Опал и Рубин

It's Not Over Till It's Over — UNSECRET feat. Trenton

Глянув на наручные часы, Чонгук сильнее стиснул челюсти. Пятнадцать минут прошло, а собрание всё ещё не начали проводить. Часть отряда «Дракон» сидела за длинным овальным столом, остальные заняли места у стены. Их отряд не посчитали нужным допускать в переговорную комнату отряда «Феникс», поэтому студентов собрали отдельно, в достаточно вместительном кабинете. — Как Тэхён? — заговорил сидящий рядом Сехун. — Плохо, — в голосе сквозило напряжение. В кабинет наконец вошёл тренер Чанг, которого ныне звали главой. После гибели главы Ли иного выбора Чангу не оставили. Пройдя к своему месту, мужчина откинул папку на стол, снял неудобный пиджак и, прокашлявшись, начал: — Как вы знаете, глава Ли погиб, защищая Академию Четырёх Стихий. Погиб не он один. Я рад видеть вас всех здесь. В особенности тех, кто бесстрашно защищал наш дом от врагов. Каждый из вас уже слышал о дальнейших планах Содружества. Планы наверняка слышали и ледяные твари. Ехать на север опасно. Враги будут подготовлены. Если вы уверены, что готовы ехать, заполните анкету и пройдите медосмотр. Без печати от врача вы никуда не поедете. Взяв в руки одну из анкет, Хосок принялся её заполнять. Он поедет на север. Других вариантов для него не существовало. Если то, что он помнил, действительно произошло, он не сможет не поехать. Те волки не должны существовать. — Если вы действительно готовы ехать на север, то должны быть готовы ко всему и даже к смерти. Не многим из вас удалось увидеть зверей, напавших на академию, но среди вас есть те, кому довелось воочию лицезреть их мощь. Эти волки были обращены дьявольским отродьем Льда. Эти звери беспощадны и крайне сильны. Этих тварей нужно истребить! — не сдержавшись, Чанг ударил кулаком по столу. — Волки — не самое серьёзное оружие ледяных тварей. У них есть проклятая ведьма Льда. Студенты в неверии зашептались между собой. Как проклятая ведьма могла быть оружием? Разве она не преступница? Таких нужно сажать. Таким нужно надевать браслеты на руки. — Молчать! — рявкнул новый глава, устало покачав головой. Вот ведь сплетники подзаборные. — Выжившие Драконы видели, как юноша с длинными белыми волосами с помощью колдовства насылал чёрную смерть на наших стихийников. Гнилой север не потрудился обезвредить проклятую тварь. Они у них в почёте. У них есть проклятая ведьма и оборотни, но у нас есть другое преимущество: нас в разы больше. Мы с лёгкостью сможем навсегда прекратить эту треклятую войну. Если вы готовы ехать защищать честь нашей страны, заполните анкету и пройдите медосмотр. В конце недели отряды выдвинутся на поездах в Алас — крупнейший морской порт Вэя, откуда на кораблях мы отправимся на земли Вечной Зимы. Ледяные твари переступили черту, уничтожив многие академии Содружества. Больше нельзя бездействовать! Сидящие за столом студенты, переглянувшись между собой, принялись заполнять анкеты. Чонгук хотел поехать, самому себе признаться было несложно. И всё же ему нельзя ехать. Он уже уехал однажды, в следующий раз Тэхён может найтись мёртвым или пропавшим без вести. Чувство долга не могло перекрыть чувство ответственности за свою семью. Их двойняшки — их общее дело. Какое право он имеет уехать туда, откуда может не вернуться? Никакого. Его отец поедет на север. Если они оба не вернутся, что станет с мамой, ведьмой и детьми? Справятся ли они? Чонгук не желал позволять ведьме справляться со всем в одиночку. — Ты уверен, что не поедешь? — тихо спросил Сехун, выйдя в коридор. — Я не поеду. Надеюсь, ты и Чанг будете осторожны. — Будем. Чонгук хотел было вернуться в выделенную им с ведьмой комнату, как поймал взглядом знакомого высокого мужчину. Чон Гвансон, одетый в чёрный дорогой костюм, ничем не напоминал бывшего члена отряда «Феникс». — Сын, — гаркнул Гвансон, подойдя ближе. — Сехун, как отец? — Всё в порядке, господин Чон, спасибо. Я пойду, ладно? Мне нужно занять очередь. Чоны, проследив за уходом стихийника, отошли к стене. Чонгуку стало спокойней с появлением отца. Нежности в их отношениях никогда не было, зато было уважение и понимание. — Мама в безопасности? — заговорил альфа спустя минуту. — Да, Нехен отказался посылать свои отряды. У них в стране ситуация более спокойная. Чёртов везучий юг, — Гвансон считал южную страну трусливой. — Отец, ты поедешь на север? — Чонгук уже знал ответ. — Вместе поедем, — хмыкнул мужчина, не отрывая взгляд от проходящих мимо молодых и взрослых стихийников. Он