Опал и Рубин

Rise Above — Tommee Profitt feat. Trella

Минувшая неделя, проведённая в компании двух магов и ведьмы, казалась Тэхёну лучшей за долгое время. За всю неделю он ни разу не вышел из номера, да и не чувствовал в этом нужды. Джин, к слову, не покидая стен номера, успел и покрасить волосы, и получить свои изумруды, вставленные в новые серёжки из белого золота. Ёрзая на коленях Чонгука, сидящего на огромной кровати в одной из двух спальных комнат, Тэхён всё не мог выбросить из головы озеро, находящееся прямо рядом с их новым домом. Стоило увидеть фотографии дома и озера, сделанные лично альфой, не удалось сдержать слёзы. Озеро на фотографиях было слишком знакомым. Он точно его где-то видел... — У Маркуса скоро день рождения, — ёрзал, не желая слезать с крепких бёдер альфы, который официально покинул отряд «Дракон». — Ему нужно что-нибудь подарить. — Есть идеи? — поинтересовался Чонгук, поглаживая правой рукой бедро ведьмы. — Есть... — тихим, неуверенным шёпотом. — Ведьма, говори. — Ну-у, мы с Джином подумали и придумали кое-что, но у нас, наверное, не хватит денег на такой подарок... — начал Тэхён, выпрямившись и тем самым закрыв обзор на экран телефона, с которого альфа пытался читать новости. — Что вы хотите ему подарить? — отложив телефон в сторону, Чонгук сжал обеими руками пышные желанные бёдра. — Протез. Лучший протез. — Хорошо, все вместе подарим ему протез. Чонгук и сам подумывал о подобном, каждый раз глядя на Маркуса, определённо заслуживающего уважения и небольшой помощи. С хорошим протезом и помощью врачей у него есть все шансы полностью восстановиться и попробоваться в отряд «Феникс». — Спасибо, — едва ли не мурча. Наклонившись ближе, Тэхён коснулся носом чужой скулы и, вдыхая запах любимой кожи, повёл носом по шраму. — Что пишут в новостях? Чонгук не мог сосредоточиться на вопросе. Ласковый, разнеженный омега будоражил внутренности, вызывал дикое желание, которое приходилось сдерживать. Вот бы раздеть его и потрогать всё, что хочется... Выдохнув с лёгким свистом, альфа пытался не думать об упругой ёрзающей попе, что раз за разом проходилась по его паху. — Пишут о странной подозрительной тишине, накрывшей всё Содружество, — плотнее прижимая к себе омегу. Не замечая витающего в воздухе возбуждения, Тэхён целовал длинный шрам, обдумывая то, что гложило. Мысли вновь и вновь возвращались к рубину, с которым он не сможет связать свою душу в день свадьбы, и опалу, от которого никогда не откажется. — Чонгук, ты любишь свой камень? — было решено зайти издалека. Не хотелось спорить, но необходимо обговорить такой важный момент. — Люблю, — альфа нахмурился, не ожидая ничего хорошего от подобного вопроса. — А что? — Я тоже люблю свой опал, — в тёмно-карих глазах была замечена настороженность, перемешанная с чем-то другим, более будоражащим. — Знаю, что принято разрывать связь со своим камнем в пользу камня супруга, но я так не смогу. — Ведьма... — Я буду носить столько рубинов, сколько захочешь, но я не стану связывать свою душу с твоим камнем. Моя душа всегда будет связана лишь с опалом. — Так не принято, все ведьмы меняют свои камни, — Чонгук объяснял простые вещи, подавив вспыхнувшее раздражение, смешанное с возбуждением. — Уверен, не все. Не верю, что все вот так просто берут и отказываются от своих камней, — фыркнул омега, надувшись. — Ты бы смог? — Нет, — даже не задумавшись. Чонгук любил свой камень, поддерживавший его в тяжёлые времена. Быть может, не будь рубина на его пальце, он бы не смог побороть вспышки. Себя без своего камня он не видел, поэтому вздохнул, прочувствовав нежелание ведьмы менять камень. — Видишь? Я тоже не могу. Опал помог мне, помог Джину. Этот камень всю жизнь будет меня оберегать. Я не смогу от него отказаться. — Хорошо, не будешь связывать душу с рубином, но ты не снимешь ни обручальное кольцо, ни это, — заявил альфа, потянувшись к руке омеги, на указательном пальце которого красовалась роза из белого золота. — Ещё ты будешь носить серьги и браслеты с рубинами. Попрошу мастера Риза сделать тебе много разных украшений. — Может, ещё наденешь мне на шею цепь из рубинов? — Пусть шею украшает только опал. Разглядывая чуть обветренные губы Чонгука, Тэхён не сдержался и, наклонившись ближе, оставил короткий, еле ощутимый поцелуй на его губах. Альфа, будто только этого и ждал, ответил на поцелуй, проведя рукой от поясницы к