Fairytales: Our days

Время было полшестого, кто-то очень настойчиво стучал в дверь. Хенджин, открыв её встречается с лисьими глазами. "Что на этот раз?" — проносится в голове. Ежедневно в одно и то же время на пороге появлялся Чонин. С застывшей болью в глазах. — Чонин-а, мы можем потом досмотреть, я вижу засыпаешь уже, — Хенджин поставил фильм на паузу и посмотрел на профиль парня. Чёрные волосы взлохмачены, губы чуть приоткрыты и глаза совсем медленно моргают. Чонин с замедленной реакцией оборачивается. — Не, давай досмотрим, — решительно говорит Ян и ложится на плечо Хвана. Под его неодобрительный взгляд говорит чуть увереннее: — Я не сонный, давай включай. Хенджин убирает фильм с паузы, но за сюжетом совсем не поспевает. Размеренное дыхание Чонина и его тепло не давало сосредоточиться. Волосы щекотали шею и Хван, запустив в них руку, попытался пригладить, но так увлёкся, что на протяжении всего финала в фильме продолжал монотонные движения. Волосы Чонина такие мягкие и пушистые. С началом титров Ян берет подушку, кладёт её на колени Хенджина и ложится следом. Хван, уже не находя никакой логики в действиях со стороны, обводит взглядом лицо парня. Заметив покоющуюся руку на диване, дотрагивается до неё. Телевизор давно погас, комнату освещал лишь торшер тусклым, тёпло-желтым светом, который падал по большей части на кухню, оставляя их лица в сумерках. — Чонин, можно спросить, что ты делаешь? — медленно проговаривает Хенджин, вырисовывая что-то на тыльной стороне его руки. — А что я по-твоему делаю? — перехватывая руку Хвана, в ответ спрашивает Чонин. — Думаю ты что-то задумал. Хенджин переплетает их пальцы и наклоняет голову набок, пытаясь все же найти ответ в лисьих глазах. — Ты прав, — отвечает Ян, и уголки его губ слегка приподнимаются. Не расцепляя рук, он приподнимается с подушки. Между ними считанные сантиметры. — Я не такой, Чонин. — Ну да, — шепчет Ян почти что в губы и, запустив одну руку в красные волосы, окончательно сокращает расстояние, сминая губы Хенджина в поцелуе. Отстранившись, он заглядывает в серые глаза. Хван почти никогда не отвечал на поцелуи, не был инициатором. Оставлял глаза открытыми и никогда Чонина не останавливал. Но всё это никогда началось не так давно. — Расстанься с ним, — не сводя глаз, шепчет Хенджин. — Нет. Я люблю Джунсу. — Не любишь. — Откуда ты знаешь? — все так же спокойно спрашивает Чонин и тянется к ярко-красным волосам, чтобы заправить выпавшую прядку. — Как же тебе идёт этот цвет. Хенджину хочется кричать. Но он из последних сил остается невозмутимым. — Я тебя не понимаю, Чонин. — И не надо. Не прошу. — Ян в невинном жесте склоняет голову набок. Хенджин до сих пор чувствовал руку парня в своей и соврет если скажет, что ему это не нравилось. Соврет если скажет, что ему не нравилась эта близость с Чонином. Но не соврет, если признается в том, что одновременно ненавидит и богославляет тот день, с которого всё началось. Чонин после очередной ссоры с Джунсу побежал в объятия Хенджину. Тот спокойно слушал, гладил по спине, говорил, что всё наладится, поил фруктовым чаем, убирал мокрые дорожки с лица. Но сам не заметил как оказавшись в объятиях он почувствовал по всему телу разливающееся тепло, какую-то волну нежности к Чонину. Будто в этот момент на него спустилось то полное светом чувство. Хенджин был уверен, что это ни что иное как то самое, единственное и на всю жизнь. Он приближается к лицу, оставив руки на его шее. Сцеловав одну из слезинок, а потом ещё одну и еще, далеко не одну, которая оказалась в миллиметре от верхней губы. Хенджин поднимает взгляд, явно опомнившись. Но глаза Чонина не выражали, пожалуй, ничего. Взгляд не бегал, замер, ожидая что будет дальше. Руки все так же покоились на талии Хвана, их ноги, спущенные на пол, соприкасались коленками. Хенджин, поверя то ли в чудо, то ли в святое безрассудство, приблизился к таким желанным губам Чонина. Хенджин сам виноват. Он и не отрицал. Он привык отрицать только существование Джунсу в этой жизни. — Чонин, почему ты делаешь это со мной. — Не делай из меня злодея, — усмехнулся Ян и залез на бедра Хенджина. Смотря на него снизу вверх произнес: — Наберись смелости сказать, что хочешь всё прекратить. У Хенджина внутри что-то оборвалось. Он понимал, что это было бы правильно, но просто не мог себя заставить. Он не мог себе представить вечера без Чонина, без его такого неуловимого и желанного существа на этом диване. Хенджин не был смелым как ни крути. Ничего не ответив, Хван притягивает его к себе как можно ближе, сжимает в руке, до побелевших костяшек, футболку. Уткнувшись ему в шею, дышал ароматом фруктового чая. Чонин пропускал через пальцы красные волосы.

