крипичелы

Вечер. Или ночь. Или хуй знает, если честно. Тоби очухивается почему-то на полу первого этажа, встаёт, потягивается, открывает шторы и чуть не падает от яркого света. — Ой, блять! — восклицает он, задёргивает шторы обратно и отступает от окна, дезориентированный и ослеплённый. — Ай, блять! — орёт кто-то снизу, — Ты хули на меня наступаешь? Я тебе ковёр, блять? — О, Тим, здарова. — замечает он друга, лежащего на подушках, — Ты че разлёгся? — Да хуй его знает. — деловито отвечает Тим, — А че ты без штанов? — Че? — Тоби смотрит вниз, в самом деле не обнаруживая на себе штанов, зато обнаруживая облегающие розовые трусы, — Мы че, вот так и спали? — Не ебу, я спал. — Ладно. — В трусах прохладно. — Внатуре, надо штаны найти. — Тоби чешет репу, уходя на поиски, — Трусы-то даже не мои. В доме полнейший срач. Везде валяется тряпьё, какой-то мусор, шприцы и окурки по углам, и смрад стоит такой, будто где-то притаился бомж. Тоби успевает обойти дом несколько раз, зайти в ванную и свою комнату, но ни бомжей, ни штанов так и не находит, так что возвращается в гостиную, где Тим, уже причёсанный и нормально одетый, сидит в кресле, читает газету и пьёт свежесваренный кофе. Шторы распахнуты, а окна открыты, и создаётся впечатление, что стало значительно чище. — Ты когда убраться успел? — недоумевает Тоби. — Никогда. — незаинтересованно отвечает Тим. — А почему чище стало? — Потому что ты из комнаты вышел. — Обидно. — Смирись, ебана. — Так, слушай, — Тоби задумчиво упирает руки в бока, — мы, походу, Брайана проебали. — Кого? — Брайана, блять. — Это кто? — Ты че, дед, ебу дал? Брайан Худи, друг твой. Тюбик в шубе, звезда грайндера. Он вчера как упиздохал, так его и не было. — Значит, он не важен для сюжета. — Ты ебанутый? — Да. — Ладно, а Эвер тогда где? — вздыхает Тоби. — Кто? — Ты че, опух? Шалава рыжая! — Так я ее трахал. — Что? — косится на него парень. — Что? — косится на него Тим. — Что?! — уже совсем ничего не понимает Тоби. — Это твой квест, говорю. Это сюжетно важно. Так что шуруй ищи, я тебе уже намекать устал, что хочу уединиться. — Че, блять? — Подрочить я хочу, ебать меня в жопу, — злится Тим, — как тебе ещё понятнее намекнуть? — Да я не про… Ой, блять, — Тоби трясёт головой, приходя в себя, — я вахуи просто. Пойду, пожалуй, сам поищу. — и с этими словами он выходит из дома. Тим, перелистывая страницу с хитрой мордой, тихо приговаривает: — А я Эвер ебал. *** Чудесный летний день. Тоби шурует по лесу в розовых трусах, перепрыгивая через овраги. Тут вдруг небо затягивается тучами, поднимается сильный ветер и становится темно. Из-за дерева высовывается высокая фигура в похоронном костюме, лицо этого человека полностью белое. — О, ну да, есесна. — закатывает глаза Тоби, — Вылез, блять. А ну скройся, позорище ёбаное. Пустое лицо искажается грустью. — Че вы такие кислые? — раздаётся его голос у Тоби в голове, — Я вполне себе жуткая ебанина. Пугаю не скримерами, а нагнетанием атмосферы. Все по канону, блять, почти сайлентхилл. — Ты в сайлентхилл вообще играл, позер ебаный? — Как я играть с такими лапами буду? — чудище смотрит на свои длиннющие пальцы, — Я летсплей смотрел. — Это хуетень, так атмосферу не прочувствуешь. Иди матчасть по хоррорам учи. — Мне кто-нибудь конструктивную критику выдаст? — шипит голос. — Я тебе