Flood on the floor

Нил проснулся в туманном смятении, которое дало ему понять, что недавно он принимал сильные обезболивающие. У него пульсировала голова, и он чувствовал себя так, словно его ударили по лицу ракеткой. Он лежал в своей постели, одет не в форму, и не помнит, чтобы переодевался. Он попытался сесть, но ему показалось, что сила тяжести его головы увеличилась в семь раз. Он снова лег и застонал. В изножье его кровати послышалось шарканье, и Нил вскочил так быстро, что на какую-то жаркую секунду потерял сознание между тем, как лежал и оказался в сидячем положении. Это просто Эндрю, сидящий в изножье его кровати. Теперь, когда он проснулся, он чувствовал раздражение, чем сразу же поделился с Эндрю. — Ты получил травму головы. Вероятно, ты еще какое-то время будешь в плохом настроении. Нил чувствовал, как его эмоции проникают прямо под кожу, убывая и приливая, как волны. У него болела голова, и ему хотелось плакать или пробить кулаком стену; он не мог решить, что доставит большее удовольствие. Он решил немного похныкать от разочарования и свернуться калачиком, накрыв голову одеялом, пока Эндрю потрясенно посмотрел на него. Это было неловко. Эндрю позволил ему выплакаться. Нил не знал, как долго это продолжалось. Но потом Эндрю соскочил с кровати. — Отдохни пока. Я собираюсь сходить за таблетками и каким-нибудь перекусом для тебя. Тогда тебе, наверное, стоит снова поспать. — Слишком много сна, — пожаловался Нил. Эндрю не ответил, просто вышел из спальни. Нил был расстроен своей ситуацией, но слезы отняли у него слишком много сил. Он находился в том странном промежуточном состоянии между сном и бодрствованием, когда нужно было решить, уступить или дать отпор, и его голова болела слишком сильно, чтобы сопротивляться.

