Путь выбран

I'm a fountain of blood

In the shape of a girl

You're bird on the brim

Hypnotized by the whirl

(Björk - "Bachelorette")

      Лора навзничь лежала на белой простыне, единственным островком света и цвета в непроглядной тьме. Ногти до хруста вжатых в ладони пальцев впивались в тонкую кожу. Она стискивала зубы и шумно дышала, изо всех стараясь оставаться в сознании. Не терять контроль. Не пускать на поверхность тварь, пока еще нематериальную, ворочавшуюся внутри скользким месивом из клубящегося мрака и крови. Капли пота, выступившие на лбу, чертили саднящие дорожки по ее лицу. Тяжелый вздох вырвался сквозь плотно сжатые губы вместе со смрадом сырого мяса и каким-то первобытным едким запахом мускуса. Лора ощутила, как тварь под кожей забурлила, распласталась по ней изнутри, готовая разорвать слишком тесную темницу из плоти. Давление было слишком сильным. Она не могла удержать ее, как ни старалась. Вместе со взрывом крови из разверзнутой груди вырвался животный рев, Лора выгнулась на постели, чувствуя, как кости болезненно трансформируются, удлиняясь и ломаясь. Фонтан алых брызг цветком отпечатался на белой простыне. Что-то заворочалось прямо под ней, заколыхалось, будто она вдруг оказалась лежащей на поверхности штормового моря. Лора повернула голову, ставшую неподъемно тяжелой. Разъехавшиеся глаза еще не привыкли к новому фокусу зрения, но она заметила, как сквозь тонкую ткань под ней проступают смутные очертания ладоней. По обе стороны от ее горла. Лора зарычала и бросила тело вперед, складываясь пополам, но что-то вцепилось в ее загривок, резко прерывая движение. Она с силой ударилась затылком о что-то слишком твердое для простыни и предприняла новую попытку отбиться, но под покровом ткани проступали все новые и новые руки, они хватали, сжимали, впивались костлявыми пальцами, вспарывая стальную плоть, и утягивали ее вниз. Кутали в белый саван, пахнущий гнилью и отчего-то озерной водой. Лора закричала и вдруг медленно начала осознавать, что животный рев превратился в человеческий, что шевеление мертвецов оказалось вполне материальным Хэкеттом, который пытался высвободить из-под нее свое плечо. Он замер, беспомощно приоткрыв рот, немигающим взглядом следя за каждым ее движением. Пронзительный крик оборвался на самой высокой ноте, Лора судорожно хватила ртом воздуха и отпрянула, дрожащей рукой проводя по лицу, будто к нему могли пристать обрывки ткани.       — Прости, — сипло выдохнула она, стараясь унять бешено колотящееся сердце. — Кошмары.       Он едва заметно покачал головой, словно отметая эту нелепую попытку извиниться, и притянул ее к себе, огладив по влажным волосам. Уже в кольце его рук она почувствовала, как мокрая насквозь футболка противно липнет к спине. Видимо, во сне ее еще и лихорадило.       Они просидели так несколько минут, в тишине и темноте, как застывшее в вечности изваяние. Лора была благодарна ему за молчание. За теплые ладони на своих плечах. Когда остатки кошмара развеялись, а пульс вернулся к своему нормальному ритму, Лора осторожно разорвала объятья, неловко улыбнувшись.       — Все уже в порядке. Спасибо.       Она рассеянно оглянулась, пытаясь сориентироваться, который сейчас час. Хэкетт, будто подумав о том же, проследил за ее взглядом.       — Надо бы все прибрать, а то к утру испортится, — буднично объявил он, кивнув на остатки ужина.       Он поднялся с дивана и принялся собирать грязную посуду. Лора подорвалась было ему помочь, но он остановил ее легким взмахом ладони.       — Я сам.       — Схожу тогда в душ, — пробормотала она в согнутую спину.       Горячие струи смывали напряжение вместе с липкой пленкой пота. Всегда один и тот же сон. Подсознание время от времени подкидывало вариации кошмара, словно в попытках ее развлечь. Иногда кто-нибудь из мертвых Хэкеттов наблюдал за ней из темноты, иногда Констанс нависала ошметками лица, с любопытством вивисектора наблюдая за агонией ее преобразования уцелевшим остатком глаза. Иногда карга Хэкеттс Куори держала ее за плечи, вжимая костлявые пальцы в плавившуюся плоть. Но хуже всего было, если они все начинали говорить.       Лора с нажимом закрыла вентили, запоздало сообразив, что не прихватила с собой смену одежды. Закутавшись в полотенце, она вернулась в «свою» комнату и принялась потрошить сумку в поисках чистых вещей. Полнотелая луна висела в черном проеме окна, как фара несущегося на нее поезда. Разве сегодня? Лора была уверена, что у нее в запасе есть еще пара дней. Она сбилась со счета, даже не подумав проверить календарь.       От мысли о том, что придется лечь одной в необжитой комнате, под пристальным взглядом слепого ока в небесах, по спине пробегала дрожь. Лора выскользнула из комнаты и крадучись пробралась в гостиную. Свет на первом этаже не горел, журнальный столик сиял девственной чистотой в упавшем на него лунном луче. Она поднялась наверх и замерла перед одной из наугад выбранных дверей. Собралась с духом и нажала на латунную ручку. Хэкетт спал, повернувшись лицом к окну, его правое плечо мерно вздымалось в такт вдохам. Лора прикрыла глаза и мысленно поздравила себя с тем, что собирается, как виноватая собака, под покровом ночи забраться в постель к мужчине, который совсем ее там не ждет. Но она уже пересекла черту, верно? Отступать было поздно. Она не хотела отступать.       — Собираешься вечно там стоять? Успокой меня и скажи, что ты хотя бы не прихватила с кухни нож.       Он не спал. Какой сюрприз.       — Я абсолютно чиста, офицер. Можете проверить.        Хэкетт оглянулся через плечо и обреченно закатил глаза. Лора скользнула под одеяло, прижимаясь к нему спиной и вплетая свои озябшие ступни между его лодыжек. Она будет хорошо себя вести и тогда он, возможно, ее не прогонит. Ее хватило ровно на две минуты. Легкого касания спин было непозволительно мало, недостаточно, чтобы прогнать ее демонов и подарить ей хотя бы одну ночь покоя. Лора повернулась, обвивая ладонями его торс, вжимая лицо между лопаток, обволакивая бедрами, впитывая его, как губка. Скользнула руками под футболку и почувствовала, как мышцы пресса напряглись под ее прохладными пальцами.       — Лора… — пробормотал Хэкетт в подушку. — У меня завтра дежурство.       Но этот вялый протест был игрой, она осознала это так же явно, как и то, что его тело недвусмысленно отозвалось на ее прикосновения.       — Я ничего не делаю, — прошептала Лора ему на ухо, носом проводя дорожку от его шеи до плеча. Если бы она могла, то запечатала бы его себе под кожу и вечно носила с собой. Ого, Кирни. Плюс одна грязная мыслишка в копилку конченной маньячки.        Она замерла, дав ему несколько секунд на раздумья. И за время, показавшееся вечностью, он успел повернуться, подминая ее под себя и захватывая в кольцо ладоней ее запястья. Лора не осталась в долгу, и, сильнее сжав бедра на его пояснице, потянулась к его губам.       Кажется, он собирался что-то сказать, но слова потонули в поцелуе. Без привкуса отчаяния это было похоже на раскрывшиеся только для нее врата в райский сад. Туда, где все так правильно, спокойно и тепло. Лора ерзала и извивалась под ним, стараясь высвободить руки, потому что она должна была коснуться, должна была убедиться, что все это происходит наяву, а не является издевательским продолжением затянувшегося кошмара. Он отстранился, спровоцировав разочарованный стон, вырвавшийся из таких глубин, о которых Лора доселе не подозревала. Замер над ней, обрамленный абрисом лунного света. Похожий на потустороннее существо и одновременно на большую взъерошенную птицу, пригвоздившую ее к простыням черным гипнотическим взглядом.         — Я не хочу, чтобы ты об этом жалела.       — Я на таблетках, — на выдохе пробормотала Лора, тут же находя применение освободившимся рукам.       Она обвила его шею, притягивая ближе, так близко, как только позволяли эти нелепые и такие ненужные сейчас клетки из плоти.       — Я не об этом, — он снова отклонился, глядя на нее внимательно и серьезно.       Черт возьми, она абсолютно трезва, вменяема и сама забралась к нему в постель. Что еще ему нужно? Сигнальные огни?       — Я этого хочу, — мягко произнесла она, покрывая поцелуями все, до чего могла дотянуться. — Мне это нужно.       Нужны его ладони на бедрах. Его дыхание на ключицах и животе. Нужен он весь, без остатка, снаружи и внутри. Лора подалась вперед, сменяя расстановку сил, оказываясь сверху, так, чтобы он больше не мог от нее ускользнуть. Но он и не пытался. Поймал ее невыносимыми черными водоворотами, привязал к себе крепче любых цепей. Лора почти физически ощущала, как его взгляд скользит по ее телу, задерживаясь на запрокинутой шее, на выступивших ключицах, на ритмично покачивающихся бедрах. И его руки повторяли эти маршруты, извлекая из нее такие звуки, которые она и не представляла, что может воспроизводить. Заставляя ее двигаться быстрее и жестче. Наслаждение прокатилось по телу горячей волной, вырвалось из нее вместе с длинным стоном. Лора обессиленно рухнула ему на грудь, чувствуя, как он продолжает двигаться внутри нее, провоцируя остаточные импульсы удовольствия. Она уже едва соображала, что происходит, позволила перевернуть себя на спину и только смотрела и смотрела в его глаза, впитывала эмоции, проносившиеся за черной гладью, вбирала их в себя, пока он не уткнулся лбом в подушку у ее виска с низким рыком.        Она не разомкнула рук, не позволила ускользнуть теплому дыханию на своей шее, только устроилась поудобнее на сбившейся подушке, закинув бедро ему на талию. Лора «Ползучая лиана» Кирни. Кажется, она различила улыбку в движении губ около собственного горла. Ладони на ее пояснице постепенно тяжелели, нарушавшее тишину рваное дыхание сделалось глубоким и размеренным.       Лора уставилась в окно на безучастный диск луны, следивший за ними с небосклона. Кажется, бледную поверхность на секунду исказила рябь недовольства, или это были всего лишь набежавшие перья облаков.       — Выкуси, сучка, — беззвучно прошептала она одними губами и позволила себе провалиться во тьму.