Natural Intelligence

      Фёдор Дайблюм прибыл в расположение армии «Сильберне Клауе», расположенной близ пограничного города Отторнд на западе ОА через несколько дней после собрания ставки в Лисьстаге. Эльзас назначила его командующим северо-западного фронта на случай, если начнётся война на 2 фронта. Для Анкапистана такая война была бы самоубийственной, поэтому кампанию в Махно необходимо было завершить быстро, добившись всех поставленных целей. Эльзас, несмотря на предупреждения о возможном объявлении войны со стороны западных стран, расчитывала на заминку, засчёт которой стало бы возможно урегулировать конфликт с помощью дипломатии. Но для подстраховки по прямому приказу Корифея в режиме строжайшей секретности к границе Франции стягивались анкапистанские дивизии из резервов. Их передвижение проходило строго в ночное время, чтобы исключить возможное обнаружение противником.       Фёдору достался очень важной участок так называемой «Западной линии» - группы армий, расположенной на всём протяжении границы с Францией. 14 подконтрольных Дайблюму дивизий находились в нескольких сотнях километров от крупного города Амстель-дамма, сердца северной Франции. Захват этого важного рубежа мог бы вынудить Францию пересмотреть свои планы, касаемо войны с ОА и в целях сохранения города вступила бы в переговоры. По крайней мере, на это расчитывала Эльзас, составляя план операции «Замангрифф». Командующий состав дивизий во главе с Дайблюмом расквартировался в канцелярии Отторнда. Жить им предстояло там же, в многоквартирном доме на той же улице, где располагалась канцелярия. Поздно вечером Фёдор добрался до своей временной служебной квартиры. Там его встретил приветливый персонал в лице горничной и двух поваров, что сразу же стали балагурить вокруг министра. Мужчина не любил весь этот фарс и лицемерие, лишь попросил подать ему ужин и приготовить постель. В ближайшее утро должны прийти новости из Фёкстанда, ибо наступление на Махно должно было начаться совсем скоро, этой ночью. Поужинав тушёной говядиной и картофелем, Фёдор неторопясь сделал все подготовительные процедуры перед отходом ко сну. Уже позже, лёжа в постели, он ворочался с бока на бок. Сначала мешал свет с улицы – занавесил окно шторами. Потом стал мешать свет лампы из коридора, что пробивался через щель под дверью – попросил выключить. Вроде, ничего уже не мешает, но сон всё равно не идёт. Тогда мужчина лёг на спину и стал думать о том, как круто за последние несколько лет повернулась его жизнь.       Если бы не стечение обстоятельств, то в жизнь бы ему не светила головокружительная карьера в Анкапистане. Эта гражданская война, знакомство с Готтфридом, выбор правильной стороны в конфликте, в конце-концов. Когда начали погибать антро, то верхушкам стало не до выяснений личности – «Руки, ноги на месте? Отлично, бери винтовку и вперёд! А кто ты, и откуда – разберемся потом». Но нельзя сказать, что в стране творился полный бардак: жандармы продолжали отлавливать нарушителей порядка, обе стороны конфликта искали и наказывали дезертиров, шпионов друг друга. А к Фёдору притензий не было, его никогда не заподазривали в чём-то противозаконном, а если требовали документы, то всегда канало приписное свидетельство, что ему выдали после явки в комиссариат. На вопрос: «Где паспорт?» - всегда отвечал: «Потерял, восстанавливаю». И это срабатывало, удивительное везение, особенно для человека среди антро, для «прокажённого».       Известий на утро было много. Фёдор ждал звонка, сидя в кабинете канцелярии Отторнда. В помещении дежурили 2 охранника, плюс в приёмной находилось ещё несколько антро, да и вообще вся территория канцелярии напоминала форт, где документы перепроверяли в каждом коридоре. Звонок стационарного телефона заставил Дайблюма подпрыгнуть, он немедленно взял трубку и потребовал перевести телефон на защищённую линию:       — Сильберне Клауе, генерал Дайблюм у аппарата.       — Эс либе де фёксе, господин министр, на связи эльт-генерал Готтфрид. Доложите обстановку.       — Докладываю: прибыл в расположение армии Сильберне Клауэ, личный состав налицо, в полной боевой готовности, ждёт приказов.       — Как ваше самочувствие, господин Дайблюм, не болеете уже после ранений?       — Благодарю за внимание, господин эльт-генерал. — на лице Фёдора появилась лёгкая улыбка, он повернулся к окну, держа трубку у уха, — Не жалуюсь, и не такое переживём.       — Это хорошо, сейчас хворать совсем не к месту. Только что сформировали отчёт о первом дне войны. Да-да, операцию «Замангрифф» пришлось начать на несколько часов раньше из-за превентивного удара со стороны Махно. При помощи бомбардировщиков и артиллерии были атакованы наши сосредоточения войск под Ополи, есть потери… — старый лис сухо кашлянул, подчёркивая печаль картины, — Враг не решился на лобовую атаку и сейчас отступает к Ганктовицу. Группа армий Киппа и Велтена перешла в наступление к Геброину, взламывая оборону противника. Махновщина не сможет воевать на 2 направления, ибо быстро исчерпает ресурсы, поэтому, скорее всего, сейчас начнётся переброска войск под их столицу.       — Принял, господин эльт-генерал. Что насчёт ситуации на западном фронте, стоит ли ждать гостей?       — Ещё несколько часов назад госпожу Корифея засыпали звонками англо-франки. Посольство Франции собираются эвакуировать из Фёкстанда… — на проводе произошла заминка, видимо Готтфрид поменял ухо, — В общем, ждать долго они не будут, госпожа Корифей предполагает, в течение суток после невыполнения условий ультиматума, что они выдвинули – начнётся бомбардировка Анкапистанской границы. Что в этом случае делать, вы знаете. Но напомню ещё раз, что начинать наступление на западном фронте без прямого приказа госпожи Корифея строжайше запрещено, в противном случае урегулировать конфликт при помощи дипломатии станет невозможно. Помните – вы наш щит, и пусть проклятые унтерантриш об него зубы пообломают!       — Выстоим, господин эльт-генерал.       — Главное, первыми огонь не открывайте. Каждая секунда заминки – выигрыш для нас. Эс либе де фёксе.       На проводе послышались короткие гудки, Фёдор повесил трубку.       …       Сибирян сидел на койке в своей спальне, совершенно опустошённый. Он не так давно подписался на какое-то мутное дело Эльзас, и её не менее мутного прихвостня Кидо, причём не по своей воле. За прошедшие пару дней генерала никто не беспокоил, и ему совершенно не нравилось это затишье перед бурей. Возможности передать радиограмму на родину не было, Альберт думал даже о побеге из Анкапистана, но без посторонней помощи ему не удастся это сделать, а после пропажи его будут искать: нацполиция, Гарде, а может и тот самый загадочный орден OKH. И если найдут, то пустят ручеёк красного цвета. Эльзас явно не шутила и не преувеличивала, что убьёт Альберта, если тот вздумает творить глупости, и никакие влиятельные покровители из Волковии его не спасут. Неужели это Конст заставил её так отчаяться? Кто он такой? Сибирян никогда о нём не слышал, но если его поиском занимаются анкапистанские спецслужбы, значит он, или его действия, представляют угрозу целому государству, а если так, то, возможно, эта кличка могла фигурировать в делах других стран. Проблема была в том, что Альберт не знал о загадочном преступнике ничего, кроме прозвища и смутного описания дел, в которых он замешан. С таким набором знаний невозможно продолжать расследование, но тут мужчина вспомнил про одну зацепку – Вайт… Те механические палачи и госпожа канцлер явно связаны, и Эльзас ненароком дала понять это, желая уйти от темы касемо своей подопечной. Но если Вайт знает не больше, чем сам Альберт? У неё нужно было поинтересоваться, невзначай, чтобы не вызывать подозрений. Генерал почему-то был уверен, что сама Вайт не в курсе о тёмных делах Эльзас, поэтому с ней можно было бы договориться. Однако, удостовериться в правоте теории было необходимо, а единствнная возможность сделать это – втереться к ней в доверие. Обдумывая план в голове, Сибирян решил рискнуть.       Проблема только в том, что он не силён в шпионаже, и времени у него было немного, а возможности регулярно видеться с канцлером не было вообще. Но именно сегодня есть такая возможность! На площади перед Лисьстагом снова построили трибуны, и Эльзас должна будет выступить с речью по поводу начала войны с Махно. Скорее всего, госпожа канцлер тоже будет присутствовать, ведь она постоянно сопровождает Эльзас на мероприятиях. Все дороги, ведущие к центральной площади, были перекрыты, но для генерала это было не проблемой. Да и ему уже самому захотелось, наконец, развеяться и вдоволь подышать свежим воздухом, ведь все эти дни он провёл в своей служебной квартире, выбираясь только для обеда. Позвонив в приёмную и запросив служебную машину, Альберт стал спешно одеваться.       Он опаздывал, идея посетить Хаупартери пришла спонтанно, на площади уже собрался народ. Теперь его было намного больше, нежели в день церемонии награждения, всю дорогу вдоль площади заполнили толпы антро, и среди них уже не было радостных возгласов, воздающих славу Корифею и нескорушимому величию Анкапистана, не было детей с шариками и флажками, не было улыбок. Водитель Сибиряна повёл автомобиль через служебный проезд, полностью закрытый для гражданских. Первый КПП они прошли быстро, Альберт показал солдатам ксиву, после чего их сразу же пропустили. Машина подъехала сзади трибуны, к ней подошёл офицер Гарде и потребовал припарковаться поодаль, дабы не загораживать проезд для корифейского кортежа. Машин сзади трибуны было много: сам корифейский кортеж, вокруг которого постоянно дежурило несколько часовых, несколько автомобилей с чёрными номерами и 2 грузовика Гарде. Служебную часть отделяла от толпы ограда в виде металлического переносного забора, вдоль которого каждые 10 метров находились вооружённые гардовцы. С тыльной стороны трибуны стояли генералы и чиновники, что-то обсуждали. Альберт смог разглядеть эльт-генерала Готтфрида и других военных, которые присутствовали на заседании Замангрифф, он прошёл мимо них, отдавая честь, и хотел уже было взойти на трибуну, как вдруг его путь преградил офицер Гарде:       — Эс либе де фёксе, господин генерал, вход на трибуну только по приглашениям. У вас есть приглашение?       — Никак нет. — отозвался Сибирян, уже догадавшись, что на трибуну ему путь заказан, — Не знал про приглашения. Есть возможность такое достать?       — Приглашения на закрытую трибуну рассылала лично госпожа Корифей. Насколько я помню, внеплановых гостей у нас не предвидится. Господин генерал, пожалуйста, отойдите, если у вас нет приглашения.       Сибирян отошёл назад, думая о своём неловком положении. Вайт нигде не было видно, значит она уже там, внутри. Видимо прийдётся слушать выступление Эльзас и надеяться, что появится возможность пересечься с канцлером. Он прошёл на нижнюю часть трибуны, где вход был открыт, сел на лавку и стал ждать.       Из потока мыслей генерала выдернул звук громофона где-то наверху трибуны:       — Внимание-внимание, в прямом эфире вещает Фёкстанд! Граждане Объединённого Анкапистана, сейчас перед всем анкапистанским народом выступит верховный главнокомандующий вооружённых сил Объединённого Анкапистана, госпожа Корифей Эльзас Софтпадс-Пхотт!       Тут же раздался ещё один голос, уже с нижней части трибуны, уже без рупора, но не менее громкий:       — Всем встать! Ровнение на госпожу Корифея! — протрубил солдат в парадной форме.       Все гости встали с трибуны, Альберт повернул голову в сторону балкончика. Информатор, проинформировав граждан, нырнул за кулисы, и через несколько секунд, перед микрофоном появилась сама Эльзас, в своей неизменной, идеально выглаженной форме и аккуратной причёской. Убрав руки за спину, она стала вещать:       — Эс либе де фёксе, дорогие граждане Объединённого Анкапистана! 