Байки Муми-дола

Кто-то стучит по бревну возле его палатки. — Муми-тролль! — весело говорит Снусмумрик, отдергивая брезент, чтобы его друг мог войти. Только это не Муми-тролль, и Снусмумрик останавливается в неуверенности. — Ой. Извини, фрекен Снорк. — Да нет, все в порядке, — говорит ему фрекен Снорк, и они оба неловко зависают на месте. С фрекен Снорк всегда неловко. — Я знаю, что ты не меня надеялся увидеть. Снусмумрик не отвечает, что это правда, но выходит из палатки. Он надевает шляпу на голову и протягивает руку к полену у костра. Фрекен Снорк садится на бревно, а Снусмумрик, собравшись приготовить кофе, ищет кремень, чтобы разжечь костер. — Не утруждайся, — говорит фрекен Снорк как раз в тот момент, когда Снусмумрик находит его. Мумрик с любопытством смотрит на нее. — Я сейчас не в настроении. В устах фрекен Снорк это звучит довольно зловеще. Снусмумрик никогда не видел, чтобы она отказывалась от чашки чего-либо, даже если сама неравнодушна к чаю. Но он делает, как велено, и не разжигает костёр. Вместо этого он устраивается на траве, чтобы было удобнее смотреть на нее. На ее лице покоится хмурое выражение, сморщенное на верхней части морды. По правде говоря, Снусмумрик привык видеть хмурое лицо фрекен Снорк, но обычно причина ему Муми-тролль или Малышка Мю. Снусмумрик сомневается, что умудрился получить своё собственное, он ведь и слова не успел сказать. — Можно тебя кое о чем спросить, Снусмумрик? Снусмумрик кивает. — Мы ведь друзья? — спрашивает фрекен Снорк, глядя на него сверху вниз. Снусмумрик моргает, сбитый с толку вопросом. — Не настоящие, конечно, но… Снусмумрик перебивает её: — Что такое настоящие друзья? — А это вопрос на миллион, не так ли? — со вздохом говорит фрекен Снорк, упираясь мордой в лапы, и теперь Снусмумрик совсем ничего не понимает. Она смотрит на него, и Снусмумрик определенно видел этот взгляд раньше. И уж точно только в сторону Муми-тролля. — Вы, мальчики — совершенно другого поля ягоды, да? — Я не думаю, что мальчиков и девочек можно сортировать так же легко, как ягоды. Фрекен Снорк фыркает, на мгновение вскинув челку. Тут же становится неловко. Опять. С фрекен Снорк всегда так бывает. У нее замечательный талант заставлять молчание (которое Снусмумрик обычно находит таким чудесным) казаться таким же неудобным, как шишковатый корень в полу его палатки. — Ты мой друг, — говорит Снусмумрик, отчаянно пытаясь выбраться из неловкой тишины. Фрекен Снорк смотрит на него, нахмурив брови. — Если это ответ на твой вопрос? — Вопрос не в этом. — А в чем? — Что ж, нет смысла тянуть резину,— говорит фрекен Снорк, выпрямляя спину, и тут происходит кое-что странное. Ее мех на мгновение вздрагивает, и Снусмумрик наклоняет голову, пытаясь угадать цвет, но её мех тут же становится белым. Он уже очень давно не видел, чтобы она меняла цвет. — Друзья не лгут, ведь так, Снусмумрик? — Хорошие точно нет, — медленно, неуверенно произносит Снусмумрик. — Но, возможно, лучшие да, в зависимости от ситуации. — Значит, ты думаешь, что иногда можно солгать? — Я бы так не сказал, — говорит Снусмумрик, чувствуя себя загнанным в угол. Это очень похоже на то, о чем Снусмумрик лжет каждый день. — Большинство вещей, которые мы говорим нашим друзьям, верны с определенной точки зрения. Так что, возможно, это не совсем ложь. — Ты вообще знаешь, что означает слово «откровенный», Снусмумрик? — нетерпеливо спрашивает фрекен Снорк. — Потому что, если честно, от того как ты ходишь вокруг да около, мне кажется, что ты не смог бы ничего прояснить, даже если бы был стеклянным. Снусмумрик не уверен, что это оскорбление, но ему неприятно это слышать. — А что ты хочешь, чтобы я прояснил? — Я хочу знать, хороший ли ты друг, который не стал бы мне лгать, если бы я о чем-нибудь спросила, — говорит фрекен Снорк, и Снусмумрик замирает. Она очень внимательно на него смотрит. — Или