После всего

* * * «Симпатичный домик» оказался местным историческим музеем. Это было каменное двухэтажное здание с большими чисто вымытыми окнами и дубовой шоколадного цвета дверью парадного входа. Сюда вела только узкая асфальтированная дорожка, начинавшаяся где-то среди парковых аллей. Не было ни полагающейся в таких случаях ограды, ни указателей, только медная, немного потускневшая, но ухоженная табличка на стене рядом с крыльцом с надписью «Городской музей Райна» подсказала бы случайному прохожему, куда он попал. — Дом с привидениями, — не то прокомментировала, не то задала вопрос Скалли. Малдер ухмыльнулся, направляясь к двери. — Зайдем, поздороваемся с хозяевами? Что ей оставалось делать? Мысленно посылая Малдеру предупреждение, она последовала за ним. Дверь не обманула его ожиданий: она была тяжелой, как и полагается массивной деревянной двери, не оснащенной всякими современными штучками. Малдер был почти готов к тому, чтобы услышать скрип петель, но видно хозяева заботились о своем доме, дверь ответила легким шуршанием, пропуская агентов, и мягко закрылась позади них. Скалли встала, оглядываясь, ожидая, пока глаза привыкнут к сумраку, а напарник уже спешил исследовать помещение. Из большого просторного холла на второй этаж вели две лестницы, поддерживаемые колонами. Обрамленная низким бортиком галерея второго этажа утопала в царящем здесь сумраке. Прямо перед вошедшими, на первом этаже, дверь, ведущая в помещения в остальной части дома, была приоткрыта. — Малдер. — Ее голос звучал предупреждающе. Но разве это когда-нибудь останавливало ее напарника. — Да, ладно, Скалли. Это же городской музей, в конце концов. Несколько широких мягких шагов, звук которых скрадывало мягкое покрытие пола, и вот он уже скрылся за дверью. Скалли в замешательстве постояла секунду, а потом с вздохом последовала за ним. Он резко остановился прямо за дверью. От неожиданности она едва не толкнула его, уткнувшись в его спину, и машинально ухватилась за его локоть, стараясь сохранять равновесие. — Осторожно Скалли. — Он поддержал ее. — Смотри. Наверное, это был исторический музей, и они попали в зал, где собраны экспонаты, относящиеся к европейскому Средневековью. И откуда он тут взялся. Дана задавала себе тот же вопрос, с удивлением разглядывая старинные доспехи, кованое оружие, костюмы… да чего там только не было. — Смотри-ка, Скалли! Я похож на Ланцелота? «И когда он успел?» — подумала она, наблюдая, как напарник вертит полутораметровый меч, воображая себя Рыцарем Круглого Стола. — Малдер, — сердито прошептала она, — положи немедленно на место. Тебя разве не учили, что трогать музейные экспонаты нельзя. — Не волнуйся, обещаю ничего не поломать. Меч был тяжелым, да и управляться им левой рукой было не слишком-то удобно. Сделав несколько неуклюжих замахов, Малдер склонился перед Скалли в театральном поклоне. — Дракон убит, о, Принцесса, теперь вы свободны. Она улыбнулась, сокрушенно качая головой, она не принимала его игру, но противостоять обаянию Малдера было выше ее сил. — Полагаю, теперь я должен попросить руки и сердца. Он опустил меч и вплотную приблизился к Скалли. — Марвин О’Донелли. — Этот голос, слабый, высокий женский голос, не мог вызывать тревогу, какая поднимается в предчувствии опасности, но оба агента замерли, едва первые звуки достигли их ушей. Голос раздавался от двери, в которую они благополучно проскользнули пару минут назад. — Марвин, ты здесь? Искусственное освещение было выключено, и серого мутного сумрака, что попадал в комнату сквозь толстые оконные стекла, явно не хватало тому, кто так настойчиво искал Марвина. — О, извините, молодые люди. — Это была старушка, маленькая, морщинистая с седыми льняными волосами, собранными в пучок. Она дружелюбно улыбалась немного смущенным агентам и не преминула спросить, не видели ли они Марвина. — Простите, мэм? — Малдер старался быть вежливым. По лицу старушки пробежала легкая гримаса досады, а потом последовало еще одно извинение и пояснение: — Марвин — мой муж. Он вечно бродит здесь. Просто уже давно пора обедать, а я никак не могу найти его. — Может быть, мы сможем помочь? — спросил Малдер. — Это часть нашей работы. Фокс Малдер, а это моя напарница Дана Скалли. Мы из ФБР. Старушка приветливо улыбнулась