Natural Intelligence

      Там всё в символах, знаки древней письменности Пелми на стенах, выписки из «Песни», другие письмена, их значение остаётся неясным. Пол стерилен, вылизан и отполирован до блеска. Сюда не проникает свет, только на входе перед гермодверью светят ртутные лампы. Их свет такой же, мёртвый, стерильный. Коридор за ней уходит внутрь, в темноту, и дальше десятка метров она становится непроглядной, осязаемой. Ворота из стали, шириной более полуметра хранят за собой что-то. Что-то чрезвычайно важное.       Эльзас видела темноту за воротами, как вдруг там появился страшный, убийственный взгляд фиолетовых глаз. Девушка до боли сжала рукоятку пистолета и… проснулась. Пробуждение было резким, но без криков. Она широко раскрыла глаза и смотрела прямо в потолок своей спальни. Ей было холодно несмотря на то, что за окном приятно грело солнце, а сверху накинуто толстое одеяло. Ступни и ладони были просто ледяные, но Эльзас несмотря на озноб выбралась из-под одеяла и свесила ноги с кровати. Лисица, будучи лишь в ночной сорочке подошла к окну, раскрыла его и закурила.       Вчера опять приходила Вайт, они мило пообщались о личном, однако, канцлер умолчала о своих отношениях с генералом Сибиряном. На продолжение банкета рассчитывать не приходилось, Вайт уехала домой незадолго до полуночи, да и настроение не подходило для любви. А потом Эльзас легла спать и ей приснился кошмар про место, где бывать она не хочет, не любит, но вынуждена каждый раз, когда приходит время. Затем пришёл на ум Дайблюм, сон был косвенно связан с этой фамилией, там, где-то было его упоминание, совсем вскользь, мимолётное. Эльзас пыталась вспомнить детали, держа сигарету в зубах и тараща расфокусированный взгляд на свой приусадебный сад. Но сон, как подожжённая бумага, быстро истлевал в сознании, и осмысленные образы превращались в бесформенную кашу. Однако, на уме плотно засела фамилия министра обороны, она не давала лисице покоя.       Госпожа Корифей докурила, подошла к телефону, сняла трубку и стала набирать номер. Когда палец в последний раз соскочил с диска и стало устанавливаться соединение, Эльзас вдруг положила трубку. Она заговорила сама с собой вслух:       — Нет, я лучше сама потом перечитаю этот чёртов дневник.       От своих же слов её трухнуло, девушка схватила открытую бутылку вина со стола, оставшуюся после званого вечера, и сделала несколько глотков прямо с горла, заедая слегка выдохшийся алкоголь нарезанным яблоком и сыром. Вкус пролежавших всю ночь продуктов в тёплом помещении был отвратителен, нагревшееся вино также вызывало лишь разочарование. Эльзас стала одеваться, и через 40 минут, после банных процедур, она уже сидела в столовой за завтраком. Горячий кофе и свежая булочка с начинкой из кураги немного скрашивали настроение после такого неприятного пробуждения. Но всё же, фамилия Дайблюм не выходила из головы.       Корифей потребовала принести ей телефон, набрала служебный номер Кидо и приложила телефон к уху, потирая уставшие глаза другой рукой:       — Слушаю. — послышался голос на том конце провода.       — Эс либе де фёксе, эльт-генерал.       — Эс либе де фёксе, госпожа Корифей. Чем могу быть полезен?       — Как продвигается наше дело?       — Нормально, Католик вывел меня на исполнителя, сейчас занимаемся его поисками. Все подробности будут позже. А что такое? Что-то случилось?       — Нет... — задумчиво ответила Эльзас, отпив кофе, — Я хочу спросить. Ты не слышал ничего про Фёдора Дайблюма раньше? Может, он светился до поступления на службу в Анкапе или где-то ещё?       На проводе повисла пауза, было слышно, как Кидо облизнул губы, прежде чем ответить:       — Впервые я про него услышал, когда за него ходатайствовал эльт-генерал Готтфрид, лет 5 назад, или около того. Но сам Готтфрид говорит, что знал Дайблюма до этого, и что гражданство у него было, все документы в порядке, так что к нему не подкопаться. А что-то не так?       — Мне кажется, что я видела его раньше... И его фамилия кажется мне знакомой. Но я не могу это никак связать. Также недавно выяснилось, что Дайблюм - полукровка, хотя по паспорту он чистокровный менш.       — В каком смысле, полукровка?       — У него нечеловеческие уши, и есть хвост. Подобные мутации в природе крайне редки, я никогда за всю свою жизнь не встречала мищлинг-меншев... То есть, один раз встречала, в детстве, поэтому Дайблюм мне не даёт покоя.       — Кхм... послушай. — начал издалека Сол, — Я людей кроме Фёдора никогда не видел, поэтому ничего не могу сказать про его внешность. Однако, раз ты говоришь, что у него есть уши и хвост, то не замечала ли ты, что он их прячет. Зачем?       — Самой интересно узнать, зачем. Но спрашивать об этом напрямую я не могу.       — Почему? Ты считаешь, что он может быть опасен?       — Я не знаю... Если бы у него был злой умысел, он бы не стал меня спасать в том поезде, рискуя собой.       — Ну, раз ты не уверена в его намерениях, то пока что не думай об этом. У нас есть дела гораздо важнее. Но чтобы тебе было спокойнее, мои ребята могут за ним присмотреть. Если за ним всплывёт что-то нехорошее, я успею тебя предупредить.       — Благодарю за службу, эльт-генерал.       — Эс либе де фёксе.       Эльзас допивала кофе уже в более спокойном настроении.       