Опал и Рубин

Will I Make It out Alive — Tommee Profitt, Jessie Early

Стоило войти в комнату, Чонгук услышал отчаянный скулёж, пропитанный ароматом роз. Розы пахли печалью. Розы молили о помощи. — Тэхён? — нахмурился альфа, двинувшись в сторону чужой кровати, на которой под одеялом сотрясался в рыданиях омега. — Что случилось? Тэхён продолжал реветь, никак не реагируя на вопросы. Кто довёл его до такого состояния? Прикоснувшись рукой к плечу омеги, Чонгук почувствовал, как его тело напряглось. — Не трогай меня! — молниеносно выбравшись из-под одеяла. — Кто тебя обидел? — альфа опустился на край кровати. Притянув колени к груди, Тэхён прижался спиной к стене. Чонгуку не нравился потерянный взгляд морских глаз. Омегу ведь могли и не обидеть — могло случиться что-то плохое в семье. — Ведьма, скажи мне, что случилось. Поджав губы, Тэхён закрыл лицо руками и по новой взвыл. Подсев ближе, Чонгук хотел было прикоснуться к дрожащим плечам, как от него тут же начали отбрыкиваться. — Тэхён, скажи мне, что случилось, — потянувшись руками уже к лицу ведьмы. — Посмотри на меня. Что случилось? — альфа чуть приподнял чужой подбородок, чтобы глядеть в глаза. — Чонгу-у-к... — проскулил омега, дрожа всем телом. — Что случилось? Ведьма, скажи мне. Тэхён вдруг замер, переведя заплаканные глаза на альфу. Сдерживать себя он больше не мог. Глянув в сторону подаренного кольца, лежащего на тумбочке, решил спросить ещё одного человека. — Моя тумбочка... Ты видишь что-нибудь на моей тумбочке? — На тумбочке? — посмотрев в указанную сторону, Чонгук ответил спокойным тоном: — Я вижу твою книгу, Тэхён. Почему ты спрашиваешь? Ты что-то потерял? — И всё? Больше ничего не видишь? — всхлипнул, уже заранее зная ответ. — А ты не видишь? Там лежит только книга. Ведьма, что не так? Скажи мне, я помогу. Тэхён вновь начал вырываться из рук, всхлипывая пуще прежнего. Разразившийся плач сводил с ума. Стоило лишь на секунду ослабить хватку, омега сразу же свернулся в клубок, отвернувшись к стене. И что делать? Как успокоить? Сильнее всего мучило незнание. Случилось ли что-то серьёзное или омега сам себя накрутил? Так или иначе, слушать чужие рыдания было невыносимо. Сделав глубокий вдох, Чонгук медленно опустился на кровать рядом с Тэхёном. Целая минута ушла на то, чтобы, собравшись с мыслями, придвинуться вплотную к сотрясающемуся телу. Обернув руки вокруг чужой талии, Чонгук зарылся носом в мягкие волосы. Тэхён не вырывался, вообще никак не реагировал. Альфа закрыл глаза, не только слыша, но и чувствуя удары двух сердец, стучащих слишком быстро. Возникшее в груди смятение не удавалось прогнать. Мысли путались, живот скручивало от пьянящего аромата роз. — Всё будет хорошо, засыпай, — выдохнул Чонгук, сильнее прижавшись к омеге в попытке успокоить.

