Fairytales: Our days

Хенджин пообещал себе больше не влюбляться. Ничто не приносило ему большей боли, чем любовь и расставания. Воспоминания о каждом, с кем он был разбивали сердце, разрывали его на части. Все отношения не длились и полгода. Это напрягало Хенджина не меньше, чем расстраивало. С последних отношений прошел год, но Хенджин все не может отпустить ни первого, ни последнего. Самое последнее расставание ударило по нему сильнее всего. После него Хенджина накрывало все чаще, поток слез все не останавливался, стоило Хенджину остаться наедине с самим собой. Хенджин чувствовал себя разбитым. Может, он и был причиной всех расставаний? Хенджин боялся причинить боль кому-то ещё — полюбить кого-то ещё. — Бывает такое, что в отношениях люди выгорают. Это нормально, — говорил ему Чан. Хенджину хотелось верить. Ведь почему-то все его партнёры до отношений были либо музыкантами, либо художниками — и как только все начинали чуть больше времени уделять отношениям — постепенно выгорали. Хван наблюдал одну и ту же картину. Они не могли уже заниматься чем-то другим. — Не бывает виноватого кого-то одного, Хенджин. Хенджин вроде как и понимал это, но принимать отказывался. Решением более зрелого человека было бы разобраться в чем же проблема, что было не так в отношениях, которые он считал идеальными. Но все на что способен был Хенджин это зарыться с головой в работу, в забытие, чтобы ничто больше не напоминало ему о травмирующем опыте. Никогда не влюбляться, делов-то! Хенджин ответил на все письма о рекламе, что пылились на почте. Он нон-стопом снимал рекламы продуктов, которые присылали самые разные компании. Чан утверждал, что долго он так не протянет, выгорит. Хенджин, не слушая его, продолжал работать и день и ночь, сбив окончательно режим. И до какого-то момента это работало. Хенджина не интересовало ничего, кроме ближайшего прогноза погоды, потому что естественный солнечный свет ничем нельзя было заменить. Не интересовало его ничего другое ровно до того момента, как он увидел сообщение Чонина, висевшее два дня. «привет, Хенджин, это Чонин из 102. Я слышал, что ты фотограф, сможешь помочь мне с оформлением одного поста по работе?» Он знал Чонина из-за чата жильцов, да и часто они сталкивались в подъезде. У Чонина довольно приятная, необычная внешность и, каждый раз проходя мимо него, Хенджин как истинный художник, мучился от идей для фотоссесий — с его то внешностью! Прямо подойти и сказать казалось чересчур, они и не были настолько близки, а Хенджин не был настолько экстравертен. Он ограничивался с ним приветствиями, разговорами о погоде и о том, как сегодня ночью было шумно. Чонин работал главным редактором в одном издательстве. Он часто ездил на ярмарки в другие страны, привозил Хенджину открытки и множество историй. Звал Хенджина на место визуализальщика в их книжном, но тот вежливо отказывался. После того сообщения Чонина они и правда сблизились. И Хенджин почему-то не мог не относится к нему по особенному. Тот обладал какой-то совершенно другой энергией, от его присутствия менялось настроение. Хенджин заметил за собой как становится просто невыносимым рядом с ним. Пристаёт, не выпускает из рук его лицо, называет милым. Оставаясь потом наедине с собой Хенджин не понимает, что это на него нашло. Чонин источал такой комфорт и безопасность, что хотелось относится к нему именно так. Нет, он точно не влюбился. Чувства к нему сформировались нежные, искренние. Даже доверительные. В периоды, когда Хенджина накрывало: начинали писать и звонить родители, возвращались старые воспоминания, на почте копились непрочитанные письма, на столе упаковки от лапши быстрого приготовления — приходил Чонин. С упаковкой печенья и новой дорамой. Его присутствие помогало Хенджину заснуть, не вздрагивая каждый час. Чонин отвлекал разговорами, когда надо было был прекрасным слушателем, не раздавая советов он внимательно его слушал и давал всегда ту эмоцию в которой нуждался Хенджин. Постепенно он стал нуждаться и в самом Чонине. Как-то раз приоткрыв глаза из-за шума на кухне, Хенджин увидел как Чонин складывал в мусорный