Скалли и благосклонно кивнула Малдеру. — Глэдис О’Донелли. Зовите меня просто Глэдис. Я должна была догадаться, что вы нездешние. Вы, наверное, приехали из-за тех ужасных убийств… Малдер утвердительно качнул головой. — Миссис О’Донелли… — Ради Бога, молодой человек… неужели я так стара? Скалли улыбнулась, чувствуя смущение напарника. Фокса Малдера непросто было смутить, но у маленькой старушки это отлично получилось, Малдер подбирал нужные слова секунд пять. — Глэдис, вы не могли бы рассказать нам об этом месте, о музее? «Пять баллов, Малдер! Наверстываешь упущенное время?» — мысли Скалли были прерваны тихим «мяу» и появлением из-за все той же входной двери большого ярко-рыжего кота. Он ленивой рысцой преодолел несколько метров и потерся о ногу Малдера. Миссис О’Донелли рассмеялась, когда агент от неожиданности сделал шаг назад и наклонился, внимательно следя за действиями кота. — Не волнуйтесь, Артур не сделает ничего дурного. Он прибежал к обеду… в отличие от Марвина. Простите, мне нужно найти его и покормить… их обоих, — сказала Глэдис, беря кота на руки. — А вы, кажется, хотели помочь? И, кстати, мистер Малдер, этот меч довольно тяжелый. Почему бы не вернуть его на место? — Конечно, — смущенно кивнул он, только сейчас заметив, что все еще держал в руке этот проклятый меч. — Он настоящий? — спросил Фокс, следуя по коридору за миссис О”Донелли. — Да. Англия, двенадцатый век. Марвин! Здесь его тоже не было. Рыжий кот пристально смотрел на Малдера из-за плеча Глэдис. — Кажется, ты ему нравишься, — прошептала Скалли напарнику. — Кажется, он мне тоже. Вы с ним похожи, — пояснил он в ответ на немой вопрос, содержащийся в приподнятой брови, и коснувшись ее волос. Дана улыбнулась. — О, Господи, Марвин! — возглас маленькой старушки прозвучал почти одновременно с появлением ее мужа из-за какого-то непонятного рода сооружения, похоже, музейного экспоната. Мистер О’Донелли оказался высоким сутуловатым стариком с длинным ежиком упрямых седых волос и цепким взглядом темных глаз. — Что ты там делал, Марвин? Обед давно готов. И у нас гости к тому же. — Но ты ничего не сказала о гостях, Глэдис, — возразил мужчина, убирая в беспорядке лежащие на полу инструменты, о назначении которых можно было только догадываться. — Извините, сэр, — вмешался Малдер, — мы не совсем гости, мы агенты ФБР из Вашингтона. Фокс Малдер, а это Дана Скалли, моя напарница. Нам хотелось узнать об этом… месте, мы случайно встретили вашу жену и получили приглашение на обед. Дана постаралась пропустить мимо ушей второе за последние десять минут не слишком удачное объяснение партнера. Марвин О’Донелли только кивнул. — Поговорим за обедом, — решительно подвела итог разговорам Глэдис, направляясь к выходу и уже не заботясь о том, следует ли за ней кто-нибудь. * * * Кот чинно сидел на стуле, уставив неподвижный взгляд горящих зеленых глаз на людей за столом. Время от времени он встряхивал ушами, прислушиваясь к разговору, и всем своим видом демонстрируя полное безразличие к происходящему. — Вы живете здесь? — поинтересовался у хозяев Малдер, в одинаковой мере наслаждаясь и едой и разговором. — Нет, — ответила Глэдис, — у нас есть домик там, в городе. Но мы почти все время проводим здесь и занимаем самую маленькую комнату. — Она все время боится, что я умру без ее присмотра, от недоедания, к примеру, — проворчал Марвин. — Почти как моя напарница, сэр, — ответил Фокс. — Все женщины одинаковы в этом смысле. Мужчины рассмеялись, а Скалли послала Малдеру взгляд, обещающий много чего, когда они останутся наедине. Опасаясь быть испепеленным на месте, Малдер поспешил отвести глаза, и встретился с такими же горящими глазами Артура. — А что делает в музее кот? — Ловит мышей. — Мыши… среди железа… — Ничего особенного, молодой человек, и потом, здесь не только как вы выразились «железо». Есть и вполне съедобные вещи, не считая этого супа. Для мышей, разумеется. Костюмы им вполне по зубам. Да и с деревом они расправляются весьма неплохо. И потом, им ведь все равно, что это за дерево: дрова для камина или лук времен Столетней войны. — Все эти экспонаты… они ведь из Европы? — О, да. Когда-то это была очень большая частная коллекция. Агенты внимательно слушали. — В тысяча девятьсот двадцать седьмом году в Райн приехал