***

Стоило распахнуть глаза, Тэхён замер, почувствовав кого-то за своей спиной. Глянув напуганным взглядом на большую руку, покоившуюся на животе, увидел перстень с кроваво-красным рубином на указательном пальце. Почему Чонгук его трогает? Чувствуя разливающееся по телу напряжение, омега попытался вылезти из объятий, стараясь не разбудить мага. Задышать спокойно вышло, лишь прижавшись к стене у края кровати. Перед глазами промелькнул вчерашний день и ночные слёзы. Кольцо продолжало лежать на тумбочке. Рыдать отчего-то больше не хотелось, а вот нужда разобраться во всём была слишком сильной. Лишь два варианта приходили на ум: либо Трой что-то сделал с его разумом, либо он сошёл с ума. Поверить в оба варианта было сложно. И страшно. Разум ведь не мог подвести?.. Он ведь не смог бы всё это выдумать?.. Не смог бы?.. Трой казался таким реальным. А ещё идеальным. Сказочным. Мог ли он его выдумать? Не было никаких сил смотреть на дьявольское кольцо. Панический страх, нахлынувший вчера, был самым ужасным, что Тэхён когда-либо испытывал. Разум рушился, как карточный домик. Он будет до последнего верить в свой разум. Не мог он его подвести. Необходимо убедиться в том, что Троя может видеть кто-то помимо него. Трой должен оказаться настоящим. И если окажется, то лучше бы ему исчезнуть навсегда. — Проснулся? — послышалось хриплым голосом. Тэхён был благодарен за вчерашние объятия. Уснуть удалось, лишь ощутив себя в тёплых руках живого, настоящего человека. Но почему Чонгук ему помог? — Тэхён, что случилось? — поднявшись на локтях, альфа вновь попробовал пробиться, хмурым взглядом осматривая подозрительно спокойного омегу. — А тебе не плевать? — бесцветным голосом царапая чужие внутренности. — Если бы мне было плевать, я бы не спрашивал. — Тогда почему ты раньше не спрашивал? — Тэхён... — тяжёлый вздох сорвался с губ. — Я знаю, что ужасно себя вёл. Вряд ли мои слова что-то поменяют, но я правда никогда не желал тебе зла. Никогда. Даже когда делал больно. Прости меня. Слов не находилось. Тэхён вообще не горел желанием говорить с Чонгуком. Злости он не чувствовал, страха тоже не было. Была усталость, обуявшая всё тело. — Поговори со мной. — Не хочу. Безжизненный голос заставил альфу задуматься. Хотелось получить ответы на вопросы. Хотелось искренности от омеги, но разве он заслужил?.. Он ведь сам ничего не рассказывал. Правда за правду? Тэхён мог задыхаться от слёз из-за обычной ссоры с Джином. Тэхён мог плакать навзрыд из-за плохой оценки. Тэхёна было легко вывести на слёзы. Но также Тэхён мог плакать и из-за чего-то серьёзного. Правда за правду? А стоила ли правда омеги такой большой цены? В распахнувшихся тёмных глазах можно было прочесть ответ. — Ведьма, я расскажу тебе кое-что и очень прошу тебя никому об этом не рассказывать. Это действительно серьёзно. Нельзя рассказывать об этом всем подряд, — начал Чонгук, подсев ближе к омеге, чей взгляд был устремлён в стену. — Отряды скрывают то, чем занимаются. Маги Земли не имеют никакого отношения к смертям. Сделав глубокий вдох, Тэхён, не подав виду, навострил уши. В душе появилось что-то помимо усталости: интерес заглянул в едва приоткрытую дверь. — Люди Льда вернулись. — Что? — недоверчиво отозвался, повернувшись к альфе. В мыслях мелькнул ожог на теле Мин Юнги. — Они никогда не исчезали, просто скрывались. Я узнал о них впервые четыре года назад на своём первом задании. Они напали на нас, налетели со всех сторон... Я думал, умру, — рассказывал сиплым голосом, видя перед глазами ненавистные воспоминания. — Моя вспышка убила всех людей Льда в округе и тех членов отряда, которые были рядом со мной. Грядёт что-то плохое. Они хотят себе земли Содружества, хотят заполучить то, что не смогли заполучить, проиграв Великую Войну. Тэхён молчал, осмысливая услышанное. Всё