пакет все пустые упаковки и запускал посудомойку. Хенджин зашёл в гостиную, чем напугал младшего. — Чонин, — начал неуверенно он, а продолжить не давал неожиданно образовавшийся ком в горле. Глаза неприятно защипали, а в груди поселилась щемящая боль. Вот о чем говорил, Чан, подумал Хенджин прежде чем просто не разрыдаться, скатившись вниз по стене. Он почувствовал через некоторое время неуверенные объятия Чонина. Он поглаживал по спине так же сев на пол. Хенджину становилось легче от всего что бы Чонин не делал. Обоим нравилась компания друг друга и так не договариваясь заранее, Хенджин приходил к нему в свободные вечера. С вафлями из пекарни под ними. Хенджин искал поддержку за кружкой чая, они вели беседы ни о чем, Хенджин ни с кем так много не улыбался как с ним. Как только Чонин отходил за чем-то на кухню, Хван заваливался на его диван блокируя проход, только чтобы Чонин лишний раз прикоснулся к нему, выталкивая его. Стоило уложить голову на плечо Чонина и всю раздраженность как рукой снимало. И такая своего рода привязанность у Хенджина вызывала недопонимание. Одно дело, когда он навязчиво пристаёт к Чонину — щипает за бок, лезет с объятиями, собирает его лицо в ладони — в общем-то все это в шутку и как лишний раз смутить; и совершенно другой случай, когда он ищет в компании Чонина утешение. Хенджин устроившись на излюбленном диване приобнимал его за талию, и это было уже чуть больше, чем просто положить голову на плечо, но так же уютно как и всегда. Он ложился на его колени и переживания насчёт того, что Чонину может быть некомфортно пропадали в тот момент, когда Чонин обнимал его в ответ, когда запускал пальцы в его светлые волосы. Хенджин относился к нему, как он привык думать, по особенному. Но не оттягивание ли это окончательного решения стереть грань между дружбой и отношениями? Что это за особенность, когда уходить из его квартиры, из объятий, из его небольшого мирка, где всегда напоят чаем, становилось все грустнее и хотелось этот момент оттянуть на ещё чуть дольше? Хенджин надеялся, что он не влюбился. Такого не должно было случиться… только не с Чонином. Хенджин договаривается о нескольких реклам и о встрече с Чаном. Тот увидев как «онлайн курсы набирают все больше популярности в наши дни» попросил Хенджина пофоткать его и сделать что-то типа резюме, но креативно. Хенджину его стало даже жаль. «Чан-и, ты хочешь угнаться за молодёжный трендами?» Чан это сообщение конечно же проигнорировал. Закончив со всем, Хенджин подходит к дивану на котором лежал Чонин. Они договорились, что тот поможет ему перенести шкаф, но сегодняшняя жаркая погода расслабляла и совершенно не настраивала на работу. Хенджин замечает в заднем кармане его шорт какую-то бумажку. Потянув за край он обнаруживает брошюру цирка, на которой говорилось, что показав её можно получить бесплатно сладкую вату. Хенджин бесцеремонно ложится на Чонина и показывает ему рекламу. — Ты носишь с собой такую милую вещь, — хихикает Хван. Пользуясь замешательством Чонина, он положил на его плечо подбородок, так что их щеки теперь соприкасались. Хенджин не сдерживается от улыбки, совершенно легкомысленной, самонадеянной. — Ты не умеешь говорить нет, Чонин-а, — говорит он чуть тише, чувствуя как колотится собственное сердце. Было так приятно чувствовать тепло. Чонин казался весь таким мягким, до невозможности милым, даже больше, чем обычно. — Это ведь их работа, — отзывается Чонин, рассматривая рекламу, — не могу пройти мимо. Хенджин трется о его щеку своей, но старается это делать как можно медленнее и незаметнее, наверное он поступает неправильно и давно пора было бы определиться, что он чувствует. Чонин отложив рекламу, листал в телефоне новостную ленту, но Хван видит как тот подвисает буквально над каждым постом, и это были даже не огромные тексты, а пара предложений. Хенджин упирался ладонями в диванную обивку, пока предплечья касалась ткань одной из его любимых толстовок Чонина. Хенджин на секунду прикрывает глаза. Если бы не вся эта постановка «как же не хочется снова чувствовать боль», он бы обвил руками его за талию, оставил