Байки Муми-дола

Снусмумрик прекращает играть, чтобы посмотреть вверх. Падает снег. Он протягивает руку, наблюдая, как маленькие снежинки прилипают к его перчаткам. Он думал, что опередит её, когда уходил, но, похоже, зима все равно его настигла. — Батюшки-светы! — раздается голос, и Снусмумрик, обернувшись, смотрит вверх. И продолжает смотреть, запрокинув голову так высоко, что шляпа чуть не сползает с его головы. — Мумрик! Да ещё и в полном одиночестве. Хотя для вас это привычно, не так ли? Это женщина. Такой высокой и крупной женщины Снусмумрику еще встречать не доводилось. Он наблюдает, как она сходит с дорожки, перешагивая сапогами на каблуках кустики. С какой стати такому существу столь большой рост, он не понимает, но она кажется довольно величественной. На ней фиолетовое меховое пальто. — Можно я немного посижу у твоего костра, малыш? — спрашивает она, подходя ближе к лагерю Снусмумрика. У нее светлое лицо, круглое и розовое. Снусмумрику нравится, как она выглядит. — Можете, однако должен предупредить вас, я скоро уйду. — Как и я. Я иду своих детей собирать, но у меня руки настолько замерзли, что я растеряю все пальцы, прежде чем сосчитаю на них, кого нужно собрать! Снусмумрик наблюдает, как женщина аккуратно становится на колени с идеально прямой осанкой. От её манер ему становится неловко, что очень странно, поскольку Снусмумрика подобные вещи обычно не заботят. Возможно, это из-за того, насколько она велика, но Снусмумрик все равно испытывает чувство подразумеваемого воспитания. Однако он его игнорирует, всегда более счастливый быть обратным, даже самому себе. — Это твою музыку я слышала минуту назад? — спрашивает женщина, глядя на Снусмумрика через костёр. Снусмумрик стучит губной гармошкой по ладони, и она хмыкает. — Ты очень талантлив, малыш. Снусмумрик пожимает плечами. — Спасибо. — Спасибо тебе, что позволил мне посидеть у костра, — с улыбкой отвечает женщина. Она похожа на кого-то, кого можно нарисовать, думает Снусмумрик. Действительно, очень грандиозная женщина. — Я Мюмла. — О! — говорит Снусмумрик, совершенно удивленный тем, что они не похожи друг на друга. — Мать Малышки Мю! — Именно! — Улыбка Мюмлы становится шире. — Такой маленький, а как хорошо информирован! То, как она так нянчится с ним и называет маленьким, напоминает Снусмумрику о Муми-маме. Странная связь, как и любые мысли о Мюмле до сих пор, но она саднит, словно ожог крапивы. Нечто не всегда нежное внутри него снова дает о себе знать, и Снусмумрик, положив губную гармошку в карман, хватается за рюкзак в поисках чего-нибудь, на что бы отвлечься. — Еды у меня немного, но, если хотите, есть хлеб. Снусмумрик наклоняется, повернувшись спиной к Мюмле, и та издает тихий звук, который заставляет его повернуться к ней. — Боже мой, у тебя пуговица вот-вот отвалится! — говорит Мюмла, нежно прижимая руку к щеке. — Жаль, у меня нет с собой швейного набора. Забыла, как и несколько других вещей, если подумать. — Когда вещей много, о них легче забыть, — говорит Снусмумрик, осматривая своё пальто как можно тщательнее, да только повернуть голову, как сова, чтобы увидеть виновницу-пуговицу, не может. — Но не беспокойтесь. Я её потом сам пришью. — Ты умеешь шить? — Я все умею, — отвечает Снусмумрик не из хвастовства, а потому, что это в основном правда. — Я почти всю жизнь один, поэтому мне пуговицы, кроме меня самого, никто никогда не пришивал. — Не хочу нарушать эту привычку, но если у тебя есть с собой комплект для шитья, то я пришью тебе пуговицу, — говорит Мюмла и протягивает Снусмумрику свою большую руку, как