Букирабуки

– Мне почему-то кажется, – сказал Джо, – что мы имеем дело не с разумно действующей силой, а… – он поискал слово, – с чем-то дурацким, зловредным… Ф. К. Дик, «Убик» – Нет ничего хуже собственной смерти, поскольку с ее приходом рушится все. А прочие события могут разрушить только часть твоей личной вселенной, – назидательно сказал Лонли-Локли. Немного поразмыслив, он добавил: – Впрочем, иногда эта часть может оказаться непропорционально большой, и тогда вместе с нею рушится все остальное. Так тоже бывает… Макс Фрай. Тень Гугимагона

      Он всё-таки спас меня. Поднял рюмку и спас. И больше его нет. Эта запоздалая мысль захватила меня полностью. В горле встал ком. Будь у меня побольше сил — я бы, наверное, орал, плакал, размахивал кулаками... То, что делают живые горюющие люди. Мальчишка, самоуверенный дурак! Ну почему только сейчас до меня дошло, что я и таким его полюбил?!       Жаль, что я потерял сознание. Мне не удалось даже остаться с ним до конца.       Под животом было что-то жёсткое и ровное — наверное, пол. Меня снова куда-то занесло. Если бы в одно из его тайных убежищ... Но нет. Я подтянул руку и не открывая глаз подложил её под лоб. И тут моего лба что-то коснулось.       — Ты живой. — Совсем юный голос. И всё такой же узнаваемый.       Я открыл глаза и обнаружил, что мне в лоб упирается носок мягкого сапожка. Он принадлежал подростку лет, наверное, пятидесяти. Руки скрещены на груди, до смешного высокомерное выражение лица, дорогущее коричневое с золотом лоохи; несуразный встрёпанный воробей-переросток.       — Живой, — прошептал я. — Может быть.       — Ты новый слуга? — поинтересовался Шурф с холодностью, но одновременно и любопытством.       — Нет. Я магистр Ордена Последнего Вдоха...       — Это что за Орден? — нахмурился Шурф, обходя меня по дуге.       Я подтянул под себя сначала одну ногу, потом другую. Меня угораздило валяться ровно там, где коридор подходил к полутёмной гостиной — в той самой неширокой полоске, в которой ворсистая дорожка коридора уже закончилась, а мягкий ковёр комнаты ещё не начался.       — Тайный. Мёнин основал. Очень, очень давно. И наложил на всех его членов одно заклятье, которое никто не в силах отменить.       Шурф воскликнул серьёзно, будто я подтвердил его подозрение:       — Значит, это всё-таки из-за тебя!.. Что за заклятье?!       — Иногда меня перемещает в дома людей, которым ни в коем случае нельзя рядом со мной находиться. Не переживай, я скоро уйду.       — Что будет, если нет?       Его голос был таким непривычно высоким, детским и в то же время надменным.       — Ты умрёшь, — ответил я.       Без обиняков. Сразу, как есть. Ещё один такой скачок — и Шурфа просто не останется. А этого я допустить не могу, просто не могу. Хватит, его это больше не касается. И если я так и не воспользовался шансом на его помощь — значит, уже окончательно.       Шурф смотрел на меня в полной растерянности, огромными круглыми глазами — будто испытал страх самый первый в жизни раз.       — Это из-за тебя дом изменился? — выкрикнул он, медленно пятясь к стене.       — Из-за меня.       — Так и знал!       Шурф отступил ещё на полшага назад. Ему хотелось от меня убежать, без сомнения.       — Беги, — посоветовал я, опуская голову на руку. Держать её поднятой так долго становилось сложно.       Но он не послушался. Опять промашка, подумал я. Конечно, это же Шурф, не надо было ничего говорить! Я всё-таки задрал голову снова, чтобы видеть, что он делает.       А он поднял руки, собираясь с силами для какого-то заклинания, бледный от страха, но решительный.       «Сейчас он меня убьёт, — понял я. — Слишком напугал... и позвать ему некого. Наверное, отца дома нет».       Но, может, если меня убьёт именно он, что-то изменится... Хотя нет. Шурф же написал в той табличке, что убить меня случайно нельзя. Не изменится ничего.       Я отстранённо следил за его рукой, торопливо вычерчивающей в воздухе неровную спираль. Интересно, как это будет? На меня просто перестанет действовать магия? Или я умру и воскресну? А вдруг, ёкнуло сердце, на Шурфа сейчас просто обрушится потолок, прежде чем он успеет закончить?       — Шурф, стой! — выкрикнул я.       Было бы даже странно, если бы я успел. Но небо не рухнуло на землю — даже потолок на пол. Просто в последний момент Шурф вдруг вздрогнул, его взгляд опустел — а потом он подошёл ко мне совсем с другим видом, водрузил руку на основание шеи, и в меня, словно кипящий кофе, влилась раскалённая сила. И вместе с силой — это уже знакомое «не бойся, всё будет хорошо». Одна секунда, и всё. Единственное короткое касание.       Я с силой втянул воздух, подскочил — и тут же мне пришлось ловить Шурфа, потому что он без сил сполз по стойке арки. Там, за ней, начиналась гостиная; туда я его и отволок и оставил в огромном роскошном кресле, ближайшем ко входу месте для сидения.       Ничего смертельного — просто у Шурфа совсем, абсолютно кончились силы. Он даже сознания не потерял, косился на меня теперь из-под ресниц опустошённым взглядом и пытался взяться за подлокотник.       — Есть бальзам Кахара? — осведомился я.       Ноль реакции. Я выглянул за окно: всё спокойно. Судя по пейзажу, дом располагался где-то за городом. Отсюда было видно дорогу от ворот ко входу, плитки из какого-то красиво переливающегося камня, старые садовые деревья и бело-зелёные фонари. Таких я раньше никогда не видел: внутри полупрозрачных шаров будто летали по кругу звёзды, и каждая отставала от предыдущей соседней на одну секунду. Я наконец оторвался от игры света и теней.       — Выпей, когда немного оклемаешься.       Дав напоследок этот совет, я быстро огляделся, прислушался к себе — на Тёмный Путь хватит — и шагнул фактически наугад к месту, где бывал много раз, хотя оно об этом ещё не знало. К тайному входу в Иафах.              Встречаться с Сотофой — в этом мне по-прежнему виделась какая-то неправильность. Я ощущал ясно: она — это не она. И не то чтобы общаться с ней после этого стало легко и приятно. Представьте, что смотрите, к примеру, на собственную сестру — вернее, кого-то очень похожего, хотя на самом деле, вы уверены, это какой-то иномирный демон в её шкуре. Помню, на моей исторической родине врачи пытаются такое лечить. Приходит, скажем, одна подружка к другой в гости — и уже не возвращается. Шок, скандал, траур, газеты вопят о новом маньяке, а девочка-припевочка, от которой никто не ожидал ничего страшнее случайно затопленных соседей, объясняет судебному психиатру, что, мол, в тело её бывшей одноклассницы просто вселился инопланетянин — она же не слепая! Болезнь, достойная Мира, полного Вершителей.       Вот только у меня симптомы немного не совпадали. Я чувствовал неправильность, даже просто вспоминая Сотофу, не глядя на неё вовсе. Её, Джуффина, Мабы Калоха — почти всех своих могущественных друзей, за исключением Шурфа и Махи, да ещё, как ни странно, Куруша. Однако не помешало же это мне общаться с Лойсо. И с Сотофой не должно. В моём ли положении привередничать?!       Однако при всей решимости перемещаться сразу в Иафах я остерёгся. Просто на всякий случай, мало ли. Не в моём, опять же, положении и ошибаться.       «Леди Сотофа! — послал я ей Зов, обхватив себя руками на стылом ветру. — Если вы в Иафахе, не могли бы выйти мне навстречу? Я по дурной привычке без гостинцев, зато с кучей проблем».       На тёмном вечернем небе, не серо-фиолетовом, как бывает обычно, а коричнево-золотом, собрались тяжёлые тучи. Скоро уже кончался закат, холодный, осенний, недолгий. Я почти не обращал на него внимания — ждал, что скажет самая могущественная из известных мне ведьм. Или хотя бы подделка под неё.       Однако правильно я сделал, что сразу не полез за орденские стены. Сотофы там не было. И вообще не было в Мире. На Зов мой никто не ответил ни через пять минут, ни через десять.       «Джуффин! — мысленно позвал я его. — Можно с тобой увидеться? Мне очень нужна твоя помощь. Как никогда. Буквальнее некуда».       И опять я стоял и ждал ответа, беспокойно топчась на месте и высматривая, не бегут ли откуда магистры в бело-голубых мантиях — выяснять, что за незваный гость к ним пожаловал. Наконец послышался какой-то слабый, словно неохотный отклик.       «Джуффин!» — тут же позвал я.       «Без меня, Макс», — сказал он с ощутимым даже в Безмолвной Речи сожалением, и больше я докричаться до него не мог, как ни пытался.       Я сжал голову руками, и на них быстро, друг за другом, упало несколько ледяных капель. Начался дождь?.. Я поднял глаза.       Сверху, высоко со стены, на меня настороженно смотрели три женщины в орденских мантиях. Развернувшись, я медленно побрёл к дороге.       Из-за дождя становилось ещё холоднее. Мне хотелось то ли спрятаться от холода, то ли лечь и не двигаться. Хоть прямо здесь, хоть на Тёмной Стороне, которая в этом времени и вправду стала тёмной и мрачной.       Я сел на обочине, какое-то время пялился в коричневое небо, потом поднялся и отправился к мосту. Всё равно на Левом берегу делать было нечего — и не будет ещё сотни две лет. Лило уже сильнее. Я почти прижимался к перилам и не смотрел на рябую воду Хурона, будто это хоть как-то могло помочь укрыться от непогоды — жалкий самообман. Но хотя бы голова хуже работать не стала, и то хлеб. На самом деле, прислушавшись к себе, я не без удивления отметил: мыслить оказалось легко, что по новым меркам означало: странно. Может, не настолько, чтобы почувствовать себя снова на коне, зато и не под его копытами. С каких пор у меня всё так славно, хотелось бы знать... Но вспоминалось только то успокаивающее прикосновение: «всё будет хорошо».       