Natural Intelligence

      На потолке висел пустой плафон без лампочки. Сквозь заколоченное окно с трудом пробивался дневной свет, отражаясь от облаков пыли, делая завораживающий и отталкивающий вид одновременно. Воздух был затхлым и спёртым, воняло сигаретами и плесенью. И, кажется, одна из колоний приютилась в одном из углов – бледное зелёно-коричневое пятно. Сол смотрел в потолок уже около минуты. Он лежал на пыльном холодном полу в какой-то комнате. Пальто на нём не было, а рубашка пропиталась кровью, уже успела высохнуть и неприятно похрустывала. Голова была разбита, волосы и мех на морде слиплись в колтуны всё из-за той же крови. Ужасная, звенящая боль и тик в висках, не дающие ни секунды покоя. Кидо попытался перевернуться на бок, и у него даже получилось, но теперь коричневая из-за крови чёлка закрыла ему глаза, а руки оказались связаны за спиной. Зато, прижавшись ухом к полу, он услышал голоса внизу. Там, под трухлявыми досками, разговаривали несколько неизвестных:       — Ну и чё по итогу-то? — послышалось хрипящее подобие на раздражение одного из, предположительно, похителей.       — Некси пошёл перетереть с каким-то фельдшером по поводу нашего пижона. Отлупили мы его, конечно, знатно, но я-то знаю, что этот не сдохнет. Крепкий он мужик. Зря Айрон кипишует, что он может умереть без нашей помощи, ха-ха-ха!       — А этот фельдшер. Он же местный. Айрон ему доверяет? — слышится ещё один голос, помоложе и ещё не так испорченный раковыми палочками с табаком.       — Да не ссыте. Айрон к кому-попало бы не пошёл. Говорят, дядя этот часто местных после потасовок латает, даже пули доставать приходилось. А это уже, считайте, пособничество. К фараонам он точно жаловаться не пойдёт, ибо самого загребут.       — Я вот чего боюсь. — слышится всё тот же молодой голос, — А если этот енот действительно от каких-то серьёзных антро? Хотя, наверное, так и есть. Вы не боитесь, что они сами нас после такого порешают? Ребята явно важные, раз столько бабла за дело обещают.       — Не порешают. Мы же кочевники. Уже через пару дней мы пересечём границу и нас никогда в жизни не найдут. А если тема Айрона выгорит, мы получим столько капусты, что скоро будем валяться где-нибудь на Багамах под пальмами да жрать мартини с утра до ночи.       Столько грязи, столько алчности. Эти остолопы даже не знают, во что влезают. Правильно тот молодой сказал – мало им за такой проступок не покажется. Сол выпрямил уши, его зрачки сузились, оранжевая радужка напоминала разгорающийся пожар. Он больше не собирался вести переговоры, он их просто убьёт, прямо здесь, всех до единого. Он покажет Некси, насколько сильно он ошибся, пытаясь поставить Кидо шах в битве умов.       Превозмогая сильную головную боль, стиснув зубы, енот стянул ногами с себя обувь, чтобы не делать больше шума. Пускай они дальше думают, что он валяется без сознания. Усевшись на полу, он огляделся: комната была пуста. Напротив дверь, вероятно, на лестницу, сзади заколоченное окно. Ничего здесь не было кроме старой кровати без матраса, стоявшей у стены возле окна. В голове Сола моментально созрел план. Как можно тише, он подполз к кровати, опёрся об неё спиной и попытался приподнять связанными руками одну ножку. Несколько неудачных попыток, и вот железный прут проскользнул между узлов, словно ключ в замочную скважину. Убедившись, что ножка зафиксировалась крепко, Сол стал изо всех сил тянуться в другую сторону, пытаясь ослабить узел. Он двигал руками в разные стороны, расшатывая путы. Вязать эти ребята умели, но Сол был упорнее, и через пару минут верёвка стала поддаваться. Ещё, снова и снова, и первый кулак почувствовал свободу. Вытащив руки, Сол развязал уже ноги и, наконец, поднялся. Он потрогал свою голову – вся в крови, но сильного рассечения не было, это не могло не радовать. Но больше радовало то, что подельники Айрона не вытащили его заколку, маленькую, но острую и прочную, как шило.       Вооружившись, Сол медленно, в одних носках, прошагал к двери и прислушался – внизу всё ещё слышались разговоры бандитов, но кажется, проверять своего пленника они пока не собирались. Первой идеей было вскрыть дверь и выбраться. Да что там вскрыть, Сол бы легко её выбил, пускай она открывается в другую сторону, но шуметь раньше времени не хотелось. И он принял единственно верное, как ему показалось, решение – подождать, пока кто-то из них сам не поднимется и не откроет дверь.       Ждать пришлось, по меньшим прикидкам, не менее часа, но терпение всегда вознаграждается, и енот услышал топот на лестнице. Как уже было сказано – хитрить он не собирался, в нём горела звериная ярость, желание убивать, мстить за своё задетое эго. Дверь открылась, в комнату кто-то зашёл. Сол стоял прямо за дверью, и как только открылся момент, схватил парня за морду, закрыл ему рот и стал бить заколкой в шею. Бил много, быстро, яростно, прямо в горло. Острая заколка резала плоть, как раскалённый нож масло, кровь стала хлестать через крошечные отверстия, окрашивая руки Кидо в алый цвет. Лис захрипел, задёргал руками, он даже не успел сообразить, что случилось, но он почувствовал всю боль, а Сол почувствовал его страх. Он не видел его глаз, он стоял сзади, но он чувствовал, что в его глазах царит ужас, как лис бесится, как он не хочет умирать, как он беспомощно цепляется ослабевающими руками за крепкую хватку енота. Двадцать секунд, и он умер, его руки свесились вниз, ноги перестали слушаться и потянули тело вниз.       Кидо аккуратно уложил мертвеца на пол. Внизу, кажется, ещё ничего не заподозрили:       — Хэй, Ганс, у тебя там всё в поряде?       Ладони Сола были перепачканы кровью. Его зрачки сузились ещё сильнее, шерсть на затылке приподнялась дыбом, появился оскал. Адреналин зашкаливает, кровь бешено стучит в висках, притупляя головную боль. Перешагнув через труп, Сол вышел на лестницу и стал спускаться. Ступеньки поворачивали направо, прямо в помещение, где, скорее всего, находились остальные. Как только енот повернул, в метре от него возник ещё один бандит, видимо решил проверить, всё ли в порядке с первым. Он даже не успел ничего крикнуть, как Сол опёрся об перила и со всей дури прописал ему ногами по грудной клетке. С грохотом бандит полетел вниз, впечатавшись в стену. Не став дожидаться, пока остальные опомнятся, Кидо перемахнул через перила и сразу же обрушил свои кулаки на следующего. Получив сильнейший удар в челюсть, второй бандит упал и обрушил своей тушей стол. Секунда на анализ: четверо, и один из них вот-вот собирается ударить слева. Сол поворачивается и вонзает заколку очередному обидчику прямо в глаз. Разразился душераздирающий крик, ошарашенный противник в панике хватается за лицо, но Сол уже хватает его за затылок и впечатывает головой в перила, загоняя острое лезвие прямо в мозг, а потом ещё и ещё раз, ломая зубы и челюстные кости. Тот, что упал на стол, уже поднялся, но Кидо, не теряя ни секунды, хватает полупустую бутылку с пола. Удар – стекло разбилось об череп; получившейся розочкой Сол бьёт ещё раз, уже в шею.       