Опал и Рубин

Sound Of War — Tommee Profitt feat. Fleurie

— Слышишь? — прошептал Джин, распахнув глаза. Тэхён слышал. До сознания доносились странные звуки, сжимавшие внутренности тревожным узлом. Нахмурившись, омега открыл глаза, сразу глянув в сторону окна, за которым только начало светлеть. Что в такую рань могло случиться? — Что происходит? — не громче шёпота. Сирена наверняка уже разбудила всех учеников академии. В мыслях пронеслось недавно проведённое собрание, где их проинструктировали насчёт подобных ситуаций. — Не знаю. Вставай, будем следовать инструкции. Соскочив с кровати, которую последние дни разделял с Тэхёном, Джин резво направился в сторону шкафа. Лежащий на кровати омега тихо простонал, но всё же послушался. Господин Кван на собрании велел всем ученикам сразу идти в главный холл, если случится нечто непредвиденное. Натянув на ноги зимние сапоги, Тэхён последовал примеру Джина и тоже накинул поверх пижамы пальто. Директор велел ничего с собой не брать, но, не сумев себя остановить, омега подбежал к тумбочке, на которой лежала плитка шоколада. Интересно, что случилось? Вряд ли бы директор решил включить сирену лишь из-за возвращения отрядов, покинувших академию три дня назад. Быть может, грудь захватили бы переживания о Чонгуке, если бы на телефон не приходило по пять сообщений в день с различными вопросами, главной целью которых было узнать о его самочувствии. — Побежали в холл, — Джин поторопил Тэхёна, протянув раскрытую ладонь. Подобный звук в стенах академии мог раздаться лишь в трёх случаях: природная катастрофа, пожар и... нападение. А может, это тренировочная сирена? Стал бы директор так пугать своих студентов? Тэхён не знал, но верил в положительный ответ. — Как думаешь, что случилось? — задал волнующий, должно быть, всех студентов академии вопрос, второпях спускаясь по пустой лестнице. — У меня нехорошее предчувствие, — грудь будто сдавило что-то тяжёлое. Джин редко ощущал подобное, а если и ощущал, то точно не к добру. — У меня тоже... Внезапно совсем рядом пронеслись две студентки, вынудив Тэхёна прижаться к перилам. Больше на лестнице никого не было видно. Вечно они последние. Зато на первом этаже слышался галдёж перепуганных учеников. Младшие курсы, наверное, очень испугались... — Нужно найти Маркуса. Он точно должен знать, что за хуйня творится, — поделился мыслями Джин, стоило им оказаться в коридоре на первом этаже. Телефон в свободной от чужой хватки руке не приносил никакой пользы из-за отсутствия сети. Отопление будто тоже выключили, чего раньше никогда не случалось. Благо, они додумались накинуть на себя верхнюю одежду. Нервно вздохнув, Джин ускорил шаг. Толпа на первом этаже редела. Ученики шли в сторону холла, не останавливаясь и не замедляясь. — Мне страшно, — выдохнул Тэхён дрожащим то ли от страха, то ли от холода голосом. Быть может, если бы им довелось оказаться в подобной ситуации раньше, сейчас было бы поспокойнее. Омега передёрнул плечами, чувствуя мурашки по всему телу. Холод был осязаемым, но был он не физическим. — Мне тоже, — голос Джина был пропитан напряжением. Ситуация пахла чем-то нехорошим. — Джин! — раздалось сзади встревоженным тоном. Маркус, полностью одетый в чёрное, сократил расстояние до омег в рекордное количество шагов. За альфой, не отставая, следовал такой же напряжённый Хосок. Паника начала медленно выпускать омег из тревожных когтей. У этих стихийников наверняка должны быть ответы. — Что происходит? Почему сирена не затыкается? — вышло резче, чем Джин рассчитывал. Лишь оказавшись рядом со своим омегой, Маркус смог слегка унять страх, возникший в груди. Альфа не мог заставить себя занять пост, не взглянув ещё хоть раз в самые красивые шоколадные глаза. — Я испугался, когда не нашёл вас в твоей комнате, — объяснил Маркус, отступив на шаг и оглядев обоих омег внимательным взглядом. — Не останавливайтесь, нужно как можно быстрее доставить вас в главный холл, — подал голос Хосок. — Хо, что-то случилось? Ответ у беты имелся, но он не знал, стоит ли омегам слышать подобное. Встретившись на секунду с тёмным взглядом Маркуса, Хосок нахмурился, позволив тяжёлому вздоху покинуть грудь. Быть может, он бы не