на щеке поцелуй, хотя нет… Хенджин понимает, что не остановится на одном, много-много поцелуев. — О, как думаешь это правда? — задаёт вопрос Хван, показывая вид полной заинтересованности тем, что происходит на экране. — Нет, конечно, — усмехается Чонин, — хочешь попробовать? Он слишком хорошо его знает. Хенджин легко подкидывается на безумные идеи, и наверное поэтому он стал фотографом, но выходить из такого положения, в котором его всё до единой мелочи устраивало, он был не готов. Тепло, исходящее от Чонина не хотелось покидать. Хенджин не хочет, но сделать ему это приходится, пока он не совершил что-то непоправимое. — Ты так хорошо меня знаешь, Чонин-а! Чонин прыскает со смеху, как только Хенджин понимает, что его рост и правда не сходится. Он расправляет руки на косяке двери раз третий и каждый раз выпрямляясь удивляется чуть больше. Рост с длиной вытянутых рук никак не сходился. Хенджин потратил множество ночей на размышления. Были ли моменты в которых Чонин проявлял или хотя бы намекал на привязанность, стоящую чуть выше дружественной. Хенджин приходит к выводу, что Чонин уж слишком стеснительный для подобного. Насколько Хенджин знает у Яна, кроме него только Сынмин, и он никогда не отказывается от брошюры на улице. Само очарование, думает Хенджин, слишком добрый и милый. Меньше всего Хенджин хотел чтобы этот жестокий мир ранил Чонина, меньше всего он хотел видеть его слезы. Нет, ни о каких чувствах и речи не могло быть. Хенджин не влюблен и Чонин наверное тоже. Хван и не простит себе, если станет когда-нибудь причиной переживаний Чонина. Чан как самый пунктуальный друг Хенджина приходит вовремя, ровно в двенадцать, как они и договаривались. Вот только Хенджин полная его противоположность. Вчера они поужинали с Чонином и так и уснули за каким-то шоу по телевизору. Чан застал квартиру в полном хаосе, но не это больше его удивило, он удивился парню, которого представили как Чонина и который крутился вокруг Хенджина. Он что-то ему совсем тихо говорил, одаривал улыбками. Чан со стаканом воды тактично отошёл к подоконнику, все гадая не встречаются ли они. Устанавливая аппаратуру для фотоссесии они о чем-то переговариваются и смеются, склонившись над какими-то бумагами Хенджин просунул руку в задний карман шорт Чонина, тот на это никак не отреагировал. Чан сохранял невозмутимое лицо, но внутри он негодовал и даже злился. Почему и самое главное как Хенджин скрыл от него своего нового парня? Так наблюдая за ними, Чан всё больше убеждался в своих догадках и даже успел за друга порадоваться. Хенджину потребовалось два года, чтобы начать двигаться дальше. Чонин не был похож ни на одного из бывших Хвана. Все остальные были как под копирку — бедные музыканты с огромными амбициями. И все чувствительнее Хенджина, не могли того вовремя заземлить — так думал Чан. А Чонин… даже Чану показалось, что в этот раз его друг не промахнулся. — Чан, попробуй улыбнуться, — смотря в объектив советовал Хенджин. — Нет, не делай вид, что читаешь, такие фото уже давно устарели. Чонин не сдерживается от усмешки, поэтому решает развернуться ко всей фотосъемке спиной. Если так подумать Чонин впервые видел Хенджина за работой. Как он руководит съёмками, экспериментирует, встаёт в самые изощрённые позы для лучшего кадра. Даже не смотря на то, что с Чаном они были хорошими друзьями и Хван старался разбавлять атмосферу, Чонин увидел его другую сторону — профессиональную, почти как в первую их встречу. — Хенджин мне нужно немного, я видел там буквально две фотографии используют. — Доверься профессионалу, — настаивал Хенджин, взяв одну из книг, он осуществлял только что пришедшую к нему идею. — Чонин, он всегда такой заносчивый? — тянет уставший Чан. Чонин лишь кивает, поджав губы. Это тоже одна из сторон Хенджина — он упрямый и не остановится, пока не добьётся идеального результата, пока не выжмет все из съёмки. — Ты бы мог в принципе подождать, там быстро все это оформить, — в прихожей говорит Хенджин. — Да не, у меня дела, — отмахивается Чан, — и я не хочу вам мешать. Хенджин не понимающе на него смотрит, но как только