Опять эта странная сила. Тогда, с Безумным Рыбником, с Шурфом, она тоже ко мне притронулась. А в этот раз — оставила меня в живых... Неужели действительно не нужно бояться случайной смерти? Вот так запросто, я застрахован от любых несчастных случаев с роковым исходом? Догадка, конечно, не чья-то, а Шурфа. Но от этого не лучше! Потому что не верить не только собственному опыту, а ещё и Шурфу — совсем уж невыполнимая для меня задача. А чтобы верить, будто я — какой-то жертвенный козлёнок на вакханалии, мой рассудок сломался ещё недостаточно. Раньше срока не убьют, но зато потом разорвут голыми руками, как ни рыпайся — ну нет! Это не про меня, и точка.       Половина моста осталась позади; я ускорил шаг. Ещё немного — и начнётся Правый берег с его трактирами, нырну в первый же попавшийся! Проклятый дождь вымочил меня до нитки за какую-то минуту.       А на самом-то деле не знаю, как меня хватало на то, чтобы обращать внимание на всякую ерунду. Джуффин не стал со мной разговаривать... Я вспомнил его страшное лицо и глухой голос: «Уничтожь меня». Он отдал Шурфу этот приказ сразу после того, как взял карту из ящика — очевидно, ненамеренно. Получается, тогда он уже понимал, чем грозит эта вещь. Значит, всё знает! Должно быть, с самого начала знал. Но ничего не мог мне сказать...       Впрочем, ладно. Что бы это ни было, раз Джуффин считает, что мне лучше обойтись без него, спорить я не намерен. Понятия не имею, чего от него ждать после того, как он держал ту карту. И не собираюсь проверять.       Тем более теперь я вообще не уверен, что проверять безопасно, а что — нет. Эти две рюмки — я ведь наивно верил, что нужно избегать только игр! Получается, не только? И что тогда? Не наступать на трещины между камнями мостовой? Не срывать лепестки ромашки?.. Нет, нет, думай, дорогуша, велел я себе, не так! Тут должно быть правило... Не зря Мёнин про них упоминал. Ну да, точно — две рюмки, две! Я ведь взял вторую. Значит, ни за кем ничего не повторять? Не брать второй предмет из пары? Чёрт, это ведь означает не есть и не пить из незнакомой посуды...       Я наконец заприметил первый этаж с занавешенными светящимися окнами и приоткрытой дверью. Пошарил по карманам: пусто. Интересно, в этом времени принято расплачиваться расписками? Неважно, я всё равно теперь не рискну ни одну чашку взять. Лишь бы спрятаться от дождя. Я проскользнул внутрь.       ...И меня тут же сшибло с ног чем-то большим, тяжёлым и тёмно-серым. Это что-то в момент вскочило на ноги, огляделось — я услышал слова заклинания раньше и дёрнул незнакомца на пол.       — Ури-има-а! — отчаянно выкрикнул из угла другой мужчина в такой же мантии цвета грифеля, и мой незнакомец дёрнулся. — Помоги!       Эти двое были настолько похожи — рослые, худые, с абсолютно типичными лицами — что я бы не удивился, окажись они братьями. Тем не менее, если и так, один живой брат из двух — это лучше, чем ноль.       — Стойте! — схватил я его за мантию, такую же, как у Безумного Рыбника. — Уходите отсюда! Чего вы ждёте?       Одного беглого взгляда хватило, чтобы понять: серые тут явно в проигрыше. Во-вторых (да, именно так), их было всего восемь: по двое в трёх углах и ещё двое отдельно. А во-первых — во-первых, центр заняли целых трое в изумрудно-зелёном.       — Нет! — безумно выкрикнул Урима, стискивая мою руку. — Надо уйти всем вместе... Там мой товарищ! Давай попробуем вытащить его через окно...       Одна из зелёных, единственная здесь девушка, повернулась к тому, кого назвали товарищем. Однако мужчина этот прочно застрял в углу. Его ноги совсем не шевелились.       — Тебя предлагают вытащить через окно. Хочешь попробовать? Нет? Как интересно, ты был более красноречивым, пока мы стояли под дверью. Распределение великих сил, говорил ты, мудрое управление... Твои друзья тебя так хвалили. Вот этот, например, называл неподражаемым мыслителем.       Заклинание влетело в голову какому-то парню так быстро, что я увидел только, как он тяжело свалился на пол и больше не шевелился. Может, скорее даже почувствовал, чем увидел. Какой-то неведомой частью собственного разума я ощущал отголоски и заклинаний, и смертей. Словно боль, появившаяся, когда Лойсо колдовал над кристаллами, так и не исчезла до конца.       Все в серых мантиях в ужасе вытаращились на труп. Мой Урима со страхом прижался к стене, однако не закричал никто.       — А что за неподражаемые такие мысли? — продолжила девушка презрительно, будто не убила только что человека. — Дайте-ка вспомнить! Что Орден Водяной Вороны устраивает общественный хаос, что это провокация, против которой должны объединиться главные Ордена Королевства — а кто они, главные, интересно? Что Великий Магистр разжигает бойню всех против всех. А дальше ваши дрянные рты говорят, что он либо подстёгивает гражданскую войну, либо действует против собственной выгоды, значит, лишён рассудка и должен быть изолирован... Лойсо Пондохва сошёл с ума, очень оригинально! Как же всё просто в вашей жизни, даже завидно!       Она старалась говорить размеренно, но дрожь с головой выдавала напряжение. Проклятый голос открывал все ненависть и ярость, которые девица пыталась скрыть за надменной позой. Притворство! Вот парням и в самом деле было плевать, они сидели здесь, потому что брезговали этим местом не больше, чем прочими. А девчонка... Странно, Лойсо же не брал женщин в Орден, удивился я про себя. Откуда такая особа, да ещё и настолько неравнодушная? Пока она говорила, на двух словах её голос, этот враг, так подскочил вверх, что чуть не сорвался — «Лойсо Пондохва».       Однако людям, пытающимся спасти собственные жизни, было, разумеется, не до таких мелочей. Пока девица говорила, сосед Уримы ногой толкнул к себе упавшую со стола бутылку с вином — не меньше половины разлилось, но внутри осталось ещё где-то на бокал. Предприимчивый молодец успел достать из кармана деревянную чашку, перелить туда остатки вина... Какой-то миг меня раздирали желания то ли выхватить эту чашку у него из рук и выпить самому, то ли, наоборот, отпрыгнуть подальше. Но движение заметил не только я.       Те двое парней в зелёных мантиях — они сидели на столе. Один выковыривал начинку из пирожков, бросал на пол и вытирал пальцы о столешницу, а второй насвистывал какую-то сложную мелодию и водил пальцем по серебряной линзе размером с блюдце — та висела у него над головой. Он легко дотронулся пальцем до вытянутого отражения орденца, и его с негромким хрустом вжало в дверь, а разломанная чашка упала и развалилась надвое.       Не дожидаясь, пока палец размажет по стенке и меня, я резко щёлкнул. Перед глазами на секунду потемнело, а когда зрение восстановилось — девица стояла передо мной, комкая мой Смертный Шар руками.       — Зелёный, — усмехнулась она. — Наверное, необычный на вкус.       В той линзе над столом горела и крошечная точка моего Смертного Шара. От него осталась только искра; девица демонстративно положила её в рот и проглотила. И со мной, надо понимать, должно было случиться то же самое. Парень на столе, не переставая посвистывать, качнул головой и потянул моё отражение вверх — и я против воли вытянулся в струнку, словно кто-то железными руками стиснул мне шею и поднял.       Что я там напридумывал себе о своей неуязвимости? Поверил, будто какая-то сила меня до нужного момента бережёт? Так вот сейчас я как нельзя однозначнее прочувствовал, что это бред. Полный! Интуиция просто вопила: любым способом бежать, спасаться, срочно! Этот молодчик меня прикончит насовсем — недорого возьмёт! Или девица, все они хороши; опасность, Макс!       Я попытался скрыться на Тёмной Стороне — но куда там! Один-единственный палец на серебряной линзе пришпилил меня к месту, словно приколотил салфетку гвоздём. Провалиться на Тёмную Сторону случайно я бы не смог: слишком хорошо соображал. Но и достичь нужного состояния специально не получалось тоже. К медитациям ситуация самую малость не располагала!       — Это что ты там наколдовать пытаешься? — недобро поинтересовался у меня парень с пирожками — вернее, уже без них. То, что стояло на столе, теперь валялось у него под ногами. Он сделал короткий жест — вроде просто движение пальцами, но они словно залезли мне между рёбер. Я втянул воздух, машинально выставив перед собой ладони.       Однако смешно выйдет, если я и впрямь в конце концов лишусь жизни в трактирной заварушке! Я засмеялся, и ребята из ордена, к которому я по глупой привычке испытывал неуместно добрые чувства, уставились на меня с некоторым любопытством. Но что же — их интерес был мне на руку.       — Эх, Лойсо-Лойсо, — выдавил я более хриплым голосом, чем хотелось бы, — пропускаете вы всё самое интересное! Вот сами потом будете жалеть.       — Лойсо? — переспросила девица с удивлением. — Ты зовёшь Великого Магистра по имени?       Я вдохнул и выдохнул, давая связкам немного отдохнуть.       — Я зову по имени своего клиента. Вообще-то он здешний, но мы с ним познакомились... в Кеттари. — Я сунул руку в карман: о, всё ещё там. Что ж, хорошо. — Высокий такой блондин с короткой стрижкой.       — Промашка, — ухмыльнулась то ли послушница, то ли Магистр — всё одно неожиданный кадр. — Ты неместный, да? В Ехо все знают, как выглядит Великий Магистр самого могущественного ордена. Но ничего, не переживай. Говорят, его образ ко всем является перед смертью, так что возможность его увидеть у тебя сейчас будет.       — А, так вы не в курсе, что он постригся? — поднял я брови. — Ради своего плана по захвату Орде... Или стойте, вам не рассказали?       — Что за бред? — сказала девица недоверчиво. Но главное — сказала!       