был таким напряжённым, если бы большая часть двух отрядов находилась в стенах академии. Людей бы точно хватило на оборону здания. Нервировало, что в стенах академии осталась лишь малая часть отрядов. — Патрульные сообщили о нападении, — ответил Хосок, не сбавляя шага, решив не врать. — Они сейчас сдерживают нападающих, но их слишком много. Тэхёну захотелось рассмеяться. Как на них могли напасть? Разве осмелился бы кто-то? — Это правда? — сердце подсказывало Джину, но верить он хотел лишь разуму. — Правда, — кивнул Маркус. — Мы отведём вас в главный холл и присоединимся к отряду. Всё будет хорошо. Внезапно в коридоре замигал свет, стены содрогнулись, с потолка посыпалась штукатурка. Тэхён вскрикнул, сразу же прижав ладонь ко рту. Землетрясение? — Быстрее, — дрогнувшим голосом поторопил всех бета, подтолкнув омег в нужную сторону. Джин сорвался с места, таща за собой Тэхёна. Ревевшая во всю мощь сирена подгоняла стихийников, запрещая останавливаться. Оставшееся до главного холла расстояние удалось преодолеть удивительно быстро. Пустое помещение вызвало ещё большее напряжение. Должно быть, ученики уже направились на четвёртый этаж в попытке оказаться как можно дальше от мороза, сковавшего всё здание. — Маркус, я пойду с тобой, — прерывисто дышал Джин, заслышав снаружи чьи-то крики. — Тогда я тоже, — заявил Тэхён, сильнее сжав ладонь друга. То ли в беременности было дело, то ли в чём-то ином, но нужда быть рядом с единственным человеком, разделявшим все его тайны, ощущалась слишком остро. Никуда он Джина не отпустит. — Нет, Хосок отведёт вас к остальным, — Маркус кожей ощущал таяние драгоценного времени. — Тэ, ты пойдёшь с Хосоком, а я с Маркусом, — вновь содрогнувшиеся стены, будто по ним ударило что-то тяжёлое, вынудили Джина говорить сбивчиво. Тэхён замотал головой, прикусив со всей силы нижнюю губу. Звуки снаружи пугали, а крики, временами раздающиеся, вызывали дрожь во всём теле. Слишком близко раздавались страшные звуки. — Джин, не тяни время. Идите оба за Хосоком, — попросил Маркус, чуть приподняв чужой подбородок, чтобы глядеть в любимые глаза. — Всё будет хорошо, снаружи много наших стихийников. — Маркус Чо, я пойду с тобой, — стоял на своём Джин, вцепившись одной рукой Маркусу в локоть, второй продолжая сжимать ладонь Тэхёна. Ни одного из них не хотелось оставлять. — Ты меня не остановишь и не переубедишь. — Джин, мне страшно. Я пойду с тобой, — затараторил Тэхён, услышав звон стекла. В главном холле было лишь четыре небольших окна, высеченных в трёх метрах от земли. Взгляд голубых глаз впился в два замороженных, которые секунду спустя треснули, упав со звоном вниз, вслед за остальными стёклами. Стихшая сирена позволила звону стекла перевернуть внутренности четырёх стихийников, побудив их к действиям. Джин отпустил Маркуса и, оттащив Тэхёна на несколько метров от магов, постарался убедить упрямца идти с бетой: — Не пойдёшь. Собрался карапузов на холоде морозить? Я пойду с Маркусом, а ты пойдёшь с Хосоком. Всё будет хорошо, слышишь? Посидишь на четвёртом этаже со всеми, а я кости разомну. — Джин... — глаза наполнились горячими слезами. Хотелось остаться с другом, чьи невидимые крылья всегда укрывали от тревог. — Не ссы, Тэ, — поддавшись порыву, Джин притянул омегу к себе и сжал со всей силы. — Тэхён, быстрее, — попросил Хосок, приблизившись к омегам. Сердце тревожно сжалось, но не послушаться Тэхён не мог. И Джин, и Маркус, и уж тем более Хосок, наверняка лучше знают, как стоит поступить. Шмыгнув носом, омега кивнул, отпустив тёплую ладонь. Джин точно не согласится бежать к остальным. Внутреннее пламя ведьмы Земли всегда рвалось в бой, всегда желало посадить врагов на колени. Тэхён и не понял, как вновь оказался в коридоре. Он лишь помнил, как отдалялся от Джина и Маркуса, оборачиваясь к ним через каждые пару шагов, а затем парочка пропала из виду. Крепкая хватка Хосока не позволяла уйти в свои мысли. Омега бежал за бетой в сторону главной лестницы, прижимая холодную ладонь к груди. Ком в горле не давал сделать такой необходимый глубокий вдох. Трескавшиеся окна пугали, вызывали дрожь во всём теле. Неужели все мертвы, раз Лёд подобрался так близко к их дому?