хуй за щеку выдам. — замечает Тоби. — У меня нет щёк. — замечает тварь. — А у меня всего одна. — пожимает плечами Тоби, — Короче, съебись, скинволкер низкополигональный. Стыдно даже, что я людей больше пугаю, чем ты. — В своё время я был хорош. — Чел, тебе бы личную жизнь завести. У тебя хоть девка есть? — Нахуй мне девка? — На хуй. — Я не понял. — Тебе сколько лет-то блять? — Тоби зашёлся в праведном гневе, — Бродишь здесь, всех доёбываешь, вместо того чтоб жизнь строить. Ты же шпала ебать, это все любит, ну реально. Девочки любят высоких. Кончай зацикливаться на этой теме с лесом. У тебя ещё пальцы эти, как десять хуёв, пойди уже займись чем-нибудь, не знаю. — Че, думаешь, ростом можно вытащить? — обнадёженно говорит голос. — Ну еблом-то не вышел. — угорает Тоби, — Не, я тебе серьезно говорю. Ты же чел нормальный. Перестань быть долбаёбом и я хоть сам тебе дам. — Реально? — Пре-орально. — подмигнул он. — Летс гоу. А что происходило следующие пару часов, лучше никому не знать. Несколько людей, зашедших в лес на пикник, лицезрев акт любви стрёмного прыщавого парня и длинного безликого хуй-пойми-чего, убежали в ужасе, роняя вещи и вопя в три горла. Лёжа на траве рядом с новым другом после соития, Тоби вдруг сказал: — Всё, чет я задержался. Мне надо кентов искать. Давай, братан, до новых встреч. — Постой, — сказал голос в голове, — ты у меня… Как бы это сказать, первый. — Бля, братан, соре, но это была одноразовая акция. — кривится Тоби, ища в траве трусы. — Долбаёба ты кусок, я тебе хочу за это отплатить. — Не, чел, мне приятно, но я ж не проститутка. У нас всё на чистой инициативе, а если тебе прям деньга карман жмёт, то это к Брайану. — Ой, сука. — вдыхает Слендермен, — Бери уже и уёбывай. Он протягивает парню круглое жёлтое стёклышко с нарисованной спиралью. — Это че за пидорасня? — удивляется Тоби. — Это кроссоверный элемент из другой вселенной, — говорит голос, — береги его, как собственную жопу, а ни то я ее тебе на голову натяну. — Охуенно! — заключает Тоби. *** Вернувшись в дом, он застаёт Тима, лениво теребящего член. — Фу, блять! — орет Тоби, закрывая глаза и отворачиваясь. — Фух, блять! — тяжело и с наслаждением выдыхает Тим, явно кончая. — Какого хуя ты тут дрочишь?! — Своего. — У меня это теперь всю жизнь перед глазами будет стоять! — Да он упал уже, не ссы. — Мне придётся выжечь глаза. — Не такой уж он страшный. — Зато гигантский какой… — Поплачь ещё. — Так, всё, — Тоби садится на диван, старательно избегая то место, где виднелась свежая сперма, достаёт из кармана две стопки и наливает водку, — синячим. — Синячим! — радостно пододвигается Тим. — Мне Слендер тут штуковину подогнал… — Кто? — Блять, да чё с тобой сегодня? — недоумевает Тоби. — Это после секса. — отвечает Тим, а потом заливает в себя стопку. — Какого секса? — С твоей тёлкой. — Какой тёлкой?! — Рыжей. — Эвер моя тёлка? — радуется Тоби. — Нет, конечно, у тебя морда в гнойных прыщах и член микроскопический, такого и даром не надо. — Да блять. — поначалу расстраивается Тоби, — Стой, падажжи, почему ты повторяешь, что ебал её? — Потому что я ее трахал, ты что, тупой? — Не трахал ты её! — возмущается Тоби. — А кто тогда трахал? — В смысле? — Рыжая пизда чуть с крыши не скинулась, когда поняла, что ее отъебали во все щели, но передумала и