провёл в этих стенах достаточно времени до женитьбы на Виён, поэтому в груди мелькнула мимолётная вспышка тепла и ностальгии. — Я не поеду. — Что это значит? Чоны не трусы. Если мы нужны стране, мы придём на подмогу. Это даже не обсуждается. — Отец, я не поеду на север, — прозвучало твёрдым тоном. — Объяснись, Чонгук, — не повышая голоса. В семье Чон не принято орать друг на друга. Гвансон учил сына быть твёрдым в своих словах и действиях, учил отстаивать как себя, так и свои решения. Чонгук понимал: больше скрывать нельзя. Хотелось верить, что отец поддержит, а если нет, они и вдвоём с Тэхёном справятся. — У меня появился омега, — глядя отцу прямо в глаза. — Рад это слышать, — нахмурился Гвансон, не улавливая связи. — Как это связано с тем, что ты отказываешься ехать? Разве не ты рвался в отряд «Феникс», отказываясь от нашего бизнеса? — Он в положении. У нас будет двойня. — Какое положение? Вы же ещё студенты, — кажется, именно сейчас Гвансон начал кое-что понимать. — Кто он? Я его знаю? — Ким Тэхён. — Твой сосед? Тот красивый светленький мальчик? — Да, — отчего-то внутри потеплело от подобных слов родителя о своей ведьме. Гвансон помнил того омегу. Длинные золотистые волосы кукольного юноши в своё время поразили его необычной красотой. Стоило увидеть глаза цвета моря, и никаких сомнений в том, что в будущем мальчик станет слишком красивым омегой, не осталось. Гвансон тогда подумал, что его Чонгуку повезло с соседом — другим альфам придётся ухищряться, чтобы привлечь внимание такого хорошенького мальчика, а его сыну и делать ничего не нужно. — Неудивительно. Только он и мог тебя в себя влюбить, — напряжённость от понимания, кого именно выбрал его сын, немного спала. — Вы не планируете прерывать беременность? Какой срок? — Мы оставим малышей. Десятая неделя. — Почти три месяца. Почему ты раньше не сказал? — Планировал, — пожал плечами альфа. — Надо было сразу говорить. Если вы не планируете делать аборт, значит, ты возьмёшь его в мужья. Чоны рожают детей только в браке, — Гвансон надеялся не разочароваться в сыне. Семейные ценности для Чонов всегда были в приоритете. — Я сделаю ему предложение, как только он будет готов, — Чонгук уже представлял масштаб скандала, который закатит Тэхён, когда поймёт, что пришло время снять с шеи опал. — Я скажу твоей матери насчёт кольца. Она всю жизнь мечтала подарить какое-то особое кольцо твоей ведьме, будь то парень или девушка. Скажешь размер пальца, мастер подгонит его, и омега сможет сменить свой камень. — Спасибо, отец. Напряжение полностью отпустило. Поддержка семьи много значила для Чонгука. Не будь её, он бы всё равно справился, но с поддержкой ему было спокойней. Родители не оставят Тэхёна и малышей, если с ним что-то случится. У Чонов так не принято. Чоны всегда стоят за своих. — Значит, их будет двое? Вы уже думали над именами? — мысли перешли в новое русло. Гвансон вдруг вспомнил своего отца. — Ещё нет. Тэхён потерял друга, ему сейчас не до имён. Чонгук мало думал о детях, а уж об именах — тем более. Не было у него списка с желанными именами. Хотелось услышать варианты Тэхёна, у которого наверняка уже имелись имена на примете. — Твой дед мечтал назвать внука в честь Зуко Кана. Если бы он дожил до твоей свадьбы, попросил бы тебя позволить ему назвать первенца. Выбор за вами, но попрошу тебя учесть желание твоего покойного деда. Зуко Кан был великим героем. Его имя принесёт одному из ваших детей удачу и, быть может, такое же великое будущее. — Мы подумаем над этим именем, — кивнул Чонгук, мысленно пробуя имя на вкус. — Хорошо, сын. Я хочу увидеть твоего омегу. — Ему плохо, отец. Дай ему ещё несколько дней прийти в себя. — Устрой нам встречу, как только он будет готов. Тысячу лет его не видел. Наверное, он сильно изменился. И я всё ещё не понял, как беременность твоего омеги связана с отказом ехать на север, — вернулся Гвансон к изначальной теме. — Я не оставлю его, пока он в таком состоянии. — И когда ты начал ставить желания омег на первое место? — Я хочу провести с ним всю свою жизнь, отец. Он никогда меня не примет, если я сейчас уеду. — Хорошо, я прикрою тебя перед начальством. Меня здесь хорошо знают, поэтому, думаю, с этим не будет проблем. Гвансону не нравилась позиция сына, но он её принял. Чонгук думал о семье, а семья была превыше всего. — Спасибо. Впервые с возвращения из Бахлы Чонгук смог по-настоящему расслабиться. Его родители их поддержали. Что бы ни случилось, он сможет опереться на свою семью.