***

— Ты уверен? Сомнения не отпускали грудь. Маркус не сможет остановить своего омегу, но как он может пустить его на улицу? — Уверен, — ответил Джин твёрдым тоном, проследив сосредоточенным взглядом за двумя спинами, скрывшимися за поворотом. Лишь бы этот придурок нормально довёл Тэхёна до остальных. Передёрнув плечами от лезущего под кожу холода, омега протянул альфе ладонь. — Одного я тебя всё равно туда не пущу. Глухо простонав, Маркус таки сжал руку Джина и сорвался с места вместе с ним. Ему уже давно следовало быть у заднего входа, куда десяти стихийникам было приказано явиться. В коридорах никого уже не было, что не могло не радовать. Стоило ворваться в стены спортзала, два взгляда сразу наткнулись на шестерых замерших у двери наружу стихийников. — Почему вы стоите здесь? — Профессор Ли велел не выходить на улицу. Если они не справятся, мы будем... — попытался объяснить сгорающий от страха Тэвон, лишь чудом переживший финальную проверку. — Они справятся, — Маркус старался говорить твёрдым тоном, не желая нагнетать обстановку. Стихийник кивнул, вновь повернувшись лицом к двери. Никто не должен добраться до академии, по кругу которой выставлено не меньше сорока патрульных. К тому же директор наверняка уведомил как покинувшие академию отряды, так и министерство о случившемся. Помощь уже в пути. Может, им и вовсе не придётся сегодня встречать лицом к лицу магов Льда. Раздающиеся время от времени крики пошатывали уверенность Маркуса, но верить он не переставал. Вперив взгляд в тёмную дверь, Джин сжимал и разжимал кулаки. Заклинание боевой магии давно ждало своего часа. Казалось, враги находились прямо за бетонной стеной, но, быть может, виной тому был обман восприятия. Люди Льда не могли так близко подобраться к академии, и внутрь они не смогут попасть. Не убьют же они всех находящихся снаружи членов отряда? Не смогут. Время тянулось, но никто внутрь так и не прорывался. Ведьме начало казаться, что внутрь и правда никто не войдёт. Казалось так лишь до вспышки, пошатнувшей не только стены академии, но и крышу. Отовсюду раздался звук битого стекла. Понять, что дело было в слишком мощном потоке ледяного пламени, можно было по запущенному сквозь распахнувшуюся дверь морозу, заставившему вздрогнуть всех стихийников. Внутрь попал не только мороз, но и яркий утренний свет. Стоящие у самой двери два стихийника, сделав шаг вперёд, выглянули наружу. Их перепуганные глаза расширились ещё больше, завидев несколько мёртвых тел недалеко от входа. У мёртвых стихийников были тёмные волосы. Глава Ли находился в пятидесяти метрах от входа вместе с десятком других стихийников, что, стоя плечом к плечу, удерживали беловолосых врагов. Тэвон не мог сказать, сколько людей Льда находилось на их территории. Их было слишком много... Стиснув крепче ладонь своего омеги, Маркус попросил его не двигаться с места и бросился к распахнувшейся двери. Тэвон пытался закрыть дверь, но она, скрипнув, секунду спустя, рухнула на пол. — Нужно им помочь, — пробормотал Тэвон, бегая взглядом по хаосу снаружи. — Нужно следовать приказу, — покачал головой Маркус. — Где остальные? Нас здесь должно быть десять. Лес, окружающий академию, выл о помощи, сгорая в огненно-ледяном пламени. Из