плечам. — Чонгук... — отстранился, испытывая необходимость обсудить вторую тему. — Когда ты так говоришь, я точно знаю, что мне не понравится то, что ты скажешь. — Не понравится. — Говори, — сцепив ладони в замок за чужой поясницей. — Твой камень очень сильный, я уверен. Мой тоже сильный. Давай... один малыш будет носить рубин, а второй — опал?.. — договорив, Тэхён прикусил губу в ожидании ответа. — Нет, — категоричным тоном. — Ведьма, цыплята свяжут свои души с рубином. Чонгук даже думать о подобном не хотел, не то что обсуждать. Все Чоны носили на теле рубин. Каждый без исключений. Лишь его омега начал упрямиться. — Чонгук... — Ты прекрасно знаешь основную традицию всех семей Содружества. Не проси меня о таком, — стоило прозвучать подобному вопросу, возбуждения как не бывало. — Я же не говорю, что они оба примут опал. Омега свяжет душу с опалом, а альфа с рубином. Всё по-честному. Омега ведь в будущем может сменить камень, так какая разница, примет он опал или рубин? — всё внутри искрилось от желания передать свой родной камень хотя бы одному ребёнку. — Ты подобное в какой-то книге вычитал, что ли? Так никто не делает. Одна семья — один камень. — Пусть в нашей будет два. — Тэхён, перестань. Я и так согласился с тем, что ты оставишь опал, — процедил Чонгук, откинувшись головой о стену и тяжело вздохнув. — Пусть хотя бы один ребёнок примет опал, пожалуйста. Альфа свяжет душу с рубином, а омега с опалом, — не желал униматься Тэхён. — Ведьма... — Если у нас будут ещё дети, они примут рубин. Чонгук, пожалуйста, — перебив альфу, омега прикоснулся ладонями к его щекам. — С ума меня решил свести, да? — тело невольно поддалось приятным прикосновениям. — Хочешь, он тоже будет носить рубины? — Оба будете. — Ты согласен?.. Тэхён вновь убедился в том, что Чонгук его любит. Не каждый альфа смог бы согласиться на подобное. Наверняка в мире были семьи, в которых омеги тоже не отказывались от своих камней, но было их настолько мало, что он о них даже и не слышал. Фамильные драгоценные камни были олицетворением целого рода. Храня в себе историю многих связанных между собой кровью людей, камни запоминали всё, оберегали и иногда даже помогали. — Только один цыплёнок свяжет душу с опалом. Все остальные, даже если их будет десять, примут рубин, — Чонгук всё же поддался ведьме, разучившись отказывать. — Какие ещё десять? С ума сошёл? — Тэхён нахмурился, не успев порадоваться. — Сам будешь их рожать? Зачем тебе так много детей? — Пусть будет тогда ещё пять, — ухмыльнулся альфа, положив обе ладони на выпирающий живот ведьмы. — Ты что, семь детей хочешь, Чон Чонгук? Я за тебя не выйду, — Тэхён, конечно, любил детей, но семерых ни его тело, ни психика не выдержат. — Ещё троих родить ты сможешь, — улыбался, поглаживая одной рукой живот, а второй водя по чужой груди и ключицам. — Зачем тебе пять детей? Ты вообще, помнится мне, не хотел детей до тридцати. — Сколько детей ты хочешь, ведьма? — Троих?.. — Вдруг в следующий раз тоже будет двойня? — Тогда четверых, но не в ближайшие десять лет. — Хорошо, остановимся на четверых. А у тебя в роду ни у кого тройняшек не было? — Иди к чёрту, Чон Чонгук! Нам бы с двумя справиться... — Справимся, — маг отчего-то даже не сомневался. — А если нет? Вдруг мы станем плохими родителями... — в последнее время в мыслях было слишком много ненужных сомнений. — Ведьма, я детей вообще не жалую, но наших цыплят буду всем сердцем любить. Всё будет хорошо. Думаю, моя мама согласится пожить с нами хотя бы первые пару месяцев. — Нужно купить много книг о воспитании детей. Тэхён за всю проведённую в отеле неделю чувствовал себя довольно хорошо. Не ощущая тошноты, он кушал всё подряд, мазал маслами живот, чтобы с кожей всё было нормально, и постоянно лез обниматься то к Чонгуку, то к Джину. Единственное, иногда немного болела спина. Ну и в туалет по-маленькому постоянно хотелось... — Купим. — У одного малыша ведь стихия Льда... — Пока его сила не начнёт проявляться, всё будет нормально. У нас есть много времени до этого момента. Будем решать проблемы по мере их поступления. Вновь улёгшись Чонгуку на грудь, Тэхён вдохнул успокаивающий хвойный аромат и полностью расслабился. Хотелось пойти поплавать в небольшом бассейне с Джином, но вставать с альфы уж очень не хотелось. Зевнув, омега решил ещё пять минут подышать кожей, пахнущей лесом. Пять минут спустя Тэхён уже спал, уткнувшись носом Чонгуку в шею.