Открылась дверь в подвал, оттуда выбежали ещё двое, уже вооружённые пистолетами. Кидо ныряет под стол и отползает назад. Выстрелы, пули ломают древесину, застревают в полу, но енота не задевают. Со спины набросился тот самый бандит, что улетел с лестницы пол минуты назад, в руке у него был нож. Он попытался ударить Сола в живот, но тот перехватил руку и ударом об колено согнул её… в обратную сторону, переломав к чертям локтевые суставы. Рыча от боли и звериной злости, Кидо вонзается зубами в горло обидчика, выставляя его перед собой, как живой щит. Те двое с пистолетами ничего не могут сделать – слишком велик риск зацепить своего. Бандит кричит, енот прокусил шею, и теперь кровь текла прямо ему в рот. Как вампир, Сол стал ещё яростнее, ещё злее, он сомкнул челюсти так сильно, как только смог. Хрустнула трахея, бандит забулькал кровью, начал дёргаться в судорогах. Поняв, что их братишка уже не жилец, оставшиеся трое стали стрелять по телу своего товарища, пытаясь зацепить енота, выкрикивая ругательства. Сол отбросил от себя труп, а сам резко рванулся в сторону, пытаясь выиграть лишнее время. Он перемахнул через стол, оказавшись вплотную с одним из стрелков. Этот был самым молодым из всех, возможно, именно его голос выражал опасения по поводу их пленника. И не зря…       Ошарашенно хлопая глазами, он уже было направил на Сола дуло пистолета, но получил удар в кадык, и вот пистолет уже в руках полосатого Диавола. Он несколько раз выстрелил парнишке в живот, и тот упал. Поворот, снова выстрел – второй стрелок с дыркой в башке падает замертво. Снова спуск и… Патроны закончились. Последний бандит трясущимися руками начинает жать на спуск. Выстрел, ещё один. Енот не успел отпрыгнуть за камин, плоть на его правой руке прорезала игла, горячая и мимолётная, как искра зажигалки.       Последний бандит снова жмёт на спуск, но оружие подводит и его – магазин опустел. Он смотрит на Кидо с открытым от изумления ртом. Перед ним стояла самая настоящая сталь, выкованная из боли, страданий и животной ненависти. Сам Диавол, перепачканный кровью с ног до головы. Раненый зверь, вмиг превратившийся из жертвы в охотника. Рубашка разодрана в клочья, виднеется жилистый массивный торс, истерзанный шрамами:       — У тебя был шанс убить меня. — произнёс Сол, беря топор для колки дров, стоящий около камина.       Бросив пистолет, последний бандит ринулся к выходу. Спасение было так близко, но лезвие топора уже вонзилось ему в бок, разрывая плоть, печень, селезёнку. Он падает на пол, вереща, как горный сайгак, а из зияющей раны вываливаются кишки и ещё какие-то ошмётки, вперемешку с кровью. Он пытается ползти, оставляя за собой алый шлейф. Сол ногой переворачивает бандита на спину и видит, что у него заклеен нос:       — Ох, так это я тебе нос сломал. Какая досада! — взмах топором, удар по ноге. Ломается кость, рвутся сухожилия. Сол замахивается и бьёт снова – нога отделяется от тела, потом вторая, потом руки. Бедняга уже сорвал голос, его крик превратился в хрип туберкулёзника с раком лёгких в терминальной стадии:       — Увидимся в аду.       Сол бьёт по голове, раскалывая череп пополам. Лезвие топора, разбив голову, застряло в деревянном полу.       Теперь было тихо. Почти. Тот парнишка с пробитым животом ещё был жив. Он лежал на полу, что-то мямля и постанывая, как побитая шлюха. Сол подходит к нему, весь в крови, хватает за грудки и подтягивает к себе:       — Где Айрон Некси!? Где он!? И не вздумай сказать, что не знаешь, я слышал ваш разговор!       — Господин, я только знаю, что он пошёл к фельдшеру, чтобы справиться о вашем здоровье. Я не старший в группе, я не знаю подробностей, клянусь!       — Где старший? — Сол тряхнул парня, для убедительности. Тот трясущейся рукой показал на расчленённый труп с топором в голове.       — Он…       — Что за фельдшер? Как его найти!? И во сколько Некси ушёл!?       — Я не знаю! Могу только предположить, что он направился к Юдевичу, это местный…       — Я знаю, кто такой Юдевич, кусок ты говна. Говори дальше!       — Он ушёл, к-кажется, около двух часов назад, и не говорил, что вернётся. У нас несколько т-точек на районе.       — Говори адреса, называй, сейчас же!       Узнав адреса ещё нескольких квартир, Сол, без каких-либо угрызений совести, выстрелил парню в голову, невзирая на все мольбы о пощаде.       Семь трупов, кровь на полу, на стенах, даже на потолке. Ох и не повезёт ребятам из Гарде или нацполиции, которым выпадет задача здесь прибирать. Разобравшись с обидчиками и узнав всю необходимую информацию, Кидо стал искать телефон, чтобы сделать звонок.       Один телефон стоял на тумбочке возле входной двери. Старый, дисковый аппарат. Лак местами потрескался, а несколько цифр на диске практически стёрлись. Сол снял трубку и приложил к уху, попутно набирая номер. После нескольких щелчков и гудков на том конце затараторил приятный девичий голос:       — Салон Брецель-Хауз, чем могу помочь?       — Добрый день, я хочу заказать столик на шесть персон. Для почётных гостей, пожалуйста, приготовьте серебряные наборы посуды, а на закуску подайте хлебцы с икоркой белуги. — произнёс Сол заученные наизусть слова.       После секундной паузы вновь послышались гудки, а после ещё минуты звук, как вновь сняли трубку:       — Пришлите окхотников в гражданском по следующим адресам... — Сол стал перечислять адреса квартир, которые назвал подельник Некси, — … Канкштрассе, дом 4. Ваша цель – Айрон Некси, инселийский кот, рост, примерно, метр восемьдесят, окрас тёмно-серый, синие, я бы даже сказал, сапфировые глаза, брюнет. Особые приметы: шрам от химического ожога на правой стороне морды, один глаз всегда в прищуре. Склонен к бегству, возможно, вооружен. Приоритет максимальный. Брать живым, оружие применять только в критической ситуации, стрелять исключительно по ногам. Если с ним будет ещё кто-то – ликвидировать. И да, пусть группа, которая поедет на Канкшрассе, захватит с собой чистый костюм.       — Принято. — сухо ответили на другом конце провода и положили трубку.       Сол аккуратно положил трубку, послышался приятный «дзынь». Сняв рубашку, что уже превратилась в изорванную тряпку, Кидо вытер морду от крови и отправился к умывальнику. Совершенно спокойно, в окружении растерзанных трупов, енот стал умываться, приводить себя в порядок. Струя воды моментально окрасилась в розовый, унося за собой в слив кровь и какие-то мелкие ошмётки. Даже чей-то желтоватый клык попался, видимо того самого, которого Сол хорошенько приложил челюстью об перила. Смыв с морды кровь, енот подставил под кран раненое предплечье. Струя ледяной воды приятно омывала рану, заглушая боль. Зацепило не сильно, лишь по касательной рассекло кожу. Пара недель, и всё заживёт.       Закончив с водными процедурами и замотав руку бинтом, найденным в кухонном шкафчике, енот, забрав свою обувь с верхнего этажа, вернулся к входной двери, встал на колени, сложил руки за спиной, и стал дожидаться. Это так, меры предосторожности, ведь у окхотников приказ уничтожить всех, кроме Некси, а так увидят стоящего на коленях антро, и у них будет чуть больше времени опознать своего.       Окхотников ждать пришлось ещё около пятнадцати минут. И в последний момент Сола вдруг осенило – он забыл осмотреть подвал. Но было уже поздно. Парадную и заднюю двери со страшным грохотом выбили массивные железные тараны, и помещение тут же наполнилось антро. Двое, что зашли с парадного, сразу же навелись на Сола, но тут же остепенились:       — Боже правый… — произнёс Фишер, тот самый окхотник, что участвовал в операции по спасению Сибиряна, и во время боя получивший ранение. Теперь стальной закрытый шлем не закрывал его морды. На вид – обычный парень, антропоморфный лис обыкновенного окраса с голубыми глазами, законопослушный гражданин, порядочный семьянин, любящий муж и отец. А на деле – хладнокровный убийца и верный член Ордена, — А я смотрю, вы тут уже знатно повеселились, эльт-генерал.       — Здравствуйте, господа. — поняв, что опасность миновала, Кидо поднялся с колен и пожал Фишеру руку, — Да, забыл предупредить, что тут будет весьма неприятное зрелище. Как твои дела? Как рёбра?       — Я когда у дядьки на скотобойне бывал, там похожий запах стоял. — отозвался ещё один окхотник, морща нос от омерзения.       — М-да уж, сразу видно, что тут Кидо поработал. Рёбра? Нормально, не жалуюсь. Парни, осмотрите тут всё. — скомандовал Фишер, закуривая сигарету и уже протягивая вторую Солу, опережая его просьбу стрельнуть, — Теперь понятно, зачем вам новый костюм. Не идти же вам голым на свидание с Некси.       — Твоё чувство юмора меня всегда забавляло. Хорошо, что ты тогда не сдох там в Махновщине, я бы очень скучал по твоим шуткам. — Сол смачно затянулся папиросой, — Есть новости от других групп?       — Перед отъездом в Альтвальдер я успел получить донесение, что первая группа уже зачистила первый адрес, но Некси там не было. Зато была какая-то бабка, которая услыхала пальбу и вызвала полицию. Ребятам пришлось уносить ноги, замести следы они не успели.       — С полицией разберусь, сейчас, главное, найти этого неуловимого Джо. Он уже заставил меня понервничать.       Фишер долго не мог подобрать слова. Он, как и все, уважал и немного боялся Кидо, и дерзить ему совершенно не хотел. Но намного больше он боялся Эльзас, поэтому, через несколько секунд, всё же решился:       — Вы подвергаете себя и всю операцию риску, господин эльт-генерал. Вы ведь понимаете, что мне придётся доложить об этом? Корифей будет недовольна.       — Когда я вернусь к ней с переходником в руках, она мне всё простит, и будет любить меня, как в первый день нашего знакомства, хех.       — Шутки-шутками, но неужели нельзя было сразу привлечь Орден к работе? В конце-концов, это наша обязанность. — Фишер, как и почти все члены ордена, не знал, что такое переходник, но лишних вопросов не задавал. Если надо найти, значит найдут.       — Долго объяснять. Ваша задача такова – вы отдаёте мне Некси и растворяетесь, как тьма на рассвете. Как всегда, никаких рапортов, отчётов и прочих бумажек. Пришли, сделали, дело, ушли. А я…       Сол не успел закончить мысль. В подвале послышалась какая-то возня, а потом вопли, крики, мольбы о пощаде, и вот из-за двери на свет божий двое окхотников вытаскивают ещё одного бандита. Он плачет навзрыд, густая зеленоватая сопля свесилась с носа. Бедняга поджал уши от страха и припал к ногам Сола, но его тут-же оттащил назад к стене окхотник, ударив по морде прикладом пистолета-пулемёта. Из-под бежевого плаща этого антро виднелась стальная бронепластина. Сол вдруг обратился к нему и улыбнулся:       — А защита головы?       Парень снял шляпу и показал подкладки на внутренней стороне. — Обшита арамидом. — он тоже улыбнулся. Все присутствующие не обращают никакого внимания на бьющегося в истерике бандита.       — Что-то это на вас не похоже, дело то не доделали. — произнёс Фишер, обращаясь к Солу.       — Признаю, допустил ошибку. Дважды… Зато у нас появился клиент, на которого можно повесить обвинение в убийстве. В отчёте так и напишем: ослеплённый деньгами, предал и решил убить своих подельников, чтобы забрать все лавры себе.       — А это тоже якобы он сделал? — Фишер показал пальцем на расчленённый труп с топором в голове.       — Ну-у… Он просто был настолько ослеплён деньгами, что впал в неконтролируемую ярость.       — Да вы шутите, эльт-генерал. Этот хлюпик даже пудовую гирю поднять не сможет, а бедренную кость разрубить – это не дрова на даче колоть.       — Ой, всё, не грузите меня. То, что с ним будет делать нацполиция или Гарде, вас не касается.       — Ещё как касается, мы засветились в нескольких точках, и этот парень нас может опознать.       — Значит так. Слушайте сюда, господа. — вскинул руками Сол, — Фишер поедет со мной, остальные пусть уберут отсюда следы нашего присутствия и оставят новые. Знаете как?       Окхотники задумчиво покачали головами:       — Эх, молодёжь, всему вас учить надо.       Кидо схватил за руку визжащего от ужаса бандита и поволок его по полу, как тряпичную куклу, прямо к разрубленному на куски трупу. Сложив ладонь, енот заставил парня взяться за топорище и хорошенько сжать, чтобы остались отпечатки. А тот лежал и хныкал, жмуря глаза, ведь буквально в двадцати сантиметрах от его лица валялись кишки его товарища:       — Вот так его отпечатки нужно оставить по всему дому. Знаю, что звучит неправдоподобно, но его в любом случае казнят.       Услышав слово «казнят», парень на полу завыл ещё громче. Он уже ничего не говорил, не умолял, но смириться со своей участью не мог.       Фишер высказал ещё одно опасение:       — Но я ведь сказал – он видел наши лица, он слышал наш разговор.       — А вы ему язык отрежьте. И пальцы сломайте. — совершенно невозмутимо ответил Кидо, — Так он ни говорить, ни писать не сможет. И поверьте, пальцы зажить не успеют, быстрее повесят. Я поспособствую, чтобы дело закрыли как можно быстрее и отправили это говно на плаху. Ну так вот. После того, как приберётесь, вызывайте полицию и сматывайтесь, а этого свяжите, да покрепче, чтоб не утёк, и оставьте тут. Всё ясно?       — Так точно. — ответили все четверо хором.       — Зер гуд. Всё, хорош трепаться. Фишер, по коням! — приказал Сол, застёгивая пуговицу на вороте свежей рубашки.       …       — Мы на месте, Некси здесь. — произнёс Фишер, паркуя автомобиль возле непримечательного трёхэтажного жилого дома.       Штукатурка местами облезла, верхние кровельные окна были заколочены, а дымовая труба покосилась вбок и вот-вот была готова обвалиться на головы каким-нибудь бедолагам. На первом этаже располагалась аптека с символическим названием «Keine Beschwerden», принадлежащая пожилому золотистому ретриверу Юдевичу. Сам аптекарь в грязном балахоне стоял на крыльце и курил трубку. Ушлый пёс работал на две стороны: для местных головорезов он был чуть-ли не ангелом-хранителем, работая подпольным хирургом и вытаскивая с того света даже, на первый взгляд, самых безнадёжных. А для Гарде и полиции Юдевич был полезным информатором, иногда сдавая властям своих «клиентов». Но даже зная это, местные его не трогали, ибо во-первых: более в Альтвальдере никто не возьмётся за такое грязное дело. А во-вторых: Гарде обязательно придут мстить за своего стукача и сделают так, что лечить ему будет просто некого. Единственная причина, почему всех местных бандитов до сих пор не развесили в Кастилии, словно гроздья бананов на пальме, заключалась в критической нехватке кадров. Нацполиция не справляется с такими объёмами, а Гарде крайне редко занимается подобной мелочью.       Выйдя из машины, Сол мельком взглянул на аптекаря, направляясь в подъезд дома. Фишер остался в машине. Юдевич, встретившись с Кидо взглядом, поспешил быстрее убраться в свою конуру. Он не знал енота лично, но был хорошо о нём наслышан, и знакомиться явно не собирался. Сол про себя усмехнулся и слегка воодушевился. Если аптекарь до сих пор жив, значит Айрон направлялся ни к нему.       Поднявшись на второй этаж, возле выбитой двери в одну из квартир Сол столкнулся с окхотником, стерегущим вход:       — Ну как у вас дела? — поинтересовался енот.       — Зачистили, кошак живой, как вы и велели. Сидит внутри под присмотром.       — Он не ранен?       — Не ранен, но, наверное, обоссался. — усмехнулся окхотник.       — Бывает… Ладно, выводите остальных и ждите внизу. Я хочу с ним побеседовать без лишних ушей. Теперь он от меня никуда не денется. —холодно произнёс Кидо, похрустывая шеей.       Дождавшись, пока все спустятся вниз, Сол зашёл внутрь квартиры. Очевидно, окхотники обломали самый разгар застолья. Посредине комнаты стоял богато накрытый стол: кастрюля с пюре, жареное и копчёное мясо, четвертинка головки сыра, бутылки с разным спиртным. И трупы. Много трупов. Двое даже не успели оторваться от стульев, как получили пули в затылки. Один из них упал на пол вместе со стулом, второй просто обреченно откинул назад голову. Ещё трое лежали кто-где.       