Уже в Лисьстаге, Эльзас встретилась с Вайт и Готтфридом. Последний доложил, что сегодня запад выдвинул последний ультиматум Анкапу, и, если он его снова проигнорирует – мирного решения уже не будет. Это было ожидаемо, на то и была организована оборона на западной границе:       — Госпожа Корифей, имею смелость возразить, что организация обороны на границы с Францией не даёт нам гарантированной защиты. Концентрированный удар оставит большую брешь в любом случае, и я бы не полагался на это. — по-прежнему стоял на своём пожилой эльт-генерал, Вайт же пока не вмешивалась и молчала, но частично она с Готтфридом была согласна.       — Ну вы же помните план, господин эльт-генерал. Повторяться я в очередной раз не буду.       — Мне кажется, вы не до конца понимаете. Авианалёты, обстрелы артиллерии в любом случае будут, и у нас будут потери и техники, и личного состава. У Махно есть снимки наших баз, информация достоверна, французские бомбардировщики по ним точно не промахнутся.       — А какой, по вашему прогнозу, будет исход?       — Не хочу показаться пессимистичным, но, наверняка они попытаются нанести удар по Отторнду.       — Если столкновение всё же случится, министру Дайблюму лучше будет первым нанести удар по Амстель-Дамму, тогда преимущество уже у нас будет. — вмешалась Вайт.       — Как знаете, господа. Не очень хочется делиться дурными мыслями.       — Вот и не надо. Я понимаю, что без потерь мы не обойдёмся, но не стоит сейчас нагнетать обстановку. — поспешила закрыть неприятную тему Эльзас. Вайт молча кивнула, смотря в окно на пасмурное небо.       — Ждите завтра новостей, господа. Боюсь, они будут не слишком приятными.       …       Прогноз не сбылся ни на следующий день, ни через день, ни через двое суток. Ультиматум о прекращении огня Эльзас оставила без внимания, беря на свою душу большой риск.       Пулемёты и артиллерия смотрели на другую сторону Рейна, ощетинившись сотнями стволов, но не видели там ничего, кроме бесконечных холмов и кромешной тьмы по ночам. Готтфрид и весь состав генштаба предполагали, что англо-франки не будут тянуть время, смотря за тем, как Анкап пожирает Махновщину, не способную самостоятельно противостоять стране лис. Эльзас была уверена, что возможная атака придётся именно на Отторнд, но лисица была ещё молода и неопытна в военном деле, в отличие от Готтфрида, имеющего огромный опыт ведения войн. Старый лис предполагал, что прорыв англо-франков придётся на ту часть границы, где их нападения ждут меньше всего, по центральному или южному направлению. Выпущенная из лука стрела пробивает защитный панцирь насквозь, ибо кинетическая энергия сконцентрирована в одной точке, и даже калёная сталь не способна её остановить.       Эльзас не желала быть категоричной в своих рассуждениях, и дабы не лишиться поддержки своих подчинённых, она решила пересмотреть свои планы. Ещё через несколько дней, от разведки с моря она стала получать сообщения, что Ла-Манш пересекли военные эскадры, с авианосцами и линкорами. Противопоставить такой силе анкапистанский флот ничего не мог, в распоряжении был только внушительный подводный флот, несколько десятков крейсеров и миноносцев, два линкора, один из которых был сильно повреждён и стоял в доке на ремонте, который не сдвигался с мёртвой точки со времен конца гражданской войны. Единственный авианосец Анкапистана, Августин, также активно строился до злополучных событий начала 1930-х годов, но после частичного разрушения порта и верфи его строительство также заглохло. Но Корифей не планировала развязывать продолжительные боевые действия в море, сейчас всё зависело от продвижения войск к Геброину, и на счастье Эльзас оно было стремительным. Армия Махно сдавала один населённый пункт за другим, плохо обученные и неорганизованные солдаты часто сдавались в плен, и участь «унтерантриш» здесь была незавидной. Лучше уж застрелиться, чем попасть в плен к нацистам, где твой вид считается неполноценным…       В тот же день, когда было неофициальное собрание в Лисьстаге, Эльзас решила отправить Вайт в Отторнд, чтобы канцлер проконсультировалась с министром обороны Дайблюмом. Режим радиомолчания был необходим, потому что от решения Фёдора теперь зависело решение Эльзас по поводу того, как разложить карты на западном фронте в этот раз. На утро следующего дня, канцлер на самолёте уже прибыла в Отторнд, её сопроводили кортежем до канцелярии города, где сейчас располагался штаб Дайблюма. Она заходит в кабинет, все отдают девушке воинское приветствие, в том числе и Фёдор, смирно стоящий у своего стола. Проходя в кабинет и здороваясь с присутствующими, Вайт сразу переходит к делу, приглашая мужчину присесть:       — Дело срочное, госпожа Корифей спрашивает вашего мнения. — сообщает канцлер, и на стол кладут карту с пометками, — господин эльт-генерал Готтфрид высказывает мнение, что французы ударят по региону ниже Отторнда, там, где мы меньше всего ожидаем. По его мнению, они попытаются продвинуться в наш тыл и перерезать железнодорожные пути снабжения. Далее, не сбавляя темпа, они могут попытаться взять Отторнд в окружение, а это означает полный провал операции Замангрифф. Надеюсь, вы осознаёте наши риски?       — Повода для беспокойства пока что нет, госпожа канцлер. — мягко ответил Фёдор, беря в руку карандаш и плавно зачёркивая жирную синюю линию, огибающую Отторнд и оканчивающуюся на берегу Северного моря, — Я вам так скажу — французы не станут идти на Отторнд лобовым штурмом, и забуриваться вглубь нашего тыла чревато для них полным окружением, но уже с анкапистанской стороны. Чтобы хотя бы попытаться провернуть подобный манёвр, им понадобится выстроить линию фронта хотя бы в 200 километров и укрепить её, а учитывая, какое здесь скопление анкапистанских войск, мы им не позволим этого сделать, постоянно контратакуя с флангов и утюжа их артиллерией и авиацией. Если лягушатники не хотят похоронить на западном фронте всю свою армию, они будут действовать аккуратно.       — Ваши слова звучат обнадеживающе, и мы с госпожой Корифеем хотим узнать ваше мнение – куда нанесут удар французы?       — Хм… на их месте, я бы повёл войска через Горд-на-Рейне. — ответил министр, рисуя на карте стрелочку и обводя небольшой город в кружок, — И постарался развить направление одновременно на север и юг.       — Если они действительно будут действовать так, как вы думаете, то как тогда лучше организовать оборону, чтобы минимизировать потери?       — Всё просто, отправляем 7 дивизий из Сильберне Клауе в тыл и выстраиваем клинообразную оборону. Если французы атакуют именно в этом месте, то мы их просто задавим, как тисками с двух сторон, и сделаем это настолько быстро, что они даже не успеют осознать своей ошибки. Но… — Фёдор посмотрел на настенные часы, — Госпожа Корифей должна принять решение как можно быстрее, желательно – до сегодняшнего вечера, потому что времени на перегруппировку уже почти не осталось. Солдатам ведь надо расположиться, окопаться, артиллерию расставить, а они у меня все тут, под Отторндом. Тут больше на ребят от Хельги стоит рассчитывать, они сидят на чемоданах и доберутся до места куда быстрее, чем дивизии из-под Отторнда.       — Я всё понимаю, господин министр. — Вайт тоже посмотрела на часы, осознавая, что времени действительно остаётся мало, — Ваш план будет выглядеть безупречным только в том случае, если французы действительно пойдут через указанный маршрут. А если нет… Вас вполне может ждать трибунал за такую оплошность. Надеюсь, что вы действительно отдаёте себе отчёт.       — Опытный игрок думает на несколько ходов вперёд, а гроссмейстер уже рассчитывает исходы всей партии… Госпожа канцлер, прошу простить меня за лексикон, но только законченный идиот отправит свои войска в лобовой штурм, или попытается проскочить несколько сот километров, чтобы взять Отторнд в окружение, которое лишь на карте будет выглядеть устрашающе. В общем, передайте госпоже Корифею мои рекомендации.       — Передам, госпоже Корифею было важно услышать ваше мнение, её кредит доверия в отношении вас сильно вырос после несчастного случая в поезде.       — Рад слышать.       — Надеюсь, в будущем вы не будете допускать оплошностей, как это было несколько месяцев назад…       — Больше не повторится, госпожа канцлер. Тут управление гарнизоном и штаб Отторнда устраивает банкет сегодня вечером. Не хотите присоединиться?       — Банкет? А какой повод? — смутилась Вайт.       — Инициатива была не моя, но офицеры решили отпраздновать мой дебют в новой должности. Доверять мне стала не только госпожа Корифей, но и многие другие антро. Я посчитал это неплохой возможностью показать свою преданность анкапистанскому народу и государству. И доказать, что человеческий род не так ужасен и жесток, как его малюют.       — Ясно. Надеюсь, у вас всё пройдёт быстро и гладко, без эксцессов. И побыстрее возвращайтесь к работе, сейчас не подходящее время для празднеств.       — Приказ ясен, госпожа канцлер. Так вы придёте? Ваша персона была бы очень желанной на таком мероприятии.       — К сожалению, вынуждена отказаться. Мне нужно как можно быстрее вылетать обратно в Фёкстанд, чтобы передать госпоже Корифею ваши слова. Однако, мне будет необходим рапорт со всеми вашими пожеланиями, так что банкету придётся подождать пару часов. Подготовьте все необходимые бумаги и передайте мне, думаю, часа вам хватит.       — Есть подготовить документы.       Вайт поднялась, кротко кивнула и вышла в приёмную.       Уже через 4 часа девушка вернулась в столицу с докладом. Эльзас, получив рапорт, отпустила свою подчинённую домой отдыхать.       …       В Отторде стояла ночь, вечером по громкоговорителям объявили предупреждение о возможной воздушной тревоге. Все ночные заведения принудительно закрыли, и полицейские постоянно патрулировали улицы, не позволяя никому появляться там в тёмное время суток. Многие граждане находились в бомбоубежищах, переживая за себя и своих близких, а многие не желали слушать предупреждения и оставались дома. Не смущали их даже кресты из белого скотча, что расклеили на первых этажах многих домов. У полиции сил на всех не хватало, загонять абсолютно всех в убежища не было никакой возможности. Даже грозные солдаты Гарде, расхаживающие по улицам небольшими группами, не могли принудить жителей к безоговорочному послушанию. В эту ночь стояла прохлада и тишина, а вместе с ними пришло беспокойство, ощущение, что вот-вот должно что-то произойти. И, словно сработал невидимый переключатель – город резко перешёл в осадное положение, ощетинившись зенитными орудиями и прожекторами, когда посыпались на него первые бомбы.       