Я снова стал канатоходцем над кипящей лавой. Она плевалась в меня жидким огнём, она же и любовалась, поджидая, пока этот ловкач, выделывающий трюки на верёвке, не шлёпнется вниз. Вот только для ловкача ничего не было привычнее, чем жонглировать словами. Я уже открыл было рот, чтобы развлечь своих слушателей планом захвата какого-нибудь Ордена, присовокупив материальное доказательство, кое намеревался жестом фокусника извлечь из кармана... Но тут они все разом перевели взгляд. Совсем немного — но я-то моментально понял, что смотрят уже не на меня, а просто куда-то рядом.       Удивительно, но эти трое в орденских мантиях успели почувствовать приближение Лойсо. Однако что ещё удивительнее — по-своему его почувствовал и я. Из меня будто разом выпили половину сил. И ладно, если только сил, а не меня самого. Я напоминал себе полупустой стакан сока, по стенкам которого стекали недопитые капли.       — Вот именно, Макс, — немного-не-тот-Лойсо уберёг мой затылок от встречи со стеной. — Почему ты считаешь, что мне обязательно нужно стричься, чтобы что-то захватывать? Впрочем, ты-то ещё ладно...       — Великий Магистр! — девица замерла в восторге.       Он возник в одно мгновение и словно бы из ниоткуда, с посохом и смешно топорщащейся обстриженной прядью. В трактире поднялся гвалт; серые мантии убегали, один из них заклинанием растворил кусок стены, но парень со стола выкрикнул:       — Куда собрался?! Не отпускали!       И ткнул в линзу мизинцем. Беглец с криком врезался в косяк; всё гремело и ходило ходуном; а виновник бедлама, главный кошмар всей столицы, снисходительно оглядывал последствия своего явления.       — Лойсо, как же я рад вас снова видеть! — Мой голос было не очень-то слышно в поднявшемся шуме. — Вы в порядке? Что случилось в Ордене Ледяной Руки? Куда делась вся сила?       Он хмуро вздохнул.       — Если бы я знал.       Как раз то, чего я боялся! Можно было и не спрашивать. Я хотел сразу обсудить с ним Шурфа — уж много времени-то одна просьба не займёт — но он сбил меня с мысли:       — Впрочем, у нас есть пара догадок... Но пока что толку от них, как от Короля — индюшиных яиц.       — У кого-кого есть пара догадок? — не понял я.       — Сейчас неважно. У некоторых мало связанных друг с другом не самых слабых колдунов... Назовём нас друзьями по несчастью. Ты узнаешь всё потом, а сейчас я всё равно не могу толком рассказать. Давай лучше посмотрим, что тут у тебя происходит. Вот этот, на столе, Гердо Лайхутта, — прокомментировал Лойсо, помогая мне подняться. На Уриму он едва посмотрел — а того, наоборот, будто распластало по полу от паники. — Второго зовут Тото Бери Сгари, оба Младшие Магистры. И правда, были у меня такие, причём с самого детства.       С этими словами Лойсо ткнул в парня с линзой посохом — тот с осознанием приоткрыл рот, но даже не попытался увернуться. Второй же отскочил, выкрикнул короткое заклинание, швырнул перед собой стол, который Лойсо остановил одним взглядом — схватился за сердце и вдруг превратился в столб пыли.       — Зачем? — ошарашенно спросил я. Со смертью этих двоих, которых я видел впервые в жизни, я сам как будто немного умер. Совсем чуть-чуть, но чего-то, что до сих пор ясно чувствовалось, теперь не стало. — Лойсо, вы же... Давно уже...       — Думай головой, Макс, — ответил он серьёзно. — Тебе же проще стало.       Что самое неприятное — он оказался прав. Без них мне и вправду стало легче. В мой личный внутренний стакан кто-то долил полглотка сока.       Лойсо тем временем жестом подозвал девицу — та и так стояла неподалёку, но, увидев его жест, перемахнула через поваленный стол, чтобы сэкономить секунду. Она ничего не сказала, но смотрела на Лойсо, словно арварошцы — на буривухов. А он оглядел её изучающе.       Лойсо повернулся ко мне боком; я пялился на его лицо, вроде бы всё то же, но какое-то изменившееся, боюсь, несколько более сосредоточенно, чем принято в хорошем обществе. Может, просто в первый раз увидел, как Лойсо Пондохва смотрит на другого настолько пристально. А ещё эта девушка в зелёной мантии, осознал я, видит совсем иное лицо. Лойсо же несильно, едва заметно тряхнул головой — и волосы загородили от меня всё, кроме кончика носа. Вот так вот невовремя, в этот мало подходящий для анализа чужих душ момент я понял, почему он не стрижётся. Или мне показалось, что понял.       Однако говорить с ней Лойсо не стал. Он переключился на меня — и из его взгляда пропала какая-то... фанатичная нежность.       — Наколдуй ещё разок свой Смертный Шар, Макс, — велел Лойсо, не поворачиваясь ко мне. — И бери её с собой. Мозги у неё набекрень, понимает всё по-своему, но договориться с ней можно. — Он огляделся. — Этих из Дырявой Чаши тоже забирай, и... знаешь, отправляйтесь вот к этому господину домой, — он присмотрелся к тому несчастному, на которого барышня и покушалась. — Шатти найдёт для вас амобилер, потом убьёшь её.       — Вы шутите?       — Нет, даже не думал, — он наконец обернулся, подтолкнув девушку ко мне. — Если бы я шутил, ты бы смеялся. Поверь, моё чувство юмора не настолько безнадёжно. Шатти, ты меня слышала?       — Так, стоп. Даже если нет, с какой стати ей мне помогать? Она мой Смертный Шар живьём проглотила!       Однако девица сама шагнула ко мне без единого намёка на страх — смотрела, правда, всё так же на того, вероятно, единственного, на кого видела смысл смотреть:       — Конечно, я всё поняла, Великий Магистр, положитесь на меня. Найти амобилер, отвезти этих троих домой вон к тому. Вы хотите, чтобы этот мальчишка меня убил? Кажется, ему слабо.       Троих — потому что из Ордена Дырявой Чаши именно столько людей в трактире и осталось. Если не считать труп.       — А ты права, — усмехнулся Лойсо. — Тогда позаботься о том, чтобы его защитить. Если придётся, ценой собственной жизни.       — Не сомневайтесь, — заверила его она с огорошивающей готовностью. — Я всё сделаю. Этот парень будет под моей охраной. Надолго? От чего-то конкретного?       — По меньшей мере пока мы с тобой снова не встретимся. Как найдёшь амобилер, сажай этого лихача за рычаг, поедете с ветерком. Даже я уже наслушался, какой он возница.       — Когда это? — не понял я.       Но Лойсо только недовольно указал на горло.       — И не задерживайтесь. Возможно, скоро здесь будет Кеттариец, а тебе, Макс, с ним видеться...       — Я знаю, не стоит... Но подождите, Лойсо, умоляю вас, скажите, что происходит?       Девушка по имени Шатти отправилась проверять, в каком состоянии те, кого она только что вполне могла убить. Один — на передержку к которому Лойсо собирался меня отправить — сидел с характерным отсутствующим лицом: явно слал кому-то Зов.       — Ничего хорошего, Макс, — серьёзно отозвался Лойсо.       — А подробнее нельзя, хотя бы немного? Что-то мне подсказывает, что вам-то как раз всё известно. Раз не можете говорить правду, то соврите наоборот?       Он ничего не сказал, но посмотрел так мрачно, что ответ и не требовался.       — Ладно, понял, — продолжил я торопливо, — а можете вы мне тогда подсказать, почему какая-то вещь кажется похожей на вас? Дело в том, что...       Я уже собирался объяснить ему про букирабуки и это ощущение, что меня преследовало, пока оно оставалось в моих руках — но Лойсо опередил:       — Работай мозгами, пока получается. Что на меня похоже, неужели не очевидно? — Он выделил это слово.       Очевидно. Вполне. Достаточно, чтобы об этом я, разумеется, подумал — но как букирабуки могло меня копировать? В конце концов, это просто вещь, предмет. И не зеркало, а головоломка. С другой стороны, раз он сам так говорит...       — А ну стоять, убью!       Шатти пнула по голени свою недавнюю жертву — как раз того, чей дом Лойсо и предлагал занять — и мужчина с испуганным вскриком упал на опрокинутый стул.       — Послушайте, а может, вы просто пойдёте со мной? — с надеждой спросил я.       — Нет, — он сразу качнул головой. — У меня ещё есть дела — но все они связаны с тобой, что правда, то правда. Волосы...       — Подождите, я ведь про самое главное забыл! У меня огромная просьба к вам, Лойсо. Пожалуйста!       — Ладно. Только не тяни, о чём ты хочешь меня попросить?       — Я всё понимаю, но очень вас прошу, не вмешивайте больше Шурфа. Хватит. Он уже столько раз пытался мне помочь, и, видите, ничего хорошего из этого не выходит.       Лойсо нахмурился. Он попытался заговорить, но стоило ему набрать воздуха — по выражению лица стало понятно, что это не закончится ничем, кроме приступа дикого кашля.       — Не могу тебе ответить, Макс. Но скоро, наверное, смогу, проверим. А до тех пор изо всех сил постарайся не умереть. И посмотрим, — он улыбнулся, — чего стоят твои приятели из Тайного Сыска, а чего — один сумасшедший любитель помечтать.       — А я всё-таки могу умереть от любой ерунды, да? Какого-нибудь ножика или случайного кирпича, которому приспичит свалиться мне на голову?       Лойсо задумался:       — На твоём месте я бы не стал проверять. С тобой никогда не знаешь наперёд. По идее... Нет, об этом я тоже пока не могу говорить. Не рискуй. И волосы мои не выбрасывай.       — Вы меня переоцениваете, я не настолько слабоумен. Кстати, а вы можете просто разрушить этот Мир? Он ведь не настоящий, я прав?       — И опять-таки, Макс, — мой добровольный защитник прищурился, — воздержись от проверки. И давай быстрее, тебе пора. Я не почувствую, даже если Кеттариец будет стоять за дверью, а это более чем вероятно. Да ещё и всякие любители собирать объедки... Шатти!       Она одной левой вздёрнула за воротник неудавшегося беглеца.       — Где живёшь?       — Э... Прошу, не надо ко мне! — он заслонил голову в страхе. — Любое другое место!       — И вправду, зачем именно к нему? — поддержал я.       — Там увидишь, — пообещал Лойсо.       Долго спорить было некогда. Мне пришла в голову одна идея, и Шатти, выполняя мою просьбу, собрала всех вплотную друг к другу. Один до сих пор пытался встать.       — Вы зовите меня Шаттафи, — исправила она меня, за руку подтаскивая неходящего. — А зачем вплотную?       