Айрон сидел на одном из стульев. Руки его были привязаны к спинке, а на голову окхотники надели ему холщовый мешок. Он не кричал, не пытался выбраться, скорее всего, уже выбился из сил, так-как Сол хорошо слышал его отдышку.       Подойдя к Некси, Кидо стянул мешок с его головы, и Айрон тут-же зажмурил глаза, солнце из окна напротив било ему прямо в морду:       — Как интересно мы поменялись с тобой местами. — с нотками нескрываемого злорадства сказал Сол, усаживаясь за стол напротив. Айрон уже перестал щуриться и теперь смотрел прямо на него. Кидо ожидал услышать ответ, но Айрон молчал, — Ты, наверное, думал, что сможешь вытащить из меня точные координаты места, убить меня, и самостоятельно найти то, что я ищу, чтобы продать.       — А я ведь сразу подумал, что ты мужик непростой… — с горечью отозвался Айрон, сплюнув густую желчь на пол, — Но мы бы не стали тебя убивать! Так, поколотили бы да выкинули на улицу!       — И ты думаешь, что это должно меня утешить? — Сол нахмурился, сильно, но говорил лишь чуть шевеля губами.       — Я лучше промолчу.       — Ну да, а я лучше не стану отрезать тебе губы… Тебе стоило принять мою сделку. Для тебя одного денег бы хватило на безбедную жизнь. Я вижу тебя насквозь – ты бы не стал делиться со своими «друзьями», ты бы просто их кинул и сбежал. Но я бы не сказал на это ни слова, ведь это твой выбор, и мы оба не обременены морально-этическими нормами. Однако, жадность перевесила здравый смысл, и ты решил всё сделать без меня, намереваясь заработать гораздо больше. Я тебя расстрою. Даже если бы дело выгорело, и ты достал искомый мною предмет, ты бы даже не смог его продать. В мире практически нет антро, знающих о его предназначении. И более того, за тобой бы началась самая настоящая охота, тебя бы достали с другого конца света, да хоть из ада, если потребуется.       — Тогда… тогда зачем ты ищешь эту штуку? — Айрон боялся, от его щеголеватости не осталось ни следа.       — Я? Я знаю, зачем она нужна. И я знаю, кто ещё её ищет. И я могу ему противостоять. А ты не можешь.       Поднявшись со стула, Сол отрезал ножом кусочек сыра, положил его на хлеб и откусил получившийся бутерброд. Неспешно расхаживая по комнате, переступая через тела убитых, он снова обращается к Айрону:       — Ты ещё не сдох лишь потому, что нужен мне. Я предлагал тебе награду, достойную награду. Теперь же наградой за помощь станет твоя никчёмная жизнь. Ты проведёшь меня через границу, доставишь в указанное место, я заберу нужную мне вещь, и мы разойдёмся, как в море корабли. И в следующий раз советую поступать без глупостей. — приподнял брови Сол, доедая бутерброд.       — Послушай… Итзумо, или как там тебя. Я бы мог провести. Но пересекать границу именно с тобой – это просто самоубийство! Ты енот, и к тому же азиат. Волки после войны с Тайо очень неохотно пропускают через границу таких как ты. У тебя на каждом КПП будут по десять раз проверять документы, и, если они найдут хоть что-нибудь, хоть одну запятую, поставленную ни в том месте – тебя сразу же загребут! И я не смогу тебе помочь при всём желании! Не в обиду, но я изначально даже не рассматривал вариант помогать тебе, это слишком большой риск!       — Значит мы перейдём через границу ни через КПП.       — Ну перейдём, а дальше что? — нервно тараторит Некси. Его грудная клетка быстро поднимается и опускается от сбивчивого дыхания, — Или ты думаешь, что патрули у них только на границе? Любая штатная проверка документов и всё, пиздец. Даже если проканает, за нами может увязаться хвост, и мы даже не узнаем, что за нами следят.       — Так или иначе, мы рискнём. — весьма спокойно отвечает Сол на все опасения Айрона, — Если станет жарко, я, так и быть, прикрою твою трусливую жопу.       — Мужик, ты реально ебанутый, ты долбаёб, эталон долбаёба, если у тебя совершенно отсутствует инстинкт самосохранения!       — Я был на той войне! Я видел, как моих товарищей рвёт на куски артиллерия, я видел, как молодые ребята валяются в грязи с мёртвыми обречёнными глазами, я видел, как они плакали, и звали маму, пытаясь собрать вывалившиеся кишки! Да, у меня нет инстинкта самосохранения, я давно потерял его там, где когда-то потерял родного брата. Я убью каждого, кто встанет на пути к моей цели. Если понадобится, я взвалю тебя на спину и буду тащить, пока не доберусь. А знаешь, что будет, если я не выполню приказ? — тут Сол приблизился к Айрону вплотную, наклонился над ним. Между их мордами было около десяти сантиметров, — В глаза мне смотри! Нет, ты не знаешь, ты не хочешь этого знать. А знаешь, что я сделал с твоими подельниками в том доме? ХОЧЕШЬ ЗНАТЬ!? Не хочешь. Ты знаешь, что я пока не могу тебя убить, поэтому нет смысла угрожать. — Сол отошёл в сторону, вновь сделавшись спокойным, — Ключевое слово – пока. И да, я умею держать себя в руках, я не стану кромсать всех подряд без необходимости. Как обидно, что ты такого мнения обо мне. — последнюю фразу енот произнёс театрально, поправляя сбившийся ворот рубахи.       — Нам нужны документы… Паспорта, письменные свидетельства с причинами нахождения в Волковии. А для тебя ещё нужен спецпропуск, без него тебя пограничники даже слушать не станут… — обречённо обронил Айрон, свесив голову в пол, — К тому же, нужно учитывать всякие мелочи: тип бумаги, материал скоб, чернила, формы и цвета печатей. Под меня есть необходимый комплект, а для тебя придётся изготовить.       Он раздавлен, и теперь готов сотрудничать:       — У нас в запасе несколько дней. К тебе зайдут и запишут всё, что скажешь по поводу документов. Не стесняйся давать критику по их качеству. Не прощаюсь, подельничек. — ехидно произнёс Сол, двигаясь к выходу и не оборачиваясь.       …       Дайблюм стоял у окна. В одной его руке была раскрытая книга, в другой бокал красного. За уже убранным обеденным столом восседала Эльзас и с интересом слушала.       Глава Первая: Пришествие Бледнолицых       И было так в лето пятнадцатого столетия по ходу солнца на землях людей, что корабли их, словно жаждущие пиявки, пристали к берегам священным, доселе им не ведомым. Земля та звалась Пелми-ица, обитель мира и благодати.       И вышли с кораблей люди, творения Господние, но души их были помрачены алчностью. Увидели они города наши, высеченные из света и камня, и увидели они народ наш, ходящий в облике зверином, но с речью разумной и сердцем чистым.       Не проявили мы к ним агрессии, ибо учил нас Пелми: «Встречай странника как брата, ибо в каждом лике – частица моей сути». И делились мы с ними пищей, и знанием, и показывали лики Пелми, что являются каждому в облике единственном и неповторимом.       Но не познали они благодати. Взор их видел не братьев, но выгоду. Не души, но рабов.       И подняли они мечи свои и огненные палки на селения наши. Дым пожарищ затмил солнце, а крики уводимых в железных оковах сорвали с небес птиц. Земля Пелми-ица стенала от боли.       Глава Вторая: Исход и Молитва       И устремились выжившие, гонимые страхом и скорбью, вглубь материка, к подножию гор самых высоких. Туда, где парит в небесах град вечный и сокрытый – Подпелмиц, обитель Старейшин-Подкрыльников.       И пав ниц пред мудрейшими, возопили они: «Доколе будет попрана воля Пелми? Доколе кровь братьев наших будет литься? Умоляем, внемлите стенаниям земли!»       И собрались Подкрыльники в Звездном Святилище, и воздели руки к небу, и обратились к Всесущему:       «О, Великий Пелми, Чей лик является нам в шепоте листьев и в сиянии звезд! Внемли мольбе детей Твоих! Пришельцы железные крушат храмы Твои и обращают в прах творенья рук наших. Яви милость Свою! Пошли защиту Твою, дабы смогли мы сохранить искру Твою в этом мире!»       И была послана им в ответ тишина, полная смысла. И зажглась в ночи новая звезда, столь яркая, что затмила луну.       