тело замерло в напряжении. Могло ли это быть правдой? Вспомнив о тритоне, омега вдруг отчаянно засмеялся. Могли ли тритоны и русалки оказаться не мифом? Могли. Страшно было представить, какие ещё тайны скрывал мир... Люди Льда вполне могли выжить, как-то спастись. Их возвращение казалось правдоподобнее оживших мифических тритонов. Если тритоны были правдой, значит, и люди Льда тоже. А были ли тритоны настоящими? Был ли Трой настоящим? — Ты мне не веришь? — Верю, — всё, что смог выдавить из себя Тэхён, впившись ногтями в колени. Мир сошёл с ума или дело в них? — Почему ты вчера плакал? — с надеждой в голосе. Чонгук впервые рассказывал о людях Льда. Делиться подобной информацией было необычно, но как-то... правильно. Кроме Сехуна, который и так знал правду, кому ещё он мог рассказать секрет отрядов? Никому. Никому, кроме того, с кем прожил половину своей жизни в одной комнате. — Ты не поверишь, — вымолвил омега, опустив взгляд на свои колени. — Ты же мне поверил. Тэхён укусил нижнюю губу, чувствуя ком в горле. Чонгук называл русалок чушью. Сможет ли альфа поверить, если даже он сам себе больше не верит? Хотелось поделиться своим страхом. Мерцающее в лучах солнца кольцо приковывало взгляд, сводило с ума. — Что ты скажешь, если я скажу, что русалки — не миф? У Чонгука крутилось в мыслях одно слово, говорить которое было нельзя — с Тэхёном нужно осторожно. Подсев ближе, альфа решил узнать детали: — Расскажи подробнее. — Ожог, который ты мне оставил... он исчез. Я его не вижу, — голос дрожал, но омега продолжал говорить. — Я вижу гладкую кожу. А на тумбочке лежит золотое кольцо, которое мне подарил настоящий тритон. Чонгук не отрывал взгляд от ожога, охватывающего всё предплечье омеги. Он был розоватого цвета, уже не такой болезненно-красный, как раньше. Сказанные слова не имели смысла, но голосу и искренней тревожности хотелось верить. Тэхён верил своим словам. Искренне верил. Значит, был уверен, что видит то, что видит, и того, кого видел. — Ведьма, мне нужны детали. — Я прочитал заклинание, которое открыло проход тритону. Его зовут Трой. Он показал мне подводный мир, показал свой город. Вчера... вчера он сказал, что может излечить меня от этого ожога. Я согласился, и он его убрал. Убрал, понимаешь? Его нет. Я его не вижу, — шептал, вытирая лицо от слёз. — Он подарил мне золотое кольцо, которое лежит на тумбочке. — Хочешь сказать, что русалка убрала шрам, который я вижу, и подарила тебе кольцо, которое я не вижу? — уточнил Чонгук, бросив короткий взгляд на тумбу. — Не русалка, а тритон, но в целом — всё так. — Чем отличается русалка от тритона? — Русалки — женщины, а тритоны — мужчины. — Значит, какой-то мужик с рыбьим хвостом подарил тебе кольцо? — Тритон. — Предположим, что я верю твоим словам, но почему тогда я не вижу то, что видишь ты? — Я не знаю... Никто не видит это чёртово кольцо, а шрам видят все, кроме меня! — сорвался Тэхён, прерывисто дыша и до боли сжимая колени. — Я либо сошёл с ума и придумал всё это, либо он что-то сделал со мной, с моим разумом. Чонгук молча обдумывал сказанное. Какая-то рыба мужского пола подарила омеге кольцо и спутала разум, показав то, чего нет. Могло ли такое произойти? Могли ли русалки существовать? Альфа был скептиком. Был, пока в него не полетели ледяные копья. Тэхён не был сумасшедшим, Чонгук точно это знал. За все совместно прожитые годы он бы, наверное, заметил, если бы у омеги были настоящие проблемы с рассудком. Значит ли это, что русалки не миф? Сейчас он мог лишь поверить в услышанное. И он поверит. — Значит, ты предполагаешь, что он сделал что-то с твоим разумом? — Или же я просто чокнутый... — кивнул, сдерживая рвущуюся истерику. — Ты не чокнутый. — Ты правда так думаешь? — выдохнул Тэхён, подняв на альфу влажные глаза. — Я это знаю, — твёрдым