Лойсо, кажется, мой замысел разгадал. По крайней мере приказал, склонив голову:       — Делай, как он говорит, это хорошая идея. Видишь, соображаешь же, когда хочешь. А сил-то у тебя хватит?.. Как называется твой особняк? Врать не советую. Угадай, что я сделаю с тобой и твоими близкими... Надеюсь, мы с тобой встретимся там, Макс, но если тебе придётся уйти, просто зови меня на помощь.       Бедняга в руках Шатти, бешено вращающий глазами в попытках что-то придумать, сдался:       — Особняк «Ашамура». Но... э... ла-ладно...       — Соображаю я, скорее, когда припечёт. Зато сил должно хватить. — Признавать, однако, что причиной тому было убийство двоих Младших Магистров, мне не хотелось. А вдруг ещё в этой смертоубийственной логике отыщется какая-нибудь ошибка? Ну пожалуйста? — Скажите напоследок, Лойсо, а что за «персона» вас сюда пригласила? Сотофа, ведь да?       — Сотофа Ханемер?       Он взглянул на меня с искренним удивлением и расхохотался.       — Самое смешное, что в чём-то ты прав! Но не в этом. Скоро увидимся, Макс.       Он крутанул свой Смертный Посох вокруг пальца, ну чисто актёр варьете, и исчез. А я обошёлся со своими новыми знакомыми вдвойне бесцеремонно: не просто убрал их в пригоршню, а ещё и всех вместе за раз. А потом чётко произнёс про себя: особняк «Ашамура».       И вот уже стоял на какой-то неширокой дороге из переливающихся камней. В глазах потемнело, и я сел, переводя дыхание. Огляделся. Старые садовые деревья, яркие бело-зелёные фонари, звёзды в которых летают с разницей в одну секунду. Выкрашенное в золото ночное небо. Этот дом я покинул час назад. Или его близнец — хотя пора бы перестать уже в чудеса верить. Да, мои желания в этом Мире, похоже, никого не интересуют. Лойсо отправил меня в тот дом, где живёт Шурф. Вот мне и ответ, оставит ли он его в покое. Более чем красноречивый.       Сделать ещё попытку покинуть это место? И попасть в очередную трактирную драку с неизвестным исходом? И кроме того, остановит ли это Лойсо?       Когда слабость прошла, я аккуратно вытряхнул из кулака всех четверых и помог самому слабому удержаться на ногах.       — Как?! Мы уже тут?! — владелец особняка ошарашенно попятился назад, но потом замер и уставился на меня.       — Вы с нами что-то сделали, — Урима схватил меня за руку. — Признайтесь, долго мы были околдованы?       — Не околдованы, — поправил третий, всё ещё с трудом стоящий на ногах. — Это просто приём грузчиков для переноски вещей... А как сюда мы попали — ведь времени почти не прошло, вы чувствуете? Великие Магистры...       Он глядел на меня в понимании и тихом ужасе.       — Нет, это другое колдовство. Для охраны царственных особ, — соврал я на всякий случай. Защитница Лойсо усмехнулась: явно поняла всё правильно. — А это и есть ваш особняк, да, сэр?       Но лицо хозяина было бессмысленно-рассредоточенным: он снова переговаривался с кем-то при помощи Безмолвной Речи.       — А что же ещё? — негромко, специально для меня ответил Урима. Его потряхивало от всего произошедшего, и он ритмично сжимал и разжимал кулаки. — Лучше бы уж вся эта компания собралась у меня... Там, по крайней мере, ломать уже нечего.       — Ломать никто ничего и не будет, — заверил я. — Не с того мы начали знакомство... Меня зовут сэр Макс. Вижу вас, как наяву.       — Я Урима Фини, Младший Магистр Ордена Дырявой Чаши, — вместо того чтобы прикрыть глаза ладонью, он оглядел мантию. — Собственно, мы все трое состоим в этом почтенном Ордене. И было бы неплохо решить, что мы делаем дальше, кхм, особенно наша... милая сопровождающая. Могу я для начала услышать ваше имя?       — Леди Шаттафи, — коротко обозначила себя девушка. — Больше вам знать ничего не надо.       — Да уж и этого более чем достаточно, — пробормотал Урима. Видимо, нервозность развязывала ему язык.       Мужчина в самом тяжёлом состоянии с трудом закрыл глаза рукой:       — Меня зовут Тай Сария.       — Тай у нас знаток истории Уандука и тихий мыслитель, — прокомментировал мой разговорчивый знакомый. — Обязательно попросите его показать альбом с зарисовками пустынных дюн, вы получите большое удовольствие.       — Э... При какой-нибудь другой встрече, — отговорился сэр Сария.       К этому моменту хозяин дома как раз закончил беседу и наконец тоже представился. Конечно же, передо мной стоял отец Шурфа.              Мы неумолимо приближались к входной двери, высокой, громоздкой, по-дворцовому неприветливой, но, что самое обидное, готовой распахнуться и впустить нас внутрь. Шаттафи — самой первой, а следом за ней, собственно, хозяина дома и всех остальных. Несложно догадаться, что за Зов и кому он послал. Внутри Шурф; бежать ему, скорее всего, некуда, значит — было велено спрятаться и носа не высовывать, пока незваные гости не свалят. Что ж, план хорош. Не учитывает всего одной капитальной детали: это Шурф. На то, что ему достанет послушания спокойно прятаться где-нибудь на чердаке, я не рассчитывал в принципе. Давно уже не страдаю наивностью. Но что хуже: вдруг его потянет ко мне та же сила, которая посадила на привязь Безумного Рыбника? «Я тебя не знаю, но ты для меня дороже всего на свете», — так он сказал. Будь моя воля — мальчишку Шурфа бы это не коснулось, ничего подобного он бы даже во сне не увидел. Но меня этот Мир не слишком-то слушается... Не надеялся бы я и на кротость Шурфа. Что-то даже сомнений у меня нет, этот любознательный упрямец найдёт способ подслушать. Также не стоит тешить себя надеждой, что четверо взрослых колдунов его не заметят. И уж совсем нет смысла мечтать, что в самый неподходящий момент Шурф чего-нибудь не отмочит, по своему фирменному рецепту, причём двойную порцию, да ещё и с десертом. А ну как эта леди Шаттафи почувствует, что он пытался меня убить?       В общем, нервы у меня не выдержали. Я тихонько обогнал господина Лонли-Локли и приблизился к своей охраннице со спины. Расстояние между нами сократилось до полушага. Но вот хватит ли мне сил? От тех, которыми снабдил меня неизвестный даритель, после двух Тёмных Путей остались крохи. Что ж, решил я, рискнуть — лучше, чем не рискнуть. В конце концов, леди получила однозначный приказ: защищать, а не убивать. А взвешивать все «за» и «против» было некогда, мы подошли уже к самому крыльцу. И я щёлкнул пальцами левой руки.       Шаттафи обернулась — но поздно. Ярко сияющий в темноте Смертный Шар с неприятным звуком всосался ей в лоб, а я пошатнулся и сел на корточки, чтобы не упасть. Урима инстинктивно отпрянул в испуге, но Тай Сария, знаток истории, попытался поддержать меня за локоть. В его состоянии особого толку от этого не было.       — Что, прямо здесь?! — вырвалось у него.       — Не беспокойтесь, никто не дерётся, — успокоил его я, массируя виски. — Наоборот.       Однако леди Шаттафи всё не спешила присоединяться к моим стройным рядам. После секундного колебания она с яростью сжала кулаки:       — Ты мне не хозяин!       — Нет, что ты, — поспешил заверить я. — Просто друг.       Удивительные всё-таки люди мне встречаются. Но оно и к лучшему. Или Смертный Шар у меня вышел какой-то неправильный?       — Хорошо, — с такой версией леди Шаттафи согласилась. — Ты друг хозяина. Я с тобой.       Удивительные — что, к сожалению, не значит психически здоровые. Я поймал себя на мысли, что леди Сотофа быстро выбила бы у этой прекрасной барышни из головы всякую чушь про хозяев, сколь бы очаровательными они ни казались. И усмехнулся.       — Вот и славно. Защищай нас и слушайся меня.       И ещё я добавил Безмолвной Речью, изо всех сил надеясь, что это сработает: «И умоляю тебя, не трогай мальчика по имени Шурф Лонли-Локли. Проследи, чтобы ему не причинили вреда. Это сын человека прямо перед тобой, он здесь живёт».       — Конечно. Я всё сделаю, друг хозяина.       Что ж, замечательно. Вот только если вред решит причинить хозяин собственнолично, то надежда на мою защитницу, прямо скажем, небольшая. Всё лучше, чем ничего, это да. Однако что у Лойсо на Шурфа явно есть какие-то планы, не давало мне покоя...              На ночь я остался в гостевом домике в саду: Лонли-Локли надеялся, что я соглашусь подождать Лойсо именно там, и смысла привередничать я не видел. Напротив, был благодарен ему за эту видимость одиночества — Шаттафи, безразличная ко всему, не в счёт. Наверняка где-то поблизости крутились слуги, или, может, комнату напичкали какими-нибудь заклинаниями, заменяющими здесь камеры наблюдения... Какая разница? Мне нужно было лишь немного тишины. Я перебрал оставшиеся идеи. Сидеть и ждать, пока Лойсо не возьмёт в свои небезопасные руки всё что можно, включая Шурфа? Спасибо, это мы прибережём на крайний случай.       Мост Времени? Отчаяния у меня как раз навалом, с этим добром проблем нет. Энергии только существенно меньше. Впрочем, попытка — не пытка. А что мне надо в прошлом? Отменить букирабуки, не пустить себя в Хумгат? Если и удастся, где гарантия, что эта вещь не найдёт меня как-нибудь ещё? А главное, что в Мире, где я оказался заперт, вообще существует такая вещь, как Мост Времени?       Сразу попытаться раздобыть сил, сделать вторую попытку закончить то, что начал Шурф? Безумный маньяк, стукнул я кулаком по коленке. Как же ты меня подвёл! Ты ведь должен был оказаться психом, жаждать бессмертия, могущества и ничего кроме! Я закрыл глаза руками. Психом ты и оказался. Кем ещё надо быть, чтобы отдать жизнь за незнакомого парня? Да ещё и так откровенно. Сопротивляться Лойсо только для того, чтобы пожертвовать собой по собственной воле.       Уж лучше бы я умер! Лучше бы всего этого не было совсем, с самого начала, с самого начала, того самого, думать о котором я так ненавижу! Если по-моему не выходит —       и тут раздался стук в дверь. Я моментально собрался.       — Леди Шаттафи, открой, пожалуйста.       