Глава Третья: Гнев Небесный       И вот, в назначенный час, разверзлись небеса. Не с громом, но с тихим гулом, что проникал в самые кости, сошло с самих недр космоса воинство невиданное.       То был Звёздный Легион Пелми. Воины его были закованы в броню, что сияла светом холодных созвездий, и оружие их извергало молнии, коим не мог противостоять ни щит, ни плоть человеческая.       А во главе их стоял великий Ур’риц, Лось Небесный. Росту он был исполинского, и рога его были увенчаны сиянием Галактик, и взор его испепелял ложь.       И обрушился Гнев Праведный на захватчиков. Где ступала нога воина Легиона, там земля переставала носить пришельца. Где сверкало их оружие, там железо кораблей обращалось в пар.       И побежали люди в ужасе к своим судам, и уплыли прочь, но семя зла уже было посеяно. Возмездие настигло их и за пределами священных вод.       Глава Четвертая: Великая Война и Воздаяние       Но не утолилась скорбь Ур’рица видом бегущего врага. Ибо видел он цепи на братьях своих, и пепелища городов, и оскверненные алтари.       И возгласил он: «За зло, что вы совершили, нет прощения. За каждую слезу – будет море крови. За каждого уведенного в рабство – падет тысяча вашего рода. Да познает человечество ту боль, что принесло оно детям Пелми!»       Так началась Первая Великая Война Народов. Переступив через океан, Звёздный Легион обрушил всю свою мощь на колыбель человечества.       Не было пощады. Не было милосердия. Города людей обращались в стекло и пепел, империи их рушились в один миг, а память о них стиралась с лица земли.       И был почти что полностью уничтожен род человеческий, в отместку за братьев наших. Ибо таково было правосудие Пелми в ту эпоху Гнева: око за око, и народ за народ.       Да послужит сие уроком для всех, кто придёт после: не поднимай руку на творение Божье, ибо ты не знаешь, чей лик скрыт под обликом твоего брата, и какую кару навлечешь на весь род свой.       Да пребудет с нами мудрость Пелми. Аминь.       Соблюдая религиозный акцент, Фёдор закончил читать отрывок:       — Это из Песни Держания? — поинтересовалась Эльзас.       — Нет, это летописи «О Пришествии». Историческая хроника давно ушедшей эпохи.       — Её написали подкрыльники?       — Забавно, но раньше фиксацией историей почти всегда занималось духовенство, будь то церковь, или подкрыльники. Но надо признать, что последние не приукрашивали поступки своих воинов. Осуждения действий легионеров прямо не прослеживаются, но, я так думаю, подкрыльники явно не были рады тому, что их бог откликнулся на молитвы слишком буквально.       — А вы разве верите в Пелми? — скептически усмехнулась лисица, — Учёные считают, что Пелми-ица, как народ – инопланетная цивилизация. По крайней мере, это единственное научное обоснование их деятельности и технологиям, секреты которых до сих пор не разгаданы.       — Может быть… — задумчиво сказал Дайблюм, отойдя от окна. Его угнетал печальный вид Отторнда. Поставив бокал на стол, он снова сел напротив, — давайте продолжу.       Глава Пятая: Гнев на Землях Человеческих       И не остановился Ур’риц, прозванный людьми Слейстаром – Разрушителем, на изгнании с земель Пелми-ица. Ибо горечь утраты пылала в его сердце ярче всех звёзд.       И повёл Легион свой через Великий Водораздел, и ступили они первыми на землю, что звалась Испанией. И была та земля первой, что вкусила гнева небесного на землях человеческих.       И пала крепость Гибралтарская за один день, сметенная с лица земли светом, что низошёл с небес.       И пала Севилья, город гордых королей, за три дня. Улицы её были затоплены не водой, но расплавленным камнем от оружия Легиона.       И пала Мадрид, сердце империи, за семь дней и семь ночей непрерывной битвы. Но не было битвы, было истребление. Людские полчища рассекались надвое мечами из чистой энергии, а ядра пушек их отскакивали от брони звёздной, как горох.       И казалось, нет спасения роду человеческому. Скорбь и отчаяние покрыли земли их густой пеленой.       Глава Шестая: Рождение Надежды       Но даже в самую тёмную ночь рождается звёздный свет. И был в те дни среди сынов человеческих один, по имени Мигель Родригес.       Не был он знатен, не был могуч телом, чтобы сразить Слейстара в честном бою. Не владел он оружием Легиона. Но даровал ему Господь людей иное оружие – ум острый, как бритва, и сердце, пылающее яростью за землю свою.       Он видел, как гибнут тупые батальоны королей в лобовых атаках. И понял он: против силы небесной сила земная бессильна.       И начал он собирать армию не из солдат, но из отчаянных. Из тех, кому нечего было терять. И учил он их не сражаться, но выживать и побеждать.       Он заманивал патрули Легиона в узкие ущелья, где их численность и броня не значили ничего, и обрушивал на них скалы.       Он травил колодцы на их пути, заставляя могучих воинов слабеть от жажды.       Он нападал ночью, жёг обозы с неведомой энергией, что питала их броню, и растворялся в темноте, прежде чем небесные стражи приходили в ярость.       И пошла молва среди людей: «Восстал против Разрушителя лихой предводитель! Он бьёт их не в лоб, а в бок, и они падают!» И потянулись к нему тысячи. И стала его армия называться «Призраки Родригеса».       Глава Седьмая: Битва при Скалах Ворона       И достиг слух о «Призраках» ушей самого Ур’рица. И презрительно хмыкнул Великий Лось, ибо казался ему этот Мигель букашкой, кусающей пятки исполина.       Но когда букашка сожгла дотла три форпоста и ускользнула от карательного отряда, Ур’риц повелел: «Найти. Окружить. Уничтожить. Принести мне его голову».       И загнали Легионеры армию Мигеля в горы, к Скалам Ворона. И сомкнули кольцо, полагая, что победа их неминуема.       Но то была ловушка, расставленная Мигелем. Он отдал себя в качестве приманки.       И когда главные силы Легиона устремились в ущелье, чтобы раздавить ненавистного предводителя, люди Родригеса обрушили склоны гор, похоронив под тоннами камня сотни звёздных воинов. Другая часть армии ударила с тыла по ослабленным позициям осаждающих, прорвав кольцо.       В тот день Легион впервые не победил. В тот день Легион узнал поражение. Пусть локальное, но горькое.       И впервые за всю войну люди не бежали. Они стояли на вершинах скал и смотрели на отступающих звёздных воинов, и крик их торжества эхом разносился по горам.       И впервые Ур’риц-Слейстар задумался. Он смотрел на карту и видел уже не покорённые земли, а горящие точки сопротивления, растущие, как раковая опухоль. Он видел имя: Мигель Родригес.       И сказал Ур’риц своим полководцам: «Эта букашка кусается больней, чем иные львы. Отомстили мы сполна. Но пока жив дух сопротивления в одном таком, как он, война не окончена. Найти его. Теперь он цель номер один».       Так человек, не способный поднять меч Легиона, поднял дух целого народа и обратил гнев самого Разрушителя на свою голову. И в этом была его великая слава и его великая жертва.       Эльзас восторженно вскинула руками:       — Я помню этого Родригеса. Защитник человечества.       — Он скорее не защитник, он был ядовитым кинжалом. У него не было уверенности в победе, была только надежда. К сожалению, некоторые свитки были безвозвратно утеряны. Так что не удивляйтесь, что здесь есть разрывы между главами. — предупредил Дайблюм, перелистывая страницу.       Глава Одиннадцатая: Титана падение       И пришли «Призраки» Родригеса к Узкой Долине, что меж скал чёрных раскинулась. И устроили они засаду, зная, что пойдёт тут Слейстар после казни пленников в руинах столицы.       Сам Мигель взошёл на утёс высочайший, дабы видеть всё. Сердце его не билось в страхе, но стучало, как молот кузнеца, выковывающий последнюю надежду.       