очень богатый человек с Восточного побережья. Он купил этот особняк и землю вокруг него. Здесь парк сейчас, потому что этот человек, Джон Элджерон Стентон, ничего не строил больше. Он жил очень замкнуто. Долгое время никто не знал, кто он и откуда, но человеческое любопытство беспредельно. Однажды его попытались ограбить, справедливо полагая, что деньги у Стентона должно быть хранятся немалые. — И чем все закончилось? — спросил Малдер, увлекшийся историей о таинственном мистере Стентоне. — А ничем, — усмехнулся Марвин О’Донелли. — Он сам поймал грабителей и сдал их полиции. Но газетчики растрезвонили на весь белый свет о «сокровищах Стентона» то, что рассказали два негодяя, собиравшиеся украсть эти самые «сокровища». В общем, человек, мечтавший отдохнуть здесь, неожиданно стал объектом такого внимания…. Понимаете сами, он стал искать выход. — И он его нашел? — Конечно. — То есть? — Оглянитесь, агент Малдер. Он открыл музей. В собственном особняке. Правда, тогда музей занимал только первый этаж и имел отдельный вход. Сейчас экспонатов намного больше, к тому же нет необходимости постоянно жить в этом доме. — Почему Стентон сделал половину дома музеем, ведь он стремился к уединению? — О, агент Скалли, — улыбнулся Марвин, поясняя, — здесь неделями не бывает никого, кроме разве что, мальчишек. Ведь только им по-настоящему интересны все эти мечи и доспехи. Так что Стентон сделал верную ставку. Кроме того, статус музея обеспечил дому и его содержимому неплохую охрану. Патрульная машина проезжает мимо не реже одного раза в двадцать минут. — А как вы стали… смотрителем? Теперь он вздохнул, в одно мгновения вспоминая об очень долгом и далеком времени. — Я часто бывал здесь, еще когда учился в школе. Стентон был одиноким пожилым человеком, но отнюдь не злым и раздражительным. Наверное, он заметил, что я прихожу в его музей куда чаще остальных. Как-то раз я рассматривал мечи, те, что у самого входа, он подошел и спросил, что меня так заинтересовало, и когда я сказал ему, то услышал целую историю о каждом выставленном клинке. На следующий день я пришел, чтобы услышать продолжение…. В пятьдесят третьем году, в день моего возвращения из Кореи, Джон Элджерон Стентон умер. Согласно завещанию, музей перешел в собственность муниципалитета. Но там, на холме, он никому особо не был интересен, поэтому его с радостью отдали под мой присмотр. — Значит, — осторожно спросил Малдер, — вы — последний хранитель этого музея? — Почему последний? — удивился О’Донелли. — Мой сын, конечно, больше увлекался физикой, чем историей. Он преподает в Калифорнийском университете, и мы с Глэдис видим его раз в год. Но этому дому повезло. Сюда все еще заходят мальчишки, воображающие себя Рыцарями Круглого Стола. Скалли улыбнулась, вспоминая выходку напарника. — Один из них, — продолжал Марвин, — станет следующим… хранителем. — Внезапно его лицо стало печальным. — Эти ребята… те, которых убили, они по-настоящему любили это место. — Они часто бывали здесь? Марвин О’Донелли молча кивнул. Внезапно ему трудно стало говорить из-за спазма в горле. Он отложил в сторону ложку и сделал глоток воды. Несколько прозрачных капелек скользнули обратно по тонким стеклянным стенкам стакана. Полицейское управление Райн, Вайоминг Понедельник, 7:15 РМ — Время, жертвы и городской парк. — Существенные зацепки. — Довольно анонимные существенные зацепки. — Есть еще идеи? Он качнулся с пяток на носки и обратно, укладывая подбородок в ямку между большим и указательным пальцами правой руки. — Из того, что нам рассказал Марвин. — Там никого не было в ночи, когда предположительно были совершены убийства, — вспоминала она вслух; во время беседы у них не было диктофона и возможности что-то записывать. — Да, кстати, в эти ночи была плохая погода, помнишь, Марвин говорил, что уходил пораньше из-за того, что болело плечо. Малдер кивнул, приготовившись дальше слушать объяснения напарницы. — Вот, кстати, и объяснения, почему никто ничего не видел и не слышал. Кто пойдет гулять в парке в ненастную ноябрьскую ночь? Мотель «Золотые листья» Пять миль от Райна, Вайоминг Понедельник, 9:20 РМ Скалли перевернула предпоследний, восьмой лист заключения эксперта об образце, найденном ими на ферме Джереми Аткинса. Малдер неутомимо щелкал