доходит, уточняет, произнося имя одними губами. — Хван Хенджин, — вздыхает Чан и трёт переносицу, — только не говори мне, что вы не встречаетесь. — Нет конечно, я не могу, Чан, — чуть тише говорит Хенджин, изменившись в настроении. Чан усмехается и перед тем как уйти кладет на его плечо руку и говорит, чтобы тот перестал бояться. Хенджин всеми силами пытался заглушить чувства и мысли, совсем не свойственные тем, кто считает себя друзьями. С одной стороны он понимает, что держит Чонина в незнании, но с другой он так боялся отношений. Ведь всё после признания резко изменится, все станет совершенно по-другому. Хенджин опять причинит боль, ему причинят боль. Он все это уже проходил. Намного проще так как есть сейчас. Чан благодарит за постер и спрашивает про Чонина. Хенджин не отвечает. Всё чем ему сейчас хочется занять свои мысли это идея для рекламы одного парфюма. Он тянул до дедлайна, потому что идеи для фотоссесий приходили в голову с одним и тем же человеком. Он так идеально подходит под описание парфюма, оправдывает себя Хенджин. Опаздывал он по срокам ещё потому что Чонин сначала ни в какую не соглашался. Говорил, что нет опыта и он уже забыл, когда последний раз селфи делал. — Доверься моему фотографическому взгляду, — сказал тогда Хенджин как веский аргумент, — для этой рекламы подходишь только ты. Хван разложил пионы, все утро провозился с плойкой, добиваясь идеальных кудряшек, не слишком наивных, но достаточно, для того, чтобы образ оставался нежным. Он одел Чонину берет, одолженный у соседки. И все задуманное Хваном тут же стало явью. Образ получился мягким — идеально. Хенджин задумался почему не предлагал ему фотоссесии раньше. Он всегда считал Чонина самым красивым человеком на этой планете, но этот образ ещё долго будет в нем отзываться. — Чонин, ты сделал всем моделям большое одолжение. Хенджин сел рядом на циклораму и не мог оторвать взгляд. Если бы аура могла отражаться в материальном мире во внешнем виде человека этот образ определённо принадлежал Чонину. — Хорошие снимки точно есть? — Конечно, Чонин, — обхватив его лицо в свои ладонях, Хенджин оставляет на лбу поцелуй. Стягивает с него берет и запускает ладони в кудри. Это желание мучило его с самого начала съёмок и не отпускало. И все же, предложить фотоссесию Чонину было не такой хорошей идеей с точки зрения профессионализма. — Как ты чувствуешь себя в такой обстановке? — спрашивает Хван. Чонин чувствует всё и сразу — как бешено колотится его сердце, как он краснеет и как он ничего уже не понимает. Он уверен, что если положит ладонь на лоб, место поцелуя почувствует жар. Ему так нравился Хенджин все это время — с их первой же встречи, со случайного столкновения в подъезде. Ему нравилось быть рядом и заботиться о нём. Пока в нем нуждался Хенджин, Чонин был готов быть рядом. Но постепенно в их отношениях что-то менялось. Чонин понимает, что позволяет себе намного больше, чем если бы они были друзьями. Уж проще было знать, что он Хенджину в романтическом плане не интересен, так бы хотя бы Чонин перестал надеяться, а так за каждым его касанием, за каждым комплиментом Чонин видит надежду. От этого лучше не становится. — С тобой всегда комфортно, — просто отвечает Чонин. Они пересекаются взглядами и как всегда в глазах Хенджина не читалось ничего кроме как умиления, тёплых чувств. Чонину хотелось хотя бы раз разглядеть там глубину, что-то более сложное, что-то, благодаря чему Чонин не перестанет теплиться надеждой. Он наклоняется чуть вперёд и переводит взгляд на полные губы, что не остаётся незамеченным Хенджином. Хван прям явно этого не делает — не хочет чтобы все представлялось в таком свете, в каком и выглядит — он чуть отодвигается и, прихватив берет, кажется выходит из квартиры. У Чонина от таких эмоциональных качелей начинает что-то колоть в сердце и внутренности стремительно проваливаются куда-то вниз. Они были в шаге от поцелуя, но Хенджин дал вполне понятный отказ. Чонин проводит подушечками пальцев по лбу, но что тогда было вот это? Чонин не знает, что и думать, что чувствовать. Он петлял вокруг всех их не очень однозначных моментов