стороны леса выбегали тёмные фигуры, присоединяющиеся к и так большому числу ледяных тварей. Осознание было подобно удару по лицу: большая часть патрульных мертва, раз враги оказались так близко. Специально ли они ждали этого часа? Было ли нападение на Бахлу заранее спланированным? Маркус думал, его тоже отправят в небольшой город, расположенный на севере страны. Глава Ли рассказал им на собрании о трагедии, затронувшей сразу четыре академии Вэя. В безмятежную ночь празднества враги Содружества безжалостно лишили жизней тысячи детей, заморозив академии вместе со всеми учениками внутри. Позже выяснилось, что подобное зверство затронуло не только Вэй, но и страны северного материка, где лишь за одну ночь было убито больше пяти тысяч совсем ещё юных граждан. Вспыхнувшая высоко в небе ярко-жёлтая молния на несколько секунд ослепила всех в округе. Глава Ли, упав на колени, возвёл глаза к небу, дрожа от боли во всём теле. Зияющая в груди дыра, из которой торчал острый кусок льда, не оставила мужчине шансов на спасение. Силы с молниеносной скоростью покидали тело вместе с надеждой. Быть может, именно таким и должен был быть его конец. Лучше здесь и сейчас, сражаясь за собственный дом, чем в чужом городе под неродным небом. Стихия взревела в последний раз, осветив округу яркой молнией. Свет погас вместе с ушедшей душой главы Ли, отдавшего свою жизнь во благо учеников Академии Четырёх Стихий. Вместе с Ли оставшихся держать оборону стихийников покинула и надежда. Выпускники вместе с членами отряда «Феникс» из последних сил отбивались яростными стихиями, но врагов оказалось слишком много. Численный перевес не дал стихийникам Содружества и шанса на спасение. У них не вышло. Ни у одного из них.

***

Пак Чанёль ожидал более мощного отпора от главной академии страны. Стихийник Льда стоял в стороне, ожидая падения оставшейся незначительной кучки магов Содружества. Альфа жалел, что не смог поучаствовать в истреблении юных жизней на севере страны. Однако сожаление испытывал он недолго. Всё же почётней будет рассказывать об уничтожении самой крупной академии, а не той, где обучалось от силы пятьсот учеников. Отец старался убедить его плыть на север, проследить за падением Марракеша, Аксума и Кано, но Чанёлю желанней было помочь в разрушении Вэя. Может, после падения восточного материка он всё же согласится плыть на север, где, по его мнению, было не так интересно. Слишком большое число людей Льда собралось на северном материке. Никто его там не запомнит, в отличие от восточного, огненного, самого стойкого. Ледяной взгляд больших безжалостных глаз поднялся ввысь, к самой крыше. Четырёхэтажная академия выглядела крепкой, но являлась ли она таковой на самом деле? Здание было слишком большим для полной заморозки, но вот ту часть, где должны были прятаться студенты, заморозить крайне необходимо. Чанёль не волновался о постороннем вмешательстве. Пока до столицы дойдёт сигнал о помощи, никого в Академии Четырёх Стихий уже не останется. Да и вряд ли кто-то вспомнит об академии в день, когда сам Кносс, подвергшийся атакам, нуждался в помощи. По его расчётам, чёрный вход в здание уже должен быть освобождён для ожидающих в лесу стихийников Льда. Пора бы и главный вход расчистить.