***

Чуть позже чем в полшестого постучали в дверь. Но так тихо, что сначала Хенджин принял это за сквозняк. На пороге, как и ожидалось, стоял Чонин. Первое что заметил Хван это красные, от слёз глаза. В такие моменты Хенджин спрашивал только две вещи: чай фруктовый или чёрный и надо ли включить что-нибудь на фон. Больше ничего. Остальное время занимала тишина, нужная Чонину и оберегаемая Хенджином. В этой тишине было уютно и совершенно комфортно обоим. Сейчас на прикроватной тумбочке стояла чашка с чаем. Чонин лежал, перекинув одну руку через талию Хенджина и накручивая красные локоны на пальцы. — Включи что-нибудь,— просит Чонин. Хван тянется за телефоном и включает плейлист. Как только по комнате раздались первые аккорды, Чонин чуть встрепенулся, монотонные движения в волосах прекратились. — Ты запомнил,— тихо, с еле заметным восхищением, произносит Чонин. Хенджин расплывается в улыбке. Конечно он запомнил, что это любимый исполнитель Чонина. Не мог иначе. Ради этой наимилейшей и драгоценной реакции он мог бы запомнить что угодно, намного больше, любые мелочи, лишь бы видеть это сияние в его глазах. Чонин придвигается ближе и уже двумя руками обнимая за талию и забросив на него одну ногу зарывается куда-то в шею. Хенджин проводит по тёмным волосам и гладит по спине. Было не важно из-за чего или кого  пришёл Чонин, уже чуть меньше неважно почему с красными глазами, намного важнее была уверенность в том, что ему стало легче. Они лежали чуть больше часа, плейлист давно закончил свое звучание и у Хенджина затекла рука. — Чонин-а, — шепчет Хван, но в ответ лишь сопение. Уснул. Хенджин, умиляясь не чему-то определенному, потому что когда рядом был Чонин это происходило постоянно, расплывается в улыбке. Мысли о руке уходят сами по себе. Внезапно тишину нарушает телефон Чонина. Инстинктивно посмотрев на экран, Хенджин заметил имя вызова "Джунсу". Собрав брови к переносице, Хенджин отвернулся и вновь перевёл взгляд на Чонина. Одолевали совершенно разные чувства, но среди них не было ревности, преобладало превосходство. "А что он сделал для того чтобы быть с ним в этот момент?" Видимо ничего раз здесь и сейчас с ним Хенджин. Телефон вибрировал ровно два раза. "Что даже сообщение не напишет?"— усмехнулся про себя Хенджин. Больше ни одно уведомление на телефон не пришло. Хенджин закатил глаза. Не зря он не любил этого Джунсу. Чонин поменял положение и Хван смог вытащить свою руку и, облегчённо выдохнув, перевернулся на бок, выровнив уровень глаз. Чонин крепко спал, свернувшись калачиком. Тёмные волосы были раскинуты на подушке. Сегодня его совсем не хотелось отпускать. Мысль о том что тот мог бы остаться на утро, проснуться в его кровати ещё не раз. Мысль о том, что он сможет видеть и обнимать его не в одно и то же время, не только по вечерам, сможет спрашивать как прошёл его день, ничего не опасаясь и отвечать на поцелуи. Эти мысли грели сердце, но его же и обманывали.