и не может понять, это он себе на придумывал или они и правда топчутся на месте? Нужен был взгляд со стороны. — Это очень похоже на ситуэйшеншип, — заключает Сынмин. Чонин и бровью не ведёт, продолжая размешивать сахар в чае. Сынмин когда-то очень увлекался психологией. Так неосуществившуюся мечту Сынмин восполнял подписками на блоги с психологией. Подобные термины было слышать от него довольно привычно. — И что это значит? — Передружба, о которой люди не договаривались. По твоим рассказам очень похоже. Видимо Хенджин переживает травму из-за прошлых отношений, — слишком воодушевлённо говорит Ким. Чонин задумывается над его словами, случайно вспоминая их диалог с Чаном. Понятное дело, подслушивать было нехорошо, но Чонин оказался невольным слушателем, он не хотел, так уж вышло. Хенджин тогда сказал что-то вроде «я не могу». Чонин, конечно же, не мог знать о чем наверняка они говорили. Но и без того разговора очевидно было то, что Хенджин просто не готов к признанию, к отношениям с проясненными чувствами обоих. Вполне возможно, что его преследовала мысль, что после этого все и закончится. У Чонина из опыта лишь подростковая влюблённость, которая закончилась, не успев начаться. Он и имени его не помнит, поэтому он не разделял переживаний Хенджина так как хотелось бы. — Просто поговори с ним. Легко сказать, думает Чонин. Он не хочет отпугнуть Хенджина. Но и в таком иллюзорном комфорте оставаться странно. По крайней мере ему. Он не думает, что теперь вообще осмелиться посмотреть тому в глаза. Было неловко за свою настойчивость в тот вечер. Однако, Хенджин будто бы забыл об этом. Он пришёл к нему на следующий вечер и они как всегда посмотрели серию дорамы, которая оказалась и очень правдоподобным предлогом прийти, они ведь не пропускали ни одной серии, что выходила каждую неделю по четвергам. Хенджин укладывается на плечо во время повествования на экране, раньше Чонин это упускал из виду, но сейчас он и толком сосредоточиться ни на чем не мог, поэтому в этот самый момент действие Хенджина показалось таким резонирующим, что Чонин увернулся и отсел от него. — Чонин-а, ты что опять ворчишь, потому что я проявляю к тебе много любви? — с напускной грустью в голосе он пододвигается обратно к нему. — Хенджин, я тебе нравлюсь хотя бы чуть-чуть? — вырвалось у Чонина. Но он надеялся на то, что Хенджин поймёт его. Он не говорил это от злости, он устал от неопределённости. — Чонин, — изменившись в настроении глухо протягивает он и, оперевшись рукой о спинку дивана, трёт глаза. Чонину показался этот жест, полный смятения и такого страха, который окутывал и самого Чонина. Он накрывает ладонь Хвана, покоящуюся на диванной обивке своей. Он не совсем понимал, что делать, что говорить в такой ситуации. Хенджин сожалел. Остаётся только строить догадки о чем именно. — Я ни в коем случае не хочу торопить тебя, Хенджин. Просто, — говорит Чонин, но понимает, что продолжения у этой фразы быть не может. Он должен ведь думать и о чувствах Хенджина тоже. — Нет, знаешь, я лучше я пойду. Как только Чонин встаёт он чувствует как его за руку останавливает Хенджин. Кажется, он видел подобное в их дораме. Вот, если бы все было так же просто как там. Хенджин так же поднимается и с едва различимой усмешкой говорит: — Но это ведь твоя квартира. Чонин так же усмехается от неловкости. Как только его разум занимали мысли этим молодым человеком, он несёт первое, что приходит в голову. — Прошло уже много времени, — говорит Хенджин, держа его ладонь в своей, — ты ни в коем случае не торопишь меня. Дело в том, что меня пугает мысль, о том как в итоге причиняю тебе боль. «Но это уже отчасти случилось», думает Чонин. Глаза щиплет от невысказанных чувств, а уголки губ как обычно приподнимаются на верх — защитная реакция. — Разреши себе снова полюбить, Хенджин. Ведь как ты уже догадался, боль неизбежна. Я тоже ее чувствую сейчас. Они не виделись после этого ровно неделю. Хенджин пришел к нему на новую серию дорамы. И почти ничего за это время не сказал. На титрах Чонин ушел на кухню, потому что нужно было расправиться с посудой, что стоит с