***

Buried — UNSECRET feat. Katie Herzig

Вытерев стекающие по лицу слёзы, Тэхён кинул на землю подушку и, опустившись на неё, прислонился спиной к огромному дереву. Территория корпуса была огорожена высоким забором, что позволило ему без страха выйти на улицу. Невероятной красоты высокий дуб был единственным оставленным на всей территории растением. Осознание вновь посетило разум: холода больше не было. Малыши не переставали согревать его своими стихиями. Приложив руку к слегка округлившемуся животу, омега закрыл глаза. Хотелось извиниться перед малышами, хотелось поговорить с ними. Хотелось сказать, что он их ждёт. — Простите меня, — всё, что удалось из себя выдавить дрогнувшим голосом. Тэхён бы рассказал им, почему ему грустно, если бы мог спокойно говорить. Он уже не мог оставаться внутри: стены душили, голоса раздражали. Тот день не давал сердцу покоя. Почему Смерть не пришла? Она ведь пришла, когда Хосок умирал, сразу отозвалась. Почему в этот раз не пришла? Надежда растаяла, но он отчего-то продолжал за неё цепляться. Хотелось услышать её голос, задать ей вопрос, умолять на коленях. Неосознанно губы принялись шептать нужное заклинание. Тэхён понял, что делает, лишь почувствовав холодок, покрывший спину. Смерть не пришла, решив и в этот раз его не услышать. Почему она должна была прийти? Разве ей нравится этот человек? Разве сделал он хоть что-нибудь, чтобы её заинтересовать? Ответом на всё было «нет». Не сдерживаясь, Тэхён закрыл руками лицо и зарыдал в голос, надеясь, что никто не услышит. Всё внутри сгорало от нужды услышать голос Смерти. Если он перестанет её звать, значит, Джина точно не вернуть. Как он может осознать подобное? А принять? Случившееся с обоими друзьями вызывало постоянную тревогу внутри. Тэхён не мог перестать думать о смерти. В особенности сердце переживало за Чонгука. Главное, чтобы альфа был жив. Пусть хоть переедет на другой конец света, хоть сыграет свадьбу с другой ведьмой. Плевать. Главное, Чон Чонгук не должен умереть. Сердце Тэхёна не выдержит, если сердце Чонгука перестанет биться. Тоска сводила его с ума. Может, однажды действительно станет легче, но это «однажды» слишком далеко. Хотелось хотя бы во сне увидеть Джина, но и сны от него отвернулись. Даже в них не получалось забыться. Оставалось лишь писать письма в надежде, что Джин встанет за спиной и прочтёт написанное. Было решено писать письма в тетради, найденной в кладовой. Прошлое письмо было аккуратно сложено и спрятано между листами практически новой тетради, в которой лишь первые листы были испорчены его внезапными порывами научиться рисовать. Облизав губы и вытерев слёзы, Тэхён взял ручку и начал писать, не думая ни над одним словом, позволяя бешеному потоку мыслей бездумно литься. Я же обещал, что буду тебе писать? Так вот, даже не думай, что я передумал. Малыши растут, живот немного округлился. Ты бы, наверное, хотел погладить их. Жаль, уже не погладишь. Я всё звал её, Джин, но она почему-то так и не пришла. В голове мелькает одна не очень хорошая мысль. Я порой слишком долго об этом думаю. Может, она не приходит из-за того, что некого забирать? А если бы было кого, она бы пришла... Не переживай, я не перестану её звать. Не знаю, можно ли ещё что-то сделать, но я буду пытаться. Как ты там? Надеюсь, тебя вкусно кормят, если там вообще можно кушать... Ты встретил Намджуна? Надеюсь, ты сказал ему все несказанные слова. Надеюсь, ты получил от него ответ. Знаешь, меня немного раздражает Намджун. Прости, пожалуйста, наверное, не нужно такое писать, но я хочу быть честным с тобой. Этот твой Намджун может сколько угодно с тобой теперь говорить, а я не могу... Если ты, конечно, не переродился. Наверное, я бы хотел переродиться после смерти. Вот бы родиться русалкой или тритоном в следующей жизни. Я бы всю жизнь плавал в спокойном море, не зная войны и жестокости людей. Я очень скучаю, Джин. А ещё мне грустно от того, что я постоянно плачу. Наверное, малышам это неприятно. И Чонгуку тоже. Джин, я ему такие плохие слова сказал... Мне кажется, он никогда меня не простит. Я ужасный человек. Отвратительный. Бэк вернулся в Кносс. Ему тоже грустно. Цина тоже горько плакала. Я очень скучал по Бэку, но его присутствие мне не помогло. Бэк