И вот, загудела земля. То шёл Ур’риц. Ростом он был с башню древнюю, броня его сияла, как звёзды в ночи полярной, а рога его были увенчаны светом туманностей. Рядом с ним, чуть позади, шагал Гор’тук Железнокожий. Не спешил он, взор его холодный скользил по скалам, ища западню.       — Вождь, — молвил Гор’тук, голос его подобен скрежету камней. — Узкое место. Пахнет железом и страхом человеческим. Вели, прочешут утёсы.       — Не трать время, Гор’тук, — прогремел Ур’риц, — Насекомые кусаются больней, когда их давят. Пусть видят, как умрёт их последняя надежда. Их страх будет сладким нектаром для меня!       И вот, когда ступил Ур’риц в самую узкую часть долины, Мигель подал знак.       Скалы содрогнулись! Сверху на воинов Легиона покатились камни-глыбы, бочки со смолой горящей, копья заточенные. Многие из звёздных воинов пали, смятые внезапной атакой.       Но не дрогнул Ур’риц. Взмахом руки он отбросил валун, что летел в него, и рёв его взметнулся к небу:       — Родригес! Явись! Умри с честью, как воин, а не как разбойник в засаде!       И вышел Мигель. Не в сияющих доспехах, но в плаще пыльном, с клинком простым в руке.       — Я здесь, Разрушитель. Чтобы положить конец твоей войне.       Рассмеялся Ур’риц, и смех его был подобен громовому раскату.       — Ты? Червяк! Ты положишь конец лишь своей жизни!       И бросился на него Слейстар. Земля дрожала под его тяжестью. Меч его, сияющий энергией космоса, рассекал воздух, но Мигель был юрок, как ящерица. Он уворачивался, не принимая удара, позволяя ярости противника ослеплять его.       А Гор’тук тем временем не двинулся с места. Он наблюдал. Его холодный разум анализировал каждый шаг человека, каждое движение, ища систему в кажущемся безумии. Он видел, что Родригес не просто бежит – он заманивает.       — Вождь! Он ведёт тебя к грудам камней! Это ловушка! — крикнул наконец Гор’тук, но было поздно.       Ярость Ур’рица была пылающей печью. Он не слышал предостережений. Он уже видел, как его меч разрывает ничтожного человека надвое.       И вот, отступая, Мигель прыгнул на груду обломков. Ур’риц ринулся за ним, могучий, но неповоротливый. Нога его зацепилась за скрытую растяжку, и великан на миг пошатнулся.       Этого мига хватило.       С криком, в котором была вся боль его народа, Мигель Родригес прыгнул со скалы прямо на спину исполина.       Он вонзил свой клинок в щель между пластинами его сияющей брони у основания шеи. Не один раз – раз за разом, пока яд, собранный алхимиками из последних горьких трав, не проник в кровь Повелителя Легиона.       Ур’риц взревел. Не от боли – от невыносимого унижения. Он сбросил Мигеля с себя, как собака сбрасывает блоху, и поднял меч для последнего удара… но сила оставила его.       Колени его подкосились. Сияние в глазах померкло. Он рухнул на землю, и падение его было подобно падению башни великой. Слейстар, бич человечества, был повержен.       Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Мигеля. Люди готовы были воспрянуть духом… но тут пришёл Гор’тук.       Он медленно подошёл к телу своего повелителя. Не скорбя, не гневаясь. Он наклонился, проверил пульс. Убедился. Затем поднял свой взор хладный на Родригеса.       — Ты убил ярость. — произнёс Гор’тук, и голос его был страшнее любого рёва, — Теперь ты имеешь дело с расчётом. Ты не получишь быстрой смерти. Ты получишь наследие своего подвига. Ты получишь меня.       И отдал он приказ, не повышая голоса: — Окружить долину.       Так величайшая победа человечества обернулась его последним и самым страшным кошмаром. Ибо пал Ур’риц, но восстал Гор’тук. И с его приходом закончилась война огня и началась война льда.       В редкие моменты Валлис, мать Эльзас, читала своей дочери книги. В самые юные её годы это были потешные сказки и басни с чудными картинками. Когда Эльзас доросла до первого класса – сказки сменились на азбуки и простейшие математические учебники, а также изучение анкапистанской истории. С детства ей прививалась идеология превосходства мягколапых над иными видами. Разные профессора и видные столичные генетики показывали девочке макеты скелетов антропоморфных собачьих, кошачьих, сумчатых видов и некоторых грызунов, и ещё огромный список тех, кто подходил под определение. С тринадцати лет началось углублённое обучение политике и экономике. Волнений в стране ещё не было, но Валлис хотела подготовить дочь к вступлению на престол как можно быстрее.       Девушке было приятно сидеть и слушать. Может, обстановка была не совсем подходящей, но и отдыхать ведь нужно когда-то:       — А вот про Гор`тука я не слышала.       — Был среди Легиона военачальник, чья воля была твёрже адаманта, а дух – холоднее глубины космоса. Имя ему было Гор’тук. Не был он призван из иных миров, как иные. Гор’тук был из рода первых Подкрыльников, тех, что возвели Подпелмиц. В облике его проявилась мощь и непоколебимость Кабана, дух которого издревле почитался как хранитель твердынь. С самого Нисхождения он был десницей Ур’рица, его стратегом и исполнителем. Где яростный порыв Слейстара встречал непреодолимую преграду, там методичный и неумолимый расчет Гор’тука прокладывал путь. Он не искал славы в бою, не испытывал гнева или жажды мести. Он видел войну как сложное уравнение, где любая мораль – лишняя переменная, а единственный верный ответ – тотальное уничтожение противника. Броня его была не звёздной, как у иных, но тёмной, цвета запёкшейся крови и вулканического базальта. Она не сияла, а поглощала свет. И звали его воины Железнокожим, ибо ни разу клинок или пуля не пронзили его шкуру.       — Кабан?       — Это же история, госпожа Корифей.       — Я не про это. Я кабанов никогда вживую не видела, в смысле, антро кабанов.       — Оно и не удивительно, им здесь не место. Мне за свою жизнь доводилось повидать много разных антро. Вы знали, что птицы вовсе не носят обувь? Даже президент Инселии. Так устроены их лапы.       — Знаю, но, фу, какая же мерзость! — скривилась Эльзас, — Такая антисанитария! Это неприемлемо.       Фёдор хотел ещё что-то сказать, но не стал. Лишь молча покачал головой, а в душе его было что-то вроде разочарования. Он не стал это как-то показывать, и продолжил читать.       Глава Пятнадцатая: Уход и Наследие       И когда последний город человеческий был обращён в прах, и последний крик их стих в великой тишине мира, свершилась цель Звёздного Легиона.       Не стало слышно гула их машин, не видно было сияния их брони на полях былых сражений. Словно туман утренний, рассеялись они с континента, что отвоевали ценой крови Ур’рица.       Не простились они, не оставили наставлений. Они просто ушли в небесную высь, откуда и пришли, предоставив землю её обитателям.       Освобождённые ими антропоморфные народы, что сражались бок о бок с Легионом против общего угнетателя, остались одни среди дымящихся руин чужой цивилизации.       И была та победа горькой. Ибо не было у них ни плана, ни единства, лишь общая рана и общая ненависть, что более не имела выхода.       Глава Шестнадцатая: О Приходе Подкрыльников       И вот, спустя годы, с земель Пелми-ица, оправившихся от ран, пришли Подкрыльники. Не с оружием, но со свитками. Не с армией, но с мудростью.       Шли они с миром, неся в сердцах учение о Пелми, Всесущем, что является каждому в лике единственном. Надеялись они посеять семя веры в сердцах освобождённых братьев, дабы обрести не рабов, но последователей. Не подданных, но единоверцев.       И встретили они разное. Одни племена, измученные рабством и войной, ухватились за учение о всеобъемлющем божестве как за якорь спасения в бушующем море хаоса. Они приняли Подкрыльников с радостью, ища утешения и смысла в новой жизни.       