса голубых кровей снова поморщилась, туша очередной бычок, — Если не поверили, будем придумывать другой план. Но сначала проверь, лишним не будет. — устав ходить взад-вперёд, Эльзас бесцеремонно уселась прямо на стол, — Ты поговоришь с Католиком, выведаешь его связи с контрабандистами. Я знаю, что он занимался незаконными поставками наркотиков через анкапистанскую границу, а значит должен знать хороших антро, которые умеют обходить патрули и кордоны. Встретишься с одним из контрабандистов, наймёшь его, чтобы доставил тебя до места назначения, за солидную плату, конечно. Как узнаешь все тонкости маршрута и будешь уверен, что сможешь действовать самостоятельно — исполнителя ликвидируй, и вместе с «переходником» возвращайся домой. Сейчас отдохни немного и поезжай в Кастилию, общаться с этим маргиналом. Все тонкости задания лежат уже на тебе, я лишь обрисовала примерный план действий. — Ни минуты покоя… Ладно, я придумаю что-нибудь. — На том свете выспимся. И помни, что только тебе я могу доверить такое отвественное дело. Я надеюсь на тебя, Сол. — Надеяться надо было на своего Арно, а мне хватает лишь приказа. Эс либе де фёксе. Кидо попрощался с Корифеем и оставил её наедине, хлопнув дверью.