никогда не сможет тебя заменить. Никто не сможет. Я думал, что одинаково вас люблю, но это не так. Тебя я люблю намного больше почему-то... Ты только Бэку не рассказывай, а то вдруг он обидится. Ты ему тоже не снишься? Или только со мной так? Почему ты не приходишь ко мне во снах? Ты пришёл лишь раз, но я совершенно не помню тот сон. Может, ты обиделся на меня? Прости меня, если я тебя чем-то обидел. Приди, пожалуйста, ко мне во сне. Мне было бы очень интересно послушать, как у тебя там дела. Джин, это так ужасно. Мне не нравится чувствовать то, что я чувствую. Это похоже на бесконечное падение в какое-то страшное место. Иногда так тоскливо, что умереть хочется, а иногда такая злость накрывает, что хочется всех убить. Я в ту ночь не только сказал много плохих слов Чонгуку, но и побил его. У него на лице осталось много царапин, он меня никогда не простит... Ты бы, наверное, сказал, что он заслужил. Ещё я точно знаю, что бы ты сказал по поводу случившегося с нашей академией. Ты бы наверняка сказал, что академия давно нуждалась в тотальном ремонте. Ты бы точно не заплакал. Ты бы шикнул на меня, чтобы я собрался и перестал жевать сопли. На меня никто не шикает, вот я и плачу. Если бы ты шикнул на меня, я бы больше не плакал... Думаю, мне нужно поговорить с Маркусом. Ты бы наверняка этого хотел. Прости меня. Мне сейчас даже смотреть на него не хочется. А ты слышал новости? Отряды Содружества поедут на север. Если бы ты был жив, то точно поехал бы. Ты бы им там показал. Я совсем недолго думал об этом. Решение само пришло. Возможно, оно неверное, наверняка неверное, но я его принял. С ума сойду, если не поеду. Чонгук почему-то не рассказал мне об этом. Как думаешь, почему? Неужели он хотел уехать, ни слова мне не сказав? Я, как и все жители стран Содружества, имел право знать. Почему он не сказал? Почему они напали на нас, Джин? Почему наши люди должны страдать из-за них? Они всегда желали лишь подчинять. Почему не захотели жить мирно тогда, до Великой Войны? Почему им нужно было завоевать весь мир? Разве они не понимают, что нас больше? Почему они такие? Меня пугает злость, которая сама собой временами возникает. А стоит подумать о них, вообще не могу перестать злиться. Как они могли превратить тебя в ничто? Разве это человечно? Как они могут так поступать с людьми? Ты имел право быть похороненным В ЗЕМЛЕ! Земля должна была тебя забрать, Джин, а от тебя ничего не осталось! Ты бы вряд ли смог найти покой, не слившись со своей стихией. Они и этого тебя лишили! Ты ведь так любишь Землю, а она тебя. Мы должны были похоронить тебя в земле, она бы помогла тебе упокоиться. Эта мысль сводит меня с ума, Джин. Я их так сильно ненавижу. Вот бы они исчезли. Вот бы тоже не смогли найти покой. В огне они покой не найдут. Под водой тоже подобного им не светит. А уж под землёй — тем более. Наверняка они хоронят мёртвых во льду. Быть может, даже вдребезги разбивают тела ушедших. Лёд ко Льду. Ты тоже должен был покоиться в земле. Ненавижу их. Не переживай, Джин. Мне больше не страшно. Я больше не буду бояться живых. Пусть они боятся. Раз они поступают бесчеловечно, то и мы будем. Почему мы должны вести себя по-человечески с монстрами? Маркус знает, как выглядело то чудовище? Надеюсь, он видел. Не волнуйся, Джин. Моя Земля вместо твоей их покарает. Огонь и Лёд твоих племянников превратят их в ничто. А Вода перекроет им кислород. Был бы у меня Воздух, я бы наслал на них бурю. Воздуха больше нет. Тебя нет. И Воздуха нет. Не переживай, другие стихии мне помогут. А если вдруг они не справятся, я саму Тьму позову. Я помню её жажду. Она любит причинять боль. Если и Тьма не справится, Смерть позову. Быть может, почуяв умирающие души, она придёт?.. Смерть точно справится. Правда, не знаю, захочет ли она со мной говорить... Может, есть что-то сильнее Смерти? Я поищу в фолианте. Кого угодно призову, если придётся. Им тоже должно быть страшно. Их домов тоже должно не стать. Интересно, тот монстр жалел о содеянном? Ты ведь омега, Джин. Они никого не щадят? Почему они не пощадили тебя? Почему не сохранили тебе жизнь? Твоя душа намного ценнее их душ, если они у них есть. Виновные должны быть наказаны. Я дышать не смогу, пока виновные в твоей смерти не понесут