Но другие, ожесточённые годами цепей и яростью битв, видели в любой проповеди новую форму порабощения – порабощения духа. «Мы только что сбросили одно иго. – говорили они, – Зачем нам новое, пусть и не из железа?»       И Подкрыльники, верные заветам Пелми, не проявляли агрессии. Они не принуждали, не угрожали. Они лишь предлагали. Они были беззащитны перед насмешками и недоверием, ибо сила их была не в мускулах, но в духе.       Глава Семнадцатая: Великая Разрозненность и Одиночество       И шли десятилетия. Подкрыльники строили свои скромные молельни среди поселений, что принимали их. Они учили, лечили, пытались быть мостом между разрозненными племенами.       Но семя веры падало не на всякую почву. Чаще оно падало на камень недоверия и в терние старых обид. Сердца многих антро, познавших лишь гнев и страдание, очерствели для тихого слова о всепрощении и многоликости божественного.       И поняли Старейшины Подкрыльников горькую истину: нельзя дарить веру тем, кто жаждет лишь власти над пепелищем. Нельзя навязать мудрость тому, кто гордится своей раной.       И приняли они тяжёлое решение. Через сто лет попыток, через сто лет терпения и кротости, они собрали свои немногие вещи и покинули земли, за освобождение которых заплатили кровью Ур’рица.       Они ушли обратно за океан, на свой цветущий континент Пелми-ица, оставив освобождённых антро наедине с собой и с наследием человеческим – руинами, технологиями, которые не могли понять, и свободой, с которой не знали, что делать.       Так и остались они – предоставленные сами себе. Народы-победители, не знающие, что такое мир. Хозяева мира, не имеющие дома. Сильные телом, но разобщённые духом.       И учат ныне старейшины Пелми-ица: «Легко сокрушить тирана. Гораздо труднее построить мир. Ибо для построения нужна не ярость, но мудрость. Не ненависть, но сострадание. Не меч, но открытая ладонь. И тот, кто не готов принять последнее, обречён на вечное скитание среди руин, им же созданных».       Да обретут все народы не только свободу от чего-либо, но и свободу для чего-то. Аминь.       Девушка видела, что Фёдор был на третьей четверти книги. Но он перестал читать. Здесь история Нисхождения подошла к концу:       — И всё же остаётся великая загадка. Мы все – потомки Пелми-ица, или же потомки бывших рабов? — задумчиво нарушила наступившую тишину Эльзас.       — Второе. В Пелми-ица все жили по графику, у них был даже график зачатия. Это всё выглядело, как массовая оргия: мужчины и женщины должны были в определённый момент жизни собираться на площадях Подпелмица и… делать детей. Буквально. Никто не жаловался, всех это устраивало. Женщина должна была забеременеть 4 раза: в 20, 22, 24 и 26 лет. Иногда от разных мужчин. Кровосмешение было запрещено и строго контролировалось надзирателями, которых назначали Подкрыльники. Короче говоря, демография у них строго контролировалась, а освобождённые антро, оставшись без присмотра, стали размножаться бесконтрольно. Историю вы знаете, и должны помнить, что в будущем Пелми-ица никак не мешали развиваться другим странам.       — Боже мой, какой ужас. — лисица сильно смутилась от таких подробностей. Она отпила вина из бокала, удивляясь тому, как непринуждённо Дайблюм это всё рассказывает, — Мне противно от такого. — она брезгливо махнула рукой, — Скажите лучше, как так получилось, что мы и Пелми – разные народы.       — Ну, откуда мне знать? Но вообще, есть мнение, что цивилизации из разных миров могут иметь практически идентичную ДНК. Это просто очень большое совпадение.       — И кто же автор этого мнения?       — Какой-нибудь очередной сальноволосый очкарик, что сидит целыми днями среди книг и пробирок, боится разговаривать с женщинами и не любит трогать траву. Вам это так интересно? — мужчина натужно хмыкнул, сидя напротив Эльзас и поглаживая переплёт толстой книги.       — Не особо. А как вы объясните то, почему цивилизация, просуществовавшая миллионы лет, развалилась всего через несколько столетий после Первой Великой войны Народов? — лисица не пыталась соревноваться знаниями в истории с Фёдором, и не пыталась в чём-то его упрекнуть. Сейчас её подогревал лишь искренний интерес.       — Понимаете, тут дело в самом устройстве Пелми-ица. Жители этой цивилизации жили, будто в трансе, не имея собственного мнения. А власть имущие создавали все условия, чтобы мнение и не появилось. В Пелми-ица не было ни налогов, ни зарплат, ни денег, ни армии, ни полиции, ни законов. Была только вера, им ничего не нужно было, кроме веры. Они выращивали культуры, скот, строили Подпелмиц за идею, как сейчас можно выразиться.       — Как коммунизм…       — Именно! Это была утопия, и мне очень горько от того, что мы утратили эту утопию, мы не смогли жить по их учениям. Многие из нас… — Дайблюм долил вина себе и своей слушательнице. Он повертел бутылку в руках, посмотрел на этикету, — Монтьюскаль урожая 1892 года... Так вот, этот транс был нарушен после того, как в Америке объявились люди. Жители Пелми-ица были, словно птицы додо, или словно морские коровы. Они не знали, что такое опасность, ведь никогда с ней не сталкивались, и не умели с ней бороться. Звёздный Легион был божественной карой для человечества, дамокловым мечом, который отвёл вражеский клинок. Но, когда Легион ушёл в небытие, жители Пелми-ица впервые задумались. «А что, если к нам домой снова придёт опасность? Что тогда делать? Снова сидеть и молиться, ожидая, когда наш бог пошлёт новое войско? Нет, мы должны уметь защитить себя сами.» Так и появилась Инселия – предки тех, кто решил адаптироваться к новому миру, а не ждать у моря погоды. Пелми-ица больше не могли существовать в такой обстановке. День за днём, год за годом, из Подпелмица уходили к инселйицам антро, которые не могли более так жить. Их никто не держал, ведь, как мы знаем, Пелми-ица никогда не поднимали руку на своих братьев по крови. Некогда величайшая цивилизация всех времён, подарившая нам электромагнетизм, левитацию, и прочие невероятные технологии, угасла без права на существование в новой реальности, где нет места вере и гласу мудрости. Где правит язык насилия и оружия. Ваша цивилизация антро взяла всё самое худшее, что когда-то носила моя цивилизация. — грустно, с поникшим голосом подытожил Фёдор.       Эльзас тоже помолчала. Она даже не пыталась спорить, ведь сама прекрасно понимала, что это факт. Однако суть правителя складывается не только из моральных убеждений. Каким бы учёным философом он не был – он один. Один, ответственный за миллионы антро. И эти антро не хотят философствовать и молиться, они хотят есть, пить, растить детей, жить в тёплом доме. И Эльзас одна, и она не может повернуть реку вспять, как не может никто из правителей других стран. Философия философией, но изменить мир по щелчку пальцев невозможно. На это не хватит даже жизни твоих правнуков. И с нацизмом тоже нужно смириться, как с данностью, на изменение которой уйдёт не один десяток лет. Очередная революция? Ну, тут уже сама огнёвка рискует попасть на эшафот. А сохранение собственной жизни – биологическая, а не философская потребность. И биология берёт своё. Девушка решила не делать выводы вслух, а просто сменить тему:       — Давайте лучше поговорим о чём-нибудь другом.       — Да, давайте. Я как раз хотел у вас спросить. — Фёдор заметно оживился, — Простите, что так резко меняю тему, но, мне кажется, я имею право знать, что произошло тогда в поезде. Кто были эти антро? Они хотели вас похитить.       — Оппозиционные радикалы. Те двое в поезде – глубоко законспирированные агенты террористов. Благодаря вашей храбрости они были ликвидированы. Гарде уже нашла их пособников, которые пронесли на состав снаряжение.       — И что же они говорят? — озабоченно спросил мужчина.       — К сожалению, я не могу раскрывать детали дела, извините.       Фёдор кивнул украдкой. Он не поверил не единому слову Эльзас, а Эльзас не поверила тому, что ей поверил Фёдор. Но обвинять мужчину ей было не в чем. Девушка очень не хотела верить, что Дайблюм может представлять опасность, но её очень настораживали его слова за обедом. Про какую-то помощь, про её родителей. И, как назло, Фёдор именно сейчас решил вернуться к разговору о родителях:       — Наверное, вам было трудно принять непростое решение, когда Его Величество Бэлтроп стоял на эшафоте, а народ избрал вас его палачом, чтобы доказать преданность Новому Анкапистану. Вам долить? — мужчина заметил, что бокал Эльзас совсем опустел.       — Давайте. А насчёт Бэлтропа… это был чужой для меня антро. Я даже не дрогнула, когда его голова полетела в ведро, а обезглавленное тело стало биться в предсмертной судороге. — Эльзас, повинуясь глубокому животному инстинкту, стала ворчать по-лисьи – издавать утробные звуки, которые со стороны смотрелись забавно. Сие действо продлилось всего секунд пять, потом девушка снова взяла себя в руки, прикрыла рот рукой, — Вспоминать об этом всё равно неприятно. Может сменим тему?       Дайблюм долил вина в бокалы. Он уже было открыл рот, чтобы спросить про недавний инцидент с Сибиряном в лесах Махно, но прикусил язык. Плести интриги с огнёвкой уже становилось опасно, ибо с каждым вопросом Эльзас отвечала всё более настороженно. Фёдор пытался понять, действительно ли она не помнит, или помнит, но не говорит. Или это вовсе просто дурацкое совпадение, заведшее его в тупик. Он решил действительно поговорить на что-то отвлечённое, даже не подозревая, какую возможность ему подарит эта незамысловатая беседа:       — Конечно-конечно. Не расскажете, как дела в поместье? Последний раз я там бывал, когда после его штурма узнал, что господин Эльбинг Зефокс был убит при попытке задержания. Последний оплот империи… и её последний правитель превратил его в настоящую крепость. Такая ирония, династия Зефоксов просуществовала всего пару месяцев, прежде чем монархия была свергнута.       — Действительно. Я, кстати, думала над законностью Зефоксов, ведь, ОСЗОА, точнее, тогда ещё ОСЗАМ не давал императору право передавать престол другой династии, даже через завещание. Власть Эльбинга была хоть и короткой, но незаконной. — Эльзас подошла к камину. Длинный китель свисал ниже колен, и из-под подола симпатично выглядывала шоколадная кисточка её большого хвоста. Такая серьёзность, но всё равно мило. Это вызвало на лице Фёдора едва заметную улыбку.       — За Объединённый Анкап! — поднял бокал Дайблюм, пересиливая себя, чтобы вместо тоста не выдать фразу, что власть Эльзас изначально тоже была незаконной.       Эльзас повернулась к Фёдору, демонстративно подняла бокал и сделала глоток:       — Реставрировать там пришлось всё, но сейчас поместье выглядит лучше прежнего. Не хотите сами взглянуть? Думаю, что вы заслужили. Совсем недавно в должности, а уже столько отличий! Мы – настоящая молодая кровь, полная решимости и готовая к переменам. Не то, что эти старпёры, сидящие в Лисьстаге и наших министерствах. Буквально совсем недавно господин Кидо зачитал обвинения генпрокуратуры и исполнил приговор для министра финансов. Проклятый унтерантриш, недостойный носить гордый титул мягколапого, столько лет наживался на горе и потрясениях в стране, а под конец своей никчёмной жизни ещё и связался с властями Махновщины. Это стало последней каплей.       Радушие Эльзас так быстро сменилось кровожадностью. Дайблюму показалось, что, когда она рассказывала про убийство министра финансов без суда и следствия, в её голосе слышалось предупреждение, или даже угроза. «Ты окажешься на его месте, если не прекратишь свои расспросы». Огнёвка – созвучно с огнём, производное от огня. Фёдор не знал о случившемся. До его ушей лишь долетала информация, что Воклера оперативно отстранили от должности за какую-то грубую оплошность. У бедолаги ведь жена и дети. Хотя, правосудие должно же быть беспристрастным? Если в этой стране вообще осталось правосудие, а не только террор:       — Жестоко. — сказал мужчина. Он не находил слов.       Повисла пауза, а потом Фёдор вернулся к теме о приглашении:       — Госпожа Корифей, не ослышался ли я. Вы приглашаете меня в поместье?       — Я приглашаю вас в поместье, господин министр. Буду с нетерпением ждать вашего возвращения в столицу.       — Я не знаю, когда вернусь в Фёкстанд. И, раз уж вы здесь, хотел бы высказать свои опасения по поводу западного фронта. Прошу вас.       Министр жестом пригласил Корифея пройти к письменному столу, на котором лежала карта. В районе Горда-на-Рейне стояло несколько фигурок солдат красного цвета: 7 к северу от города – дивизии Сильберне Клауе, и 5 на юго-западе – дивизии, вверенные командующей юго-западным фронтом, Ирме Браун. Линия фронта была немного смещена, но не критично – результат контроперации по защите западной границы. А вот на другой стороне стояло уже не меньше пятнадцати фигурок, собранных в кучку. Круг, в котором стояли фигурки, были обведены синим химическим карандашом, и рядом нарисован знак вопроса:       — Что у нас по скоплению войск противника?       — Госпожа Корифей. Там не меньше четырёх армий, а может и больше. Данные разведки нуждаются в подтверждении. Ещё один фокус с клином уже не сработает, и тогда я не могу гарантировать, что линия фронта не будет прорвана. Их больше, к ним подходят резервы, а Анкап уже втянут в войну на два фронта.       — Что значит – не можете гарантировать? — насупилась лисица.       — При всём уважении. Я опытный стратег, но не волшебник. Вы обещали захват Геброина и капитуляцию Махно к концу лета. Лето скоро закончится, а Геброин до сих пор не взят. Я и госпожа Браун можем выиграть вам ещё три недели, максимум месяц, но не больше. Вы уверены, что сможете урегулировать конфликт после достижения боевых задач в Махно?       — На заседании я говорила про аннексию. Так вот – её не будет. Точнее будет, но в куда меньших объёмах, чем было оговорено. У меня уже всё готово – мы предъявим на международной арене доказательства, что захваченные земли – историческое наследие Анкапистана, требующее вхождение в материнский состав. Учитывая кризис во Франции, и её неспособность вести продолжительные боевые действия, их союз скорее согласится. Затягивать вооружённый конфликт с Анкапом из-за сомнительного, пускай и лояльного королевства они не станут.       — Тогда… к чему всё это? Зачем нам эта война?       — Вы смеете оспаривать приказы верховного главнокомандующего?       — Никак нет, госпожа Корифей! — Фёдор вытянулся, сложил руки по швам.       — Хорошо. Приказываю: продержаться один месяц, пока кампания в Махно не будет завершена. И жду вас на приём по возвращению. Удачи. Эс либе де фёксе.       Эльзас покинула кабинет, а затем и канцелярию. На аэродроме Отторнда Корифея уже ждал самолёт, чтобы отвезти в обратно в столицу. За время нахождения в городе, лисица успела осмотреть результаты боёв за воздушное господство, последствия бомбардировок, отдала указания о ведении учёта лиц, пострадавших во время бомбёжек. Особое внимание уделялось детям, оставшимися частичными или полными сиротами в эти страшные дни. Может, Эльзас не делала это лишь для того, чтобы создать образ заботливой правительницы. Может, ей действительно было жаль. Все правители кажутся бессердечными, ибо ты смотришь на них снизу колокольни, и даже не можешь увидеть, какой обзор долгосрочных перспектив открывается пред их взором. Там, наверху.