отрубилась на крыше. — пояснил Тим. — Она всё это время на крыше была? — заорал Тоби, — Жирная ты, блять, скуфская туша. С какой пизды ты мне поебень какую-то на уши навешал, уёбище ты, блять, доисторическое?! — Так, ну-ка повежливее со старшими. — пригрозил Тим. — С хуярой моей, бля, повежливее, когда в рот берёшь. — Ты че так осмелел, мелочь? — А я в этой главе главный герой просто. — А, ну ладно. — соглашается Тим, — Я, кстати, Эвер ебал. *** Досинявич, ребята решили, что пора бы, все таки, искать друзей. Тоби вытащил из кармана линзу, и Тим произнёс: — Это еще че такое? — Я ебу? — риторически спросил Тоби. — Нет. А я - да. Твою тёлку. — Блять, завались. — Рыжую пизду. — довольно приговаривал Тим, почти засыпая. Тоби поднёс линзу к глазу. Смотря через жёлтую стекляшку на Тима, он вдруг заметил, как картинка перед глазами слегка меняется, и теперь он видел, как Тим сидит, держа в руке член. — БЛЯТЬ! — завопил он, выкидывая стекляшку. — Блять! — воскликнул Тим, проснувшись, — Че ты визжишь, долбаёб? — Я ещё не понял… — сказал Тоби, поднимая линзу, — Короче, дед, включайся в дело, мы, походу, скоро узнаем все тайны прошлый ночи. — Да мне похуй как-то, если честно. Где ты вообще эту хуетень нашёл? — Со Слендерменом потрахался. Не спрашивай. — Я даже не думал. — Короче, мне кажется, эта залупа открывает вид на прошлое. — Прямо вагина твоей мамаши. — Че ты про маму сразу. — Раритетная дырочка. — почти пропел Тим. Тоби тем временем, приложив стекло к глазу, рассматривал гостиную. С каждой секундой время как будто утекало назад, и перед его глазом предстала картина из прошлого вечера: Тим, Тоби и Эвер чиллят на кухне. Тим возится у газовой плиты, где варятся дорогущие креветки и макароны, тактично вынесенные из магазина. Тараканы, бегающие по потрескавшейся стене рядом, никого не смущают. Тим доволен, что готовит хоть что-то похожее на еду. Эвер курит косяк, сидя в магазинной тележке. Тоби привязан к стулу за попытку проверить, что будет, если в кипящее масло добавить воды. Эвер спрашивает: — Дед, правда или правда? — Я гомосексуалист что ли? Давай действие. — отвечает Тим. — Хлебни кипятка. — Без б. — Тим зачерпывает ложкой бурлящую воду из кастрюли и засовывает себе в рот. Даже не хмурится. Обычное дело. — Видишь, как ровные челы делают. — поучает Эвер Тоби, сидящего с такой обидой и злостью на лице, будто при нем ебут его мать. В пятый раз. — Роджерс, правда или действие? — спрашивает Тим. — Правда. — Бляяяяяя, душнилаа. — в один голос возмущаются двое. Эвер неодобрительно качает головой: — Нахуй ты ваще играешь с нами, если ниче делать не готов? — Я ПРИВЯЗАН НАХУЙ. — Вечно у тебя оправдания. События в стекле меняются. Глубокая ночь. Три обожравшихся тела и одна металлическая тележка лежат в гостиной. — Шлюха, правда или д-действие? — спрашивает Тоби, вертящий в руках бензиновую зажигалку. — Ещё раз так меня назовёшь - я тебе эту зажигалку в жопу засуну. — Че я, тебя так все называют… — А ты козёл отпущения. — Ладно. — Хуядно. Тоби опасливо откладывает зажигалку подальше. — П-правда иди действие? — Правда. — Душнила. — шепчет он. — Не ложись спать сегодня ночью, ты не проснёшься. Тим поднимает свою тушу с кресла, оповещая: — Так, это все несерьёзно. Кто куда, а я пойду у Брайана соля искать. — У него есть соля? — подрывается