наказание. Знать бы только, кто превратил твои кости в ничто. Одна твоя душа стоит слишком много. Десять бесчеловечных душ? Нет, мало. Ты стоишь гораздо больше. Сто душ. Они забрали одну твою жизнь — я заберу сотню. И пусть моя душа в аду сгорит. Мне всё равно. Виновные должны быть наказаны. Ты бы этого хотел. Хотел бы? Я уже мало в чём уверен. Одно я знаю точно: будь ты жив, не остановился бы, не испугался бы их. Ты был самым смелым. Ты бы поехал на север. Ты бы сражался за Содружество. Я тоже поеду. Изменит ли этот поход что-нибудь? Остановит ли он войну? Я порой думаю о том, что никогда не смогу отдать своих двойняшек в академию. Ни одна академия больше не сможет пообещать мне сохранность моих малышей. Как они будут жить? Нас ждёт беспросветное будущее, пока монстры живут под одним небом с нами. Может, и вовсе не стоит им рождаться? Я не хочу, чтобы они жили в страхе. Приснись мне. Скажи, что всё будет хорошо. Я тебе поверю.

***

Хосок шёл быстрым шагом, желая побыстрее добраться до друга, которого удалось заметить снаружи. В кармане теплился допуск от медсестры. Наверняка родители будут им гордиться. Пусть он и родился бетой, но ведь он ничем не хуже альф. Им точно будут гордиться, если он попадёт в «Феникс». Никто в их семье подобного не добивался. Первый родившийся в роду бета добьётся. — Тэ, ты плачешь? — подал голос Хосок, подойдя ближе к дереву, у которого, прижав колени к груди, лил слёзы омега. — Что случилось? Тэхён вздрогнул, тут же спрятав тетрадь за спиной и вытерев лицо от горьких слёз. Никто, кроме Джина, которому всё адресовано, не должен читать его больные мысли. — Тебе не холодно? — оглядев внимательным взглядом на вид лёгкое пальто. — Не холодно. Как ты, Хо? — Тэхён невольно бросил взгляд на горло беты, выглядевшее совершенно нетронутым. Никаких шрамов. Будто бы ничего не было. — Что тогда произошло? Я ведь помню, как зубы той твари порвали мне глотку, — Хосок говорил медленно, в голосе чувствовалась дрожь. Каждый раз холодок оглаживал спину, стоило вспомнить тот день. — Нам помогло заклинание, — не хотелось говорить всю правду. Пусть лучше Хосок не знает о Воздухе, чем винит себя. — Оно залечило твою рану. — Разве бывают подобные заклинания? — Бывают, если хорошо попросить стихию, — пожал плечами Тэхён, глядя на друга пустым взглядом. Может, стоило рассказать правду. Может, однажды он расскажет. Сейчас говорить об этом совершенно не хотелось. Если не думать о Воздухе у него порой выходило, то не думать о Джине он не мог. — Хо, скажи, пожалуйста, как ты справился с потерей Намджуна? Эта боль прошла? — Тэ, что-то случилось? Почему ты задаёшь такие вопросы? — Джин погиб... — сказал вот так просто. — Его убили люди Льда. Сначала превратили тело в лёд, а потом разбили. Страшные слова отчего-то было легко произносить. — Мне очень жаль, — произнёс бета, пододвинувшись ближе и накрыв рукой чужие плечи. Хосок плохо знал Джина. Та не шибко приятная ведьма ему никогда не нравилась, но, тем не менее, ему было искренне жаль. Он понимал Тэхёна, всё ещё помня ту боль, что ни с чем другим не сравнится. Ту боль он бы никому не пожелал пережить. Правильного ответа на вопросы не было. Ему было больно, и сейчас ему тоже порой становилось больно, но время действительно помогло. Разум начал немного с перебоями работать после смерти Намджуна. Неприятно было вспоминать то, как он часами говорил с противоположной стеной в одинокой тёмной комнате. Хосок, сколько себя помнил, жил с Намджуном. Они всегда были вместе: просыпались вместе, засыпали вместе. Разве он мог вот так просто принять уход близкого друга, едва ли не брата? Он не мог. Утром бета рассказывал пустой комнате планы на день, а ночами говорил обо всём на свете с чужой пустой кроватью, будто бы ничего не поменялось. Страшно было делиться этим даже с Тэхёном, вот он и не делился. — Прости меня, Хо... Я так ужасно себя вёл, постоянно говорил о Чонгуке... — Всё в порядке, Тэ. Однажды всё наладится. Мне со временем стало легче, — решил поделиться полуправдой. — Сначала было невозможно больно, и я даже с ума немного начал сходить, но со временем боль утихла. Ты справишься с этим. Быть может, Хосок прав. Однажды точно должно стать легче. По крайней мере, хотелось в это верить.