Там, в темноте проёма, потирал руки Урима, его сопровождал слуга с камрой и закусками.       — Проходите.       Бутерброд и кружку камры я схватил тут же, пока никто не сделал этого раньше меня.       — Э... Надо было сразу предложить вам подкрепиться. Вот этот пирог вкуснее, сэр Макс, попробуйте. Вообще-то у Лонли-Локли прекрасно готовят — так уж сложилась судьба, что я уже не первый день пользуюсь их гостеприимством, поэтому волей-неволей пришлось познакомиться и с кухней — но конкретно этот выбор не самый удачный.       — Мне без разницы, — качнул я головой. — Дайте немного передохнуть и привести мысли в порядок, и я перестану угрожать вам своим обществом.       Слуга бесшумно оставил поднос на столе и вышел; Урима расположился на диване.       — Знаете, у меня есть ощущение... Как бы это сформулировать, что лично вы ничем нам не угрожаете. Более того, ваше присутствие нас и спасло, если задуматься. Всё это — череда особенных случайностей, главная из которых — Лойсо Пондохва, конечно! Но он ведь сохранил нам жизни благодаря вам, я прав?       Пожав плечами, я откинулся на спинку кресла. Бутерброд был словно вата, но пить, оказывается, я давно хотел.       — Сэр Урима, простите за откровенность, но не надейтесь с моей помощью завести дружбу с Лойсо. Я не местный. И уж тем более, поверьте мне на слово, не имею никакой возможности на него влиять. Иногда он помогает мне в личных делах, но я никогда не мог предсказать, в какой момент на него найдёт благодушие. И к чему приведёт.       На сколько бы моё пребывание в этом времени ни растянулось, подставлять ни в чём не повинных Магистров я не собирался. И в виду я имею не Великих, а Младших. Страшно ведь представить, что Лойсо, пусть даже и слегка не тот, сотворит с наглецом, который попытается его использовать! Лучше с самого начала благополучно разочароваться.       Мой собеседник только отмахнулся.       — Мне до этого дела нет. Уж простите за ответную откровенность. Мне пока ещё жизнь дорога, чтобы связываться с Великим Магистром Ордена Водяной Вороны. Я и так уже повстречался с ним на один раз больше, чем надеялся. И рад, что легко отделался, уж он-то мог бы нас всех так поиметь, мало бы не показалось.       — Зачем вы тогда пришли? — поинтересовался я, не заботясь о приличиях. Если задуматься, нет смысла быть вежливым с ненастоящими людьми. Или, может, я просто слишком устал.       — Хотел поговорить... Назовите меня дураком, но вы кажетесь мне человеком грядущей эпохи. Разочарованный циник в водовороте событий, которых он не понимает, но от которых ничего не ждёт.       — Почему вы так решили?       — Сложно сказать. По вашему голосу, наверное, по интонациям... Извините, конечно, но ваш разговор с Лойсо Пондохвой произошёл слишком недалеко от моих ушей. Я слышал, как вы задавали ему вопросы — на первый взгляд важные, но на самом деле ответ вам уже безразличен. Ведь так?       Я оторвал голову от спинки и наперекор характеристике, которая мне, надо сказать, совсем не понравилась, неслабо откусил от бутерброда. Ничего мне не безразлично!       — Нет, — резко отозвался я, — абсолютно не так. Всё наоборот.       — Ладно. Вам виднее, не претендую на истину. Сам-то я, если честно, не понимаю даже, что вы сделали с этой леди, хотя не последний невежда. Она будто неживая.       — Неважно, не бойтесь её.       — Это вы уже говорили. Но глупо ждать, что человека в зелёной мантии не будут бояться. У меня аж мороз по коже, хотя она даже не шевелится...       — Ну тогда бойтесь, какая разница? Ответьте лучше, раз уж завели этот разговор, почему вы считаете, что человек наступающей эпохи должен быть именно таким, как вы описали? Вы живёте у Сердца Мира, у источника чуть ли не абсолютного могущества, этого разве не достаточно для счастья?       Урима улыбнулся, постукивая пальцами по подлокотнику.       — Я уже сказал вам, что вынужден злоупотреблять гостеприимством сэра Лонли-Локли.       — Даже это не повод ненавидеть жизнь. Я знал людей, которые злоупотребляли и более неприятными субстанциями, однако взгляды их оставались вполне оптимистичными.       — Мой дом разрушен, — продолжил Урима довольно спокойно. — Моих родителей убили, пока они гостили у меня. Я благодарю судьбу за то, что не женился и не обзавёлся детьми. Да и было бы на ком. Впрочем, я привязался к Шурфу... Кстати, он растёт без матери. Она, как и вы, опередила своё время. Вредная, безразличная, расчётливая, как Лонли-Локли с ней намучился! Ей было на всё плевать. Так же, как вам. На семью — вы говорите, что живёте в столице, так вы, вероятно, уже заметили, что нравы здесь свободнее, нежели в провинциях. У вас, наверное, не привыкли к таким отношениям. Однако эта женщина была неисправима даже по столичным меркам. От неё невозможно было добиться, знаете... ответности. Лонли-Локли ведь пытался её исправить, прилагал усилия, но куда там! Я так думаю, что ведьма наверняка чуяла, к чему всё идёт. Понравиться мужу, быть хорошей женой даже не пыталась, никогда не слушалась, думала только о своём Ордене, пока его не распустили.       — Вот как, — вяло усмехнулся я. — Какой ужас. Сочувствую.       Я и вправду испытал сочувствие — к ней.       — Не то слово! О, что это была за ведьма! Мой добрый Лонли-Локли её любил, привязывал к дому, не выпускал, нанимал охранников — тем не менее она всё равно умудрялась удрать, и хорошо, если не проклинала никого напоследок. Лонли-Локли не из слабых колдунов, но это, как бы сказать, не лишило его проблем. Просто Льяса, его невеста, была такой женщиной. Ничто у неё не вызывало чувств, она была преисполнена ненависти, издевалась над нами. Я имею в виду, ей всё было хоть трава не расти. Какие бы ловушки... кхм, лучше скажем так, меры защиты ни окружали дом, от этого ничего не менялось. Вы бы сами это увидели, если бы могли наблюдать.       — Да, представляю, — кивнул я. Урима, видимо, принял мой кивок за одобрение. По крайней мере, оживлённо продолжил говорить.       — Вы можете спросить, зачем тогда было тратить на неё силы, но поверьте, она была невероятно красива. Я не совру, если скажу, что тот, кто обладал этой женщиной, обладал самым прекрасным, что носила земля Ехо. Прекрасным, но ядовитым. Кстати, попалась она всего несколько раз, и Лонли-Локли тогда повесил на неё серьгу Охолла. И вы ошибаетесь, если считаете, что её это проняло. Ладно, хоть четверть года пожила, как нормальная невеста, хотя бы с виду. Правда, даже и тогда...       — Целую четверть года? — чуть удивился я. — Надо же. А потом?       Мой рассказчик поднял брови:       — А что потом? Как обычно, её дурная натура взяла верх. Она не заслуживала любви, но вы бы знали, как я её... в смысле, как Лонли-Локли её любил и как заботился. Можно было только восхищаться его любовью. Но тут уж ничего не поделать, такая женщина. Только пожелай она, и у неё бы было всё. Ведь я имел... то есть он имел серьёзные чувства. Дарил одежду, благовония. Знаете, я ему очень сочувствую, каждая её выходка для него приходилась проклятьем в сердце. Бесчувственная, холодная женщина! Ей не было дела ни до уговоров, ни до угроз! Она опять сбежит — а я хожу и маюсь, и места себе не нахожу, только думаю день и ночь, как она... — Урима в смущении кашлянул. — В смысле, Лонли-Локли. Маялся и думал. Разумеется, я потом предлагал ей... Неважно. В общем, она отрезала себе пол-уха вместе с серьгой. Уже беременная, поэтому Лонли-Локли не решился... э... противиться её капризам. А потом она, представьте, послала своего благодетеля куда подальше, где Пондохва послушников не гонял. М-да. В общем, роковая женщина Лонли-Локли принадлежала. Удивительно равнодушная, удивительно вредная и удивительно... предусмотрительная, знаете. Дала дёру ещё до того, как ветер с Тёмной Стороны подул. А Шурф временами становится на неё слишком похож. Как посмотрит на меня своими глазищами... Бр-р-р, только диву даюсь, он ведь её и не видел.       Урима надолго замолк, глядя вроде бы за окно, но в действительности — куда-то в угол оконной рамы. Он думал какие-то свои думы, а я не торопился ни расспрашивать, ни перевоспитывать этого человека. Кем-кем, а пастырем душ я никогда не был, вот уж спасибо. Своих проблем хватает. Красный туман на Тёмной Стороне, который чуть её не сожрал. Пропавшая сила кристаллов Ордена Ледяной Руки. Игра, в виде которой может появиться букирабуки... Я ведь так и не успел сказать Шурфу, что в Мире букирабуки тоже был красный туман. Надо хоть Лойсо не забыть сообщить...       Тут мой гость снова заговорил:       — Я Шурфу, знаете, как дядюшка, такое необязательное приятное дополнение. Думаю, я нуждаюсь в нём больше, чем он во мне. Плохо только, что мальчишка — тоже человек прошлого. Безразличия и ловкости от матери не перенял. Заносчивый, своенравный, избалованный... Всё, как любят в нашем Ордене. Не удивлюсь, если он станет Старшим Магистром. Вот только будет ли это ему нужно? Я вот что хочу сказать. Недавно узнал, представляете, что раньше у нашего Ордена была такая поговорка: выпей хоть колодец, а море всё равно уже пересохло. Она означает, что одному даже самому могущественному магу его могущество не пригодится, если всё вокруг рушится. Как вам?       — Слишком печально.       — А по-моему, печально то, что про эту поговорку забыли. Я нашёл её только в старых табличках, чуть ли не в мусоре.       — Вас просто терзают плохие предчувствия, сэр Урима. Забудьте про них, — посоветовал я. — Жить станет легче. Иногда это ценно само по себе. Не так уж много людям обычно отведено.       — Вот я и говорю, вы уставший циник. Мне кажется, вам понравится новость о том, что Корабельное предприятие Великого Халифа в следующем году планирует отложить отправку судов в Соединённое Королевство. Как вам? Вас это не настораживает?       — Это последнее, что меня настораживает, признаюсь вам честно.       — А зря. Я к тому, что недостаток специй будет меньшей из наших проблем. Гуриг послал своего личного слугу в Орден Посоха в Песке — говорят, чуть ли не во сне. Вы не чувствуете, что это неправильный выбор? Льяса не просто так... То есть я уверен, что сэр Хонна распустил свой Орден не просто так. Он тоже предвидел перемены. Но если бы они подгадали момент...       Дверь вдруг распахнулась. Моя охранница даже не шелохнулась — в следующую секунду я понял почему.       — Шурф! — воскликнул Урима с неприятным удивлением. — Ты что тут делаешь? Иди домой, уже поздно, тем более здесь... тебе не стоит находиться.       — А вы что тут делаете? Отец вас ищет.       Разумеется, Шурф вошёл внутрь — с подозрением оглядываясь, правда. В руках у него была какая-то увесистая книга, я различил в названии слово «иллюзии». Леди Шаттафи следила за передвижениями нового лица с неизменным безразличием, а он инстинктивно встал поближе к тому, кого знал и кому доверял.       — Вы заметили, что дом изменился, сэр Урима?       — Шурф, в самом деле... Ладно, я понимаю, у тебя тонкое восприятие, — вздохнул тот. — Сегодня и вправду особенный день, и все мы немного нервничаем... Тебе будет спокойнее в доме, иди, прошу тебя. Ложись спать.       — Вы прогоняете меня из собственного дома? — поднял тот брови.       — Нет, конечно! Ты понимаешь, что я имею в виду, пойдём, давай-ка я отведу тебя в гостиную. — Урима поднялся. — Я пошлю Зов твоему отцу...       Шурф отступил и с силой ударил взрослого книгой по руке.       — Вы тоже не видите! — крикнул он ломким подростковым голосом. — Вы что все, сговорились?! Я не сумасшедший! — Он отчаянно потряс книгой, словно собирался ткнуть ей сэру Уриме прямо в лицо. — Кого вы сюда привели? Что это за человек, вы знаете? Это всё из-за него! Люди из Ордена Водяной Вороны в нашем доме? Да что происходит?       Мой гость вскрикнул и потёр руку.       — Это сэр Макс, — сказал он сердито, оглядываясь на меня. — Он помог нам в трактире, и сейчас ему просто надо кое-кого дождаться. Шурф, ну в самом деле, это разговоры не для детей! Уйди отсюда, ради всех Магистров!       — Что ещё за сэр Макс?! Кто ты такой, откуда ты меня знаешь?!       — Шурф, дырку над тобой в небе, да замолчи ты, не разговаривай с ним так! — Урима, встревоженно глядя на Шаттафи, подтолкнул его к двери.       — Уберите руки! Я никуда не пойду, а если вы меня ещё раз тронете, я превращу вас в ночной горшок! Чем он вам помог?! Вы, кажется, не понимаете, что я серьёзен. А я не собираюсь ждать, пока это до вас дойдёт! Лучше говорите по-хорошему, Урима, иначе... — он угрожающе сверкнул глазами.       — Ну и что «иначе»? — скрестил руки Урима. Однако напрасно. Даже сейчас при всей своей несуразности Шурф выглядел опаснее.       — Я скажу отцу, что вы ко мне приставали, — пригрозил он, напряжённо сжимая книгу. — Вы знаете, синяки подделать несложно.       — Ты что, свихнулся?!       Урима аж отпрыгнул от него. Я понял, что пора вмешиваться. Каким бы этот сэр ни был чудесным дядюшкой, опыта в обращении с Шурфом ему явно недостаёт. Нету у этого человека постоянной готовности к любым непредсказуемым закидонам. Бросающаяся в глаза наивность!       — А я скажу твоему отцу, что приставал на самом деле я. И он сам проводит нас с тобой в спальню. Или, думаешь, ты один меня боишься? Твоё счастье, что я не интересуюсь мелкими, а главное, глупыми.       Шурф в возмущении поднял руку, очевидно, собираясь что-то наколдовать.       «Друг хозяина, что мне делать? — прислала зов Шаттафи. — Защищать вас или не трогать мальчика?»       «Не трогать», — отреагировал я машинально и подступил к Шурфу почти вплотную. Наклонился поближе к уху и, пока он не успел отшатнуться, прошептал:       — Хочешь ещё раз остаться без сил? Это я тебе запросто устрою.       Враньё, само собой — которое нынешний Шурф так же само собой не распознал. Его рука моментально опустилась. Он на автомате попятился от меня к двери и, кажется, сам удивился собственному испугу.       — Лучше уведите его, сэр Урима. Я не жалею надоедливых мальчишек, — нагнал я страху.       Улыбнувшись мне с благодарностью, Урима подтолкнул Шурфа к выходу — и тот позволил себя увести. Я смотрел из окна, как они, переругиваясь, двигались в свете фонарей к особняку. Шурф толкнул этого непонятливого взрослого дурака в плечо и что-то выкрикнул, я не слышал слов. Тот покачал головой, что-то ответил. Затем, потирая плечо, сделал ещё пару шагов — но заметил, что Шурф остановился, встал, словно громом поражённый. Он с непониманием переспросил, и Урима утвердительно кивнул, добавив что-то удивлённо. Но Шурф, упрямый не менее, чем всегда, переспросил ещё раз. И, видимо, услышал то же. И вздрогнул. Им овладел настоящий тихий ужас. Не бешенство, не раздражение, которых я ожидал — нет, он со всей очевидностью услышал нечто, буквально перевернувшее какое-то простое и главное представление о реальности. Так, наверное, смотрят в зеркало люди, вдруг увидевшие, что их тело стало течь. Ещё не сильно, короткими тонкими струйками, но на пот уже не спишешь.       В настоящем шоке Шурф перевёл взгляд на книгу у себя в руках, как будто только что заметил. Теперь она явно утратила всякий смысл. Книга? Что это? Просто бесполезные страницы. Он бросил её в Уриму и грузно, держась за голову, пошагал прочь — но, к счастью, в дом. За ним медленно закрылась тяжёлая входная дверь.       Урима постоял немного, разглядывая название книги, которую пришлось ловить. А я не удержался и послал ему зов:       «Простите моё любопытство, но что вы сказали Шурфу?»       «Всего лишь что мы живы благодаря вам... Понятия не имею, с чего он взбеленился. Нет, конечно, неприятно слышать, что твой отец мог сегодня умереть, но реагировать так бурно... Он ведь уже довольно взрослый».       «А, так вы сообщили ему, что отец тоже смертен... Не переживайте, сэр Урима, — посоветовал я. — Нормальному человеку не понять, что на уме у подростка».       «Я зайду к вам попозже, если вы не против? Вы ведь не собираетесь спать?»       «Если желаете. Слишком не тяните. Я действительно не задержусь у Лонли-Локли надолго».       Он обернулся, махнул моему силуэту в окне и скрылся в доме. Ещё один удивительный человек. Не уметь любить, но предчувствовать начало Смутных Времён, так запросто понять, что я не в порядке... Может быть, Урима оказался на такое способен потому, что его на самом деле нет, потому что он — всего лишь игра моего подсознания? И что тогда это запутанное подсознательное желает донести до всего остального меня? Неужели что сэр Макс, оказывается, устал? Новость не самая свежая. Или что Мир приближается к опасному порогу? А может, что Шурфу слишком упорно дули в задницу, чтобы иметь хоть какой-то шанс вырасти без заскоков? В самом деле: узнал ли я сегодня хоть что-то новое?       — Леди Шаттафи, ты ведь Младший Магистр, да? — спросил я ради проверки.       — Нет.       — Вот как. Неужели послушница?       — Нет, — повторила она. Я уже было воззрился на неё с уважением — не так-то часто встретишь Старших Магистров в подчинении самого Лойсо Пондохвы — но тут последовало пояснение, которого я не ждал: — Я не состою в Ордене.       Однако, хмыкнул я про себя. А ведь так защищала его основателя...       — Как это? А мантия?       — Эту мантию однажды подарил мне хозяин. Ему без разницы, буду я её носить или нет.       — Понятно, — почесал я в голове. И до меня вдруг дошло: — Постой-ка, а не одна ли ты из тех, случаем, у кого появились от Лойсо дети-наваждения?       И снова я услышал равнодушное «нет».       — Мне известно, что у хозяина есть несколько сыновей, но от других женщин. Я бы тоже хотела, чтобы мне так повезло. Но этого не происходит.       — Что ж, посмотри на это с другой стороны. У тебя нет ребёнка, который всю жизнь проклинал бы свою судьбу... И вообще, выбросила бы ты из головы эту чушь про хозяина.       На этот раз Шаттафи не ответила.       — Ты не собираешься оставлять эту свою влюблённость, да?       — Ты приказываешь?       — Да нет, — пожал я плечом, — решай сама. Мне бы со своими проблемами разобраться.       И возможно, подумалось мне, я только что предотвратил бунт и попытку избавиться от моей власти — даже гадать не хочется, закончилась ли бы она успехом.       — А что у тебя за проблемы, друг хозяина? Вероятно, я смогу помочь.       — Даже не знаю, как ты это сделаешь. Как мне начать лучше соображать?       — Заколдовать себя своим Смертным Шаром, — бесхитростно ответила Шаттафи. — Тогда ты сможешь приказать себе что угодно.       Я рассмеялся:       — Если останется кому приказывать! Чудесный рецепт... Впрочем, может, и вправду навестить Тёмную Сторону?       Я задумался. Интересно, начали мои могущественные знакомые уже устраивать там пикники? А если нет, в каком настроении она меня встретит? В последний раз мне казалось, что хуже уже некуда, но, по себе знаю, подобные оценки обычно оказываются чересчур оптимистичными. Хуже, как правило, есть куда, причём далеко. До тех пор пока существует хотя бы один-единственный Мир.       Даже не сомневаюсь, что нынешняя Тёмная Сторона плевать хотела на все мои мелкие прихоти вроде тех, куда и в какой день меня нужно вернуть в Мир. А вот Лойсо как раз на это не плевать. Скорее всего. Точно не знаю.       Хмыкнув, я попытался достать его Безмолвной Речью — бесполезно. Лойсо Пондохвы в Мире не было.       — Леди Шаттафи, а получилось бы у тебя незаметно проникнуть в библиотеку и забрать несколько книг?       — Да, друг хозяина. Какие книги ты желаешь?       — А вот это уже вопрос посложнее...       