***

Время полшестого. В дверь постучали, но не как обычно. В этот раз довольно мелодично. "Чонин в хорошем настроении" — думает Хенджин, открывая дверь. На пороге стоял Чонин с пакетами в руках. — У Джунсу завтра день рождения. Я хотел приготовить ему торт, поможешь? — говорил он, разуваясь и поставив на пол пакеты. Вообще, Хенджин не был так хорош в готовке, чтобы обращаться к нему за помощью, но судя по всему, Чонина это ни капли не останавливало. Пройдя на кухню, он уже видит как Ян с огромным энтузиазмом ставит на стол всё необходимое для готовки. Хенджин, давно перестав искать логики в его действиях, просто отдается моменту и спрашивает чем помочь. Хенджин взбивал яйца с сахаром, Чонин в это время налил в стакан молоко и поставил разогреваться масло. Вылив это всё в миску, Ян немного понаблюдал за движениями напротив, а после приблизился к щеке, коротко целуя. Хван закусывает нижнюю губу. Он просто плыл от подобного. — Ты когда сосредоточен над чём-то такой.. по-особенному красивый. Жаль Хенджин уже рассосредоточился. Он улыбнулся, то ли от безысходности, то ли от накатывающих чувств. Чонин достал муку, и отмерив стакан, высыпал в тесто. Мука, словно пыль заполнила всю комнату, осталась на волосах, футболке и столе. Всё покрылось белой пеленой. Чонин высыпал второй стакан, специально подняв его высоко. Всё содержимое, конечно же, распылилось ещё сильнее. Хенджин, под смех парня, взял немного муки и мазнул по его носу. — Ээй, — возмущается Чонин, и взяв горсточку, убегает на противоположную сторону от стола. С хитрой ухмылкой он кидает её, но, к его огромному сожалению, Хенджин уворачивается и мука летит на столешницу, пачкая чайник. Хенджин выходит из своего укрытия и, раскрыв ладони, дует на муку. Она распыляется по всей комнате, неспешно падая на пол. Воспользовавшись тем, что Чонин отвлёкся, он обходит стол и мажет муку ему на щеки. Ян, смеясь, отворачивается к столу и, взяв ещё муку, буквально впечатывается в Хенджина, положив руки ему на ягодицы. У Хвана на скулах тут же выступил румянец. Не успев никак отреагировать, он только от неожиданности раскрывает рот. И наконец придя в себя, оборачивается на проделку парня. На задних карманах виднелись белые следы от рук. В следующее мгновение он уже видит удаляющегося Чонина, который, заливаясь смехом пуще прежнего, перебегает на другую сторону стола. Хенджин, опережая следующие атаки, обходит стол и сажает его на столешницу. — Ты так нелепо выглядишь, — смеялся Чонин, обвив его поперёк талии ногами. У Хенджина только одна половина лица была в муке, вся футболка побелела, красные волосы находились в абсолютном беспорядке. — На себя посмотри, — не сдерживая улыбки, отвечает ему Хенджин и скользит рукой по колену. Он обводит взглядом кухню и останавливается на миске с тестом. Мрачные мысли налетели словно тучи. Развернувшись обратно, его тут же притягивают к себе за воротник, целуя со всем трепетом, что так подходит атмосфере. Отстранившись, Чонин слазит со столешницы и принимается перемешивать венчиком тесто. Хенджин, так и не сдвинувшись, наблюдает за ним. В этой растянутой футболке и серых просторных штанах Чонин выглядел по-домашнему. Он подходит со спины и обвивает руками его талию, положив подбородок на плечо. Это казалось чем-то таким запредельным, что Хенджин даже перестал дышать, когда почувствовал руку Чонина на своей и поцелуй в шею. После того как они прибрались на кухне и поставили коржи в духовку, Хенджин предложил переодеться. Он закинул испачканную одежду в стирку и вернулся в комнату. Чонин стоял к нему спиной, ещё не переодевшись с выданной ему футболкой в руках. Спину освещал лишь слабый светильник на столе, тонкая талия притягивала, как и всегда, туманила взор. Хенджин, как в бреду, подходит к нему вплотную, целует в плечо и так дорожкой из горячих прикосновений проходит по шее. Чонин тяжело вздохнув, откидывает голову назад, ему на плечо. Хван, оставив не ясно какой по счету поцелуй, проводит ладонью по торсу и зарывается носом в тёмные волосы. — Почему он, а не я, Чонин? — Всё слишком просто, Хенджин, — убирая голову с его плеча отвечает он. — Я как и ты тот ещё трус. Чонин, развернувшись уже лицом, приподнимает уголки губ, но Хвану совсем не до смеха сейчас, он хмурит брови, обдумывая чужие слова. Ян вздыхает и поднимает с пола белую футболку. Натягивает её на себя. — Мне нужна стабильность и опора. А в нас обоих её нет. Мы всегда идём на поводу у чувств. Я боюсь, — Чонин поднимает взгляд и продолжает, — что у нас ничего не выйдет. Боюсь той боли, которую мы можем друг другу причинить. И трус я потому что вроде это и понимаю, но отказаться от тебя не могу. — Опора выстраивается, на доверии и искренности, Чонин. Что ты ожидал увидеть, если приходишь ко мне только поплакаться? — заявляет в сердцах Хенджин и стараясь успокоиться, берет лицо Чонина в свои ладони. — Ты приходишь сюда только ради чувств, ты их и получаешь. Ты не видел меня с другой стороны. Просто.. дай нам шанс, Чонин. Хенджин смотрел в чёрные глаза и кажется видел там надежду.