***

Лёжа перед телевизором, Джин массировал голову Тэхёна, покоящуюся на его плече. Расположившиеся на соседнем диване альфы тихо переговаривались, мешая смотреть новости, вещающие в данный момент о разводе, всполошившем всю королевскую семью Вифинии. Глянув на свою руку, Джин уже в который раз порадовался отсутствию дурацкого браслета, что был снят три дня назад каким-то особым ключом, привезённым прямиком из тюрьмы. Прикрыв на минуту глаза, омега едва не простонал от наслаждения, чувствуя бушующую внутри силу Земли. Он бы сошёл с ума, если бы навсегда остался с этим чёртовым браслетом на руке. — Значит, я могу попробоваться в Феникс? — поинтересовался Джин, дождавшись рекламной паузы. — В принципе, можешь, но сначала нужно получить документы. Чонгук мечтал поскорее разобраться со всеми вопросами, возникшими после возвращения этой ведьмы. Вряд ли бы они справились без связей и помощи отца, который договорился о новых документах для Джина, решив вопрос с казнью проклятой ледяной ведьмы, которую отныне считали мёртвой. — А когда я их получу? — Недели через две. Теперь ты ведьма Земли по имени Сео Джин. Тебе двадцать один, ты родился в Никее и закончил Академию Ведьм Земли на севере Вэя. На фотке ты брюнет, так что лучше пока не светить белобрысой шевелюрой, — объяснил Чонгук, открыв в телефоне отправленный Гвансоном документ с частью данных. — А что с этим Соломоном-то по итогу? Куда его якобы дели? — Казнили без свидетелей. Проклятая ведьма Льда мертва. — Спасибо, Чон, — кивнул Джин, больше не ощущая ненависти к этому магу. — Спасибо, — следом поблагодарил Маркус. — Уверен, потребовалось много средств, чтобы всё это организовать. Я всё верну, как только встану на ноги, хорошо? — Не надо ничего возвращать, — недовольно фыркнул Чонгук, нахмурившись и повернувшись в сторону висящего на стене телевизора. — Это подарок от нас с Тэхёном на воскрешение. С днём рождения, так сказать. Уткнувшись Джину в плечо, Тэхён силился стереть лезущую на лицо улыбку. Чувствуя себя по-настоящему спокойно и умиротворённо, омега постоянно испытывал желание улыбаться и обниматься. А стоило Чонгуку или Джину сказать что-нибудь приятное, так вообще хотелось всеми конечностями окутать и не выпускать из объятий. — Вы же поживёте с нами первое время? — заговорил Тэхён, плотнее прижавшись к тёплому боку. — Поживём. За это, кстати, тоже спасибо, — Джин и сам льнул ближе к родному телу. — Так, значит, того комбинезона, который я тебе подарил, больше нет? — Кажется, я его потерял... — не хотелось вспоминать о вещах, оставленных в разрушенной академии. — Чон Чонгук, ты же вроде не бедствуешь, так почему у твоего омеги нет вещей для беременных? Жмотишься? — беззлобно возмутился Джин, расплывшись в хитрой улыбке. — Да как-то не до вещей было... — ответил Тэхён вместо альфы. — Нужно заказать что-нибудь симпатичное, но я где-то потерял свой телефон... — Закажите с моего, — протянув телефон, Чонгук задержал взгляд на розовой пижаме, из которой Тэхён не вылезал последние дни. — Куплю тебе на днях телефон, ведьма. — В целом он мне не особо-то и нужен... — Пусть будет. — Давай закажем одинаковые пижамы? Хочу тёмно-красную, шёлковую, чтобы вставало от одной только ткани, — не стесняясь, громко поделился мыслями Джин, вбив в поисковик нужный сайт и бросив короткий взгляд на Маркуса, который почему-то так и не взял его в новом теле. — Фу, блядь, — сморщившись, Чонгук закатил глаза. — Можно не здесь? Идите в спальню. — Это вы с Маркусом идите в спальню. Мы хотим лежать на диване, — проворчал Джин, изучая разделы. — Смотри, здесь полно скучных кофт для беременных — всё, как ты любишь. Закажем тебе три джинсовых комбинезона: светло-голубой, фиолетовый и... — Жёлтых нет? — перебил Чонгук, толкнувшись языком в щёку. Одна лишь мысль о беременном омеге в жёлтом комбинезоне вызывала жар внутри. Закусив губу и покраснев, Тэхён вновь поймал на себе пристальный тёмный взгляд. — Есть, а что? — Закажи ему ещё жёлтый, — Чонгуку неистово хотелось увидеть цыплёнка с цыплятами внутри в жёлтых вещах. Бедных малышей будут растить родители без какого-либо вкуса в одежде. Не успел Джин хоть как-то отреагировать на выбор такого не особо красивого