семечки и ждал художественного пересказа отчета напарницей. Заметив, что ее взгляд устремлен куда-то поверх бумаги, он махнул ладонью перед ее лицом. Дана подняла голову, вопросительно уставившись на него. — Витаешь в облаках? Она отрицательно покачала головой. — Да ладно тебе, Скалли, — усмехнулся Фокс. — Признайся, ты была не здесь. — Ну, хорошо, — неожиданно легко согласилась она. — Я задумалась. — О чем? — немедленно спросил он. Дана посмотрела на него с подозрением. Он выглядел вполне невинно. Как всегда. Это не означало, что она не попадется в какую-нибудь ловушку. Но ей почему-то хотелось рассказать ему. — Я думала о смотрителе и его жене. Так вот почему она стала неожиданно задумчивой этим вечером. Малдер отложил свои семечки и сел на кровать рядом со Скалли. — Интересно, сколько лет они уже вместе? Он пожал плечами. — Если принимать во внимание их возраст и сведения о сыне, которыми мы располагаем, то выходит никак не меньше пятидесяти, — сама ответила на вопрос Скалли. На ее губах блуждала улыбка, осторожная как случайный солнечный лучик в пасмурный день. Малдер поймал себя на том, что тоже улыбается. — Думаю, мы сможем побить их рекорд. Она неожиданно очнулась от своей непонятной задумчивости, внимательно поглядела на него. — Ну, со временем, конечно, — добавил он к своей реплике. Скалли ответила с усталым сарказмом: — Да, если ты всякий раз будешь бросаться навстречу летающим объектам, и гулять там, куда посторонним вход воспрещен. — Больше никогда, — торжественно пообещал он, не замечая, как на мгновение сошлись у переносицы ее брови, реагируя на два его слова. — Ты собираешься рассказать мне, что написано в этом заключении, или мне стоит прочитать самому? Дана взглянула на бумаги в своих руках. — Эксперты не знают, что это, или частью чего это могло бы быть. Двадцать восемь металлических колец, обработанных и скрепленных вручную. — Что-то необычное в составе металла? — Нет, Малдер. Никакого повышенного содержания углерода, никаких неизвестных примесей. — Другими словами, они не знаю ни что это, ни откуда взялось. — Вот именно, — утвердительно кивнула Скалли. — И это они написали на восьми листах? — Он взял у нее отчет и пробежался глазами, потом, мученически морщась, потер лоб. — Что с тобой? — Голова болит, — пожаловался он. Он поднялся и вышел на улицу. Некоторое время Скалли довольно тупо рассматривала распахнутую входную дверь, а потом последовала за напарником. Вовсю лил дождь. Его нити летели сквозь мягкий желтый свет фонаря, щедро поливая черный как смола асфальт. В чистых лужах вскипали пузыри. Мокрая трава блестела и казалась свежей и зеленой, вся в желтых пятнах листьев. Порывы ветра шуршали в полуоблетевших кронах, в густой хвое сосен. Малдер стоял неподвижно, закрыв глаза и вслушиваясь в перестук капель. Когда Скалли остановилась рядом, с наслаждением вдыхая холодный воздух, пахнущий чистой водой, он шагнул с крыльца прямо под дождь, поманив ее за собой. — Нет, Малдер, — отрицательно покачала головой она. — Я не собираюсь этого делать. — Да, Скалли, — торжественно провозгласил он, хватая напарницу за запястье. Она не успела вывернуться, и была безжалостно сдернута с крыльца под холодный осенний дождь. — Малдер! Ребячась, он подхватил ее и закружил, с довольным рычанием и смехом царапая вечерней щетиной ее шею. И тут случилось нечто, чему он так редко был свидетелем. Дана Скалли смеясь и негодуя одновременно, начала отбиваться. Широкая Малдеровская спина могла выдержать и более серьезные испытания, чем удары кулаков его напарницы, но, в конце концов, ему пришлось поставить ее на ноги, когда сопротивление грозило зайти слишком далеко, а его все еще болевшая рука не могла выдержать этого. Они остановились, переводя дыхание. Малдер любовался Скалли, чуть наклонив голову. Она была прекрасной: веселой, возбужденной, с влажными медными прядями волос, прилипших к раскрасневшимся щекам. Дана поймала его изучающий взгляд и уткнулась лицом в его грудь, выпуская остатки смеха. Он со счастливым вздохом прижал ее к себе. Минуту они стояли, обнявшись, слушая дождь и неровное дыхание друг друга. Она мягко взяла его перевязанную руку в свои ладони. — Не следовало этого делать. Ты мог навредить себе. Его улыбка стала еще шире. — Пойдем