Опал и Рубин

5 месяцев спустя

Unstoppable — Sia

Глядя на омегу, кормящего грудью маленького цыплёнка, Чонгук каждый раз убеждался в том, что никогда бы ни с кем другим не смог заключить брак. Яркие солнечные волосы, собранные в высокий хвост на макушке, каждый раз сводили альфу с ума. Всё в Тэхёне сводило его с ума. Переведя взгляд с омеги, одетого в светло-жёлтые пижамные штаны и такого же цвета рубашку, пуговицы которой были расстёгнуты, Чонгук посмотрел на Зуко, что тоже был одет в жёлтые штанишки и жёлтую кофту. В животе не переставало летать нечто чрезмерно приятное. — Не смотри так, — выдохнул негромко Тэхён, залившись краской от слишком пристального взгляда, пожирающего каждую часть его тела. — Как? — приподняв уголки губ и остановив взгляд на шее, украшенной засосами. Смущённый омега каждый раз вызывал странное щекочущее ощущение внизу живота. Больше всего Чонгука сводила с ума эмоциональность ведьмы. Тэхён мог быть и нежной, капризной, любвеобильной ведьмой, и злой, беспощадной ведьмой. Не скрывая свои эмоции, омега мог и вопить от злости, и зацеловывать шрамы, и смущаться так, будто ни разу его голым не видел. Опустив взгляд на лежащего рядом сытого, улыбающегося Стефана, Чонгук принялся покрывать его щёки короткими поцелуями. Маленький омега, пахнущий бессмертником, был самой красивой ведьмой после своего папы. Альфа мог часами вдыхать сладкий медовый бальзамический аромат. Никого вкуснее и красивее омег Чон на свете не существовало. Цыплята родились с разным цветом волос и глаз. Стефан, чьи глаза были двух разных цветов, будто бы не мог выбрать между голубым и карим, поэтому выбрал сразу два цвета. Каштановые волосы маленькой ведьмы сжимали сильное сердце. Его маленький цыплёнок отдал предпочтение тёмным, как у него самого, волосам, нежели волосам своего папы. Стоило увидеть таких разных цыплят, Чонгуку захотелось прослезиться, чего он делать не стал. Зуко же выбрал солнечные волосы, прямо как у ведьмы, и тёмно-карие глаза. Маленького мага Чонгук тоже любил расцеловывать и обнюхивать. Малыш, пахнущий освежающим эвкалиптом, был самым красивым магом, которого только видел мир. Посасывающий грудное молоко Зуко был более спокойным, нежели Стефан, но тоже любил показать характер. — Во сколько приедут твои родители? — поинтересовался Тэхён, поглаживая Зуко по плечу. Первое время он постоянно плакал при кормлении, испытывая то жуткую боль, то просто дискомфорт. Благо, месяцы спустя ситуация улучшилась, и кормление отныне не вызывало крайне плохих эмоций. — Ближе к обеду, — Чонгук старался смотреть омеге в глаза, избегая манящих сосков. — Твой отец не перестаёт писать мне сообщения, — улыбнулся Тэхён, покачав головой. Чон Гвансон и Чон Виён были совсем не такими, как его родители. Гвансон выглядел суровым, но на деле мужчина оказался добрым и заботливым. Ему постоянно хотелось всё знать о мальчиках, хотелось получать видео и фотографии. Первые три месяца Гвансон постоянно ночевал в их доме вместе с Виён, согласившейся помочь с мальчиками. Не помоги им Виён, пришлось бы рвать волосы на голове от стресса и страха. Мама Чонгука была оплотом спокойствия в постоянно звучащих криках и воплях. Без Виён первое время было трудно справляться сразу с двумя, но с каждым месяцем Тэхёну становилось спокойнее, к тому же Чонгук чаще всего уходил на работу позже обычного и возвращался раньше. Бывали дни, когда альфа оставался дома, то работая в своём кабинете, то помогая с мальчиками. — Всё ещё питает надежды? — Просит забрать мальчиков хотя бы на неделю, а не навсегда, — усмехнулся Тэхён, отняв Зуко от груди и уложив его на кровать рядом с братом. — И что ты ему ответил? — Чтобы подождал пару лет, — хмыкнул омега, поцеловав обоих мальчиков в щёки. Чонгук всегда знал о любви отца к детям, но не думал, что Гвансон будет принимать такую активную роль в воспитании их цыплят. Родители старались приезжать раз в неделю, если не выходило, приезжали стабильно раз в две недели. В такие дни малыши проводили больше времени с бабушкой и дедушкой, нежели с родителями.