Франция всё же начала ответные действия, почти через месяц после нападения на Махно. Десятки стратегических бомбардировщиков, этой ночью, атаковали западные Анкапистанские границы. По советам Готтфрида и Дайблюма, благодаря грамотной дислокации войск, удалось избежать больших потерь. Пока бомбардировщики бомбили приграничные деревни и опорные пункты, с аэродромов в тылу уже поднимались в воздух истребители. Они бросались на противников под светом прожекторов и огнём зениток, разбивали звенья и заставляли 4-х моторные французские «Лам`д-эиры» подниматься на предельную высоту, из-за чего ухудшалась видимость и возможность прицеливания. Звенья из 3-4 анкапистанских «стодевятых» отрезали французские истребители сопровождения от основной эскадрильи, заставляя ввязаться в бой, пока остальные безнаказанно расстреливали бомбардировщиков.       Однако, несмотря на все усилия Анкапистанской обороны, бомбы всё же достигали цели. Горели здания, взрывались мосты, во многих местах были повреждены железнодорожные и автотранспортные магистрали. В Отторнде фугасная бомба угодила прямо в замаскированный склад боеприпасов, вызвав сильнейший взрыв. Горящие осколки перенесли пожар на соседние здания и пожарные тушили пламя прямо под вой сирен, грохот зениток и не прекращающиеся взрывы. Страшно было всем: анкапистанским солдатам в окопах, что изредка поглядывали на желтоватое марево в стороне Отторнда; пилотам Лам`д-эиров, которым кричат, что закрылки и спойлеры вырвало с мясом, а третий двигатель окончательно заглох, растёт крен на правый борт. Даже Фёдору Дайблюму было боязно в момент, когда он сидел в хорошо защищённом бомбоубежище, а от вибраций из-за взрывов, пыль и штукатурка сыпались прямо ему в чай.       К 5 часам рассвело, но было прохладно. Авианалёт закончился, и теперь отовсюду, где были хоть какие-то населённые пункты, поднимались в небо чёрные клубы дыма. Народ начал потихоньку высыпать на улицу, когда затихла последняя сирена воздушной тревоги. Сейчас, в большей части Отторнда, транспортное движение было парализовано, не работал трамвай. Через громкоговорители следовали призывы оставаться дома, а лучше в убежищах. В этот день в Отторнде не открылись магазины, рестораны, кинотеатры, булочные сегодня не порадуют жителей свежей выпечкой… Из машин, по дорогам разъезжали только военные грузовики и машины экстренных служб.После бомбёжки многие дома обвалились. Французские ВВС не стремились разбомбить жилые дома, и работали, в основном, по военным объектам и пригородным промышленным предприятиям, но под постоянным огнём анкапистанских перехватчиков-стодевятых и зенитных орудий рассчитывать на меткий сброс не приходилось. Зажигательные бомбы разрушили многие жилые дома, погребя под завалами тех, кто до последнего не верил в то, что их жилище станет для них могилой. Самые масштабные разрушения пришлись на район, где подорвался склад боеприпасов – от возникшего пожара выгорела вся улица, и только к утру пожарным удалось остановить смертельное огненное цунами. Антро, неравнодушные к своим вещам, либо же обыкновенные мародёры, которым не было дела до чужого горя, пытались сквозь завалы пробраться в квартиры, надеясь забрать как можно больше ценных вещей. Большинство таких актов пресекались сначала свистком подоспевших жандармов, а потом и дубинкой по спине с последующим арестом из-за мародёрства. Те многие дома, что обрушились, частично или полностью, в результате авианалёта, стали братскими могилами для сотен мирных жителей; и живым не нужно тревожить покой усопших. Нужно спасать тех, кого ещё можно спасти.       Министр Дайблюм незамедлительно потребовал рапорт со всеми подробностями. Он был напряжён, даже слегка подавлен, рассматривая дым, стремящийся к небу. Но виду не подавал, знал ведь, что без этого не обойдётся, что жертвы будут, погибнут антро, будет кровь и слёзы. И давать слабину сейчас нельзя: если разжать кулак, держащий население этого региона, никакой дисциплины уже не будет, только хаос и паника. И чтобы поддержать своих коллег и простых солдат, защищающих город, он решительно отказался от эвакуации в тыл.       Когда был готов рапорт, Фёдор остался доволен – огромных потерь среди солдат и гражданского населения удалось избежать. Враг не сумел нанести сокрушительный удар с воздуха, на который так надеялся. В рапорте была фотография, сделанная совсем недавно, сегодняшней ночью. На фотографии был изображён Лам`д-эир, пробивший своим корпусом третий этаж здания Театра Драмы, разворотив собою железобетонные перекрытия и стены. Его носовая часть торчала из разрушенной стены и была направлена чутка вниз. На земле прямо перед театром стояли двое антро: чёрный ворон и бело-коричневый пёс, рода бульдог. Оба были одеты в форму ВВС Франции и шлемах, и держали руки поднятыми. Морда бульдога была вся в крови, кусочек левого уха оторвало и даже на фотографии было видно, как он морщится от боли. Как выяснилось, это был второй пилот и стрелок-радист – единственные выжившие члены экипажа бомбардировщика, что произвёл жесткую посадку прямо в густонаселённом квартале. В отчёте говорилось, что они оба были взяты в плен и сейчас готовятся к допросу с последующей отправкой в тыл. Помимо пленных, в руки Анкапа попали ещё и уцелевшие части новейших французских бомбардировщиков, что не могло не радовать.       