обратно, — предложил он, ласково заводя мокрую прядку ее волос за ушко. — Ты начинаешь замерзать. Скалли, кажется, охватил нешуточный озноб. Захлопнув дверь и повернувшись к ней, Малдер обнаружил, что она дрожит, обхватив руками плечи. — Немедленно в душ, — скомандовал он, бросая ей полотенце и халат, — а то… — А что «а то», Малдер? — поддразнила она, все еще дрожа, направляясь к двери ванной. — А то, Скалли. Мне здесь не нужен сопливый патологоанатом… — Что?! Он едва увернулся от скомканного полотенца, которое явно должно было накрыть его голову, и тут же поспешил объяснить: — Скалли, я просто не хочу, чтобы ты заболела, так что горячий душ в полном твоем распоряжении. Проворчав что-то вроде «раньше надо было об этом думать» Дана проскользнула в ванную и захлопнула дверь перед самым его носом. — Эй, Скалли, так нечестно, — притворно возмутился он, услышав в ответ только сдержанное хихиканье. Ладно, по крайней мере, она не раздражена его выходкой. В самом деле, вытащить ее было замечательной идеей! Он улыбнулся, вспоминая ее улыбку и сверкающие глаза. В ванной зашуршала вода. Малдер подошел к окну, расстегивая рубашку, и, приподняв жалюзи, прислонился лбом к холодному стеклу, всматриваясь в темноту, разбавленную светом единственного фонаря. …Всю ночь шел дождь. * * * — Скалли. — Он поднял голову, когда она не отозвалась, чтобы привлечь ее внимание еще раз, и осекся — она задремала. Очень объемный справочник по судебной медицине был раскрыт ее ладонью на разделе, где речь шла о колото-резаных ранах, нанесенных острыми предметами. Малдер снял на минуту очки и потер глаза. Они немного слезились от усталости и напряжения, вызываемого недостаточным освещением, исходящим только от слабой лампы ночника. Малдер коснулся горящих век кончиками холодных пальцев, давая необходимый отдых глазам, потом опустил лицо в ладони, упершись локтями в крышку стола, и позволил мыслям беспрепятственно струиться в уставшем сознании. Вначале он пытался воспроизвести сегодняшний разговор с супругами О’Донелли, но потом все это стерлось, как-то само собой исчезло, сменяясь другими образами. Он поднял голову и посмотрел на Скалли. Она спокойно спала. Слава Богу, никаких внезапных пробуждений сегодня, никаких кошмаров. Он был психологом, довольно неплохим, во всяком случае, в том, что касалось расстроенных умов серийных убийц. Профили маньяков были частью его работы, души людей — частью его жизни. Маленькая женщина, доверчиво спящая на соседней кровати, была всей его жизнь и работой, его судьбой, его миром. Малдер улыбнулся, с нежностью думая так о напарнице. Это расследование отнимало у нее душевное спокойствие. Нет, она как всегда оставалась уравновешенной, спокойной и здравомыслящей, но интуитивно Малдер чувствовал ее внутреннее напряжение, которое только дважды выплеснулось наружу, мгновенно, как набежавшая и тут же отхлынувшая в прилив волна. В первый раз это был кошмар, после которого она боялась уснуть, боялась увидеть вновь пусть даже во сне то, что когда-то наяву было таким ужасным. Раньше она ни за что не показала бы ему, что ее беспокоит, но сейчас… все изменилось. С тех пор, как они оба выбрали этот путь, все стало во сто крат тяжелее: и боль, и страх. А может, все и было так же, просто скрыто, но от этого не менее мучительно. Было трудно привыкнуть, научиться по-новому ощущать мир, разделять все его дары и… Он снова посмотрел на Скалли, отвлекаясь от собственных обрывистых путающихся мыслей. Она была безмятежна во сне как чистое осеннее небо. Она напоминала ему осень: глаза, цвет которых изменялся от нежно синего до почти серого в зависимости от ее настроения и состояния, золотистые как осенние листья волосы, казавшиеся медными в царившем в этой комнате сумраке. Ее дыхание походило на теплый ветерок, а в низком голосе были все оттенки дождей. Малдер усмехнулся выходкам своего ассоциативного мышления, встал и тихонько наклонился над Скалли, осторожно забрал из ее руки книгу, расправил складки одеяла, укрывая ее, и замер, любуясь своей работой. Прошлое снова вернулось в его сознание, обратившееся к воспоминаниям того вечера, когда они сидели в его квартире и разговаривали о множестве путей, множестве судеб и той, возможно, единственной дороге, которая привела их к этому моменту