Тоби. — И он не делится? — поддерживает Эвер. — А ну сидеть. — грозный голос Тима усаживает обоих обратно на места, — вам знать не положено, где запасы хранятся. — А тебе положено что ли? — Хуем ему на лицо положено. — бурчит Тоби. — Ещё одно слово из твоего дырявого рта, и ты будешь мои яйца лизать сегодня ночью. — обещает Тим. — Извини. — А че ты такая тряпка? — замечает Эвер. — Потому что это нерассказанные события из первой главы, а я там не главный герой. — Лошара. — Шлюш… Ой, ээ, зайка, котик. — Ну пиздец. — Ну типа. Картинка в стекле меняется. Комната Брайана похожа на камеру сексуальных пыток. Тим роется в ящиках, выкидывая оттуда вещи и разного вида предметы, напоминающие что-то небогоугодное. — Слыш, Роджерс, какой из них больше на твой похож? — спрашивает Эвер, показывая Тоби два резиновых члена удивительно маленьких размеров. — А тебе какой больше нравится? — Тот, который у твоего бати. — Вот мама мне так же говорила. — Че? — Че? — Ничего нет, — с отчаянием заключает Тим, — грязный пидор Брайан всё выдолбил, всё снюхал и всё скурил. — Слушай, мне кажется, видос с таким названием залетит на порнхабе. — замечает Эвер, покуривая новый косячок. — Прибережем эту идею на будущее. — говорит Тоби. — Всё проёбано, хули вы такие веселые? — восклицает Тим. — Да я чет уже и так вмазана. — говорит Эвер, — Мне, наверное, на сегодня хватит. — Может, потрахаемся? — Невзначай предлагает Тоби. — Не, я не настолько вмазанная, плюс ты размазня ёбаная. — Я с-спрошу позже. — Кто сядет ко мне на колено и расскажет шутку, получит конфету. — заявлен Тим, доставая пакт леденцов. Эвер присаживается к скуфу на колено и вещает: — Какой диагноз поставил себе Брайан, когда у него не прошла оплата у психолога? — Какой? — с интересом спрашивает Тоби. — Невротик. Картинки меняется. Три тела снова сидят в гостиной. — Конфеты горькие. — нахмурившимь, оглашает сомнение Эвер, старательно вертя леденец во рту. — Потому что это ээээкстази. — во всю харю лыбясь, довольно тянет Тоби. Эвер поворачивается на Тима, закидывающего в рот ещё одну конфетку с сюрпризом, но тут же медленно выплёвывающего ее обратно в упаковку под тяжестью ошарашенного взгляда. — ЭКСТАЗИ? — ЭКСТАЗИ? — вторит, разводя руками, дед, — да я не чувствую нихуя, у меня язык обожжен. Тоби, съевший штук пять, начинает ржать. Картинка меняется. Ночь. Эвер уходит в ванную, сообщая оставшимся в живых, что целесообразнее будет разбить голову о кафель заранее, пока не пришло похмелье. — Бля, Эв, ебать я ужратый. — лыбится Тоби, ввалившийся в ванную, пока пытается закрыть за собой дверь на сломанную щеколду. — Внатуре ужратый. А ну шпёл отседа! — Ээээээвер. — Нахуй. — Эээв? — Додик ты прыщавый, я тебе ща челюсть выбью. — грозится она, пока тот весьма убого пытается обнять ее за талию своими грязными ручёнками. — Че ты сюда постоянно уходишь? Че ты тут делаешь? — Тебя ебёт? — Нет. — Пидора ответ. — Давай потрахаемся? Эвер, как и обещала, хуячит ему кулаком в челюсть, разбивая губу. Глаза Тоби вдруг становятся осмысленнее, как после занюхивания дорожки, и он, сплёвывая кровавый сгусток, выдаёт: — У меня встал. Каменное лицо Эвер не меняется ни на миг. — Ахуенно. Картинка меняется. Тим сидит в тележке, набитой подушками, и, по виду, спит. Тоби и Эвер пытаются друг друга перепить, сидя