***

Breathe — Fleurie, Tommee Profitt

Странно было находиться в совершенно незнакомой комнате. Всё здесь было таким бездушным. Закончив с ужином, Тэхён отодвинул тарелку подальше от себя и повернул голову в сторону кровати, на которой расположился уставший Чонгук. Толстовка, которую альфа снял сразу, как только вошёл в комнату, висела на небольшой вешалке в углу комнаты. Татуированная рука невольно приковывала к себе взгляд голубых глаз. — Я слышал, что Содружество планирует поехать на север, — заговорил омега, впившись в альфу внимательным взглядом. — Ты тоже поедешь? — Нет, я не поеду, — Чонгуку захотелось придушить того, кто рассказал Тэхёну новость. — Почему? — Давай уедем в Нехен? Там сейчас наиболее безопасно. Со временем придумаем, что делать со стихией одного из малышей. У нас будет и время, и деньги, чтобы всё решить, — следя взглядом за реакцией ведьмы, маг наклонился корпусом вперёд, широко расставив ноги. — Чонгук, я поеду на север, — на удивление, голос не дрогнул. Принятое решение помогало не плакать. Сначала Тэхён поедет на север, а потом уже будет плакать. Сейчас нужно думать о севере. — Что? — Я поеду... — Забудь. Даже не думай об этом. Выкинь эту мысль из своей головы, — настолько спокойным тоном, насколько было возможно. Отведя от альфы удивлённый взгляд, Тэхён уставился на тёмную поверхность стола. Почему Чонгук злится? Почему говорит так, будто имеет хоть какое-то право решать что-либо за него? Вцепившись руками в свои плечи, омега выпалил, стараясь не повышать голос: — Я рассказываю тебе о своих планах. Мне не нужно твоё разрешение. Зажмурившись, Чонгук потёр рукой своё исцарапанное лицо и с громким вздохом поднялся на ноги. Как можно не ругаться с этой ведьмой? Почему Тэхён такой упрямый? Почему не понимает? — Мне жаль, что так вышло с той ведьмой... — Так сложно произнести его имя? Его зовут Джин! — тоже инстинктивно поднявшись на ноги. Два тела неосознанно сократили расстояние. Подняв голову выше, Тэхён вцепился взглядом в тёмные глаза, стараясь опалить их своими голубыми, заполненными решимостью. Чонгук не поддавался и не горел. — Мне правда жаль, ведьма, но ты не поедешь на территорию Вечной Зимы. Это слишком опасно. — Ты меня не слышал? Мне не нужно ничьё разрешение: ни твоё, ни отца. — Ты носишь под сердцем наших детей. Мы оба имеем право на них. Пока ты беременный, ни о каком севере и речи быть не может. Забудь. — Не хочу с тобой спорить. Я уже прошёл медосмотр и получил допуск, — вымолвил более тихим тоном, опустив взгляд на крепкую грудь мага. Может, Чонгук прав. Может, не стоит туда ехать. Может, они оба не правы. Тэхёну всё равно. Пусть он не прав, от этого его решение не изменится. — Покажи. Кулаки невольно сжались от одной лишь мысли о суке, которая дала допуск упрямому омеге. Может, Тэхён врёт? — Нет, ты его порвёшь. Я поеду туда, ты не сможешь меня остановить, — заявил твёрдым тоном, вновь подняв взгляд на хмурое шрамированное лицо. Нужно было убрать допуск в более надёжное место. Вряд ли белую карточку с печатью будет сложно найти в прикроватной тумбе. Нужно было попросить медсестру отложить допуск куда-нибудь. Женщина, правда, не выглядела особо приветливой, её даже его беременность не заинтересовала. — Я тебя на цепь посажу, если нужно будет. Ты туда не поедешь, — процедил Чонгук, сомкнув ладонь на локте омеги. — Я её заморожу и вдребезги разобью. Не смей мне указывать! — вцепившись в наглую руку ногтями. — Если тебе на себя всё равно, подумай о них! — указав взглядом на живот. — Я о них и думаю! Эти твари и у них забрали Джина! Он бы стал лучшим дядей! Он бы их любил и оберегал! — Тэхён, его нет, а мы есть, понимаешь? Нельзя туда ехать, это слишком опасно. — Я