Ситуация складывалась так: удар противника по Отторнду не принёс ему ожидаемых результатов, город без труда отразил атаку, но в регионах на севере ситуация была хуже. Судя по долетающим оттуда сообщениям, авианалёт нарушил энергоснабжение многих городов, разбомбил анкапистанские аэродромы с техникой, остановил движение бронетанковых и пехотных колонн. Но тем не менее, Франция обломала зубы об Анкапистанский западный щит и теперь зализывает раны. Фёдор на полном серьёзе начал рассматривать концепцию контрудара. В тот же день он позвонил Эльзас и высказал всё, что думает. Корифей поблагодарила Фёдора за отличные тактические навыки, но также заявила, что вопрос о контрударе рассматривать сейчас не намерена, ссылаясь на некие «более важные задачи». Министр не стал спорить с девушкой, но остался очень доволен лестными отзывами в свой адрес. Очередной пункт его собственного плана был выполнен. Фёдор протёр пот со лба рукавом, откинулся в кресле, и стал думать дальше.       …       За всё это время Сол и его гончие даром времени не теряли. Поиски загадочного контрабандиста Некси велись днём и ночью, в барах часто сидели агенты Гарде, и такая работа под прикрытием была им по душе, ведь деньги на выпивку предоставляло ведомство. Попутно проверялся наркотрафик, задержанный контрафакт проверяли по нескольку раз, а на товары из Волковии ввели дополнительные меры проверок на анкапистанской границе. Каждый сотрудник пропускного контроля был обязан внимательно вглядываться в фамилии и докладывать в Гарде о любых сходствах с Некси. Привлекались к поискам даже подкупленные криминальные элементы, которых Гарде специально оставляла на свободе, чтобы использовать, как свои глаза и уши. Таких антро не жалко, их легко заменить, а иметь своих лазутчиков в криминальном мире Анкапистана намного выгоднее, нежели пытаться пристроить своих сотрудников.       Сол стоял у себя в кабинете, облокотившись поясницей об рабочий стол, рядом находился его зам:       — Есть новости касаемо Некси.       — Ну и что же там? — заинтересовался Кидо, уже несколько утомлённый отсутствием результатов.       — Подняли архивы, нашли несколько образцов паспортов, подходящих под Некси. Совпадают имя, фамилия, фотография, но различаются дата рождения и место жительства.       — Эти паспорта поддельные, я не думаю, что этот кот действительно получал гражданство Анкапистана. — предположил енот, закуривая.       — Да… В общем, наши агенты проверили адреса, но никаких зацепок нет. По одному адресу проживает семья с двумя детьми, по документам уже больше 10 лет. Так что подозрения с них были сняты. По второму адресу проживает одинокий гражданин, по документам тоже всё чисто, но на всякий случай установили за ним наблюдение. Опережая ваш вопрос, на Некси он совершенно не похож. По его словам, квартиру получил от государства после окончания гражданской войны. В общем, по этим адресам вряд ли что-то удастся найти.       — Дохлый номер… — Сол интенсивно затянулся сигаретой и положил фуражку на стол. Среди его белых волос выступали серебристые пряди – это была седина, — Если не получается, тогда пробивайте всех, кто был судим за употребление наркотиков, может кто-то из них покупал товар у Некси. Бывших наркоманов не бывает, остановить его может только смерть. И продолжайте проверять бары и прочие гадюшники.       — Господин эльт-генерал, разрешите обратиться. Может стоит сбавить обороты? Если найти Некси по горячим следам не получается, то поиски могут затянуться на годы.       — Здесь замешаны интересы верха. — Кидо поднял указательный палец вверх, — Там никого не волнуют трудности расследования. Нам дали деньги и поставили задачу, значит мы должны её выполнить. Ещё вопросы?       — Никак нет.       — Ну вот и замечательно, не задерживаю.       Кидо взглянул на копии изъятых из архивов паспортов. С фотографий на него смотрел тот самый кот, про которого говорил Католик. Чёртов контрабандист должен был выступить лишь в роли отмычки, а на его поиски бросили почти все ресурсы Гарде. Сол вдруг сказал своему заму:       — Погоди минуту. А ты не думаешь, что он мог узнать про слежку?       — Если правда узнал, на его быструю поимку лучше не рассчитывать. Католик же сказал, что это толковый малый, и так легко в руки не дастся.       — Ищите заказчика. Когда найдете – допросите. Если он связан с Некси, то звоните мне.       — А если нет?       — Мне офицера Гарде нужно учить, как работать?       — Ну не допрашивать же всех наркоманов, которых найдём…       — ВСЕХ! — резко повысил голос Кидо, — Если это, блять, единственная возможность добраться до этого уёбка… — он ткнул пальцем в чёрно-белую фотографию, — Значит будете допрашивать всех! Если дело не связано, сливайте клиента в прокуратуру, что тут, блять, непонятного?..       Приказ стали выполнять буквально. За несколько недель Гарде были захвачены сотни преступников, зависимых от запрещённых веществ. К сожалению, это тяжёлая работа приносила мало толку – разумеется, никаких наводок на загадочного инселийского кота нигде не было. Были подняты даже «спящие» агенты в Волковии и странах ближнего востока, но и они не могли помочь расследованию, лишь разводя руками. Эльзас звонила Солу почти каждый день, и каждый раз ему нечего было ей сказать. Он слушал упрёки о том, какой он неблагодарный и безответственный, но, стиснув зубы, продолжал копать. И в один момент ему всё же улыбнулась удача:       — Взяли! — услышал Кидо крик дежурного офицера, символизирующий о том, что гончие Гарде наконец-то откопали какую-то нить, ведущую к Айрону.       — Я еду, ждите.       Взятого преступника допросили и выяснилось, что это был обычный мелкий воришка, зависимый от киллибрейни. Так уж вышло, что Гарде поймали его поставщика во время поисков Некси, и парень отыскал нового сбытчика, который по всем приметам подходил под описание разыскиваемого кота. Для Сола это было невероятным везением – заказчик и продавец ещё не встречались, значит Айрон не знал, как выглядит покупатель, и енот мог попытаться выдать себя за него. Это то, чего он так ждал все эти недели, и упустить такую возможность Сол не мог. Он сразу же начал готовить план.       