цвета для комбинезона, как раздалось громким тоном: — Сделай погромче, — попросил Маркус, глядя в экран, на котором начали мелькать надписи, вызвавшие мурашки. «... именно поэтому сражавшиеся на севере стихийники войдут в историю. Годы спустя ваши потомки будут, изучая историю, проговаривать ваши имена — имена храбрых героев. Несмотря на долгие столетия борьбы с людьми Льда, великодушные лидеры Содружества приняли решение построить новое общество, которое даст шанс нам и нашим детям жить и расти в мире. На Совете, прошедшем буквально полчаса назад, были рассмотрены вопросы международной важности. Лидеры всех стран Содружества Четырёх Стихий приняли решение объединить наше Содружество с мирными представителями пятой стихии, создав Содружество Пяти Стихий. Отныне наш Вэй входит в состав Содружества Пяти Стихий, как и все оставшиеся страны. Знаю, многих из вас нынешняя новость повергла в шок, но все мы должны стремиться к миру. Ни одна страна бывшего Содружества Четырёх Стихий не желала войны. Мы должны быть благодарны решению наших лидеров. Поначалу будет сложно, но со временем мы адаптируемся и сможем без каких-либо трудностей сосуществовать на одной территории с представителями Льда, которых распределят по всем материкам. Наши дети будут учиться с детьми Льда в одних академиях. Данное решение тоже было принято на Совете лидеров. Создание отдельных академий для представителей Льда может повлечь за собой нежелательные последствия: Лёд никогда не сможет внедриться в общество. Отныне каждая академия будет рада всем представителям пятой стихии. Перемены — путь к успеху. Спустя пять лет многие наши дети будут считать детей Льда своими лучшими друзьями. Спустя десять лет наши ведьмы начнут выходить замуж за представителей Льда, а маги начнут жениться на ледяных ведьмах. Спустя двадцать лет люди Льда будут считаться неотъемлемой частью нашего стихийного общества. Через несколько лет каждый из вас будет считать принятое сегодня решение единственным верным».

***

Трой, обративший в русалок двух ведьм Воды, вызывал в сердце лишь ненависть. Держа на руках совсем крошечного сына, чьи ярко-зелёные глаза вызывали дрожь в теле, Арья бросала на супруга, флиртующего с новообращёнными русалками, яростные взгляды. Поскорее бы её самый красивый мальчик с волосами цвета крови вырос. Сердце матери верило в Северина, который в будущем точно сможет объединить Ахею и Талос в единое, самое могущественное государство морского дна. Арья больше не переживала за судьбу своего маленького короля. Увиденная во сне встреча маленькой ведьмы и тритона позволила душе вновь обрести покой. Откинувшись в кресле, русалка приложила сосок к губам Северина и сморщилась, стоило малышу приступить к завтраку. Общий зал был гигантским, но, увы, не имел перегородок. Ни видеть довольные лица, ни слышать ласковые перешёптывания и смешки не хотелось. Наверняка, её супруг не был самым убогим в этом мире. Быть может, людские мужья в разы хуже? Люди в последнее время всё больше разочаровывали и поражали русалку. Если до рассказа отца она считала, что людям была знакома верность, то сейчас Арья была уверена в обратном. Поверить в услышанное было сложно. Как люди могли так поступить? Как могли предать своих же? Отец не мог солгать. Эдуард Нордброк, посетивший воды, омывавшие самый маленький остров, воочию наблюдал и принимал участие в переговорах с людьми, прибывшими с больших материков, и людьми, живущими на ледяной поверхности. Спор, по словам отца, вёлся долго. Люди отчего-то отказывались заключать мир, угрожая друг другу геноцидом. Решающим в тот день стало убийство, поразившее Арью до глубины души: Пак Ханыля, лидера Льда, убили приближённые к нему люди прямо на берегу острова Гао. Люди спокойно предавали и убивали. Подобное в море каралось смертью. Новым главой людей Льда стал тот, кто помогал Пак Ханылю, был его правой рукой. Новый глава долгие годы мечтал лишить жизни одержимых Паков. Новый глава мечтал о мире. По словам Эдуарда, этого мага поддержали все представители Льда. Этот маг был согласен заключить мир с людьми, живущими на больших материках. В тот день был заключён мирный договор, положивший конец слишком долгой войне.