15 июня 1939 года, или же второго цикла 370 года ПРЕКС, вооружённые силы королевства Махно, при помощи артиллерии и стратегической авиации, вероломно, без объявления войны, обстреляли наши границы. Основные удары приняли на себя анкапистанский берег Одера, и пограничные территории под Хитином и Дорзетином. Противник бил по стратегическим и военным объектам Объединённого Анкапистана. К сожалению, есть раненые и погибшие… также есть разрушения среди городоской инфраструктуры. Были атакованы анкапистанские военные базы и аэродромы. Как Корифей и верховный главнокомандующий вооружённых сил Объединённого Анкапистана, я вынуждена с прискорбью сообщить своему народу, что наши враги, пользуясь слабостью нашего государства после революции первой половины 1930-х годов, попытались провести наглую интервенцию, что идёт вразрез со всеми мировыми догорами о государственном суверенитете. Однако, в данный момент, армия Махно не смогла продвинуться вглубь анкапистанской территории даже на десяток километров. Наш ответ был незамедлителен, быстр и беспощаден. Анкапистан – это не гниющий труп антилопы, привлекающий падальщиков, вроде Махно! — Эльзас вскрикнула, она стала активнее жестикулировать, её дыхание участилось, а глаза налились кровью, — И я не позволю никому думать так про свою страну! Никто не смеет посягать на суверенитет Анкапистана и чуствовать свою безнаказанность!! Любой враг сломает зубы об наш щит, и я гарантирую своей стране и своему чистому мягколапому народу защиту и неприкосновенность! — громкий выдох, — На данный момент наши вооружённые силы проходят мобилизацию для ведения войны с Махно. У нас достаточно ресурсов для быстрого развёртывания вооружённых сил и спешу вас уведомить, что фронт стабилизирован и мы не допустим продвижение противника вглубь страны. Победа будет за нами!       Эльзас вскинула руку к небу, по стойке повернулась на месте и удалилась, а на её место вернулся диктор. Он говорил что-то ещё, но Сибирян уже не слушал. «Какая красивая ложь» – усмехнулся про себя Альберт, вспоминая недавно минувшие события. Да, Махно напала первой, но случилось это буквально за несколько часов до вторжения Анкапа. Есть же поговорка такая известная: «Если драка неизбежна – бить надо первым». Вот они первыми и ударили, спутав Эльзас планы. Хотя речь была, безусловно, красивой. Если б Сибирян правды не знал, то и поверил бы, наверное.       Однако, волка интересовала ни сколько речь Корифея, сколько Вайт. Он пытался разглядеть её на балконе, но никого кроме Эльзас не увидел. Может, она стояла за кулисами? Голос оратора в моменте стал громче, что заставило Сибиряна обратить на него внимание:       — Госпожа Корифей высказала своё слово. А сейчас, по поводу организации порядка, предотвращения мародёрства, убийств и грабежей в военное время, к анкапистанскому народу хотел обратиться начальник службы безопасности Объединённого Анкапистана «Гарде», эльт-генерал Сол Кидо!       Появление Кидо немного ошарашило Сибиряна, он не особо горел желанием пересекаться с этим не самым приятным антро, даже взглядом, поэтому мужчина снова вышел за трибуну, силясь отыскать глазами канцлера. И он её нашёл, она стояла совсем неподалёку, провожая взглядом Эльзас. Последняя же с сигаретой в одной руке и телефонной трубкой в другой с кем-то говорила на повышенных тонах. Лисицу сопровождали солдаты Гарде, а также паренёк с телефонным шнуром и большой радиостанцией за спиной. Элитарной кучки из генералов и чинуш также не было, некоторых Альберт видел на трибуне, в том числа и Готтфрида. Волосы Вайт были уложены в аккуратную причёску каре, и по ним игриво бегал свет солнца, которое совсем скоро выйдет в зенит. Альберт окликнул девушку:       — Госпожа канцлер, эс либе де фёксе!       — Эс либе де фёксе, господин генерал. — отозвалась Вайт, узнав Альберта по голосу, а потом повернулась в его сторону. — Рада вас видеть в добром здравии.       — Госпожа Корифей не допустила бы такого. Пока отдыхаю в столице, наверное, скоро отправлюсь обратно на фронт.       Альберт подошёл ближе, сложив руки по швам и слегка задрав подбородок:       — Вольно. — Вайт махнула рукой, — Я слышала, что случилось что-то нехорошее и вы вернулись в Фёкстанд.       — Увы, детали произошедшего засекречены, я не в праве вам их раглашать, если вы, конечно, сами про эти события не знаете…       — Нет, не знаю. Я как раз хотела бы у вас поинтересоваться, в неформальной обстановке. Но, раз дело засекречено, то и не будем о нём.       — Правильно, не будем.       Альберт наигранно улыбнулся, у него не было идей по выведыванию информации у Вайт, но сейчас хотя бы есть возможность пообщаться и стать чуть ближе. Право, ему сейчас было очень неловко смотреть Вайт в глаза.       Под говор с трибуны и редкий гул переполненной площади, Альберт и Вайт стоят и провожают глазами корифейский кортеж, который под присоеденившимся конвоем мотоциклов с люльками и пулемётами спешно убирается за лисьстагские ворота. Сибиряну очень захотелось ощутить в горле смрадный, но уже такой привычный вкус табачного дыма, однако нельзя, неприлично в конце-концов, при даме, тем более при канцлере. Левым ухом Сибирян слышал речь Сола Кидо:       — … Долг Гарде не допускать паники среди наших граждан, не допускать насилия, мародёрства, дезертирства и прочих преступлений, не достойных мягколапого антро. Гарде будет заботиться о благосостоянии и спокойствия нашего народа в любое время, будь то мирное, или военное! ...       Слова инспектора натолкнули Альберта на вопрос для Вайт:       — Госпожа канцлер, смею поинтересоваться, вы разобрались в ситуации, что произошла в тот вечер, когда я был у вас в гостях? Это и в правду были Гарде?       — Ох, генерал, можете не сомневаться. Я поговорила об этом с Корифеем, но она только пообещала разобраться в ситуации. Сомневаюсь, что она даже выговор сделала господину эльт-генералу. Не для кого не секрет, что Кидо выполняет для госпожи Корифея всякие «деликатные» поручения. Надо отдать ему должное – господин инспектор всегда выполняет работу на отлично, поэтому госпожа Корифей ему покровительствует, и поэтому он ведёт себя, порой, нагло…       — Буду иметь ввиду, госпожа канцлер. А вы не узнали, что именно делали Гарде в ту ночь у вашего дома?       — Я даже знать про это не хочу. Наверняка очередное скользкое дельце… Вот вы, вы вообще встречались с господином инспектором лично?       Альберт сначала хотел ответить положительно, но в последнюю секунду прикусил язык. Какой бы невинной на первой взгляд не казалась Вайт, и как бы сильно не импонировала она мужчине, девушка не была ему другом, или даже товарищем. Вдруг она на самом деле всё знает и сейчас разыгрывает спектакль, чтобы проверить Сибиряна на вшивость? Прекрасная дева может оказаться морской сиреной, что тащит зазевавшегося рыбака на дно – в этом Альберт уже убедился на примере Эльзас, поэтому предочёл соврать. Даже если Вайт действительно не в курсе происходящего, ей не стоит знать, при каких обстоятельсвах встретились волк и енот. Для её же безопасности, и для спокойствия самого генерала:       — Нет, лично не доводилось.       — Вам повезло. Желаю, чтобы вы избежали в дальнейшем встречи. Служите прилежно, и всё с вами будет хорошо. — не задумываясь, ответила Вайт.       — А у вас с ним отношения не очень, как я полагаю?       — Скажем так, мы стараемся избегать друг-друга, и нас обоих это устраивает, и госпожа Корифей не против.       Пока Альберт и Вайт разговаривали, выступление Кидо закончилось, и он показался с тыльной стороны трибуны. Взгляд Сибиряна скользнул по его рослой, массивной фигуре. Сол смотрел на них, как тогда смотрел на Альберта в лесу, его взгляд был мерным, пристальным и недобрым. Енот медленно спускался по лестнице, держа ладонь на деревянных перилах, он ничего не сказал, в один момент просто отвернулся и зашагал в направлении грузовика Гарде. Его фигура быстро затерялась среди снующих туда-сюда жандармов.       Теперь на трибуне выступал кто-то ещё, но Альберт уже не слушал. Ему сильно не понравилось, что Сол его заметил, тем более в компании Вайт. Он всё ещё пытался разглядеть Кидо, чтобы удостовериться, что он до сих пор не наблюдает за парочкой, но голос канцлера вывел генерала из транса:       — Приказ был, в городе теперь объявлен второй уровень угрозы.       — Виноват, госпожа Канцлер. Повторите, пожалуйста, я просто немного задумался…       —Тоже видели его? Я понимаю, никогда не люблю его чуткий взгляд… — Вайт сморщилась. Сибирян даже не понял, как она смогла изобразить такую эмоцию своей механической мордой, — Так о чём я говорила. О том, что в Фёкстанде теперь коменданский час с 10 вечера до 6 утра, всех нарушителей будут штравовать. Из штаба ПВО сюда уже стягивают зенитные орудия, на въездах в город оборудуют КПП.       — Так всё серьёзно. Столица уже готовится к обороне? Не рано ли?       — Госпожа Корифей боится, что со дня на день могут начаться бомбардировки Фёкстанда, и что сюда будут шпионов засылать. Представляю, в какой ярости она будет, когда лягушатники направят сюда свой воздушный флот. Не расскажете, как там на фронте? — вдруг задала вопрос девушка.       — Скажу честно, с первых минут было жарко. Наши артиллерийские части атаковала вражеская авиация, пришлось по тревоге поднимать личный состав. Удар был резким, но нам удалось отбиться и перейти в контрнаступление. Сейчас гоним унтерантриш к Кракову. Я отдохну ещё недельку и снова отправлюсь туда, нечего в Фёкстанде прятаться.       — Вас ждёт большое будущее, генерал Сибирян. Мне нравится ваш настрой. — улыбнулась Вайт.       — Рад слышать, госпожа Канцлер! Кхм, не желаете в ближайшие дни ещё раз сходить поужинать в Блютгерихте?       — Приглашаете меня на свидание? Вы ещё и очень смелый, генерал. Чтож, я окажу вам такую честь.       — Вы, в первую очередь, дама, а уже во вторую канцлер. Не забывайте о своей женской красоте, вы можете ею гордиться.       — Ох, оставить, Альберт, я не очень люблю слащавые комплименты.       — Есть, отставить слащавые комплименты! Тогда завтра встречу вас после 6 вечера у вашего дома.       Теперь уже улыбнулся Альберт. Он делал это редко, и то, улыбку вызывало всегда веселье, шутки сослуживцев или алкоголь, а тут что-то другое, приятное и нежное. Ещё минуту Альберт и Вайт просто смотрели друг на друга, потом госпожа канцлер тактично извинилась, ссылаясь на дела, после чего удалилась.       …       Сегодня в Отторнде впервые завопила сирена воздушной тревоги. Перед сигналом громкоговорители заявили, что тревога учебная, но гражданам надлежит в точности повторять инструкции, чтобы не растеряться во время настоящей боевой тревоги. Тем не менее, горожане очень неохотно отвлекались от своих дел, чтобы проследовать в бомбоубежища, многие из них и вовсе не обращали внимания на вой сирен и спешили на работу. Таких «халтурщиков» останавливали полицейские и гардовцы, выписывали им штрафы за «неподобающее поведение».       Фёдора провожали в бункер прямо из кабинета канцелярии. Внутри бомбоубежища было весьма скромнее, чем наверху: стены, с местами облупившейся краской, старые столы и стулья, тусклые лампы в простых металлических абажурах, и этот запах сырого бетона и пыли, который бывает только в старых подземных плохо проветриваемых помещениях. Дайблюм молча спустился в бункер, уселся за стол в отведённом лично ему кабинете и стал пережидать учебную тревогу. Было очень душно: пришлось снять китель и повесить на спинку стула, а вот фуражку наоборот, натянуть потуже, чтобы скрыть нечеловеческие уши, и хвост аккуратно подвязать и спрятать в левой штанине, чтобы не выпирал и не болтался.       