на его диване. «Один неверный поворот, и мы не сидели бы здесь…» «Хэй, приятель, еще слишком рано для мемуаров, ты не находишь?» Но перестук капель и тихое шуршание воды за окном стерло и эту мысль. Ирония растаяла как нечто мимолетное под натиском воспоминаний, а потом мыслей об этой ночи. — Мы здесь и сейчас, Скалли, — прошептал он. Есть ли множество дорог или эта единственная, что привела их сюда, не имеет значения. Не надо думать о том, что случилось, о том, что может случиться. Только здесь и сейчас. Ты и я. Он еще мгновение всматривался в ее спокойное, окутанное сном лицо, а потом на цыпочках отошел. Полицейское управление Райн, Вайоминг Вторник, 10:25 АМ — Итак, в отделении штата не знают, что это за образец. Я отправил запрос вместе с отчетом в Вашингтон, ответ будет позже, — рассказывал Малдер шерифу. Сара слушала внимательно и абсолютно бесстрастно. Это расследование напоминало поиски черной кошки в темной комнате, и она, честно говоря, опасалась, что искомой кошки там нет. Конечно, все бывает, неожиданные выводы, озарение, блестящие тактические ходы, но здесь уже несколько дней незаметной и, к сожалению, абсолютно безрезультатной работы. Ее это не раздражало, и не такие виды видала, но все же… — Я хотел узнать вот о чем, — вернулся к разговору Малдер, перекинувшийся с напарницей парой только им понятных фраз. — Трое убитых ребят были дружны, оказывается. Шериф кивнула, продолжая слушать. Малдер очень хотел задать вопрос, почему она не позаботилась об охране для третьего парня, когда нашли мертвыми двоих его друзей, но сдержался. В конце концов, проверка отношения здешнего шерифа к своим должностным обязанностям в его компетенцию не входила. — Они учились в одной школе. — Агент Малдер, — Сара улыбнулась уголком губ, — о чем вы хотите узнать? — Сколько еще друзей у Льюиса, Слинджера и Вестона? Сара вздохнула. — Я не знаю точной цифры. Мы опрашивали многих их знакомых, но друзей… Достоверно было известно лишь, что Слинджер и Джек Вестон были довольно близки, почти ровесники… общие увлечения. Двоюродный брат Джека, Дастин Райдер, тоже бывал с ними. Гордона Льюиса стали замечать в их компании недавно, да и что из того, что пару раз в субботу они сходили в боулинг. Малдер автоматически кивнул. Действительно, из этого не следовало, что трое были друзья — не разлей вода. — Почему вы не обеспечили Джонатана Слинджера необходимой защитой после убийств его друга? — вопрос вышел тяжеловатым, но Скалли старалась говорить ровно и без эмоций. Она просто не могла не спросить то, о чем предпочел умолчать напарник. Погибли трое молодых здоровых парней, под угрозой жизнь еще Бог знает скольких. Никто не знает, что происходит, но пока гипотетический преступник остается на свободе… Сара понимала вопрос, и тон не показался ей жестким или претенциозным. Она чертовски устала за последние недели. — Я сделала очень интересное открытие, когда погибли Льюис и Вестон. Оказывается, у федеральной службы тысячи случаев, подобных моему. Знаете, что они ответили? Посоветовали мне нанять Джонатану Слинджеру хорошего телохранителя. — И что вы сделали? — спросила Скалли уже более осторожно. — Старший брат Слинджера служит здесь. Артур. Мы договорились, что трое парней будут все время следить за ситуацией, сам Арти прямо не отходил от него. — И что? — Он отправился на работу в четверг утром. К вечеру поднялся ветер и начался ливень. Подумали, что Джонатан заночевал у Аткинса, так бывало уже много раз. — Почему не позвонили и не узнали? — спросил Малдер. — За несколько дней до этого прошел ураган, там линию оборвало, не было связи. — Ураган был в среду? — Он начался ночью во вторник. Я запрошу сводки, если это необходимо. Малдер промолчал, обдумывая мог ли кто-то убить Слинджера, скажем, на ферме Аткинса, а потом переправить тело в городской парк во время бури. — Мы до сих пор не можем сказать точно, что произошло. — Мы знаем, что произошло, — отозвался Малдер. — Кто-то убил этих ребят огромным обоюдоострым ножом. Вот кто это сделал? Что-то связывает этих ребят. Мы должны выяснить, что именно, и поговорить с Дастином Райдером. Скалли ответила на его заявление молчаливым взглядом. Одно дело — идентифицировать кусок сетки и гоняться не то за призраком, не то еще за чем-то, у