***

Всю прошедшую неделю Тэхён утопал в желанном спокойствии, запретив себе думать обо всём, что было за пределами номера. Поздней ночью, лёжа в одной кровати с Чонгуком, он вновь ощутил ком, подкативший к горлу. Сердце отныне чувствовало лишь Воду из родных стихий. Возникшая внутри буря вызывала желание разрыдаться. Вдыхая и выдыхая воздух, пропитанный розами в диком лесу, Тэхён старался успокоиться. Необходимо выпустить всё накопившееся, но вряд ли обычные слёзы ему помогут. Быть может, стоит написать письмо? Помогли ли прежние письма? Вряд ли. Если бы Джин не вернулся, ни одно письмо бы не помогло. И всё же, наверное, стоит попробовать написать письмо Воздуху и Земле, заполнив его всем, что делает больно. Он попробует. Обязательно попробует. Глубже дышать помогали мысли о мире. Тэхён вроде и понимал, что теперь оба его ребёнка смогут свободно учиться в академии, но не до конца это осознавал. Всё закончилось? Теперь можно жить в мире, как раньше? Как раньше уже не будет. Никогда не будет. Люди всех стихий будут учиться сосуществовать, жить вместе в мире. Хотелось верить словам репортёра, но разве сможет ненависть двух сторон так быстро забыться? Верить, так или иначе, всегда стоило в лучшее. Он и будет. Тэхён будет верить в лучшее, стараясь не думать обо всём, что сделал. Винить себя он точно не станет. Не после воскрешения Джина. Лишь бы тёмные времена больше не наступили. Заключённый мир должен продлиться тысячи лет. — Ведьма? — зевнул Чонгук, слыша тяжёлое дыхание совсем рядом. — Почему не спишь? — Не могу уснуть... — глядя в потолок, ощущая тепло большой руки у себя на животе. — Спи, — подавшись чуть ближе, альфа уткнулся лицом омеге в щёку и замер так, вдыхая любимый сердцу аромат. Разглядывая тёмный потолок, Тэхён всё думал о разрушенной академии. Выбор академии был одним из самых важных этапов в родительстве. Каждый родитель желал отдать своего ребёнка в лучшую академию, ведь юный стихийник проведёт в выбранных стенах огромную часть своей жизни. Целую маленькую жизнь. — Малыши правда смогут в будущем учиться в нашей академии? — Смогут, академию успеют отстроить, пока цыплята вырастут, — Чонгук тоже желал отдать детей в родную, хоть и разрушенную академию. — Нам нужно написать итоговые работы, чтобы получить дипломы. — Нужно, — вздохнул Тэхён, совсем забыв об итоговой работе. — Чонгук, а ты бы хотел, чтобы у цыплят были тёмные волосы или светлые? — Светлые. — Почему? — Потому что. — Тебе нравятся мои волосы?.. — прозвучало неуверенным тоном. — Ведьма, твои волосы всегда сводили меня с ума. Чонгук был одержим шевелюрой ведьмы, кажется, всю свою сознательную жизнь. В штанах твердело, стоило представить себя, втрахивающего Тэхёна в матрас. В фантазиях длинные волосы цвета солнца были обмотаны вокруг его кулака. Радовало желание ведьмы вновь отращивать прежнюю длину. Очень радовало. — А ещё что?.. — Что мне в тебе нравится? — переспросил альфа, прочистив горло. Чонгуку нравилось в ведьме абсолютно всё: каждая родинка и каждый шрам. Никого красивее Тэхёна он не встречал. — Твои губы, — дождавшись утвердительного мычания, альфа приподнялся на локте и навис сверху. — глаза, нос и щёки... — шептал, оставляя короткие поцелуи на лице омеги. Хотелось всего обнюхать. Вдыхая запах кожи, Чонгук целовал и облизывал любимое лицо, медленно спускаясь ниже, сразу целуя ту часть тела, которую называл. Невозможно было не возбудиться под тихие постанывания. — Люблю твои руки, — пройдясь губами по коже рук, задержался