В ходе допроса также выяснилось, что Некси общается со своими клиентами через записки в условленных местах – вот почему прослушки телефонной связи ничего не дали. Кидо лично несколько часов общался с пойманным преступником: он учился писать его почерком, запоминал все его повадки, привычки, даже манеру речи пытался скопировать – делал всё, чтобы Некси ничего не заподозрил. До личной встречи с контрабандистом, енот приказал гардовцам держать ценного свидетеля «в тени», и особо не светить его перед другими заключёнными в Кастилии.       Вместе с пойманным была записка от Некси, где последний излагал инструкции по последующему общению. В сообщении контрабандист упоминал, что если он не получит ответа в течении суток после оставления письма, то на связь больше выходить не будет, ибо боится «грёбанных черномундирных ищеек, которые в последнее время сильно активизировались, видимо на фоне долбанной войны в Махновщине, а может и просто вынюхивают чего, уроды». В тот же день Сол написал ответное письмо своему «поставщику» и оставил его в месте, о котором упоминалось в предыдущем послании.       Еноту посчастливилось выиграть в первом раунде битве умов – Некси клюнул на послание.       Однако, зачем нужен весь маскарад, ведь Кидо мог найти проводника из Анкапистана, диверсанта, который смог бы провести енота до места без каких-либо эксцессов. Так-то оно так, но сам Сол быстро смекнул, что Эльзас поступила правильно, подкинув ему контакт Католика. Нужен несведущий, кто не знает об их планах. Даже если бы проводника схватили «фараоны» Волковии, он не смог бы выдать истинной цели пребывания Кидо в стране. Осознавая этот факт, Сол не стал задавать своей начальнице вопросов и, стиснув зубы, искал пресловутого Некси.       В предыдущем послании был пароль, а в следующим должен был быть адрес встречи. Некси написал, что будет ждать клиента ровно 1 час, после чего скроется и больше не выйдет на связь. «Какой осторожный,» – усмехнулся Сол, сворачивая записку Некси в аккуратный квадратик. Не по чину ему заниматься подобным, гардовцы косятся странно, не понимают, почему эльт-генерал лично по кабакам шатается и общается с разным сбродом. Отмахиваться личными приказами госпожи Корифея ещё можно какое-то время, но терпение, рано или поздно, заканчивается у каждого. Сол для себя решил, что как-только закончит с поисками Конста, то подаст в отставку и поживёт, наконец, для себя. Может, на родину даже вернётся когда-нибудь.       Наступил день его последнего дела. Кидо наделялся, что после задания, у него появится возможность оставить службу, ведь он считал, что долги его уплачены давно, а кровь лить, тем более не в уплату долга – ещё большее дело. Он должен был постараться.       Сгущаются сумерки, в Фёкстанде, а в районе северного Альтвальдера зажигаются первые фонари. Недалеко от кабака «Пинта» на обочине стоит автомобиль. В нём сидят антро в штатском, за поясами пистолеты, а на заднем сидении стоит радиостанция. Третья фигура, в плаще и шляпе, подходит к машине и стучит кулаком в окно. «Тук… тук-тук… тук,» – после сигнала, в салоне послышалась возня, окно со скрипом крутящейся ручки медленно опустилось:       — Он там?       — Да.       — Уберите всю группу из бара, я хочу сам с ним поговорить. Сколько наших за ним наблюдают? — поинтересовался Кидо.       — Трое. — ответили с водительского места.       — Трое? Это много, пускай убираются и дежурят снаружи неподалёку.       — Группа должна прикрыть вас по инструкции, господин эльт-генерал, Некси наверняка вооружён.       — Я здесь инструкция. Вы даже представить себе не можете, кому из верхних кабинетов нужен этот кот. Пускай один из вас зайдёт вслед за мной и выведет группу из здания, пока я занимаюсь объектом.       — Господин эльт-генерал, Некси может сбежать, и группа не успеет прийти к вам на помощь, если будет не в здании.       — Я беру ответственность за риск на себя. Оставьте парочку ребят у чёрного хода. Если объект почувствует неладное и попробует сбежать, значит прибегаете к захвату. Оружие использовать только в самом крайнем случае, и стрелять исключительно по ногам. Ни при каких, повторяю, ни при каких обстоятельствах Некси не должен погибнуть.       — Есть… — послышалось из автомобиля после раздосадованного кашля.       Сол пошёл дальше, он повернул за угол и отправился к главному ходу в заведение. Из машины вышел ещё один офицер Гарде в штатском и двинул следом. Двигались они на расстоянии около 10 метров друг от друга, чтобы не складывалось ощущение, что они вместе.       Енот снимает шляпу перед входом и заходит внутрь. Чувствительный нос сразу улавливает запах табака, дешёвого парфюма, пота, синьки и жаренных орехов – почти всё то, что неприятно для звериного нюха. В Пинте было прилично народу, выпивохи хлестали пиво, заедая тушёной капустой и дешёвым пережаренным мясом, стоял неприятный гул. Сол медленно направился к барной стойке, аккуратно огибая столы, стараясь не задеть никого из присутствующих – пьяные разборки сейчас совершенно не входили в его планы. Один из гардовцев сидел за барной стойкой, он мельком увидел енота, и сразу же отвернулся. Через несколько минут за Солом зашёл второй офицер и начал неспешно выводить из здания остальных гардовцев.       