В некоторых странах неприязнь к людям-полукровкам была гораздо сильнее, чем к чистокровным. Люди до сих пор делили друг друга на белых, чёрных, красных и жёлтых, на сотни, если не тысячи разных народов и национальностей. Для обычного неучёного антро эти слова не будут иметь никакого смысла. Но сейчас это всё уже было неважно, людей стало на 98% меньше, чем их было до Первой Великой войны Народов. Большинство из всех человеческих народов истреблено полностью, а последние выжившие скрещивались друг с другом, образовывая новые народы, и с антро, давая такое потомство, к которому относился Фёдор. Такие дети часто рождались неполноценными, с отклонениями, ввиду разной ДНК предков. Они становились прокажёнными, ровно, как и их родители, причём как со стороны антро, так и со стороны людей. Дайблюму очень повезло родиться полностью здоровым, и, благодаря судьбу за полноценную жизнь, он привык прятать все свои «достоинства», дабы не вызывать резонанса в обществе. Он приложил слишком много усилий, чтобы оказаться сейчас в такой должности; жизнь научила не слабить вожжи, чтобы не свалиться с коня в самый ответственный момент. Фёдор попросил подать ему чаю: — Принеси мне обычный чёрный, с 4 ложками сахара. — Слушаюсь, господин министр. — записал форейтор в своём блокноте и быстро вышел, аккуратно прикрыв дверь. Ожидая чай, мужчина вдохнул поглубже, и в палитре вместе с запахом сырости учуял омерзительный смрад сигарет. Это был не запах, а именно смрад, что давно въелся в стены бункера канцелярии. Хоть Фёдор не очень хорошо следил за собственным внешним видом, ему были важны чистота и порядок вокруг, и к тому же он не курил. Собственно, именно поэтому запах истлевшего табака так отчётливо бил в нос, он был непривычным, неприятным, даже отталкивающим. Никаких звуков снаружи не было слышно, и внутри бункера было тихо, даже разговоров не было слышно. Через несколько минут вернулся форейтор и поставил чашку с дымящимся чаем на стол перед Дайблюмом: — Ваш чёрный чай с 4 ложками сахара, господин министр. — Благодарю. — Фёдор взял чашку и сразу же отпил. Он любил горячий чай, но это был откровенный кипяток, обжигающий язык и горло, — Смотрю, вы решили сварить меня заживо, уважаемый. Слуга встал в ступор, он понял, что сделал чай слишком горячим, но не знал, что с ним самим теперь сделают за такую оплошность. Сбоку форейтора толкнул локтем солдат, дежуривший у входа: — Ты что, не понял замечания, тупица? Метнулся обратно и принеси для господина министра нормальный чай! — Отставить, солдат. — махнул рукой Фёдор, встав из-за стола и осматривая карту западной анкапистанской границы. То была не просто карта – настоящий реликт недавнего, но очень бурного прошлого. В верхнем левом углу чёрным химическим карандашом была старательно нацарапана дата «1934 г.». Самый разгар войны Империи и Консульства за власть в Анкапистане. Синим и красным карандашами были нарисованы стрелки, тонкие и жирные, большие и малые, а также разные другие пометки, обозначающие, скорее всего, котлы, выделенные шоссе и железные дороги, аэродромы и осадные сооружения. Название города Отторнд было выделено всё тем же красным карандашом, прямо поверх печатных букв, чтобы отметить его важность. Примечательно, что боевые действия проходили в отдалении отсюда, все старались завладеть Фёкстандом и Хитином для получения подавляющего преимущества. Эскадрильи тактических имперских бомбардировщиков пролетали не так далеко от Отторнда, они летели бомбить Гронинген, где располагалась и до сих пор располагается самая большая база анкапистанского военно-морского флота. Было очень обидно терять прямо в гавани линейные крейсеры и линкоры, смотреть как полыхало море, напитавшееся нефтью, как кровью воинов, сражённых в бою. Но ещё обиднее от того, что флот, считавшийся третьим по мощи в Европе, был разбит от своих же рук, стремящихся утопить всё в крови и запачкаться в копоти, по локоть. В Отторнде располагался один из штабов Консульства, и хоть он представлял важную точку интереса, как пограничный крупный центр, война обошла его стороной. В отличие от Фёкстанда, где разруха была даже в центре, здесь не было ни одного разрушенного дома. Фёдор непроизвольно кивал головой, рассматривая карту и вспоминая, как не так давно ему самому приходилось расставлять метки на таких же. Тут он перевёл взгляд на своего форейтора и дежурного солдата: — Здесь хоть музей истории открывай, с такими-то экспонатами. Ладно, пыль не протираете, но хотя бы карту убрать можно было? — Виноваты, господин министр… Здесь же раньше был консульский штаб, а после гражданской войны подземные помещения канцелярии почти не использовались. — отозвался дежурный. Теперь они с форейтором оба мялись на месте, опустив взор в пол, как провинившиеся дети.       — Отторнд – красивый город. Здесь с окраины открывается чудесный вид на бескрайние нидерландские луга, вплоть до самого горизонта… Вас и война ведь почти не тронула, все дома целые, дороги не разбиты, электричество везде есть. У администрации города не хватает средств прибраться в бомбубежище под канцелярией? Приведите мне писца с печатной машинкой, я подам жалобу вашему начальству.       Солдат ещё раз толкнул форейтора локтём и тот снова подал голос:       — Есть!       Дайблюм писал своё обращение уже наверху, когда тревога закончилась. Первый, пробный запуск воздушной тревоги был удовлетворительным, хотя многих жителей напугал прилично. К вечеру через пересекающее весь город шоссе стали проходить колонны солдат и грузовики, по железной дороге грохотали гружёные бронетехникой и боеприпасами составы. Все они двигались дальше на запад, но под самим городом развернулулась уже известная армия Сильберне Клауе, состоящая из 4 корпусов и насчитывающая почти 400000 солдат. Сильберне Клауе вместе с дивизиями, уходящими на запад, образовывала Северо-Западный фронт – третий по размерам военный округ на момент начала войны с Махно. Больше него были только Центральный и Восточный фронта, наступающие на Геброин и Краков. Отторнд был не только одним из самых крупных городов на западной границе Анкапистана, но ещё и важнейшим железнодорожным узлом, без которого не могла нормально функционировать сеть путей на всем западном направлении. Эльзас и генштаб предусмотрели сценарий, по которому Франция попытается нанести удар по этому региону и захватить Отторнд, поэтому наращивание толстого панциря вокруг города было необходимой мерой. Госпожа Корифей оторвёт Фёдору голову, если тот потеряет контроль над Отторндом, не посмотрит даже на личные заслуги. Ровно, как и Ирме Браун, командующей Юго-Западным фронтом.       