на ожоге, который сам же и оставил когда-то. — Шрамы. Ноги и животик. Спустившись ниже, Чонгук откинул одеяло в сторону и, проигнорировав соски, огладил бёдра и колени. Стоило расстегнуть рубашку, альфа бросил короткий, заполненный возбуждением взгляд на соски и прикоснулся лицом к животу. Хотелось почувствовать шевеления внутри. — Твой запах сводит меня с ума, — огладив рукой живот, остановил ладонь на пахе. — Твой аккуратный член. Не стягивая чужие пижамные штаны, Чонгук погладил через шёлковую ткань затвердевшую плоть и поднялся выше, к соскам, что каждый раз лишали его воздуха и разрушали что-то внутри. У него явно какая-то особая слабость к этим розовато-красноватым, затвердевшим, слегка опухшим соскам. — Соски, — выдохнув, сначала облизал левый сосок, а после взял его в рот. Дрожащий, прерывисто дышащий Тэхён сжимал его ногу бёдрами, едва заметно потираясь о неё, разжигая пожары внутри. Чонгук превращал тихие стоны в громкие, несильно сжимая зубами сосок и всасывая его в рот. Соски ведьмы никогда не дадут ему покоя. — И твоя сочная попа, которую хочется искусать, — альфа сжал на последних словах упругие ягодицы, услышав громкий стон. — Чонгук... у тебя... — Тэхён путался в словах, ощущая пелену в глазах и влажность в штанах. Лёгкость и приятная обволакивающая нега охватили всё тело, стоило кончить прямо в штаны. Отчего-то стыдно не было. Внутри, напротив, разлилось удовлетворение. Чонгуку, должно быть, тоже хочется кончить. Прикоснувшись через ткань штанов к его твёрдому члену, Тэхён приоткрыл рот. И как это смогло в него вместиться? Ещё и с узлом... Щёки пуще прежнего раскраснелись. — Подрочишь мне? — хриплым голосом, пребывая на грани оргазма. Дождавшись кивка, Чонгук стянул с омеги штаны, которыми вытер всю влажность на пышных бёдрах. Вскоре стройные ноги были накрыты одеялом. Не медля, альфа и с себя стянул пижамные штаны, полностью обнажившись. Стоило ощутить тёплую ладонь на своём члене, тихое рычание вырвалось наружу. Тэхён чувствовал вены на толстом члене. Коснувшись второй рукой мошонки, омега огладил кожу и вновь опустил ладонь себе на колени. Слышать тяжёлые вдохи и ощущать дрожь сильного тела было слишком... И почему он раньше не трогал альфу? Чонгук ведь просил... Сгорая от желания поскорее кончить, Чонгук накрыл аккуратную ладонь своей и ускорил движения. Не прошло и минуты, как он кончил Тэхёну на живот, простонав во влажный рот. Хотелось до конца жизни целовать и вылизывать самый вкусный рот, в который он вгрызся поцелуем. Стягивать с Тэхёна одежду было по-особенному приятно. Они будут впервые спать абсолютно голыми. Чонгук растянул губы в мягкой улыбке, стоило прижаться обнажённым телом к спине и ягодицам омеги. Желание поставить метку с каждым днём становилось всё сложнее контролировать. Окутав рукой живот, альфа уткнулся носом в ароматные волосы. — Ведьма, что тебе больше всего нравится во мне? — Чонгуку тоже хотелось знать. — Всё, — лёжа с закрытыми глазами в самых любимых объятиях. — А если выбрать что-то одно? — Не знаю, — Тэхён бы тоже мог назвать все части тела мага, но было решено назвать то, что сердце по-особому любило. — Люблю твой шрам. Чонгук сразу, без уточнений, понял, какой именно шрам нравился Тэхёну. Длинный шрам, растянувшийся от кончика правой брови до уголков губ, порой изрядно раздражал альфу. Неприятные ощущения вызывали не изменения во внешности, а воспоминания о дне, изменившем многое. Отныне этот шрам будет вызывать и тепло в душе.

Конец IV части