тоном заверил Чонгук. — Ты истеричка и плакса, но ты не сумасшедший. — А ещё я шлюха, — вдруг вспомнились былые слова, сделавшие очень больно. — Тэхён... — тяжело вздохнул альфа, на секунду зажмурившись. — Ты не шлюха. — Но ты ведь называл меня шлюхой, — Тэхён порой ненавидел свою эмоциональность. Обида на Чонгука и Троя вдруг встала комом в горле. — Я хотел сделать тебе больно. Это низко и жалко, я знаю, — неприятно было вспоминать тот период времени, но не объяснить он не мог. — Мне хотелось, чтобы несправедливость, которую я испытывал тогда, испытывали все. Мне жаль, ведьма. — Я хочу поговорить с мамой, — было решено прекратить разговор, который вести совершенно не хотелось. — Хорошо. Ты собираешься выходить из комнаты сегодня? — хмуро поинтересовался Чонгук, встав с кровати. — Нет, — хотелось залезть под одеяло и никогда больше не высовывать оттуда нос. — Тогда я вернусь через час. Принесу поесть, — сменив футболку, Чонгук бросил последний взгляд на омегу и вышел из комнаты. С уходом альфы легче не стало. Тэхён не мог отвести взгляд от двери в ванную, чувствуя тревожность в животе. Сколько дней прошло с последней встречи в ванной? Не могло ему такое померещиться. Однако поговорить с мамой всё же стоило. Потянувшись к телефону, омега нашёл нужный контакт и принялся ждать ответа. — Тэхён? — раздалось ласковым тоном. — Привет, мам, — закрыв глаза, омега опустился на подушку. — Милый, я рада, что ты позвонил. Как у тебя дела? — У меня всё хорошо, мам. Я по делу звоню. Можешь сейчас говорить? — Конечно, Тэ. Что такое? — женщина взяла чашку с кофе и вышла на улицу. — У нас в семье есть кто-нибудь с психическими расстройствами? — Тэхён впился ногтями в руки, стараясь контролировать дрожь в голосе. — Нет, у нас таких никогда не было. — Ты уверена? — Уверена. Что случилось, милый? — встревоженным голосом. — Ничего, — Тэхёну удалось выдавить лёгкую усмешку. — Мне просто нужна была информация... для эссе. Сроки уже поджимают, вот я и решил спросить у тебя. — О, понятно. Нет, с психическими расстройствами в нашем роду никого нет. Семья твоего отца тоже подобным не страдает. — Значит, в нашем роду никто ничем не отличался? — выдохнул, массируя ноющую макушку. Радоваться или нет? — Твоя прабабушка отличилась своей магией, но это семейная тайна, Тэ. Нельзя никому про это рассказывать и уж тем более писать в эссе. — Я никому не скажу. Что было не так с её силой? — Она владела всеми стихиями, — тихо ответила женщина, глядя вдаль. — Хочешь сказать, она владела четырьмя стихиями? Информация оказалась интересной, но удивления она не вызвала — в кого-то же он должен был уродиться таким. — Всеми, Тэхён. Тэхён будто бы даже на минуту дышать перестал. Имела ли его мать в виду то, о чём он подумал?.. — Ты говоришь о четырёх стихиях или о... — О пяти. Твоя прабабушка владела Водой, Землёй, Огнём, Воздухом и Льдом. Она умерла совсем молодой. Я никогда её не видела, но твоя бабушка рассказывала мне о её способностях. Сердце замерло, как и всё внутри. Не расскажи ему Чонгук о людях Льда, он бы не поверил маме. Сейчас же в сказанное Тэхёну верилось. Его прабабушка владела пятью стихиями. Сильнейшая из сильнейших. Вероятней всего, она застала последствия Великой Войны. — Кто-нибудь знал о её способностях? — Никто из посторонних. Ей бы не дали спокойно жить, ты же понимаешь. А в целом больше никого, кто чем-нибудь бы отличался, я припомнить не могу. — Понятно, спасибо, мам. Ты очень помогла. И не волнуйся, я никому не расскажу. Созвонимся на следующей неделе? Мне нужно дописать эссе. — Конечно, милый, — попрощалась Амелия с тоской в голосе. Вперив взгляд в потолок, Тэхён пытался осмыслить сказанное. Значит, вот от кого у него Земля и Воздух. Он был благодарен женщине, которую никогда не знал и уже не сможет узнать.