***

Тэхён бежал за Хосоком, не сбавляя шага. Рядом проносились темноволосые стихийники, полностью одетые в чёрное, что позволило тревоге слегка утихнуть. Не всё так плохо, раз вокруг столько Драконов и Фениксов. — Почему мы не бежим к лестнице? — заговорил спустя время Тэхён, только заметив, что они отчего-то отдалялись от нужной лестницы, а не приближались к ней. Наверное, будь он внимательнее, заметил бы ворвавшихся внутрь беловолосых стихийников, расчистивших себе путь в здание. Хосоку поддаться панике не позволяла мысль о главе Ли, охранявшем один из двух основных входов в здание. Глава не позволит врагам задержаться внутри. Завернув за угол, бета прижал омегу к стене. По протоколу директор Кван должен быть сейчас на четвёртом этаже со всеми студентами. Лишь бы всё шло по плану. Бетонные стены огромной, спрятанной в недрах четвёртого этажа секретной комнаты позволят выиграть время для подмоги, которая наверняка уже в пути. Оставалось лишь спрятать где-нибудь Тэхёна. — Ледяные твари уже в академии, — Хосок старался не показывать страх, сквозивший в голосе. — Нужно где-нибудь спрятаться. Тэхён слышал чужие слова, но взять их в толк никак не мог. Как они могут быть в академии? Разве патрульные не остановили нападавших? А где Цина? Когда Чонгук вернётся? Дыхание ускорилось вместе с роем мыслей, захватившим разум. — Слушай, Тэ, они сейчас все повалят внутрь, — взгляд беты заметался к выбитым окнам. — Думаю, будет лучше спрятаться на улице. Вылезем через окно, ладно? Замотав головой, омега сжал трясущиеся губы и быстро вытер слёзы, брызнувшие из глаз. Хотелось к Джину или Чонгуку. Когда альфа вернётся? Он уже едет? Тэхёну наверняка не было бы сейчас так страшно, если бы Чонгук был рядом. Чонгук бы не допустил ничего плохого. Он бы отвёл его в безопасное место. — Хо, мне страшно... — Всё будет хорошо, пошли, — выбив оставшиеся острые стёкла, Хосок спустился на холодную землю. Тихо пискнув, Тэхён таки подбежал к разбитому окну вслед за другом. Разве может быть снаружи безопаснее? Перекинув обе ноги через оконную раму, омега прыгнул вниз, идя на поводу чужих уговоров. Бета без труда его поймал, вновь прижав к стене, но уже наружной. Хосок точно знал, что не справится с врагами в стенах здания. Воде и развернуться здесь негде. Снаружи Вода сможет их защитить. Быть может, нужно было бежать к бассейну, но туда Хосок тоже опасался идти, боясь замкнутого пространства. Можно было спрятать Тэхёна в воде, но и её ведь могут заморозить вместе с омегой внутри. Благо, они были на первом этаже. Думать о том, что, возможно, сейчас он сбегает от боя, к которому его готовили, Хосок не хотел. Что-то внутри требовало в первую очередь убедиться в безопасности омеги. Идти с Тэхёном навстречу к врагам он не может, равно как и бросить его в небезопасных стенах академии. Стихийники, оставшиеся внутри, должны справиться. Хосок будет в это верить.

***

Земля всколыхнулась, стоило твёрдым корням вырваться у ног Джина. Сделав несколько шагов назад, омега, видевший смерть главы Ли, стиснул крепче кулаки. Отчего-то раньше реальность происходящего ощущалась не так остро. Казалось, всё не взаправду. Казалось, такое не могло случиться с их безопасной академией. Маркус видел, как находящиеся снаружи враги, расправившись с людьми Содружества, направились в их сторону. В голове звенели две противоречившие друг другу мысли. Сердце желало одного, а долг требовал о другом: хотелось увести Джина как можно дальше отсюда, в безопасное место, если такое ещё существует, но держать оборону тоже было необходимо. — Джин, — подлетев вплотную к омеге. — Ты должен бежать на четвёртый этаж. Джин никуда не побежит. Панический страх улёгся перед грядущей неизбежностью. Сбежать очень хотелось, но ноги его не понесут. Он не сможет покинуть стены спортзала, если их не покинет Маркус. Перед глазами мелькала последняя встреча с этими тварями. В стенах академии не было деревьев. У него были лишь корни, которых тоже должно