прошлого вечера ну и потому что он избегал разговора. Чонин в полумраке кухни ополаскивал кружки и как только поставил последнюю сушится, почувствовал как со спины обнимает Хенджин, не уложив подбородок ему на плечо, как это бывало, а поместил её где-то между лопаток. Волосы щекотали шею. Чонин кладет ладони на сцепленные руки Хенджина. Чонин тоже скучал по нему. Соврет, если скажет, что не ждал его каждый вечер, будет самой большой в его жизни ложью, если он скажет, что не боялся. Не боялся, что за это время Хенджин закроется в себе ещё больше. Чонин расцепляет его руки. Взяв его ладони в свои, он поворачивается к нему лицом. Хенджин смотрел куда угодно, но только не в глаза. Чонин проводит носом по его щеке, оставляет тёплое касание на виске, другое на верхнем веке, ещё одно бессловное — Хенджин, дай нам шанс — над верхней губой. Хенджин от этого действия отмирает, словно до этого был в гипнозе. Он переплетает с ним пальцы и целует. Трепетное чувство оседает глубоко внутри, Чонина переполняет. Он прижимает Хвана к себе ближе за талию, пока тот обхватил ладонями его лицо. Хенджин целует как можно осторожнее, обрывисто, будто испытывая нужду все время проверять Чонина на его самочувствие. Чонин же таял. Он впервые так бесповоротно, безнадёжно влюбился. Каждое действие Хенджина пропитано лаской, заботой. Сколько бы Чонин не говорил, что продолжит заботиться, пока ему это позволяет Хенджин, все было не совсем так, Хван оказывал ему поддержку не меньше. Отвечая на его объятия в своей квартире, Чонин находил утешение тоже. Чонин хочет ответить на поцелуй, но Хенджин умело уворачивается. Чонин чувствует тень возмущения, ведь именно сейчас порозовевшие полные губы Хенджина было сложнее всего игнорировать. Чонин вовремя успокаивается и тешит себя мыслью, что он ещё обязательно это ему припомнит. Хенджин трется о его нос своим, перемещает руки и обнимает за плечи. Чонину не хотелось давить на Хенджина снова. Он просто решил дать ему время, если Хвану тяжело даются слова — подтверждение своих действий, значит пусть все идёт, как идёт. Так Чонин упустил из виду как вещи из квартиры Хенджина постепенно переезжали к нему, а квартира Хвана стала больше как рабочее место, личная студия. Они просыпались вместе, днем уходили по делам и вечера снова проводили вдвоём. Чонин упустил из виду и то, как внезапно Хенджин начинал одаривать его более смелыми поцелуями — на кухне, подсаживая на столешницу, на диване в гостиной под титры дорамы, в спальне. Привычное тепло распространяется по коже мурашками, Чонин изучал привычки Хенджина. Начиная тем, что Хенджин пил чай с двумя ложками сахара, разбавленный, а утром только кофе. Хенджину нравилось все карамельное и снеки вместо полноценных приемов пищи. Заканчивая тем, что он любил перебирать волосы Чонина, целовать в лоб, таскать его одежду, не возвращая, запрокидывать на Чонина ноги, руки, порой он и вовсе наваливался на него всем телом. Чонина он теперь не останавливал и тот спокойно отвечал на поцелуи, проявлял такую же привязанность как мог. Как-то раз даже попробовал запустить руки под футболку Хенджина и теперь не мог остановиться. Он обнимал его со спины, обязательно задрав одежду. — Я никогда к этому не привыкну, — улыбается в поцелуй Хенджин, почувствовав горячие ладони. — Так тебе нравится? — шепчет Чонин. — Нравится, Чонин, — он зачесывает назад волосы со лба и обнимает за плечи, — мне все нравится. Чонин задаётся вопросом «а что насчёт меня?» Но поступает так, как раньше не решился бы. — А мне нравишься ты. В полумраке спальни Чонин все ещё мог различить эмоции на его лице. Хенджин улыбался глазами и потянувшись к его лбу для поцелуя, он шепчет такое аккуратное, но явно не с опаской произнесенное «люблю тебя» — Скажи это еще раз, — просит Чонин, уткнувшись носом в его шею. — Я люблю тебя, Чонин, — говорит Хенджин, водя подушечками пальцев по щеке своего парня, — люблю. — И я тебя. Видишь как все просто. Хенджин оставляет по всему лицу поцелуи, Чонин жмурится от излишней сентиментальности. Хенджин обещал себе не влюбляться — обещания глупее этого он еще не давал.