***

Чонгук, как и сказал, вернулся через час вместе с завтраком. Тэхён ел, не ощущая вкуса, поглядывая на дверь в ванную. Почему альфа решил помочь? Быть может, если бы обстоятельства были другие, он бы не принял помощь. Сейчас необходимо было убедиться в собственной адекватности. Опасно было звать Джина, когда неизвестно, на что ещё способен Трой. Чонгук же был сильнейшим магом Огня в академии, вряд ли тритон сможет причинить ему вред. Главное, чтобы Трой оказался реальным. — Я хочу позвать его, — начал Тэхён, положив тарелку на парту. — Постоишь возле двери? Мне нужно, чтобы ты его увидел... если он настоящий. — Как ты его позовёшь? — альфа лишь смутно мог представить, как именно всё произойдёт. — Наберу ванну и позову. — Хочешь сказать, что этот тритон был в нашей ванне? — сложив руки на груди, хмуро уточнил Чонгук. Какая-то скользкая хвостатая тварь сидела в их ванне. Отчего-то одна лишь мысль об этом вызывала волну злости. Это, блядь, их ванна и ничья больше! — Так ты постоишь рядом? — проигнорировав чужой вопрос. — Постою. И всё же пусть лучше эта тварь окажется реальной. Осязаемую рыбу можно поджарить, а вот с тараканами в омежьей голове бороться было бы сложнее. — Наберёшь ванну? Хмыкнув, Чонгук просканировал Тэхёна с головы до ног пристальным взглядом, чуть задержав взгляд на пижамных штанах с сердечками, и двинулся в ванную. Дождавшись ухода альфы, омега впился ногтями в невидимый глазам ожог и начал едва слышно шептать:

Kaitse mind Ole minu amulett Ole minu kaitsja

Тэхён чувствовал, как вода, вырвавшись из груди, начала медленно расползаться по всему телу. Прилив сил подарил некое успокоение. Войдя в ванную, омега сделал глубокий вдох и начал звать тритона, не желая больше ждать: — Трой? Давящая тишина побудила его начать беззвучно считать. Счёт оборвался на трёх минутах, когда он попробовал позвать снова. Ничего не происходило, никто не появлялся. По телу растекалась злость. Он не может быть сумасшедшим. Не может! — Трой, — стальной голос выдавал бурю, засевшую в груди. Чонгук не двигался и не встревал, не желая мешать ведьме. Сосредоточенный взгляд тёмных глаз не отрывался от бездвижной воды. — Трой! — спустя ещё минуту выкрикнул Тэхён, уже не сдерживаясь. — Ты же всегда с первого раза меня слышал! Покажись! — одновременно хотелось и разрыдаться, и утопить тритона. Незамеченные омегой слёзы брызнули из глаз. — Трой Фалес, если ты не появишься, я закрою проход и никогда его больше не открою! Никогда! Отчего-то в мыслях не промелькнуло заклинание закрытия прохода. Тэхён его не помнил... Всхлипнув, омега закрыл лицо руками, больше не выдерживая. Может ли он быть сумасшедшим? — Ведьма, — прошептал на ухо Чонгук, накрыв руками чужие плечи в попытке уберечь от губительных эмоций. — Не трогай! — затопившие эмоции не позволяли нормально реагировать на мага. — Не надо. Необходимо сегодня же закрыть проход. Нужно лишь найти заклинание. Тело дрожало, но Тэхён не позволил Чонгуку себя трогать. Подняв на альфу мокрые глаза, он молча пожал плечами, не зная, что тут вообще можно сказать. Быть может, он и правда сумасшедший... — Ундина, — раздавшийся знакомый голос за спиной опроверг последние мысли. Рот приоткрылся, в глазах