быть достаточно. — Даже не начинай, — отрицательно мотнув головой, Джин застегнул до самого горла белую куртку. — Уйду, только если пойдёшь со мной. — Я давал клятву. Я не могу оставить отряд, а ты можешь. — Срать я хотел на твой отряд, — фыркнул омега, сжав ладони. — Уйдёшь со мной? — Я не могу, — Маркус обещал защищать учеников Академии Четырёх Стихий, обещал защищать людей Вэя. — Я тоже, — Джин не знал, был ли вообще смысл бежать. Глава Ли считался сильным стихийником. Слабому бы не доверили такую ответственную должность. Раз Ли не справился, справятся ли они? Маркус отказывался верить в плохой исход. Они справятся, если будут действовать правильно. Их восемь. Восемь — не так мало, если подумать разумно. У них есть шанс. — Тэвон, никто не должен пройти дальше в здание, — начал Маркус, оставив на щеке Джина поцелуй, заполненный надеждой. — Сможешь закрыть проход? — Постараюсь, — кивнул Тэвон, вытянув руки перед собой. Вряд ли камень сдержит ледяных тварей, но попробовать всё же стоило. Закрыв каменной стеной проход, к которому приближалось не меньше тридцати-сорока стихийников Льда, маг подбежал к двери в спортзал, вокруг которой возвёл такую же каменную преграду, оградив помещение с двух сторон. Джин сжимал челюсти, впившись взглядом в стены, которые сантиметр за сантиметром начал поглощать лёд. Мороз сковал тело, знаменуя неизбежное. Хотелось взвыть и спрятаться, но он стоял на месте, наблюдая за трескавшимся под натиском льда камнем, что был последней преградой и защитой от врагов. Лишь одна мысль приносила успокоение: профессора Цины в академии не было. Бэк тоже в порядке. Лишь бы и Тэхён уже спрятался... Джин не мог покинуть Маркуса по совершенно глупой причине. О такой причине и думать стыдно. Отчего-то рядом со своим альфой ему было не так страшно. Маркус не всесильный, но почему-то в душе было спокойней, когда он находился рядом. Страх казался Джину отвратительным на вкус. Глупо было бояться. Смерть настигнет всех, никого она не обойдёт стороной. Он никогда её не боялся. Почему тогда сейчас так страшно? Если суждено, можно ведь и во сне умереть. Если суждено, можно и подавиться насмерть. По крайней мере, его смерть не будет глупой. Каменная стена рухнула, предоставив Льду дорогу внутрь. До этой минуты Джину казалось, время тянется слишком долго. Наверное, оно его услышало, ускорив свой ритм. Он даже оглянуться не успел, как оказался в центре яростных стихий. Стихийники кричали, топя друг друга в плохих словах и пожеланиях смерти. Чужие голоса доносились словно откуда-то издалека. В себя прийти ему помогли корни, откинувшие в стену ледяного врага. Омега вздрогнул, ругнувшись себе под нос, и осмотрел спортзал дикими глазами. Впереди всё полыхало, сзади летали молнии. Маркус не позволял врагам приблизиться к нему, оттесняя их пламенем к стене. Почему он вообще должен их бояться? Эти варвары были жалкими тварями. Джин слышал их крики. Слышал слова, выходившие с их гнилых ртов: — Истребить детей! Старики сдохнут, и никого не останется! Не станет он бояться подобных зверей. Пусть они боятся! Вместе с громким рыком, вырвавшимся наружу, внутри вспыхнул пожар. Горело не пламя — горела ярость. Разжав ладони, Джин поднял руки вверх вместе с корнями и оглядел бушующих в стенах спортзала стихийников. Никого из них он не знал и не хотел знать. С криком из тела вырвался сгусток ярости, всколыхнувший приготовившиеся к атаке корни. Стены содрогнулись, как и земля под ногами. Никто отсюда не выйдет живым. Джин шептал заклинание, мысленно моля Землю восстать. Земля не должна пропустить врагов в здание. Напряжение сковало тело, которому для выброса энергии не хватало лишь крошечной вспышки, которой стал приблизившийся со спины стихийник Льда, чьё перекошенное лицо напоминало уродливый старый пень. Джин оскалился и зарычал, направив в его сторону всю мощь. Уродливый маг даже понять ничего не успел, как из его горла полилась красная кровь. Корни с хлюпающим звуком покинули брюхо