Fairytales: Our days

Джисон смеется над Чонином постоянно повторяя, «нашему Чонин-и исполнилось 22 и он стал таким романтиком». Чонин закатывает глаза в своей привычной манере и напоминает себе никогда в присутствии Хана эту тему не поднимать. Чонин довольно чувствителен и эмоционален даже, если на первый взгляд совсем так не кажется. Чонин прогуливается по набережной и думает над тем, что вообще можно назвать романтичным, какие у романтики рамки, в какую форму ее можно обличить, как преподнести. Проснувшись как-то под дождь, капли барабанили по окну, не зная как остановиться, по комнате тянулась свежесть, тюль не дрожал от ветра и был тусклым из-за туч, что застилали небо. В этом была доля романтики — проснуться под дождь. Своеобразное открытие. Чонин сгребает одеяло в тот самый момент наделенное человеческим теплом. Иллюзия от которой страдал Чонин. Он полюбил дождь, потому что видел в нем то, что так отчаянно старался найти. Он романтизировал под него жизнь, пропадал в воображаемом мире. Стоя в очередной дождь под зонтиком на остановке, Чонин замечает высокого парня, укрывавшегося пиджаком. Силуэт показался отчего-то очень знакомым. Чонин продолжал наблюдать. Парень по ту сторону дороги, дождался зелёного. Он бежал через пешеходный переход, принимая тщетные попытки укрыться от дождя. Блики от светофора в лужах одна за другой разбивались о белые конверсы. Как только Чонин замечает, что парень идёт в его сторону и замедляется у остановки, Чонин делится зонтиком. Увидев его лицо чуть ближе, Чонин убеждается в своей догадке. Хван Хенджин. Именно это имя было напечатано на бейдже в книжном. Чонин удивлён и почему он его так запомнил? — Я… — Чонин ловит на себе взгляд Хенджина. Вряд ли он его помнит. У Хенджина один посетитель сменяется другим и лица всех предыдущих тут же стираются. — Мне это уже вряд ли поможет, — усмехается Хван, но тут же его взгляд смягчается, — большое спасибо, Чонин. Чонина тогда Джисон чуть ли не силой затащил в книжный, потому что ему было неловко забирать пришедшую мангу. Чонин согласился только за бесплатное мороженое из супермаркета поблизости. Хан привёл его в какой-то закоулок, они остановились у старой вывески. Со стен свисали объявления о скидках, распродажах. С внутренней стороны были приклеены выцветшие открытки с башней Намсан и Дворцом Кёнбок. Чонин осматривал книжный. Помещение было совсем небольшим с высокими потолками. До верхних полок можно было дотянуться на приставной лестнице. Представив это, Чонин невольно улыбается. «Прям как в какой-то сказке». Джисон протягивает Чонину свой телефон с номером заказа, возвращая его из мыслей. Чонин диктует и поднимает свой взгляд. Странно, что он не заметил как к ним подошел работник книжного. На бейдже виднелось «Хван Хенджин». Хенджин сидел за прилавком в очках с прозрачной оправой. Отчего-то он показался ему симпатичным, даже непокрашенные корни не портили его образ. Хенджин искал что-то в компьютере. И как только находит, наверняка инстинктивно, поднимает свой взгляд на Чонина. Они пересекаются взглядами всего секунду. Чонину становится неловко. Наверное Хенджин чувствовал на себе его пристальный взгляд все это время. Чонин выдыхает, как только понимает, что Хван ушёл на склад. Его присутствие далось ему совсем нелегко. Разом весь воздух выбили из лёгких. — Да что это с тобой? — смеётся над ним Джисон. Буквально через мгновение он находит более изощрённый способ и становится перед ним, спиной к стойке. — Чонин-а, мне начинать ревновать? — делает он жалобно лицо. От едкой фразы в ответ Чонина остановил появившийся из-за двери Хенджин. Он кладет книгу на стол и ныряет куда-то вглубь стеллажа. Чонин с Джисоном переглядываются и в следующий миг у обоих красным вспыхнули щеки. — Последнюю неделю все парочки приходят за этой мангой, последняя осталась. Слащавое название манги