не боюсь, — озвучил чистую правду. Страха больше не было. — Дело не в страхе, — покачал головой Чонгук, опалив омегу горячим дыханием. — Нет, дело как раз в нём. Мне больше не страшно, я их не боюсь, — пытался объяснить, всеми силами стараясь прогнать раздражение. — Думаешь, только трусливые умирают? Разве Джин был трусливым? Твоя смелость ничем там не поможет. Можешь ехать, но только через мой труп. Чонгук не знал, как говорить с ведьмой. Кричать не хотелось, ругаться тоже не было желания, но как тогда донести свою точку зрения? Тэхён не понимал слова, произнесённые спокойным тоном. Магу и нравился упрямый характер ведьмы, и он до боли в висках сводил его с ума. — Мне не нужно твоё разрешение. Я поеду, — продолжал стоять на своём. Если бы было возможно, Тэхён бы согласился уехать в Нехен. Ненависть его изнутри уничтожит вместе с болью. Он желал избавиться от этих чувств, хоть и понимал, что даже если выплеснет всю злость наружу, от боли уйти всё равно не сможет. Она его не оставит. — Беременного тебя туда не пустят. — Медсестра знала, что я в положении. Она сказала, что все люди, достигшие двадцати лет, могут ехать. Моё положение — моё дело. — Тебе придётся убить меня, раз ты так туда рвёшься! Пока я жив, мой беременный омега не сунется ни на какой север! — Я не твой омега! Хватит, Чонгук, я устал ссориться! — попросил, пытаясь отцепить большую ладонь от своей руки. Альфа не делал больно, но ему всё равно не нравились такие касания. — А там ты не боишься устать? Думаешь, услышав о твоей усталости, они остановятся и дадут тебе время отдохнуть? Такого не будет! Тебя сразу же и убьют! — рыкнул прямо в лицо, прерывисто задышав. Чёртов омега однажды точно сведёт его в могилу. — Джина не пощадили, детей не пощадили, и меня не пощадят. Я не собираюсь говорить им, что я устал. Я говорю это тебе. Глаза забегали по комнате, необходимо найти допуск. Не будет допуска — никто не пустит Тэхёна на корабль. Оскалившись, Чонгук заметался по комнате в поисках нужной вещи. Долго искать не пришлось, допуск оказался в первой полке прикроватной тумбы. Схватив его, альфа перевёл на взбешённого омегу такой же тяжёлый взгляд. — Отдай! Не трогай! Не смей его рвать! — зашипел Тэхён, подскочив к Чонгуку, который спрятал одну руку за спину, а второй не позволял ему подойти ближе. — Забудь о севере! Ты никуда не поедешь! Тэхён и сам не понял, в какой именно момент разум зажил собственной жизнью. В себя прийти он смог, лишь увидев, как Чонгук упал на колени, сжав руками свою шею. Вода хлынула из горла и носа альфы, не щадя и не останавливаясь. Сделав шаг назад, омега обхватил себя руками, судорожно задышав. Тьма парила над ним. Он её позвал, хоть и неосознанно. Заклинание вспыхнувший злостью разум прочёл беззвучно. Телу даже рот открывать не пришлось. Тьме не нужно было слышать голос. По лицу полились слёзы от представшей глазам картины: Чонгук хрипел и задыхался, всё его лицо было красным от напряжения. Альфа то поднимал голову, то склонял её к полу в попытке остановить не позволявшую сделать живительный вдох воду. Тэхён чувствовал покалывание в руках, слышал шёпот: — Сожми кулак... Утопи... Такой знакомый шёпот. Внутри всколыхнулась сокрушительная сила, грозящаяся вырваться наружу. Сделав глубокий вдох, Тэхён сконцентрировался, стараясь полностью подчинить себе тёмную силу. С выдохом Чонгук смог сделать желанный вдох. Проклятая магия послушно выпустила его из смертельных объятий. — Прости меня... — зашептал омега, опустившись на колени рядом с прерывисто дышащим альфой. — Прости... Подняв на Тэхёна потрясённый взгляд красных слезящихся глаз, Чонгук молча качал головой из стороны в сторону. Он знал и слышал о проклятой магии, но