врага, безмолвно взревев. Глубокий вдох наполнил грудь проснувшейся энергией. Пощады не будет. Твари сами виноваты. Никто их сюда не звал. Маркус обернулся лишь на секунду, подарившую напряжённому телу крошечную дозу успокоения. Его омега не испугался. Его омега выпустил ярость наружу. Альфа и сам вопил, выпуская из тела пламя. Крики затопили всё помещение вместе с клубками дыма, коснувшимися потолка. Стена из дыма не позволяла врагам вплотную увидеть друг друга. Маркус сжигал лишь тех ледяных тварей, что находились к нему ближе всего. Можно было выпустить пламя во все стороны, но он боялся зацепить своих. Лёд пытался сломить корни, но их ярость была слишком могучей. Джин, сорвавшись с места, бежал навстречу врагам, неся за собой кровавые корни. Проткнув насквозь тело третьего мага, омега приловчился и даже вошёл во вкус. Нужно было плюнуть на гордость и вступить в отряд! Отбиваться земной стихией было, на удивление, удобно. В него швыряли лёд и насылали ледяное пламя, но корни мгновенно оборачивались вокруг тела, защищая от всего. Стены здания пошли трещиной, не сумев устоять под напором стольких стихий. Если бы стихийники услышали треск, быть может, и испугались бы. Могло ли здание рухнуть им на головы? Никто не знал. Все верили в надёжность старых стен. В какой-то момент Джин пригнулся, опустившись на колени, и замер. Нужда убить того, кто кричал о смерти детей и стариков, была неконтролируемой. Бросив быстрый взгляд на запечатанную камнем дверь в общий коридор, омега выдохнул, заметив её нетронутый вид. У них получалось сдерживать ледяную силу. Наконец на глаза попался высоченный маг с ледяным топором в руках. На лице сияла ядовитая улыбка, его рот всё никак не мог заткнуться, исторгая из себя гнилые слова: — Настанет день, когда на Земле будет жить только Лёд! Хотелось завопить от ярости, хотелось прорычать этому уроду, что он и следующий день не встретит, не говоря уже о настолько далёком будущем, но Джин не заговорил и не зарычал — он сомкнул челюсти, стиснул со всей силы кулаки и, отдав молчаливый приказ Земле, дёрнулся в нужную сторону. Ледяной маг замораживал Тэвона, которого Джин раньше не знал и к которому поспешил на помощь. Корни, действуя молниеносно, вырвались прямо у ног стихийника Льда. Скрутив его, они мгновенно, беспощадно переломали ему ноги. Болезненный рёв едва не оглушил омегу, который, вытянув ладонь вперёд, вплотную приблизился к врагу, представ прямо перед его носом. Тэвона вырвало не то от страха, не то от шока. Маг Земли склонился у стены, которую больше нельзя было назвать крепкой, и вцепился трясущимися руками в свои ноги, что были наполовину заморожены. Можно ли ноги Тэвона ещё спасти? Джину было подвластно лишь закончить начатое, приказав корням переломать все кости в теле стихийника Льда. Послушные корни выполнили просьбу незамедлительно. Взгляд уже было метнулся к следующему стихийнику Льда, слишком близко подобравшемуся к каменному ограждению, перекрывающему проход в коридор, как до ушей донёсся отчаянный крик. Слишком знакомый крик. Мысли покинули голову, сердце ушло в пятки, оставив всю власть завопившим от паники инстинктам. Джин обернулся, едва не заревев от страха и неверия. Маркус, скрюченный на земле в неестественной позе, истошно орал, сжимая правой рукой левую, обрубленную до локтя. Рядом с альфой сгорал стихийник Льда, нанёсший непоправимую травму. — Маркус! Завидев уязвимую жертву, маг Льда, чьё лицо украшал огромный шрам, бросился к лежащему на земле кровоточащему телу, призвав с собой ледяную бурю. Инстинкты побудили Джина броситься к Маркусу сломя голову. Он никому не позволит остановить родное сердце. Страх не только подгонял, но и ослеплял. Отшвырнув мага дикими корнями в ближайшую стену, на которой образовалась ещё одна трещина, омега сокращал расстояние до альфы, чьё ранение оставило неизгладимый отпечаток на психике. Ни Маркус, ни Джин не успели заметить летящее в ведьму ледяное копьё. Альфа не мог заставить