терялось в бликах глянцевой обложки. Чонину хочется провалиться под землю. Он уверен, что как только они выйдут Хан лопнет от смеха. Как он вообще услышал? — негодовал Чонин. Хенджин, обойдя стойку, кланится раз пять, если не больше, и отдаёт мангу заказанную Джисоном прямо в руки Чонину. — Простите меня пожалуйста, вы так… — говорит он и ещё раз кланится, — мы просто закрываемся и мне как можно больше нужно продать к концу месяца. — Закрываетесь? Хенджин сочувствующе улыбается и зачесывает назад светлые волосы. Чонин сколько бы их не рассматривал не мог сказать какого они цвета. Выцветший розовый или не очень удачный персиковый? Блонд, созданный в домашних условиях? В любом случае Хенджину это придавало шарм. — Да ладно, я знал, что вы не встречаетесь, — признается самоуверенно Хенджин, сложив руки на затылке. — Между вами не чувствовалось напряжение. Хенджин любил говорить странные и романтичные вещи, как он говорил, это описывает его то ли мировоззрение, то ли самоощущение. Ещё он любил твидовые пиджаки — «это красиво и винтажно, Чонин» — и долгий зрительный контакт, который помогает узнать лучше людей — так утверждал сам Хенджин. — А между нами значит чувствуется? Хенджин, меняясь в настроении, смотрит Чонину прямо в глаза, проводит фалангами по его щеке, заводит другую за спину и склоняет голову, как обычно делал это перед поцелуем. Чонин даже растерялся на секунду. Он хотел было пододвинуться ближе, но Хенджин резко отодвигается на край дивана, наблюдая за рассеянным видом Чонина. Тот чувствует острую нехватку прикосновений. От резкого контраста стало не по себе. Чонин до сих пор мог почувствовать определённое настроение в жесте, что был до этого, и оно его никак не отпускает. Чувствуется, — отвечает сам себе Чонин и тянется за поцелуем, который у него так несправедливо отняли. Если Чонин просто интересовался темой романтики и хотел найти её в повседневных вещах, то у Хенджина это было стилем жизни. Чонин нашёл человека более сентиментального, чем он сам и жить стало в разы проще. Он перестал считать себя незаземленным, и оторванным от реальности. Во всем превосходил Чонина его парень. Хенджин рассматривал в лужах светофорные блики, опаздывал на работу, потому что искал в плейлисте подходящую песню, опаздывал на последние автобусы, потому что фотографировал закат. Когда работал баристой всегда пытался сделать Чонину из сливок сердце. Хенджин таскал его толстовки и не возвращал. После их первого поцелуя под козырьком подъезда, не мог остановится, притягивая Чонина за края его ветровки ещё ближе. Хенджин любил разговаривать по телефону, если у них не получалось встретиться утром, дарил цветы и открытки из того книжного без особого повода. Чонин, встречаясь с человеком, который верил в вечную любовь, узнал все о романтичности, которой так грезил. В одно утро он просыпается под звук дождя, и обнимает Хенджин со спины. Они лежат в постели довольно долго для буднего дня. Хван неожиданно разворачивается к Чонину лицом и притягивает к себе, приглаживая смольные волосы. Точно теплом наполняются все внутренности и эмоции льются через край. Сколько бы они не встречались такие моменты все продолжают наполнять его. Ему хочется Хенджину так много сказать, расцеловать его, просто потому что он какой-то слишком прекрасный и чудесный, и очень милый, но Чонин себя вовремя останавливает. Обойдётся. Наверняка и сам все знает. Чонин трется носом о его пижаму, а над головой проносится: — Доброе утро, нежный мой. Хриплый, медленный голос Хвана с утра — повод влюбиться ещё раз и что-то совершенно за гранью. Чонин в этом тоже не признается. Он оставляет мягкое касание на шее и наваливается на Хвана сверху. Тот довольно смеётся и моргает приоткрытыми щелочками. Чонин предлагает на поздний завтрак кимчи чон. — Кимчи чон, потому что идет дождь? — усмехается Хенджин. — Будет вкусно.