на диване. — Бля, долбаеб, сдавайся. — советует Эвер, — Я тебя, извращенца, до мозга костей знаю. — Прдлжаем. — едва артикулируя языком, говорит Тоби. — Я никогда не дрочила на этом диване. Тоби пьёт. Эвер угорает. — Какой ужас, блять. — Я н-никогда не ходил без трусов! — выпаливает Тоби, но Эвер не берет рюмку, и когда Тоби понимает, что ему придётся пить самому, она чуть не задыхается от смеха. — Ладно, вот тебе правда: почему ты заикаешься? — спрашивает Эвер, успокоившись. — Это вообще другая игра. — протестует Тоби. — А мне похуй. — замечает Эвер. — Да ну ебана. — отчаивается окосевший Тоби, — Меня мать в детстве поймала за дрочкой. Ну, в смысле, п-прям за хуй поймала и угрожала отрезать. И с тех пор я заикаюсь, к-когда думаю про свой хуй. — Так а схуяли ты постоянно заикаешься? — Я постоянно думаю про с-свой хуй. — Ну пиздец. — Ну да. — Может, потрахаемся? — предлагает Эвер. — Это ж моя реплика. — задумывается Тоби. — Точняк. Странно получилось. — Может, потрахаемся? — предлагает Тоби. — Ну а че, можно. Картинка меняется. Все в гостиной спят. В дом заходит Брайан, а если точнее, вваливается, с трудом не въебываясь в стены. Его пьяная туша натыкается в темноте на тележку, с грохотом опрокидывая ее нахуй. На пол выпадает Тим, сонно матерясь, а потом что-то происходит и, он, не распознав угрозы, поддаётся на пьяные ласки Брайана, и вот уже в сторону дивана улетают его трусы, а сами Тим и Брайан лежат на полу в подушках, совершая акт крепкой мужской дружбы. От этой возни просыпается Эвер, лежащая на диване рядом с голым Тоби. Она какое-то время смотрит на это всё, а потом уходит. Картинка меняется. Брайан встает, натягивает ближайшие нашедшиеся штаны и уходит. Спустя какое-то время Тоби начинается ворочаться во сне, натягивает первые попавшиеся трусы и добредает до Тима, чтоб забрать у него одну подушку. Попытка не увенчивается успехом, так что он просто заваливается рядом. *** Охуевший Тоби, вопя что-то невнятное, вытягивает Тима на чердак. Выйдя на крышу, они находят Эвер, спящую в углу под навесом. — Эвер! Эвер! Блядота! Вставай! — орёт Тоби. — Да я, бля, и так стою. — ворчит она, нехотя просыпаясь. — Я не пойму, ты че там такое увидел? — не вдупляет Тим. — Мы потрахались! Это я тебя трахнул, а не Тим! Слыш, рыжуха? — Да оффнись ты уже, сирена ёбаная. — Эвер даёт Тоби затрещину, и тот замолкает, не переставая счастливо лыбиться, — Не трахал ты меня, стручок ты гороховый. Ты только трусы снял и сразу кончил. Я вахуе просто, какой ты чмошник. — говорит она, окончательно проснувшись. — Но главное, что ты согласилась. — мечтательно вздыхает он. — Мне как-то жалко тебя стало. — Главное, что ты теперь внатуре моя тёлочка. — Я твою мать выкопаю и съем. Тим обращается к Тоби: — А я-то думаю, почему ты перестал заикаться, как долбаёб. Ты, оказывается, женщину потрогал? — Я ее еще и обкончал. — любовно заключает Тоби. — Слыш, Эвер, а че ты на крыше спишь? — спрашивает Тим. — Так я ж в канаве родилась, мне тут как дома. — А, ну да. — соглашается Тим, — Понятно, почему тебе в вонючем подвале так нравится. — Ну да. Эвер встает, разминая затёкшую спину. Тоби на фоне танцует в лучах закатного солнца. Тим говорит: — Слушайте, я только одного не пойму: если Эвер трахал Тоби, то кого трахал я? Но всем уже, если честно, похуй.