себя поднять голову от охватившей всё тело боли, хоть и слышал родной зов. Ему хотелось заверить Джина, пообещать, что всё будет хорошо, но он не мог. Сознание мутнело, крови вытекало настолько много, что даже Огонь не справлялся. Омега же, отдавшись инстинктам, не мог трезво мыслить, чем враги и воспользовались. Джин смог заметить собственное ранение, только когда внезапно свалился на колени, так и не успев преодолеть последние несколько метров до Маркуса. Боли он не чувствовал. Он вообще ничего не чувствовал. Растерянный взгляд опустился к груди, из которой торчало нечто длинное, холодное и до жути острое. Белая куртка окрасилась тёмно-красным цветом. Хотелось позвать альфу, но изо рта вырвалось лишь хлюпанье с привкусом крови. Быть может, он бы смог отбросить приближающегося сзади стихийника Льда корнями, если бы видел его. Тело начало неметь, перед глазами всё поплыло. Раздавшийся крик Маркуса заставил умирающее сердце забиться быстрее. Силы вмиг оставили тело, которое смогло ощутить лишь чьё-то ледяное прикосновение. Джин не мог видеть мага, обхватившего его сзади за горло и плечи. Стихийник Льда своими прикосновениями впустил ненасытный лёд в хрупкое тело, что сантиметр за сантиметром замораживал кровь. Джин мог лишь чувствовать холод, сжигающий внутренности. Глаза плотно сомкнулись, на разум обрушилось осознание: он умирает. Умирает. Навсегда. Смерть пришла за ним под истошные крики истекающего кровью Маркуса. Смерть пришла в обычный день, который должен был быть таким же безмятежным, как все остальные. Смерть решила наплевать на все его планы и мечты, равно как и на будущее, которое он не разделит со своим альфой. Он больше ничего и ни с кем не разделит. Маркусу наконец удалось поднять голову, но вмешиваться было уже поздно. Его омега стоял на коленях, полностью заледеневший. Нависший над Джином маг Льда отцепил свои руки от хрупкого тела, чьё сердце замерло вместе с застывшей кровью, и, оскалившись, вытянул вперёд ладонь, в которой образовался длинный ледяной меч. Один взмах руки решил судьбу всех собравшихся в помещении людей. Стихийник Льда, не раздумывая, ударил мечом по замороженному телу, раскрошив его на тысячи мелких кровавых осколков. Быть может, мужчина бы даже улыбнулся, если бы не чей-то дикий рёв, за которым последовала убийственная вспышка пламени. Больше никто в спортзале не кричал. Единственным выжившим был обессиленный безрукий маг Огня, который, выпустив дикое пламя, убившее за одно лишь мгновение всех находящихся поблизости людей, упал лицом вниз, потеряв сознание. Стены случившееся в спортзале не смогут забыть. Еле устоявшие, пережившие борьбу всех стихий, они не пали мёртвым на головы. Ничто не сможет отмыть пролитую сегодня кровь. Десятки сгоревших тел, быть может, и уберут, но забыть случившееся единственный выживший не сможет. Ни Маркус, ни стены не простят и не забудут. Крик оборвался, оставив Джина в блаженной тишине. Холод, больше не властвовавший над его телом, добрался до разума, когда он сквозь закрытые глаза смог увидеть смутно знакомый приближающийся силуэт. На разум обрушилось невозможное в данный момент спокойствие вместе с донёсшимся таким знакомым, но будто бы целую вечность назад, сандаловым ароматом. Аромат этот омега знал когда-то в прошлом. Так пах не его альфа. Того альфу смерть годы назад забрала. Джину вдруг захотелось открыть глаза и оглядеться по сторонам. Увидит ли он кровавый спортзал? А умирающего Маркуса и трупы вокруг? Стало так страшно. Не хотелось больше видеть кровь. Ресницы затрепетали, но открыть глаза не выходило. Омега бы прикоснулся пальцами к векам — проверить, всё ли в порядке, но рук своих он тоже больше не чувствовал, как, собственно, и всего тела. Силуэт замер над ним высокой статной фигурой. Джину очень хотелось распахнуть глаза. С глубоким вдохом душу покинули все тревоги. Яркий свет слепил закрытые глаза, побуждая наконец их открыть. Ничего ведь сложного в этом нет? Открой и всё. И он открыл.