чего, кстати, ни имени, ни адреса, и в картотеках он не числиться, но едва не покалечил твоего напарника, совсем другое — установить реальную связь между жертвами. Под урчание сотового Малдер отошел в угол комнаты и достал трубку. — Малдер. — Он повернулся к шерифу. — На каком номере у вас факс? Сара ответила. Они прошли в ее кабинет, чтобы забрать сообщение. — Это наш загадочный образец, — пояснил Малдер в ответ на вопросительные взгляды напарницы и шерифа, вчитываясь в мелкие строчки на длинном, скатанном в трубочку, словно папирус, листе. — Оказывается, это часть чего-то, что было защитной одеждой средневекового рыцаря, проще говоря, доспехами. Это все, что они могут сказать по описанию и экспертному заключению. — Уже довольно много. Может вам отправить его в штаб, пусть посмотрят. — У меня идея получше. Я знаю кое-кого здесь, кто может сказать о доспехах Средних веков намного больше, чем эксперты Квантико. Городской музей Райн, Вайоминг Вторник, 11:24 АМ Скалли оставила машину на маленькой стоянке у парка и теперь неторопливо шла по дорожке, сунув руки в карманы пальто и наслаждаясь холодным осенним утром. Это было одно из тех почти зимних утр, когда ледяной воздух кажется кристально-чистым, так похожим на хрустальную воду высокогорных ручьев. Небо было высоким, затянутым тонким серым полотном облаком, за которыми угадывалось сонное солнце. Настраиваясь на предстоящий разговор, Дана прислушавшись к ощущениям внутри себя. Сонное утро, как ни странно, только добавляло бодрости. Она глубоко вздохнула и расправила плечи. «Работа», — напомнила она себе мысленно. «Тяжелая дверь». — Вчера она этого заметила. Тем более что дверь открывал Малдер. И как вчера дом казался абсолютно пустым. — Эй, есть тут кто-нибудь?! Мистер О’Донелли? Тишина. Скалли усмехнулась: до чего доводит правительственная работа, это не Лувр, конечно, но кричать в музее как-то не принято. Она осмотрелась и решила подняться по лестнице наверх. Дверь из коридора в одну самую большую во всем доме комнату приоткрыта, и там кто-то был. На всякий случай Скалли расстегнула ремешок кобуры и, положив ладонь на рукоятку пистолета, осторожно заглянула внутрь комнаты. Молодой мужчина стоял у одного из стендов с холодным оружия и, чуть наклонив голову, разглядывал выставленные там клинки. Протянув руку, он мягко коснулся ладонью рукояти средней длины меча и неожиданно одним сильным изящным движением вытянул его из ножен. Скалли чуть было не сказала, чтобы он не делал этого, но вовремя остановилась, наблюдая, готовая крикнуть или достать оружие в любую минуту, когда это понадобиться. Незнакомец все так же стоял спиной к ней. Он направил меч к свету, чтобы лучше разглядеть что-то на его нешироком лезвии. Потом неожиданно он сделал выпад и взмахнул рукой. Клинок со свистом рассек воздух, описав серебристую дугу, и замер… в футе от лица Скалли. Она вздрогнула и, справляясь с электрическим разрядом внезапного приступа страха, замерла, помимо ее воли и разума, рефлекторно пальцы нащупали и сдвинули предохранитель, собираясь незаметно вынуть пистолет из кобуры. Но молодой человек, столь искусно владевший мечом, неожиданно резко убрал клинок от горла Скалли, пробормотав извинения, потом быстро вернул меч, откуда взял и, повернувшись к ней, замер в смущенном молчании, не зная, что сказать или сделать дальше. Несколько секунд они провели в тишине. — Опасная игрушка, — с неестественным спокойствием наконец произнесла она. — Простите, мэм. — Парень явно был смущен происшедшим. — Я вовсе не хотел вас напугать. Я просто почувствовал кого-то у себя за спиной. Я не думал… — А если бы кто-то другой был вместо меня? Он явно получил сполна от своей совести, даже без замечания Скалли. Дана задержала на незнакомце пристальный взгляд. Высокий, почти как ее напарник, но более тонок, темные чуть вьющиеся волосы, карие глаза, но на бледном лице отражение странной печали, как будто бы он все время думает о чем-то грустном. — Все в порядке, — мягко произнесла она, — но, по-моему, вам следует быть более осторожным. Я ищу здесь Марвина О’Донелли. — О, они скоро вернуться. — Они? — Он и Глэдис. Они были здесь сегодня, а потом ушли домой, отдохнуть пару часов. Скалли вздохнула. Что ж, оставалось только ждать. Она неожиданно для себя