В самом деле: что мне надо? Шурф некогда охарактеризовал местную библиотеку как «не слишком хорошую, но для начала сойдёт». Может, не размениваться на мелочи и отправить мою защитницу сразу в книгохранилище какого-нибудь Ордена? А с другой стороны — какого именно, зачем? И если уж я раздумываю над тем, чтобы куда-то её отправлять, то почему вообще за книгами?       Я выглянул в окно и некоторое время созерцал пустой ночной сад. Ветер шевелил осенние цветы на клумбе, которые за лето вымахали почти в человеческий рост, а теперь красовались длинными и густыми, поникшими, пока ещё мокрыми кистями соцветий. В особняке горел свет.       Ну и что мне за дело, решил я наконец, если слуги подслушивают? Всё равно же никто ничего не поймёт. Ничего важного уж точно.       — Леди Шаттафи, будь добра, расскажи мне кое-что. Какой ты знаешь самый быстрый способ заполучить огромное могущество? Просто море сил?       — Я знаю много таких, — равнодушно отозвалась она. — Подчинить себе Сердце Мира. Выпить гвутимшийну. Украсть Сияющий Семилистник и Искру Нуфлина Мони Маха. Убить всех буривухов и съесть последний волосок на кончиках самых длинных перьев в хвосте. Осушить все аквариумы Ордена Дырявой Чаши. Подчинить духа деревьев Луу Тами Одо, которому не менее дюжины сотен лет...       — Хорошо, уточним, — поспешил я. — Способ должен быть такой, чтобы никому не вредить и при этом остаться в здравом уме и твёрдой памяти.       Последовала небольшая пауза.       — В таком случае можно попробовать найти Кости Смерти, — отозвалась леди без тени эмоций.       — Так. Это что за кости такие?       — Говорят, что существуют игральные кости, которые сделаны из фаланг мизинцев колдунов, умерших из-за избытка собственной силы. По легенде, эти кости собрал Король Мёнин и носил с собой на случай, если враги застанут его врасплох. Потом он использовал их, чтобы истребить стотысячное войско демонов-пригуалатов в Битве Четвёртого Сна. Но демоны успели наложить на кости проклятье, и больше те не подчинялись Мёнину. С тех пор они появляются в разных непредсказуемых местах. Если тот, кому они попадают в руки, пользуется ими правильно, Кости даруют ему необыкновенную силу, а потом снова пропадают и объявляются где-нибудь ещё.       — С ума сойти. Кости Смерти, надо же... Захотел бы — не придумал. А скажи, их ведь две, да? Два игральных кубика?       — Всё так, друг хозяина. Так тебе известна эта легенда?       — Нет, откуда бы. Впервые услышал.       Я уселся в кресло и налил себе кружку безвкусной холодной камры. Кажется, мне только что сделали самый роскошный подарок — рассказали, как я могу умереть в этот раз. Дело за малым: ни в коем случае не брать в руки кубики из фаланг чьих-то мизинцев. На первый взгляд несложно, слабости к безделушкам из останков мёртвых людей я вообще не питаю.       — Знаешь, есть один язык, в котором слово «кости» звучит так же, как и «смерть». А «игра» — так же, как «дичь», «добыча».       — Тебе виднее, друг хозяина. Может быть, этот язык существует специально для того, чтобы обсуждать игры и смерти.       — Чёрт его знает, для чего он создан. Иногда мне кажется, чтобы мозги пудрить, вот и всё.       Допив одним глотком, я снова поднялся. Хорошо, допустим, судьба как-то сведёт меня с букирабуки, которое желает принять облик Костей Смерти — или не желает, а просто приняло. Что дальше? Как мне его уничтожить? Ведь другого шанса не будет, я и так затянул, насколько только возможно. Шурф родился лет пятьдесят назад. Если он умрёт — то наверняка окончательно, а следом за ним — и я...       Что-то случится с нами потом? Почему-то думается мне, что не благостное пробуждение.       «Друг хозяина, — позвала вдруг Шаттафи, — мальчик, которого ты велел не трогать, только что отсюда исчез».       «Что?» — отозвался я ошарашенно, от неожиданности — Безмолвной Речью. И добавил уже вслух:       — Куда исчез, как?!       «Мне неизвестно куда, ты не приказывал за ним наблюдать. Но я решила тебе сообщить о его исчезновении, потому что не могу теперь следить, чтобы ему не причинили вреда».       Я со стоном схватился за голову:       — Быстро узнай, жив он или нет! И угрожает ли ему какая-нибудь серьёзная опасность! И почему ты говоришь Безмолвной Речью? Хватит!       — Он жив. Серьёзная опасность ему прямо сейчас не угрожает, — доложила моя защитница. — А Зовом я пользовалась потому, что ты сам говорил об этом мальчике именно так.       — Ладно, — попытался сориентироваться я. — Ладно. А откуда он исчез, прямо из дома? И что делал? Его кто-то увёл?       — Нет, на территорию особняка посторонние не проникали. Сначала он подслушивал нас с тобой, потом у него в руках оказалась какая-то могущественная вещь, а потом он исчез.       От досады я боднул стену лбом.       — Как это — подслушивал?! А ты тут на что, почему мне не сказала? И как я его не заметил? Дырку надо мной в небе!..       — Он стоял под окном и смотрел прямо на тебя, — сообщила Шаттафи. В другой ситуации я бы счёл, что с издёвкой, но после моего Смертного Шара — нет, с настоящим безразличием. — Я не сказала тебе, потому что ты приказал только не трогать его и следить, чтобы ему не причиняли вреда. А потом, когда нужно было либо не трогать, либо защищать тебя, ты выбрал первое. Если тебе нужно, я буду докладывать, где он находится. Ты его не заметил, потому что он был невидимым.       — Так. М-м-м. Ладно, давай подумаем. Во-первых, следи, не окажется ли он в опасности.       — Хорошо, друг хозяина. А что, если окажется?       — Тут же перемести меня к нему! Хотя нет, нет, стоп, забудь, не надо. Находиться рядом с ним мне противопоказано.       — Ладно, не буду.       — Лучше отправляйся к нему сама и защищай. Если не получится, то тащи его в безопасное место. Нет, в таком случае прямо сюда, ко мне, и плевать! Понятно?       — Да, друг хозяина. Я перемещусь к нему и буду его защищать, а если не смогу, то немедленно отошлю сюда, к тебе.       Я выдохнул. Но успокоиться не мог. Надеюсь, мне всё-таки не придётся оказаться с ним в одном помещении. Но если уж Шаттафи не справится с его защитой, то пустить всё на самотёк я просто не могу, просто не могу, и всё. Может, это неправильно — однако иначе невозможно.       — Так где Шурф сейчас?       — Ты хочешь, чтобы я это узнала? Я чувствую, что это какое-то необычное место.       — Тем более!       — Хорошо. Теперь я это знаю. Он на острове Холоми, друг хозяина.       — Что? — я заметался. — Неужели в тюрьме? Или сейчас это замок?       — Нет, мальчик не в тюрьме, — бесстрастно ответила Шаттафи. — Он просто находится на острове.       — Час от часу не легче! — я схватил остатки камры, надеясь, что глоток меня хоть немного, да успокоит — но напрасно, только разлил всё по лоохи. Потом с запозданием вспомнил о своём решении не браться за кружки, а ещё через миг понял, что и оно уже не имеет смысла. — А что за вещь оказалась у него в руках? Уж не Кости Смерти ли?       — Нет, другая вещь. Она приносит не только могущество, но и смерть.       — Ну просто прекрасно, чёрт его дери! И как она выглядит?       — Это игральные кубики, сделанные из фаланг мизин...       Шаттафи не договорила. Внезапно она исчезла из комнаты. И у меня не было сомнений, что это означало.       «Что случилось?» — послал я Зов.       Ответ не заставил себя долго ждать:       «Мальчик в опасности».       «В какой?»       Но дальше — тишина. И ещё я почувствовал себя немного лучше. Будто кто-то долил в меня глоток сил. Можно не гадать. Я мысленно попрощался с Шаттафи.       Однако Шурфа в комнате не появилось. Я заставил себя подождать хотя бы чуть-чуть: по-прежнему нет. И тогда, больше не медля, я шагнул «на остров Холоми, к Шурфу» — изо всех сил надеясь, что эта дурацкая формулировка сработает.       Секунду ничего не происходило.       А потом Тёмный Путь забрал меня в неизвестность.              Там, где я оказался, не было ничего, кроме чёрного огня. Я загорелся целиком, словно сухая соломинка, и завопил от боли. Огонь вгрызся в мои руки, ноги — я не видел, как они горят, потому что глаза выжгло первыми, вместе с закрытыми веками. Мне казалось, я слышал, как шипит моё лицо.       А потом вдруг всё закончилось, словно по щелчку пальцев. Боль продолжалась всего секунду. Но всё же не знаю, как я её пережил.       — Неудачное перемещение, Макс, — произнёс Лойсо. — И это неудивительно.       Я повернулся на его голос, выставив перед собой дрожащие руки. Меня схватили за плечи:       — Глаза-то открой, удобнее будет.       Я с недоверием попробовал — оказалось, он прав. Мои глаза, как это ни удивительно, открылись и функционировали. Ночь, тюрьма, трупы смотрителей, ещё догорающие.       — Где Шурф? — спросил я. Ни его, ни тела Шаттафи поблизости не обнаружилось. Впрочем, я уже видел, что Лойсо далеко не всегда оставляет тела. Меня не покидали плохие предчувствия. Успокаивало одно: я чётко ощущал поблизости кого-то ещё. И надеялся, что Шурфа.       Лойсо поднял руку и демонстративно пошевелил пальцами:       — Не переживай так, Лонли-Локли вот здесь. Я забрал у него кое-что, что он случайно нашёл в саду — ты понимаешь — так что дело за малым. Ты в Сердце Мира, Макс!       Последние слова он выкрикнул почти что сердито, с яростным воодушевлением.       — Да, — подтвердил я, пытаясь понять, к чему он ведёт. А Лойсо снова схватил меня за плечи с каким-то безумным энтузиазмом:       — Сердце Мира! Единственное такое место! Всё очень просто, ну?! Чувствуешь, к чему я веду?       — Нет, — признался я. — Извините, но вот прямо совсем нет. Что это был за огонь?.. Шурф думал, что для моего разума вообще не лучшие времена настали, и, кажется, был прав. Но, похоже, у вас есть какой-то план?       Лойсо взял себя в руки, более или менее успокоился, хотя глаза его всё равно маньячно блестели.       — Да, соображаешь ты паршиво. Но, надеюсь, это не проблема. Думаю, я нашёл способ тебе всё объяснить. Прошу тебя, Макс, просто делай, как я говорю, и всё наконец закончится. А об огне вообще не тревожься, я наколдовал его, чтобы никто не мешал. Чувствуешь, что тебе легче?       — Возможно... Значит, всё закончится? Хорошо? — уточнил я.       — Ты за кого меня держишь? — надменно поинтересовался Лойсо.       — Хорошо, хорошо... А для кого хорошо?       — Нет, Макс, мы, конечно, выяснили, что голова у тебя работает не лучшим образом, но до такого-то зачем доводить? Знаешь, я всегда был убеждён, что человек должен пользоваться тем, что у него есть, даже если этого немного. Плохо функционирующая голова — это же не полное её отсутствие...       — Лойсо, да мне плевать на комендантов, плевать на Шаттафи, главное, просто скажите: вы... — я собрался с духом. — Вы предлагаете пожертвовать Шурфом?       Некоторое время он глядел на меня изучающе. Потом заключил:       — Нет, знаешь, я ошибся. Головой тебе лучше пока не пользоваться. Просто сделай по-моему, не думая. Лонли-Локли я пускать в расход не собираюсь, успокойся. Наоборот, береги его, когда-то я подарил ему жизнь. Глупо было бы ни за что её проворонить. Проворонить, хах!..       — Ладно, — улыбнулся я. — Вы меня успокоили. И наставили на верный путь. Голову обещаю использовать как приёмник и вместилище ваших мудрых советов.       — Как просто, оказывается, тобой управлять, — хмыкнул Лойсо. — Кто бы знал.       — Ну, я же чувствую, что Шурф жив.       На самом деле, конечно, чувствовал я не именно что Шурф жив, а просто присутствие в этом же месте живого существа. Но кто тут ещё мог находиться, на выжженной чёрным огнём земле, под стенами тюрьмы на острове? Если уж где и можно укрыться от магии Лойсо — так это в его пригоршне, разве нет?       — Вот как? Странно, вроде бы не должен... Но ладно, я тоже не всеведущ, в конце концов, да ещё и дело имею не с кем-то, а с тобой. Положим, что так. Готов меня слушать?       — Весь внимание, — заверил я.       — Отлично, Макс. — Лойсо задрал голову к звёздам, вдохнул холодный воздух. Расправил плечи и вдруг раскинул руки в стороны, выдыхая изо рта пар. Так он стоял, наверное, минуту. А потом заметил: — Самое идиотское, что после стольких лет это всё равно пугает... Но так даже лучше. Мне есть за что сказать тебе «спасибо»! Это была самая интересная задачка из всех, что попались мне в последнее время. Хотя будь она и простой, я всё равно бы тебе помог. Дело даже не в том, что я тебе должен. Просто с твоей смертью обитаемые Миры стали бы гораздо скучнее.       — Вы говорите так, как будто...       — Не волнуйся, тебе пугаться нечего, Лонли-Локли тоже.       Опустив руки, он обернулся ко мне.       — А вам? — глупо переспросил я. Он сменил тему.       — Сейчас я вытряхну мальчишку. Следи, чтобы никуда не убежал, всё-таки это шустрый сорванец. И упёртый, прямо как мы с тобой.       — Да уж, в этом я не сомневаюсь, — криво усмехнулся я.       — Дальше тебе нужно будет прочитать то, что я напишу. Не торопись, но и не затягивай. При всём моём могуществе едва ли надпись продержится дольше минуты. Но там всего несколько строчек. Хватит уже, Макс, дальше затягивать некуда.       — Да, я понимаю, другого шанса уже не будет! Дальше просто некуда. Значит, прочитать?       — Видишь ли, письмо отличается от речи. У него своя цель, оно нужно для того, чтобы хранить информацию, передавать её во времени, растягивать... И кроме того, читать и писать люди обычно учатся позднее, чем говорить. Но не суть. Ты меня понял?       На всякий случай я ещё раз прокрутил его слова в голове.       — Да... Держать Шурфа и читать.       Он кивнул.       — Силы у тебя ещё остались? На Смертный Шар хватит?       — Наверное, думаю, да. Но зачем он? Вы ведь не Шурфа мне пристукнуть предлагаете, нет?.. Ладно, сам понял, что нет, заткнулся.       Лойсо положил мне на плечо свою тяжёлую руку и оскалился:       — Вот и отлично. Держи, чтобы не убежал. И заставь его...       Мне прямо в руки свалился ошарашенный Шурф без тюрбана, я вцепился в него, как ненормальный, потом Лойсо сказал «заставь его» — и следующих слов я не услышал. Говорить их было уже некому. На месте Лойсо покачнулся и упал скелет в ветхих останках мантии. Кто-то коротко вскрикнул. Я огляделся — но терять времени было нельзя. Над костями ярко горели в темноте зелёные буквы:       ЗАСТАВЬ ЕГО ВЫИГРАТЬ       Шурф рванулся от меня прочь, словно дикая лошадь — как я его удержал, сам теряюсь в догадках. Он оказался сильным, будто зверь, но, к счастью, подножки не ожидал. В конце концов я повалил его на землю, не обращая внимания на испуганные крики, и забрался сверху. Надпись ещё светилась.       — А-а-а! Нога! — выкрикнул Шурф. Похоже, я чуть не сломал её случайно.       — Чёрт, прости, — протараторил я, сдвигаясь.       Несколько строчек, оставленные Лойсо, пылали в воздухе, прямо у меня перед глазами. Вот только прочитать я ничего не мог. Цеплялся взглядом то за одну букву, то за другую, видел каждую, вроде бы абсолютно знакомую — но не мог объединить всё в слова, а когда мне казалось, что слово наконец сложилось, я несколько раз его проговаривал — и не понимал смысла.       — Нет! Дож... дол... Ш... Нет, нет, стоп!.. Ми... Что значит «ми»? Магистры, Шурф, что тут написано?!       Тот завопил:       — Пусти! Слезь с моей ноги! У меня нет с тобой никаких дел, ясно?! Верни мои кости!       Сначала я даже не понял, о чём он — и только через миг дошло: магистры, Лойсо же забрал у него Кости Смерти, вернее, ту смертоносную подделку.       — Хорошо, — соврал я, — только сначала прочитай...       — Подожди, не заставляй его! — раздался вдруг полузнакомый голос.       Это был тот же человек, что недавно вскрикнул, тот же тембр. И, как я с изумлением осознал, именно его присутствие я всё это время ощущал. Силуэт проступил в темноте: очень молодой худощавый мужчина, какой-то очевидный головорез. На чистом инстинкте я отпрянул — но заставил себя остаться на месте. Буквы начинали гаснуть.       — Очевидно же, что Шурф не сможет прочитать. Тебе не сможет. — Бандит ссутулился над прахом Лойсо и закрыл лицо рукой. — Значит, даже так не получилось... — прошептал он с болью.       Шурф подо мной не двигался и, кажется, пытался даже не дышать. Я чувствовал, как мгновенно, словно по щелчку, стихла его дрожь, скосился на него: он уставился на этого мага, появившегося словно бы из ниоткуда. А меня вдруг будто молния пронзила.       — Джуффин... — внезапно узнал я. И вспомнил: ведь уже как-то раз видел его именно таким.       — Что, непривычно выгляжу? — Он даже не поднял на меня глаз. — Я и сам не ожидал.       — А ты тоже не сможешь прочитать? — спросил я обречённо. — Даже не мне, а какому-нибудь камню?       — Пока ты слышишь — нет...       Я сглотнул что-то горькое на языке. Глаза опять слезились и горели, наверное, после этого чёрного огня. Шурф разглядывал нас, как загнанный олень — пару волков.       — Он умер, да? — тихо спросил я, не веря себе.       — Лойсо? — переспросил Джуффин. В его голосе было так непривычно много горечи.       Я сел, упираясь руками в землю. Против воли из горла вырвался стон — хотя честнее будет сказать, что всхлип.       — Ты что, Макс, ревёшь? — Голос Джуффина был не намного твёрже моего. — Поднимайся, давай руку, вот так. Этот сэр никуда не денется, не беспокойся.       Он помог мне. И правда, Шурф не мог даже встать. Он со стоном потянулся руками к больной ноге, но это простое движение давалось ему с видимым трудом.       — Джуффин, — признался я, — у меня вылетели из головы все знахарские заклинания, извини...       Тот только махнул рукой и присел рядом с Шурфом, протянул ладонь к его голени...       И Шурф вдруг молниеносно содрал что-то у Джуффина с пояса и рванул с места, будто пушечное ядро! Пытаясь что-то сообразить, я ринулся вдогонку.       — СТОЯТЬ! — прогремел голос Джуффина — и Шурф действительно застыл.       Из меня как будто вытянули остатки сил, но приказ сработал. Неудавшийся беглец застыл в неудобной позе, будто застопорили кадр кино. А я по инерции навалился на него и обхватил. Сжал его поперёк живота, стиснул руку — и вдруг понял, что у меня под пальцами — только голые сухие кости.       — Шурф!       Я развернул его, не выпуская — одну кисть ему будто отсекли, а вместо неё к запястью прилепили часть старого скелета. И за секунду, пока всё это происходило, Шурф торопливо выкрикнул:       — Хочу, чтобы вы оба не могли действовать, а я мог!       Его кисть, которую я держал, вдруг отвалилась и осталась у меня в ладонях. Рука же снова была как новая — обычная здоровая подростковая рука. Шурф отдёрнул её от меня и быстро отступил на шаг назад.       А я не мог сдвинуться с места. Вместо костей скелета по моей ладони катились два игральных кубика из фаланг мизинцев. Я не мог ни обернуться на Джуффина, ни удержать их. Они упали, кувыркнулись и застыли на выжженной земле у моих ног. Мне почудилось, что на меня уставились две единицы.       — Макс! — выкрикнул Джуффин.       И мир уже привычно поблек. Будто сквозь пелену перед глазами я видел, как Шурф оглядел нас обоих и с недоверием потрогал меня носком сапога. Потом улыбнулся с жадным видом победителя.       Всё. Теперь всё. Пускай всё. Я просто больше не могу. Кубики же выпали из моих рук — мне уже плевать, пусть на этом всё закончится...       Джуффина я больше не слышал. Шурф, самодовольно хмыкнув, присел и потянулся к костям.       — Нет, Шурф, стой, это смерть! — выговорил я тяжёлым языком. Или не выговорил, не знаю, я уже ничего не слышал. — Шурф, не надо, они убьют тебя! Клянусь, это правда! Остановись...       Усмехнувшись мне в лицо, он подобрал кубики и, развернувшись, медленно пошёл к причалу. Спустя три-четыре шага серый скелет покачнулся и рассыпался.