будто он не может ей отказать. Да он и так думает, что не может. — Ну же, малыш. Это меньшее, что я могу сделать, да и пуговица тебя не подведёт, когда пойдет снег. Снусмумрик уступает лишь потому, что не может придумать, как бы повежливее отказать. Он возвращается к своему рюкзаку и роется в нём в поисках иголки с ниткой, а когда находит, передаёт их в ожидающую руку Мюмлы. Та берет их и начинает вводить нитку в игольное ушко, поглядывая при этом на него. Снусмумрик понимает намёк, встает и снимает шляпу, чтобы легче было снять пальто через голову. Она берет его у него. Вокруг них плывет снег. Воздух слишком холодный, чтобы он долетел до земли, так что он парит между ними, как звезды. Снусмумрик вздрагивает. — Не волнуйся, — говорит Мюмла, опуская иглу и намереваясь расстегнуть свое прекрасное пальто. — Пока я работаю, посидишь в этом. — Что вы, я не могу…! Но Снусмумрика игнорируют. Мюмла встает, снимает пальто, и набрасывает его на плечи Снусмумрика. Оно намного больше его и настолько тяжелее, что у мумрика колени подгибаются, и он чуть не падает обратно на землю. Мюмла же садится обратно, так же элегантно. — Ты напоминаешь мне одного моего давнего знакомого, малыш. — Да? — Снусмумрик, окутанный теплом Мюмлы, вдыхает аромат, прилипший к меховому воротнику ее пальто. Пахнет садом, чем-то розовым и прекрасным. Снусмумрик невольно закутывается в пальто поплотнее. — Да, но ты гораздо опрятнее. И более разумный. Сомневаюсь, что у него вообще пуговицы были, не говоря уже о наборе, которым их можно бы было пришить. — Как я уже сказал, — отвечает Снусмумрик, очень благодарный Мюмле за ее пальто, но недоумевая, как ей самой без него не холодно. — Я уже очень долго один. Негоже было бы быть неразумным. — Ты так говоришь, будто это легко, малыш, — смеется Мюмла, пока шьет. — Но разум — одна из тех вещей, которые легче всего забыть. Уж мне ли не знать, я ведь самое забывчивое существо из всех, кого я знаю. Она снова заливается звонким смехом, и ее дыхание клубится, словно дым. Снусмумрик наблюдает, слегка благоговея. — По-моему, забывчивость — это единственное, что я о себе помню, — говорит она, подмигивая ему. Снусмумрик не может не улыбнуться в ответ, даже когда его волосы начинают намокать от снега. Мюмла протягивает ему пальто. — Вот! Как раз к дождю! Или к снегу, в зависимости от обстоятельств. Они обмениваются пальто. Застегнувшись на все пуговицы, Мюмла поднимается, возвышаясь при этом над Снусмумриком, словно большое элегантное дерево. — Мне пора, а то мои дети решат, что я их забыла! -- говорит она, приложив длинный палец к губам, и добавляет менее уверенно: — Опять. — Уверен, они вас простят. — Ты действительно очень разумный малыш, — говорит Мюмла, гладя Снусмумрика по голове. У неё это легко получается, ведь она такая высокая. — Но дети не должны прощать родителей. Это одна из немногих вещей, которые мы можем им подарить. Право не прощать нас. У самого Снусмумрика нет родителей, но он не может не находить эту мысль очень грустной. — Будь осторожен, — говорит Мюмла, возвращаясь к тропе. Трава замерзла и хрустит под её каблуками. — Снег всё усиливается, а я хочу снова с тобой встретиться! Так что смотри не замерзни! Затем она уходит, помахав на прощание рукой. Снусмумрик машет ей в ответ, менее уверенный в этом, но не может ей отказать. Он наблюдает, как она исчезает в подкрадывающейся тьме вечера, и одергивает пальто. Он подносит его к носу — на нем остались духи Мюмлы. Снусмумрик снова нежно вдыхает. Странно, но ему кажется, что он уже где-то сталкивался с этим запахом.