Подорожник

Великий лес 550 г. от Золотого Рассвета, месяц червень

— Милош! Голос раздавался с улицы, в нем не было ни беспокойства, ни страха, лишь недовольство, и Милош поступил согласно обстоятельствам. Вздохнул устало, отвернулся к стенке и натянул одеяло по самую макушку. Спину похолодило, но ворочаться и поправлять было лень. — Милош! Заскрипели ступени, глухо застучал дощатый пол. Дара подошла, остановилась за его спиной и подозрительно притихла. Пара секунд напряженного затишья — и ягодицы чародея будто ожгло. — Хватит светить голым задом. Милош не стал спорить и повернулся передом. Дара расправила в руках скрученное в жгут полотенце, уставилась на утреннее приветствие. — Поднимайся, мне помощь нужна, — сказала она так устало и даже открыто, доверчиво, что Милош устыдился аж на целую секунду. — Что стряслось? — он потер переносицу, садясь в постели, пригладил волосы. — Мне нужен новый отвар. Последнюю бутыль нашла сейчас опрокинутой, почти все вытекло. Милош нахмурился. Кто мог устроить такую бестолковую подлянку лесной ведьме? Другие чародеи редко тревожили Дарину, а если и приходилось, не заходили дальше калитки. Он до сих пор не понимал, из уважения или из-за страха. Или домовой шалит? Милош принес его из Мирной. Беженцы с юга по зиме заняли единственную пустующую избу в надежде обрести спокойный приют, но наткнулись на покинутого духа, который изо всех сил начал портить жизнь самовольным захватчикам его дома. Не помогали ни угощения, ни почет, ни заверения, что нет уже больше на свете никого из его потомков, чтобы вернуться в родной дом. Ничего не помогало, и тогда наконец вспомнили про чародеев Совиной башни. Невезучие жильцы были уже согласны заплатить им любую цену — вряд ли бы она оказалась хуже, чем идти в зиму искать другой приют. Отстроить же новый дом можно было не раньше весны, а до нее еще надо было дожить. Легче всего было бы изгнать зловредного духа, но торопиться Милош не стал. Верного своему делу домового было жаль, да и Дарина обмолвилась как-то, что в избе пусто. Спустя три дня бестолковых уговоров Милош уже всерьез подумывал, не легче ли будет просто притащить ей кошку — она хотя бы теплая и мышей ловит, а от бесплотного поганца неизвестно, чего ждать — но домовой вдруг согласился. Милош оглядел ложницу — не покажется ли дух? А потом повел плечами. Нет, не он. Домовой хоть и не испытывал трепета перед лесной ведьмой — все же чужой дух, помнящий свой настоящий дом — но умел быть благодарным, оценил силу, что делилась с ним Дарина, чувствовал себя нужным и серьезных пакостей не чинил. А и ладно, упала бутыль и упала, какая разница, почему. Пусть хоть сам Леший ее опрокинул, принести из башни новую труда не составляет. Милош вдруг замер, невидяще уставившись под ноги Дарины. — Что такое? — Я тут думаю… — чародей сцепил руки в замок, сжал напряженно. — А может, не нужно? — Что не нужно? — нахмурилась Дара, не понимая. — Отвара. Лесная ведьма глухо рассмеялась. И тут же осеклась, наткнувшись на взгляд Милоша. — Ты не шутишь… Дарина надолго замолчала. Опустилась на кровать рядом с Милошем, смяла в руках полотенце. Он не торопил ее, как не торопил все эти годы. О многом они разговаривали в стенах этой избушки. О жизни на мельнице и будущем чародеев, о далеких странах и беженцах в Мирной и Заречье. Они говорили даже о Весе, с каждым годом все чаще, все легче. Но никогда — о детях. Милош молча приносил отвар, Дарина выпивала его, доверяя чародею и ни о чем не спрашивая. Хотя вполне могла готовить его сама, он бы научил, если бы она попросила. — Я не могу, — голос прозвучал гулко, рвано, будто слова вытолкнули из горла силой. Милош