***

Несколько часов спустя Нил проснулся с сильной головной болью. Было такое ощущение, будто кто-то взял очень длинный карандаш и всунул его в глаз, высовывая кончик с затылка. Открывать глаза было паршиво, и Нил на крошечную глупую секунду пожалел, что у них нет затемняющих штор. В комнате общежития не могло быть хороших штор. Не то чтобы до этого момента Нила это когда-нибудь волновало, но лучшее, что можно было сделать с помощью карниза, — это те дерьмовые маленькие тонкие занавески. Нил не очень разбирался в занавесках, но у Элисон они были, и она все время жаловалась, что они просто собирают пыль. — Они являются частью интерьера, Нил. Нила не волновал интерьер комнаты; его волновал свет, от которого он не мог спрятаться, даже когда закрывал глаза. Настолько сильно голова болела только тогда, когда Натан укокошил его на полу, заставив растянуться на заднице. Ебучая эта головная боль. Нил собирался сшить плотные шторы. Мысли были сплошным комком дерьма, и ему потребовалось время, чтобы вспомнить, куда делся его снудж, но когда он нашел его несколько минут спустя, то тихо торжествующе воскликнул. Дома никого не было, и это заняло 13 минут, но в конце концов он, пригнувшись, приклеил его к стене над окном, а после подошел к дивану, рухнул и натянул, брошенную на спинку дивана, кофту на голову, чтобы заслонить больше света. Он снова не просыпался, пока чья-то рука не коснулась его липкого лица. Он приоткрыл один глаз и увидел Эндрю, сидящего на полу рядом с ним. Ему казалось, что он вообще не спал. На самом деле он думал, что закрыл глаза всего несколько мгновений назад, но неистовая головная боль ослабла, пока не превратилась просто в фоновый шум. Однако Нил был сбит с толку; он ненавидел теряться во времени. — Нил? — Спросил Эндрю. — Ммм-да, я проснулся, — выдавил из себя Нил, поднимаясь с дивана. Он попытался сглотнуть, но во рту было сухо, и обнаружил там самый ужасный ком за всю свою жизнь. — Вода? — С надеждой спросил Нил. Эндрю протянул ему бутылку с водой, и в итоге Нил промахнулся. Он просто опустил взгляд на свою мокрую рубашку тем растерянным полусонным взглядом, который на самом деле не осознает ничего происходящего, когда просыпаешься ото сна с головной болью. Эндрю обхватил сильной рукой шею Нила и поддерживал его голову, пока помогал Нилу пить. Нил прикончил оставшуюся часть бутылки, но Эндрю продолжал поддерживать Нила одной рукой, в то время как другой прощупывал пульс Нила. Нил слабо похлопал Эндрю по руке: — Я в порядке. — Ты не в порядке. Как долго ты спал? — Пожатие плечами. — Тебя что, вырвало? — Отрицательное мотание головой. — Используй слова, Нил. — Я… Нет, но мне хотелось. У меня разболелась голова, и свет причинял боль, так что я… — Он замолчал. — Так вот почему ты приклеил скотчем блядский снудж к стене? Краска попортится. — Тебе похуй на краску, — раздраженно поправил Нил. Эндрю заигнорил его. — В каком месте у тебя болит голова? — Рука Нила взметнулась вверх, чтобы провести от глаза к месту удара по голове, а затем неопределенный жест в сторону затылка. — Нил, посмотри на меня. — Эндрю схватил Нила за подбородок и запрокинул его голову назад. — Мне нужно, чтобы ты был полностью честен со мной. Насколько сильно у тебя болит затылок? Нил выглядел абсолютно дерьмово. Два синяка под глазами, толстая клейкая повязка на переносице, два аккуратных шва в уголке лба у линии роста волос. А сами они были сальными, кудри спутались, одежда была такой мятой, что казалось, будто его скомкали и бросили в угол. Эндрю ничего из этого не коробило. Если затылок Нила встревожил его, то это могло означать что-то очень плохое. Эндрю вспомнил, как Касс отвела его к врачу очень скоро после того, как он переехал туда, потому что у него постоянно болела голова. Он очень боялся, что Касс откажется от него. Полагая, что он в чем-то ущербен, он старался откладывать это как можно дольше. Но головные боли продолжались до такой степени, что она потащила его в местную клинику неотложной помощи. Он вспомнил врача с холодными руками и глазами-бусинками, который ощупывал его голову и спрашивал, что его беспокоит. Он вспомнил, как он рассказывал ему, что обычно означает каждое место, где проявляется головная боль. Оказалось, что у Эндрю были головные боли от стресса из-за попыток исправить свою дислексию, но он никогда не забудет, как врач строго настаивал на том, чтобы он немедленно обратился за помощью, если у него когда-нибудь заболит голова в основании черепа, потому что это может означать черепно-мозговую травму. В то время Эндрю испытал облегчение оттого, что нашлось простое объяснение тому, что его беспокоило. Касс тоже почувствовала облегчение, подхватила Эндрю на руки, и сказала ему, что с ним будет «все в порядке», потому что хороший врач поможет ему. Слова Нила вырвали его из воспоминаний. — Что? — Переспросил Эндрю. — Говорю, мне показалось, будто кто-то воткнул карандаш мне в глаз и он вышел из затылка. Эндрю застонал, вставая. — Жди здесь. Нил откинулся на спинку дивана, а затем потянулся за коробкой батончиков гранолы, которую, как он знал, Кевин припрятал под диваном. Нил услышал жаркий разговор на немецком, который он пропустил мимо ушей и не стал утруждать себя переводом, но вернулся к разговору, когда услышал: — Блять, Аарон, ну давай же. Эндрю вернулся к Нилу и снова приподнял его подбородок, а затем посвятил фонариком своего телефона ему в глаза. — Какого хуя, Эндрю? — Кевин убьет тебя за то, что ты схавал это, — проговорил Эндрю, прежде чем покачаться на пятках и рассказать Аарону о том, как выглядели его зрачки или что-то в этом роде. Нил был слишком раздражен из-за всего дерьма с фонариком, чтобы по-настоящему обращать внимание на то, о чем болтал Эндрю. — Аарон хочет поговорить с тобой, — Эндрю поднес телефон к уху Нила. — Ага, и какого черта тебе нужно? — Нил, — начал Аарон, явно стараясь, чтобы его голос звучал как можно мягче, — думаю, у тебя просто мигрень. Ники прямо сейчас везет меня обратно в общежитие. Эндрю не позволил бы мне привести Эбби, но, вероятно, тебе нужно будет показаться. Когда состоится твоя повторная консультация? — Я не собираюсь докучать. Я в порядке. — Эндрю выхватил телефон обратно. — Я договорился на прием завтра после моего последнего занятия. Нил начал жаловаться, а затем продолжил руганью, когда Эндрю снова сверкнул фонариком в его глаза. Эндрю повесил трубку, сказав Аарону, что они встретятся на улице. — Я никуда не пойду, — проворчал Нил. — Ты пойдешь к врачу, даже если мне придется выносить твою тяжелую задницу за дверь. — Она не такая уж и тяжелая, — пожаловался Нил, вставая с дивана и хватая свою бандану с солнцезащитными очками Ники, следуя за Эндрю к двери. — Ты буквально самый невыносимый человек на планете. Я должен просто избавить тебя от страданий, — проворчал Эндрю, запирая за ними дверь. — Попытайся, говнюк, — огрызнулся в ответ Нил. — Искуси меня, и я, возможно, смогу. Нил послушно последовал за Эндрю, поправляя бандану так, чтобы она прикрывала его густые волосы. — Когда мы вернемся, я хочу принять душ. — Когда ты вернешься, то сделаешь то, что тебе скажут.