С наступлением ночи, темноту начали разрезать лучи прожекторов, их тоже проверяли перед возможными авианалётами. Ночные истребители в звеньях из 3-4 самолётов, проносились над городом, отрабатывая сценарии перехвата вражеских бомбардировщиков. Иногда гремели гулкие хлопки – это зенитная артиллерия и истребители отрабатывали по тренировочным целям, большим воздушным шарам. Солдат в городе стало чрезмерно много, как и в Фёкстанде, ввели комендантский час. Отторнд не спал, он готовился к осаде.       …       Грузовики Гарде и автомобиль Кидо подъехали к Кастилии. Когда-то давно это был величественный замок, принадлежавший анкапистанскому благородному роду, во время революции здесь находился склад оружия и одна из баз имперской армии, а теперь, это величественное сооружение окончательно осквернили, превратив в самую большую тюрьму в центральном округе Анкапистана и, по совместительству, главную базу Гарде. Сама Кастилия представляла собой 4 высокие башни, одни из самых высоких в Фёкстанде, соединённых между собой каменной стеной. Одна из башен была частично разрушена во время гражданской войны: осколочно-фугасная бомба угодила прямо в черепичную крышу, пробила деревянные перекрытия и взорвалась, вызвав обрушение. Уже после войны башню наспех залатали, но не стали возводить до высоты остальных башен. Теперь эта конструкция, состоящая частично из камня и железобетонных соединений, была ниже остальных 3 башен и смотрелась весьма нелепо. Весь бывший замок теперь был обит колючей проволокой, на стенах и башнях расположились прожекторы и громкоговорители, на всех окнах стояли решётки.       Когда-то вокруг этой крепости был ров, залитый водой, но сейчас от него осталась только безобразная яма, на дне которой иногда встречались старые затхлые лужи. Зато остался мост. Раньше он был деревянный и опускался на цепях от центральных ворот через ров, но сейчас его заменили на обычный кирпчиный. Перед мостом стоял внешний КПП, представляющий собой простую будку со шлагбаумом и охраной. Машины задержались на досмотре, после чего железная решётка на центральном входе поднялась и пропустила их внутрь. За стенами внутри Кастилии кипела своя жизнь. Здесь располагалось несколько бараков, отдельный блок для особого режима, здание администрации, столовая, баня и некоторые другие сооружения. Администрация вместе с прилегающей парковкой и хозяйственными строениями располагалась за отдельной стеной от основной части тюрьмы. Атмосфера здесь была гнетущая и недружелюбная.       Кидо, наконец, вышел из машины и быстро направился на второй этаж администрации, где располагался его кабинет. Внутри было весьма скромно, без изысков. Даже сам кабинет не отличался роскошью, кроме хрустальной люстры и письменного стола из дорогого чёрного дерева. Сол зашёл в свою обитель вместе со своим замом, повесил на спинку кресла шинель, положил фуражку на стол и уселся, наконец:       — Фридрих, принеси мне, пожалуйста, полотенце, спирт и чашечку чая, и ещё каких-нибудь конфет на свой вкус.       — Как всегда, с фундуком, ваши любимые?       — Если они ещё остались, то просто замечательно! — воскликнул Кидо, улыбаясь, — Но это ещё не всё… — улыбка тут же пропала, — Приведите в мой кабинет Католика, и охранника покрепче, я хочу с ним побеседовать.       — Господин эльт-генерал, Католик, он…       — Только не говори мне, что он сдох, Фридрих, иначе я очень расстроюсь.       — Никак нет. Не сдох, господин эльт-генерал. Просто, вы же знаете – он повредился рассудком, после очередного удара дубиной по хребтине. Даже не знаю, о чём с ним можно разговаривать.       — А я знаю. Ещё вопросы?       — Никак нет.       — Отлично, тогда я жду его и свой чай.       Некоторая часть служебных помещений располагалась в башнях и стенах бывшей крепости. Чтобы заключённые не могли увидеть и запомнить направления корридоров, ведущих к выходу, для работы в котельной и электрощитовой приходилось привлекать специалистов со стороны, а это негативно сказывалось на, без того, крайне скудном финансировании подобных заведений. Да и вообще, недостаток денег был виден во всём: старая кирпичная кладка крошилась и осыпалась, трухлявая древесина, уже на честном слове, держала несущие перекрытия. Летом с потолка внутри крепостных стен и подвалов постоянно сочилась вода, размягчая кладку и почву ещё сильнее. В холода вода замерзала, а с наступленем весны, изрядно напитавшиеся влагой, каменные полости лопались от давления.       Кастилию хотели снести ещё во времена империи, намереваясь построить на месте старой крепости большой крытый бассейн с инновационными, на тот момент, архитектурными решениями. Господин Кидо неоднократно упоминал в рапортах, что Кастилия уже не пригодна к эсплуатации: многовековой фундамент замка сильно разрушился, из-за чего появился риск полного обрушения. Ну и в конце-концов штаб-квартира службы безопасности Анкапистана не должна находиться в застенках колонии.       По улице через тонкий проход между сетчатых заборов, двое охранников вели заломанного лиса в давно нестиранной серой робе. Худосочный мужчина не кричал и послушно шёл, куда велено, волоча грязный хвост по земле. Сол наблюдал за ними через окно своего кабинета. Из здания администрации открывается чудесный вид на «зону зеков», где располагались здания для заключённых. Предполагая, что возможно узника прийдётся бить, он снял с себя ещё и китель, после чего выправил чёрную рубашку из офицерских брюк, закатал рукава. Он не кичился проводить воспитательную беседу самостоятельно, так сказывалась на него жажда насилия. Но всё же, Сол не хотел марать кровью свои руки и одежду, поэтому расчитвал, что Католик расскажет всё и так.       В кабинет ввалилась целая процессия. Сначала постучал Фридрих:       — Господин эльт-генерал, разрешите войти.       — Разрешаю.       Офицер перешагнул через порог:       — Разрешите присутствовать?       — Отдай мне мои сладости и чай, оставь здесь одного охранника и покиньте кабинет. — издал смешок Кидо.       — Вы уверены? Он может быть буйным…       — Кто? Он, что ли? — с нескрываемой ухмылкой показал ладонью на заключённого енот, — Это же мешок с костями, он даже пудовую гирю поднять не сможет.       Голова лиса была выбрита, шерсть на макушке оторсла быстро, а вот волосы постоянно требовали срезать, ибо попробуй ещё добиться душа, особенно в такой дыре. Он улыбался, смотря на Кидо и оголяя жёлтые зубы. То ли роба ему была так велика, то ли Вильгельм был действительно настолько истощён:       — Ну, не скажите. Одного из надзирателей он так укусил за руку, что последнего пришлось отправить обследоваться. А этому в качестве профилактики выбили пару зубов. — отозвался Фридрих.       — Ну-ну, Вильгельм же у нас хороший мальчик, он не будет кусать руку своего хозяина. Верно, Вилли?       — Хы, так точно… Госпо-о-один эльт-генерал! — заключённый хотел карикатурно отдать Кидо честь, но ему помешали наручники.       — Вы так и будете стоять все в проходе? Этого ко мне за стол, оставьте одного надзирателя у двери и проваливайте уже.       Фридрих, не теряя времени подошёл к столу своего начальника, поставил чашку с чаем, бутылёк медецинского спирта и бумажный пакет. Он наклонился к еноту, говоря уже на порядок тише виноватым голосом:       — С фундуком конфет не было, я принёс вам с грецкими орехами…       — Ненавижу, когда они застревают в зубах. Ладно, давай сюда. — забрав сладости, он махнул рукой, прогоняя лишних свидетелей.       Не желая злить своего руководителя, замнач и один охранник вышли, оставив Сола и Католика наедине. Енот взял в руки бутылку спирта, чуть полил себе на ладонь и начал растирать его:       — А теперь серьёзно. Ты знаешь, зачем ты здесь, Католик?       — Вы… вы хотите узнать от старины Вилли что-нибудь интересное! Да?       — Ну, да. Ты же патриот нашей великой страны, Вилли? — улыбнулся Сол, протирая руки полотенцем со спиртом. Потом он вытаскивает из бумажного пакета шоколадную плитку, кладёт её на стол и отламывает дольку, — Мы сейчас с тобою побеседуем, и если мне очень понравятся твои слова, то ты выйдешь отсюда, на свободу. Слово офицера. — сделав предложение, енот кладёт дольку шоколада в рот и запивает чаем, — Угощайся, мы же просто болтаем.       — Господин эльт-генерал не зовёт зеков просто поболтать, вам что-то нужно от Вилли, не так ли? Да-а-а, я знаю, что нужно. И вы настроены серьёзно, даже рукова засучили. — помятый заключённый обернулся на охранника, к угощениям не притронулся.       — Не переживай, никто тебя бить не будет, если окажешься сговорчивым.       — Ох, старина Вилли не знает, что его ждёт за этими каменными стенами. Раньше меня в Хухаузвертеле каждая собака знала, а теперь что? Меня же просто почикают пером в подворотне за то, что я с вами сотрудничал. Никто не любит стукачей, даже титул пахана меня не спасёт от возмездия.       — Ну ты же не думал, что я буду обещать тебе золотые горы? Я предлагаю тебе самое большее, что могу дать – свободу. А дальше уже как-нибудь сам, можешь уехать из города, или даже из страны, обещаю не строить козней. Только больше не вставляй палки в колёса челнокам и вольным торговцам, а то пулю в башку получишь рано или поздно. — Сол был отличным психологом, он прекрасно понимал, что в обмен на информацию такая грязь из-под когтей будет просить большего, — Я бы на твоём месте согласился, пожил бы пару лет в тени, а потом попытался устроить себе нормальную жизнь. Здесь ты гарантированно сгниёшь в камере или попадёшь на плаху. Устраивает ли тебя такая судьба?       — Ох, плохи мои дела… И что же вам нужно, начальник?       Поняв, что клиент уже «открылся», Кидо перевёл взгляд на охранника у двери и махнул ладонью, прося того выйти. Этот разговор не для лишних ушей, а если что-то пойдёт не так, то Сол как будто бы не справится с этим доходягой. Как комара прибъёт:       — Я знаю, что до попадания сюда ты имел дела с контрабандистами, даже с целыми группами, что перетягивают через границу наркоту и санкционку. Мне нужен кто-нибудь из таких, кто опытный, тихиий, и действует в одиночку.       Поняв, что енот предлагает сделку, дающую призрачную надежду на свободу, Вильгельм немного воспрянул духом. Он вальяжно оглядел стены со шкафами, глянул в окно. Потом он отломил приличный кусок шоколадки, сунул в рот и стал жевать. Коричневая масса таяла у него во рту, окрашивая зубы, и делая картину ещё менее привлекательной. Кидо чуть не сморщился от омерзения, но стерпел сей жест. Наконец, бандит заговорил вновь:       — Разрешите вопрос? Я тут слышал из общего блока, что ребята с улицы не знают, что я тут у вас свои костяшки на нарах пригрел. Чай думают, что пропал. Это правда, или брехня всё?       — Я тебе больше скажу, о тебе знает сама госпожа Корифей! — Сол демонсративно направил вверх указательный палец, подчёркивая важность момента, — Она как-то узнала, что ты можешь помочь в решении одной непростой задачи, поэтому Гарде скрыли все следы твоей поимки и распространили дизинформацию, что ты действительно пропал. Так что я тебе даю не только свободу, но ещё и спокойствие, до поры до времени, в качестве бонуса. Дальше всё зависит от тебя, слухи ведь быстрее ветра ходят.       — Хе-хе, значит не всё потеряно для старины Вилли. Но тогда другой вопрос, зачем вам контрабандисты? — зек снова противно улыбнулся, слизывая шоколад с давно нечищенных зубов.       — А тебе зачем это знать? Не можешь дать мне чёткого ответа? Мы так с тобой не сработаемся, дружище. — Сол мгновенно напрягся и оперся локтями об стол. Он стал хрустеть костяшками пальцев и это мгновенно вывело Католика из состояния расслабленности.       — Ох-ох, хе-хе. Кха! Да не напрягайтесь вы, господин, эльт-генерал! Я знаю мно-о-о-ого толковых ребят. Просто мне нужно знать, для какой цели вам нужен контрабандист, чай доставить нужно что-нибудь куда-нибудь, или кого-нибудь, хе-хе?       — Мне нужен проводник, чтобы добраться из пункта А в пункт Б. — сухо и серьёзно отозвался Кидо.       — Ох-ох! Рискованное дело, начальник. А… куда?       — Это обязательно нужно тебе знать? — енота начинают напрягать вопросы заключённого. Но пока ключик не открыл дверь – его нельзя ломать.       — Чем конкретнее место, тем лучшего специалиста я подберу для вас, хе-хе.       — Хорошо. Волковия, небольшой город на Южном Урале. Точнее сказать не могу.       — Хм… — Католик задумался на несколько секунд, а потом резко перевёл разговор на другую тему, — А вы знаете что-нибудь про киллибрейни?       — Причём, здесь, блять, это?       — Тише-тише! Кха! Я плавно подвожу вас к сути. Так знаете, чай нет?       — Слыхал, наркоманы зовут его снежочком, потому что выглядит, как кокаин. Но сам не пробовал, я же за здоровый образ жизни. — Сол откинулся обратно на спинку кресла, сделав ещё глоток чаю. Вильгельм хотел бы сделать то же самое, но у табуретки спинки не было…       — Ха! Это вы верно подметили! А мозгочки плавит похлеще кокаина, отсюда и название. Его производят из кактусового сока, в Африке, а потом товар идёт на север, в Волковию, и оттуда уже в Европу и Тайо. Теперь понимаете, к чему я клоню?       — Хочешь познакомить меня со своим другом-торчком?       — Во-первых, он мне не друг, я его лично всего пару раз встречал. Кха! Во-вторых, он курьер, очень толковый курьер, принимает товар на юге Волковии и перевозит на запад, а оттуда наш киллибрейни уходит за рубеж. Вот только не знаю я. Этот персонаж вроде как не работает проводником, имеет дело только с товаром. — заключённый важно выпятил нижнюю губу.       — Его маршрут пролегает через Урал?       — Да, хе-хе. Через Урал, Льфенбург, Курск, и дальше в Европу. Вот!       — Хорошо. Как его зовут и как он выглядит? — Кидо уже откровенно надоело слушать хвалебные отзывы о посыльном сомнительных веществ, он ждал конкретики.       — А вы… Кха! Вы точно меня выпустите, если я расскажу?       — Может быть я не очень синтементальная личность, но в отсутвии порядочности меня ни одна собака упрекнуть не может! К тому же, я дал тебе слово офицера. Такими словами не разбрасываются. — стремительно отрезал сомнения енот.       — Будь по-вашему. Его зовут Айрон Некси, это обыкновенный серый кот. Обычного роста, худощав. Он, как у вас заведено, мягколапый, не унтерантриш, хе-хе.       — Серый кот… — Кидо задумался, таких серых котов только в одном Фёкстанде, как грязи, — Айрон… Из Инселии что-ли?       — Не знаю я! Я с ним о житии не болтал. Но у него странный акцент, он гласные тянет, и частенько завышает. Во-о-о-от так! — попытался повторить произношение Вильгельм, но в итоге закашлялся.       — Инселийский… Ладно, неважно. У него есть особые приметы? И ты говорил, что встречался с ним. Он вообще бывает в Фёкстанде?       — Встречался, да! Но всегда в разных условленных местах, не повторяющихся, там нет смысла его искать. А что насчёт примет, то, вроде как, у него очень яркие глаза. Голубые такие, прям сапфировые. М-м-м… — Вилли стал чесать затылок, силясь что-то вспомнить. И вдруг вспомнил, — Во! У него шрам на всю правую часть морды, похожий на ожог. Страшное диво, там шерсть не растёт, видно кожу его серую, ухо тоже обгорело, и оно чутка висит, а левое колом стоит. То есть он наполовину вислоухий, ха-ха! — Католик расхохотался. Сол, тем не менее, его восторг не разделил.       — Вот это уже интереснее, теперь круг поиска многократно сужается. Но всё же, нужна конкретика.       — Где его искать, не знаю, честно. Контрабандисты, они же не бандиты, в драку не лезут, предпочитают убегать, умеют очень хорошо прятаться и прятать что-нибудь, или кого-нибудь, хе-хе.       — Если я его найду и скажу, что от тебя, он мне поверит?       — Не знаю… Кха!       Сол задумался, ему нужно было разработать новый план: для начала найти этого Некси, напроситься к нему в «попутчики», чтобы тот довёл енота до указанной точки. В качестве наводки показать липовое письмо Католика, либо связаться с самим Католиком, чтобы он подтвердил, что клиент от него. Значит, прийдётся этого бедолагу держать в Кастилии до тех пор, пока Сол не найдёт Айрона. Доверяться братве этого проходимца Вильгельма Кидо не был намерен, поэтому поисками кота в мешке будут заниматься агенты Гарде под прикрытием:       — Может хоть какая-нибудь призрачная зацепка у тебя есть, где мне найти Айрона? — разумеется, енот не стал сообщать Вилли, что ему прийдётся проторчать здесь ещё неопрелённый срок.       — Попробуйте поспрашивать во всяких невзрачных трактирах в городе. Там часто сидят, такие личности, как Некси, ждут клиентиков.       Сол ничего на это не ответил, думал, как ему поступить дальше. Найти Некси нужно было в кротчайшие сроки. После этого разговора он незамедлительно начнёт формировать розысковые группы из агентов под прикрытием. Чай на столе давно остыл, а в горле у енота пересохло. Он берёт чашку и допивает напиток в один залп, потом встаёт и начинает надевать обратно китель:       — Молодец, я доволен.       Енот громко свистнул, по команде в кабинет обратно вошёл охранник:       — Увести, в одиночную.       На Католика стали снова надевать наручники и выводить из помещения, унося за собой и смрад давно немытого тела:       — Начальник, куда же это меня? Эй! Вы же обещали!       — Да заткнись ты, ебана мать! — прикрикнул на зека надзиратель, приложив кулачищем по затылку.       — А-а-а!       Поняв по крикам, что беседа завершилась, в Кабинет вернулся Фридрих:       — Как всё прошло?       — Отлично. Собирай весь поисковый отдел, всех, кто свободен. Агентов с заданий категории С снимай и тоже ко мне. Намечается очень серьёзное дело.       — А с Католиком что делаем? В расход его?       — Пока помаринуем. У него есть какие-нибудь пожитки?       — Да так, ничего особого, тряпки, да требуха всякая. А что?       — Когда он станет мне не нужен – выкиньте его отсюда на все четыре, и барахло его верните. Я же слово офицера дал, как никак.