вздохнул, накрыл ее напряженные руки ладонью. — Твое дитя не постигнет та же участь, что тебя. Стжежимир… — Милош запнулся, собираясь с мыслями. Он начал этот разговор, но не был к нему готов. — Учитель собирал информацию о лесных ведьмах. Если бы каждой приходилось жертвовать своим ребенком, он бы знал. Такое скрыть сложнее, чем перерождение раз в… сколько лет? Или даже веков? — Милош пожал плечами, заставил себя улыбнуться. Дарина лишь замотала головой, испуганно глядя перед собой. — Эй, — Милош наклонился, заглядывая в лицо лесной ведьме. — Посмотри на меня. Кулачки под его ладонью сжались еще сильнее, карие глаза встретились с зелеными. — Наш век короток. Ни твою дочь, ни твою правнучку не постигнет та же участь. — Не в этом дело, — прервала его Дарина и досадливо сжала губы. — Не только в этом. Милош ждал, боясь спугнуть откровенность неосторожным словом. — Я боюсь, — в конце-концов сказала лесная ведьма, в этот миг совсем не похожая на великую чародейку. — Мой первый ребенок погиб, даже не родившись. Его убила нарушенная мной клятва. Второго… — она запнулась, проглотила вставший в горле ком и заставила себя продолжить. — Второго я своими руками отнесла Лешему. Если… Если я понесу, и снова что-нибудь случится, я этого не выдержу. Просто не выдержу. Ты понимаешь? Голос ее дрожал, глаза блестели от готовых сорваться слез. Лесная ведьма с трудом держалась, слишком тяжелую рану посмел сковырнуть чародей. Милош поспешил притянуть ее к себе, сжать в объятиях, поцеловать в висок. — Давай так, — преувеличенно бодро начал он. — Я принесу отвар, это не обсуждается. Я просто хочу, чтобы ты подумала. Хорошо? Я приму любой ответ. И даже торопить не буду, цени, какой благородный мужчина тебе достался! Дара не оценила ни шутку, ни благородство, лишь ниже склонила голову, пряча лицо на груди Милоша. Чародей вздохнул, убрал с лица придурковатую улыбку. Все равно от нее сейчас не было толку. — Просто подумай, ладно? — уже тише повторил он, поглаживая Дарину по волосам. — Я не могу обещать, что ничего не случится. Никто не может, в жизни всякое происходит. Но я даю тебе слово, что буду рядом. Что сделаю все, чтобы ты и малыш были в безопасности. Ты меня слышишь? Дарина медленно закивала головой. — Хорошо, — он зарылся носом в ее волосы, снова поцеловал. — У нас с тобой все будет хорошо. Они долго еще сидели так, вцепившись друг в друга, будто за единственную опору в этом недобром мире. Милош покачивал ее в своих руках, вдыхал ее запах и изо всех сил надеялся, что не совершает ошибку.

***

Он увидел мнущуюся у домовины девушку задолго, чем она его. Граница пугала даже тех, кого лес был готов принять, а Чири так ни разу ее и не пересекала. Пусть Милошу было бы спокойнее, живи девчонка у Источника силы, но пока что Чири обходилась без него, понемногу беря силу из других. Тогда что пригнало ее к границе? Милош встрепенулся, ускорил шаг. Девушка наконец-то услышала его, вскинула голову и, узнав, облегченно выдохнула. — Я слышала, ты был в деревне, — начала она вместо приветствия, не дожидаясь, когда чародей подойдет. — Надеялась встретить тебя там, но ты больше не приходил. Она говорила быстро, взволнованно, и Милошу это совсем не понравилось. — Что у тебя стряслось? Кольнуло неприятное осознание, что слишком часто теперь он задает этот вопрос. Чародей подошел вплотную к девушке, пригляделся. Чири смотрела на него решительно и зло, будто он уже обвинил ее в чем-то. А потом сказала: — Мне нужно избавиться от ребенка. Милош опешил. Отшатнулся, глядя на Чири, и только теперь обратил внимание на руку, как-то очень по-женски лежащую на животе. И громко, грязно выругался.