никогда не думал, что будет тем, кого она однажды коснётся. Эта магия отличалась от всех ему известных. Ни одна стихия не была способна на нечто подобное. Он будто на дне океана оказался без единого шанса на спасение. Вода была и внутри, и снаружи. Кроме воды ничего не осталось. Она нашёптывала ему слова смерти, душила невидимыми руками, сдавливала внутренности. Спасения не было. — Я не хотел делать тебе больно, Чонгук, прости, — молил о прощении, вытирая лицо альфы от проклятой воды. — Ты меня ненавидишь? Образовавшийся в горле ком не позволял нормально дышать, вызывая тошноту. Ладони замерли на искалеченном лице, а внутри будто что-то прорвало. Всхлипнув, Тэхён подполз ближе и забрался Чонгуку на бёдра. Невозможно было сдержать внезапный порыв поцеловать царапины на лице альфы. Всего мягкие дрожащие губы насчитали семь царапин. Останавливаясь на каждой из них, омега облизывал покраснения и оставлял множественные поцелуи. Чонгук тоже замер, окутав руками поясницу ведьмы. Глупости слетали с желанного рта. Как он может ненавидеть Тэхёна? Пусть хоть что сделает, ненависти не получит. Проще весь мир возненавидеть, чем свою упрямую ведьму. Никто не понял, в какой именно момент губы слились воедино. В один миг Тэхён облизывал царапину у уголка рта альфы, а в следующий почувствовал во рту чужой язык. В тот миг всё плохое отпустило, ушло на задний план. Был лишь он и самый желанный альфа. Крепкие ладони сжимали его поясницу, плотнее к себе прижимая. Обветренные губы покрывали поцелуями его мокрое от слёз лицо. Хотелось замереть вот так на целую вечность. Омега проскулил, сжав пальцы на ногах под натиском нахлынувших чувств, стоило губам вновь вгрызться друг в друга. Смешанные слюни Чонгука не нервировали — эти слюни всегда вызывали интерес и дикое желание. Отстранившись на сантиметр от необходимого лица, альфа заметил ниточку слюны, соединившую их приоткрытые рты. Горячее дыхание стало одним на двоих, наравне с забившимися в унисон сердцами. Оставив последний поцелуй на кончике аккуратного носа, Чонгук поднялся на ноги, потянув за собой Тэхёна. Нельзя продолжать. Возбуждение, обуявшее тело, грозилось и разум захватить. Стянув с себя белую майку и джинсы, альфа лёг на кровать, глубоко вдыхая и выдыхая воздух, пропитанный розами в диком лесу. — Ложись спать, ведьма. Случившееся сумасшествие заставило лицо и шею покрыться краской. Последовав примеру, Тэхён переоделся в пижаму и, спрятав допуск в ворохе вещей, забрался на кровать. Тишина была приятной на вкус. Хотелось верить, что на него больше не обижаются. Не позволяя себе начать думать, омега опустил голову на тёплую грудь альфы. — То, что ты сделал... — начал Чонгук, обдумывая каждое слово. — Если кто-то захочет тебе навредить, сразу, не раздумывая, сделай с тем человеком то же, что сделал со мной. Понял? Тэхён ожидал услышать нечто совершенно иное. Растерянно замерев на крепкой груди, омега согласно промычал. Почему Чонгук на него не обижается? Он бы на альфу точно обиделся. Тяжёлая нога накрыла собой его ноги, крепкая рука легла на небольшой живот, принявшись его гладить. Омега закрыл глаза, окутанный надёжным телом, и под стук чужого сердца начал погружаться в спасительный сон. Время шло. Тьма лишь плотнее покрывала город. В крепкий сон ведьмы пытался проникнуть взволнованный женский голос. Арья звала ведьму, просила о разговоре, но Тэхён лишь дальше уходил от неё, желая найти кое-кого другого. Ему был необходим разговор с другим человеком. Тот человек отчего-то не посещал его во снах, не выходил на связь. Сердцу бы хватило и простой, самой обычной фразы от Джина. Увы, его сны посещал лишь нежеланный гость. Этот гость так и не смог достучаться до разума ведьмы.