же ты мне втирал бы белую ложь, чтобы все сгладить? — Что сгладить? — спрашивает Снусмумрик, совершенно ничего не понимая, и фрекен Снорк садится чуть повыше по бревну. — Мне кажется, что Муми-тролль собирается со мной расстаться, — говорит она, и у Снусмумрика отвисает челюсть. — И я хочу знать, знаешь ли ты что-нибудь об этом, потому что если он кому-то и сказал, то тебе. — Я… что? — говорит Снусмумрик, совсем не поспевая за разговором, и лицо фрекен Снорк рассыпается на кусочки. Она становится темного, угрюмого оттенка пурпурного. — О Боже, о нет, — говорит она, блестя глазами. — Он действительно собирается, да? — Понятия не имею! — честно отвечает Снусмумрик, хоть уже слишком поздно. — Почему ты так решила? Муми-тролль не самое… ну, деликатное из существ, это Снусмумрик признает. Но не настолько же он бестактный, чтоб позволить бедной фрекен Снорк ходить в непонятках? — Я не знаю, как это объяснить, — говорит фрекен Снорк, всхлипывая, и, черт возьми, Снусмумрик не очень умеет утешать, но он не может оставить ее одну в таком состоянии. — Думаю, просто чувство. — Ну всё, будет, будет, – говорит Снусмумрик, подбегая к ней и кладя руку ей на плечо. Она прислоняется к нему, опустив уши. — Муми-тролль мне ничего подобного не говорил. Клянусь. Наверняка должна быть другая причина. — Я её не вижу, — говорит она ему хриплым голосом, и Снусмумрику так хочется знать, что сказать. Как бы то ни было, он похлопывает ее по плечу, как он надеется, утешительно. — Он так изменился в последнее время, разве ты не заметил? Снусмумрик тщательно обдумывает свои следующие слова. Он многое замечает в Муми-тролле и довольно часто. Из-за того, что Снусмумрик предпочел бы ни на кого больше не смотреть, но это уж всё запуталось в частой лжи Снусмумрика. — В том, как он ведет себя с тобой, ничего не поменялось, по-моему, — говорит Снусмумрик, что, безусловно, правда. Фрекен Снорк вздыхает, причём очень несчастно. — О, Снусмумрик, — говорит она, касаясь его руки мягкой лапой. — Ты действительно ничего не знаешь о любви, да? — Кое-что да знаю, — тихо отвечает Снусмумрик и чувствует, как что-то крутится у него в животе, словно веретено. — Я знаю, что она может быть очень неожиданной. И что её не всегда легко контролировать. И что она очень упряма, когда ей велят уйти. — Глупый, зачем же велить любви уходить? — спрашивает фрекен Снорк, и Снусмумрик опускает голову, пытаясь спрятаться под шляпой, ему кажется, что он ляпнул лишнего. — Повторюсь, ты многого не знаешь. Но тут уж ничего не поделаешь, ты же бродяга. — Наверное, — задумчиво говорит Снусмумрик. — Но, думаю, я узнаю её, когда вижу. И когда я смотрю на Муми-тролля, я вижу, что ты ему очень дорога. — Тогда почему он так странно себя ведёт? — Нужно позволять ему быть странным время от времени, — говорит Снусмумрик. — Что бы ни случилось, уверен, он расскажет тебе, когда будет готов. Фрекен Снорк фыркает. — А что, если мне это не понравится? — Я не знаю, — отвечает Снусмумрик, и когда он смотрит на нее, ее брови приподнимаются. — Ты же знаешь, я не всезнающий. — Муми-тролль так не думает. — Ну, — стыдливо говорит Снусмумрик и пытается это скрыть. — Это же не делает это правдой, не так ли? — Нет, наверное, — говорит фрекен Снорк, и ее фиолетовый цвет тускнеет. Он становится темнее и голубее. — Многие вещи, которые Муми-тролль думает не очень-то уж и правдивы. Она немного опускается вниз, её мордочка упирается в лапы. — Надеюсь, одна из этих вещей — не то, что я его девушка, — говорит она, явно пытаясь пошутить, но ни один из них не находит эту фразу забавной. Снусмумрик делает вид, что не замечает. Он садится на бревно рядом с ней и достаёт губную гармошку. Когда он начинает играть, она снова прислоняется к нему, и Снусмумрик задается вопросом, действительно ли он плохой друг. Эта мысль задерживается в его мелодии, словно фальшивая нота.