Кидо снял плащ и поправил рубашку, заправленную в штаны. Делал он это специально, узкая обтягивающая одежда давала больше уверенности, что среди складок не находится пистолет. Оружие мужчина действительно не взял, однако, такой внешний вид действовал на оппонента успокаивающе, и Сол это понимал. Он увидел антро, похожего на Некси, сидящего за парным столиком один. На столе у него ничего не было, кроме тарелочки с фисташками, которые он щёлкал время от времени. Глаза синие, лазуритовые, шерсть темно-серая, на голове шляпа, но она не могла скрыть страшный старый ожог, из-за которого один глаз был постоянно прищурен. Антро постоянно то закрывал ожог ладонью, то посильнее натягивал шляпу, чтобы скрыть своё уродство. Это была очень яркая примета, и Сол без труда опознал в этом персонаже искомого Айрона Некси:       — Лунный кит танцует в облаках. — произнёс Кидо, садясь напротив.       — Красиво, наверно. — ответил Некси, чуть приподняв взгляд на енота. Действительно, один глаз его был прищурен из-за ожога и не мог открываться полностью, — А ты не похож на этих пожухлых наркоманов с засаленными волосами и больными глазами. Сразу видно, что твоя кровь чиста. Чего тебе надо? — спросил Айрон, откинувшись на спинку стула.       — Я искал профессионала своего дела. Мне посоветовал тебя Католик, он говорил, что ты знаешь пути через границу… — Сол рассчитывал, что его собеседник что-то ответит, но он молчал, лишь вопросительно смотрел, — Ты же знаешь Католика? Он много о тебе рассказывал.       — Мужик, я уже сто лет кряду не работаю с Католиком, и последний раз я встречался с ним очень давно. Этот хмырь для меня не авторитет, но если ты от него, то где же он тогда? В Фёкстанде его нет, и на улицах говорят, что сцапали его гардовцы и давно казнили уже. Там, знаешь ли, у них в казематах долго не живут.       — Зря ты так. Католик просто на дно залёг, а вы все и повелись, значит не дурак он, раз так ловко всех за нос водит. У меня есть доказательства, что он жив. — енот бросил на стол вскрытый конверт, снаружи которого был написан номер телефона, — Там его письмо, которое он как раз написал тебе. Если не веришь бумаге, позвони по указанному номеру, только не вздумай с этим идти в полицию или Гарде. Думаю, что отношение Вилли к тебе резко изменится, если ты попробуешь его сдать. Хотя не понимаю, зачем тебе это.       — Думаешь, я помню его почерк? Ладно, допустим, с Католиком ты меня убедил, хотя в переписке не упоминал его. Но знаешь, я крайне редко встречаюсь с клиентами, так что покажи мне записки. И ещё, давай закажем выпить.       — Конечно. — Кидо улыбнулся, но нужда пить алкоголь его совсем не радовала. Он терпеть не мог вкус и запах спирта.       После слов про выпивку, к столику подошла подавальщица и вежливо поинтересовалась, чего желает новый гость. Сол снова обращается к Айрону:       — Чего сам не заказал?       — А я на работе не пью. Надо было сохранять ясность ума до встречи. Но вот сейчас можно и отметить встречу, так сказать.       — Ну раз так, то принесите нам бутылку шнапса Броунз. — обратился енот к девушке, положив на стол аккуратную купюру в 50 глингельнов.       Через 5 минут на столе стояла бутылка, напоминающая мужской торс, а также 2 стакана. Проклятый бармен даже не удосужился смахнуть с горлышка пыль, видимо так давно эта бормотуха простояла на стойке, и её никто не желал брать. Не подавая вида, енот разливает алкоголь по стаканам, далее, он достаёт небольшую стопку записок и кладёт на стол:       — Чудно, а у меня возникает всё больше сомнений, что ты пришёл сюда ради мозгосжигателя… — Айрон внимательно рассматривает записки, принюхивается к запаху бумаги. Посмотрев, он кладёт письма обратно на стол и достаёт из нагрудного кармана классическую ручку-торпеду, что были весьма популярны в те годы. Кот протягивает ручку еноту и отпивает шнапс, — Что угодно, но это не оригинальный Броунз.       — Зачем мне ручка?       — Напиши слово Некрономикон, фамилию и имя, на любом из этих листков, где захочешь, а также цифры от 1 до 10.       — Интересная проверка.       — Скажу тебе честно, мужик, если бы ты был таким же полутрупом, как среднестатистические покупатели киллибрейни, то никаких проверок бы не было, я просто отдал товар, забрал свои деньги, и растворился, как тьма на рассвете. Но я умею разбираться в антро и сразу вижу, что ты пришёл сюда не за этим.       — Хорошо, ты прав, мне действительно нужна услуга иного рода. — ответил Сол, выводя ручкой на бумаге Итзумо Июнь – поддельные данные, которые енот собирался использовать на время работы с Некси, — Держи.       — Так, Итзумо Июнь, хех, как июнь, на котором плодородие земли зиждится. Красиво. Честно сказать, мне похуй, как тебя зовут, без обид, просто я уверен, что у тебя имя не Итзумо, ну да ладно, это не суть важно. Ты мне не нравишься, но я всё же тебя выслушаю. Итак, давай начнём сначала. Зачем я тебе нужен?       — Буду краток, мне нужно добраться кое-куда. — Кидо нехотя взял стакан и отпил. По горлу разлилась неприятная, ненастоящая теплота, что совсем не грела, а лишь создавала иллюзию. Этот вкус вызывал омерзение, еноту хотелось сморщиться, но он стерпел, даже бровью не повёл.       — Эм, не улавливаю связи. Причём здесь я? — понижает голос Айрон.       — Как бы иронично это не звучало, но давай не будем тянуть кота за яйца. Католик говорил, что ты знаешь пути обхода кордонов на волковско-анкапистанской границе, как свои пять пальцев. Более того, в Волковии у тебя есть связи, ты можешь без карты ориентироваться на местности и без труда попасть в любой город. И мне крайне нужны твои знания.       — Дружище, ты меня, видимо, не понял. Я не занимаюсь перевозкой пассажиров. Я толкаю товар через границу, смекаешь? К тому же, я не сопровождаю его на всём пути следования, а лишь помогаю переправить мимо таможен. Нужно в Волковию – иди оформляй визу.       — Эх, если бы всё было так просто, я бы не стал тебя искать. — енот улыбнулся, отпив ещё шнапса, — Я тайонец, и даже со всеми бумагами попасть в волковию для тайонца не так просто, на каждом патруле будут останавливать, по 20 раз проверять документы. Мне нужно попасть туда тихо, без официальных бумаг.       — То есть, ты считаешь, что если ты попадёшь в страну нелегально, то при встрече с патрулём у тебя будет больше шансов на успех? Не-е, скорее наоборот. И я всё ещё не понимаю, зачем тебе я.       — Хорошо, давай будем предельно краткими. У меня есть наводка от Католика и мне очень нужно попасть в Волковию. Если я хочу попасть туда нелегально, то ты можешь догадаться, что не на курорт еду. У меня есть деньги, я щедро заплачу за твои услуги.       Сначала Айрон не ответил. Он взял лист с текстом и цифрами и стал сверять с другими записками, всматриваясь в совпадение почерка. Сол усмехнулся про себя – не зря он учёл этот момент, и всего за несколько дней научился подделывать почерк настоящего отправителя. Некси, тем временем, пристально всматривался в текст, но, кажется, не заподозрил подмены, тем самым, проиграв уже второй раунд в этой битве умов:       — Почерк похожий, но всё же… В письмах нет ни слова о твоей истинной просьбе, только разговоры о товаре. Ну, допустим. И сколько ты готов заплатить? — со скучающим видом спросил кот, отложив бумажки на стол.       — 50 тысяч глины. А насчёт писем – я тебе соврал, так как боялся, что моё настоящее предложение может тебя отпугнуть.       — Умно. Но не-не, никакой глины, я принимаю только инселийские злотые.       — Твои клиенты расплачиваются с тобой злотыми? Где же я тебе их достану?       — Ломка – вещь такая, заставляет совершать невозможное. И я ни для кого не делаю исключений.       — Предположим, я заплачу 50 тысяч глингельнов с пересчётом на злотые. Тогда согласен?       — Дружище, у тебя со слухом проблемы? — слегка нагловато ответил Айрон, — Я вижу, ты бык здоровый, но навязываться не советую. Я же сказал – я работаю только с товаром, и работаю один. Мне не нужна обуза в виде спутника, который не ориентируется на местности. А ещё Волковия большая. Я не знаю, в какие ебеня тебе надо, может я там не хожу даже. И насчёт оплаты. Ты смеёшься? Да я заработаю эти 50 штук за 2-3 ходки. Если у тебя всё, то я пошёл.       Даже не дожидаясь ответа, Некси встал из-за стола и уже собрался уходить. Сол решил сразу пойти ва-банк. Он тихо и спокойно произнёс, когда Айрон уже повернулся к нему спиной:       — Я удвою сумму, если сможешь провести меня до места и обратно к анкапистанской границе, и утрою, если справимся за неделю. А если меньше чем за неделю, то добавлю ещё 20 тысяч сверху. При пересчёте на злотые это примерно… 80 тысяч. Если не будешь вести разгульный образ жизни, то сможешь несколько лет вообще не работать. За мной стоят очень серьёзные антро. Мой наниматель готов заплатить огромные деньги за то, что я должен достать.       Некси остановился. Сол знал, что подобным антро крайне трудно устоять перед искушением. Деньги действительно дурманят разум. В погоне за большим кушем, они готовы сделать что угодно, уже даже не обращая внимание на то, что дело это дурно пахнет. Енот уже почувствовал, как Айрон поплыл, представляя у себя в голове целый чемодан зелени. Кот повернулся снова, присел обратно на стул. Тут он вспомнил про шнапс, взял бутылку и отхлебнул прям с горла. По подбородку покатилась капля, а рот исказился в дрожащей азартной улыбке. Но потом, Айрон всё же взял себя в руки, сделался вновь серьёзным. Всё это время Сол наблюдал за ним с нейтральным выражением морды, слегка склонив голову вбок:       — Вы там что, палаш Ур`рица нашли? Или сокровищницу Али-бабы, что готовы столько платить обычному проводнику?       — Есть вещи, намного более ценные, чем целые горы золота. Твоя задача проста – сопроводить до места и обратно, и получить вознаграждение. Если всё пройдёт гладко, может, ты сможешь получать подобные заказы чаще, и через несколько лет разбогатеешь настолько, что хватит даже твоим внукам. Поверь, 80 тысяч злотых – ничто по сравнению с теми суммами, которые мы платим самым преданным сотрудникам. — Сол говорил тихо, с легкой улыбкой. Он делал вид, что пьёт шнапс, но на самом деле сделал лишь несколько маленьких глотков. Его первый стакан ещё не опустел, а Некси уже был изрядно навеселе, — Если ты согласен, то предлагаю обсудить подробности.       — Для похода нужно подготовиться. — Айрон постарался сделаться вновь серьёзным, — Нужно спланировать маршрут, подготовить документы и деньги, придумать легенду на случай, если не посчастливится нарваться на полицейских или погранцов. Список длинющий, нам понадобится ещё, как минимум, одна встреча.       — Здесь же?       — Нет. Через 2 дня, северный Альтвальдер, Канкштрассе, дом 4. Ориентировочно в 7-8 вечера. Приходи один.