вспыхнула радость, которую секунду спустя поглотили сомнения. Внутри всё замерло. Услышал ли Чонгук? Резко обернувшись, Тэхён вздрогнул, наткнувшись на те самые изумрудные глаза. Не двигаясь и не отрывая взгляд от тритона, омега едва слышно прошептал: — Чонгук, ты его видишь? — Вижу, — голос обрёл ледяные нотки. Сделав три шага вперёд, альфа закрыл омегу своей спиной. Гневный, полный отвращения взгляд скользил по рыжей здоровенной твари. — Ты не сошёл с ума. Затопившее разум облегчение можно было пощупать пальцами. Жаль, главенствовало оно недолго. В глазах вспыхнула ярость, а челюсти плотно сжались. Значит, Трой сделал что-то с его разумом. Залез к нему в голову и... У Тэхёна не было слов. Как с ним могли так поступить?.. — Что ты со мной сделал?! — вспыхнул, рявкнув на всю комнату. — Почему все, кроме меня, видят чёртов шрам?! Что ты сделал со мной?! — Не злись. Я не хотел тебя обидеть, всего лишь хотел показать свой дом, — спокойный тон тритона сделал лишь хуже. Трой говорил так, словно не сделал ничего страшного, будто для него нормально менять чужой разум. Тэхён никогда не считал себя злым, но сейчас ему хотелось уничтожить живое существо. Избить. Утопить. Стоило омеге сделать шаг вперёд, как альфа, приподняв руку, не позволил ему подойти к ванне. — Не лезь! — Не подходи к нему, — Чонгук не опускал руку, не желая подпускать Тэхёна к твари. — Чонгук, не лезь. Мне нужны ответы, — обойдя альфу, омега вплотную подошёл к ванне. Сзади чувствовалось тяжёлое дыхание, пахнущее лесом. Слёз больше не было. — Трой, что ты со мной сделал? — Ундина, я не хочу, чтобы ты переживал. Ничего плохого я не сделал. Тебе ведь стало легче без шрама, — тритон продолжал выглядеть так, будто обманули именно его. — Я ведь прав? — Но он никуда не делся! Все его видят! — Ты ведь его не видишь. Тебя он больше не мучает. Приоткрыв рот от возмущения, Тэхён прерывисто задышал. Может, сумасшедший здесь не он? Трой говорит так, будто и вовсе не понимает, что сделал не так. — Трой, верни всё на свои места! — Ты правда этого хочешь? — выгнув расстроенно брови. — Да! Трой вздохнул, ударив хвостом по ванне. Он совершенно не понимал людей. Зачем возвращать плохое в свою жизнь? Тэхён ведь так радовался, увидев гладкую кожу. Нахмурившись, Трой недовольно качнул головой, но всё же принялся шептать заклинание снятия чар. Он ведь не сделал ничего плохого... Тэхён не ощутил никаких изменений, но, взглянув на руку, увидел свой ожог, который за короткое время успел в страхе полюбить. — Уходи, Трой. — Я ведь всё исправил, не злись на меня. — Ты даже не понял, что сделал не так! Неосознанное желание было исполнено: вода, окутав горло тритона, принялась его душить. Трой, схватившись за шею, захрипел, впившись растерянным взглядом в ведьму. — Уходи! — прорычал Тэхён, утихомирив стихию. Наконец повиновавшись, Трой ушёл под воду, напоследок окинув стихийников уязвлённым взглядом. Секунды спустя вода вновь обрела прежний вид. Чонгук продолжал смотреть на ванну, всё ещё не до конца осознавая увиденное. Русалки не были мифом. Мужская особь с длинным золотым хвостом только что лежала в ванне. Голова заныла от слишком громких мыслей. Мифы и легенды оживали. Прошлое настигало.