протянула руку и пробежалась тонкими пальцами по кованой рукояти меча, все еще хранившей тепло ладони незнакомца. Он улыбнулся, и Скалли вскинула бровь в немом вопросе. — У вас хороший вкус, — пояснил он. — Этот меч лучший в коллекции. — Почему. — Булатная сталь самого высокого качества. Видите, на клинке как будто узоры из тонких ниток. Было сумрачно, и мужчина щелкнул переключателем осветителя. Тут же на поверхности лезвия стали отчетливо заметны невероятно изгибающиеся, похожие на спутанные женские локоны, причудливые узоры из сотен тысяч тончайших металлических нитей, серебром отливающих на тускло мерцающей поверхности. — Красиво. — И невероятно дорого, — отозвался он. — Я имею в виду не ту цену, которую дадут за него коллекционеры оружия сегодня, хотя и она не маленькая. За такие мечи щедро платили во времена империй. Вес клинка к весу золота. — Но почему? Он неожиданно прижал лезвие полураскрытой ладонью и согнул его таким образом в дугу, потом осторожно вернул в прежнее состояние. Наблюдавшая эту сцену Скалли внутренне вздрогнула. Клинок выглядел опасным, на мгновение ей показалось, что парень не удержит его и пораниться. Но он видимо не раз проделывал подобные вещи, потому что, поймав обеспокоенный взгляд Даны, только подмигнул. Она отметила, что он намного сильнее, чем кажется на первый взгляд. — Очень прочная сталь. И очень гибкая. Повышенное содержание углерода, больше четырех процентов. — Он вернул меч туда, где он должен был находиться, аккуратно вложив его в специальные гнезда, крепившиеся к стене. Потом он погасил осветитель. — Эти клинки наделены невероятной энергией. — Энергией? — Это становилось все более интересным. — Да, — он утвердительно кивнул, поймав ее пристальное внимание, заметив, что простое любопытство переросло в настоящую заинтересованность. — Они просто переполнены энергией. Металл, огонь, ветер, вода, — все четыре стихии. И человеческая душа. — То есть? — изумилась Скалли. Этот парень начинал говорить, как ее напарник. Он улыбнулся. — Душа Мастера. Ну, знаете, это как отличие домашней еды от полуфабриката, который остается только разогреть в микроволновке. Каждое оружие несет частичку души Мастера. Он кует его несколько дней, не отходит от горна, калит на ветру, остужает в воде, и все это время он как бы неразрывно связан с будущим клинком, он Мастер, он Творец, от него зависит, будет ли этот клинок служить Добру или Злу. Это было похоже на сказку. Странные слова и в то же время простые и понятные. Скалли усмехнулась: даже самые невообразимые истории состоят из вполне понятных слов. Слава Богу, ее напарника здесь нет, на минуту она представила, куда могло бы завести воображение Малдера, начни он расспрашивать подробнее этого молодого человека. — И чему служил этот меч? — спросила она с усмешкой, спрятанной в уголках губ. — Добру или Злу? Мужчина не успел ответить на вопрос. Послышались шаги внизу, в гостиной, потом кто-то поднялся наверх и распахнул дверь. — Здравствуйте, мистер О’Донелли. — Агент Скалли. — Он без труда узнал ее, улыбнулся и тут же переключил внимание на молодого человека, стоящего позади нее. — Ты рано сегодня, Дастин. Рад, что ты вернулся. А что, в кафе никакой работы? Скалли обернулась и изумленно уставилась на того, кого назвали Дастином, который в свою очередь поприветствовал О’Донелли и ответил: — Посетителей немного, я пойду туда ближе к вечеру. — Прошу меня простить, агент Скалли, — между тем несколько старомодно выразился Марвин О’Донелли. — Вы, вероятно, незнакомы. Это Дастин Райдер, мой помощник, о котором я говорил вчера. — Дана Скалли, ФБР, — сама представилась она, чувствуя осторожное бережное пожатие прохладной мужской ладони. — Я не ожидала встретить вас… здесь. Мы хотели… задать вам несколько вопросов. Мой напарник, видимо, вас не нашел. — Хотите поговорить о ребятах? — Догадаться было нетрудно. — Я рассказал все Саре. «Саре», — отметила Дана про себя. — «Интересно», — а вслух произнесла: — Я понимаю, Дастин, это… нелегко, — она осторожно подбирала слова, — потерять друзей за такое короткое время. Мы обязательно найдем тех, кто это сделал, и поэтому мне необходимо поговорить с вами о происшедшем. — Сейчас? — Если вы готовы. Он вздохнул. — К этому не приготовишься, агент Скалли. Идемте.