***

Тэхён, одетый в тёплую куртку, уселся в кресло и открыл блокнот, в котором расписывал планы всех глав. В дни, когда приезжали родители альфы, он обычно брал подаренный Хосоком блокнот и уходил гулять в лес. Зимой приходилось довольствоваться небольшим пирсом, на котором стояли два кресла. Бета всячески поддерживал его книгу, старался часто звонить, расспрашивал о дальнейшем сюжете. Хотелось верить, что однажды его историю о подводном царстве захотят опубликовать. В планах была трилогия, первая часть из которой подходила к концу. Чонгук хоть и не понимал это его увлечение, всё равно поддерживал, занимал мальчиков вечерами, приносил орешки и фрукты, когда он сидел до поздней ночи за главами. Двумя первыми людьми, которые прочтут первую часть, как только он её допишет, станут Хосок и Чонгук. Если бета оценит, можно будет со спокойной душой стучаться в двери издательств. Быть может, однажды Тэхён станет известным писателем, чьи книги будут покупать в магазинах. Выпускать книги под настоящим именем он не сможет, поэтому придётся в скором времени придумать себе псевдоним. Кроме мальчиков, мужа и установившегося в мире спокойствия, Тэхёна радовало и общение Чонгука с Хосоком, которые порой встречались в Кноссе за обедом или в тренажёрном зале, когда бета приезжал по делам в столицу. Хосок редко задерживался в Кноссе, ведь в Арте его отныне ждал Бэкхён, вернувшийся на своё прежнее место в детективное агентство. Омега казался более оживлённым рядом с бетой, начавшем работать в отряде «Ястреб» — главном отряде Арты. Бета и омега, жившие в домике бабушки Бён, казались счастливыми вместе. Вдыхая морозный аромат, Тэхён наслаждался одиночеством. Мысли невольно каждый раз возвращались к словам Арьи. Он пытался подобрать правильные слова, но всё никак не выходило. Чонгуку подобное точно не понравится, а ругаться совсем не хотелось. Быть может, не владей он Водой, тоже бы не смог адекватно воспринять слова русалки.

***

Сидя на полу в гостиной, Тэхён читал мальчикам сказку, попутно обдумывая тревожившие мысли. Порой казалось, все люди в мире, кроме него, занимались чем-то полезным, зарабатывали деньги. Вслед за этими мыслями возникало напряжение во всём теле. Не хотелось сидеть на шее у Чонгука. Хотелось найти работу и начать зарабатывать собственные деньги, но он не сможет доверить своих мальчиков няням. Его мальчики слишком маленькие и беззащитные, а ещё очень сладкие. Вдруг их обидят? Подсев чуть ближе к двум кресло-шезлонгам, что слегка покачивались из стороны в сторону, омега начал поглаживать мальчиков по очереди свободной рукой. — Тэфи, что такое? Не нравится сказка? — вымолвил Тэхён ласково, отложив книгу в сторону, как только маленький омега начал недовольно хныкать и кряхтеть. — Мой маленький соскучился по отцу? Стефан сразу заулыбался, услышав знакомое слово, и радостно выговорил короткое «па». Зуко, задрыгав ножками, тоже начал звать Чонгука, который должен был вернуться домой не раньше, чем через час. Не принадлежи «Рубиновый гигант» Чонам, и не будь Гвансон понимающим, им пришлось бы гораздо сложнее. Альфа выкладывался в компании, учился всему новому, старался вникнуть во все нюансы, но, тем не менее, не задерживался допоздна, как было бы, работай он не на своего отца. — Совсем скоро мы поедем к вашей бабушке в новую страну, — начал рассказывать Тэхён, по очереди поцеловав мальчиков в носики. — Там будет тепло-тепло, представляете? Будем гулять и наслаждаться солнцем. Ваша бабушка сказала, что накупила вам много игрушек. Разговоры с мальчиками, которые частенько отвечали короткими «па», «да», «га», подтверждая, что всё слушают и понимают, приносили ему особое удовольствие. Тэхён любил и небольшие сказки им читать, и песенки петь, и рассказывать сюжет дальнейших глав своей книги. Бывало, он и историю Содружества рассказывал мальчикам, когда ощущал нотки грусти. После таких рассказов ему нравилось подолгу обниматься с малышами на кровати. — Зу, ты же будешь защищать своего братика, когда подрастёшь? — спросил, глядя в бездонные тёмные глаза, завораживающе контрастирующие со светлыми волосами мага. — Мои мальчики такие красивые кнопочки. Самые сладкие, самые умные, самые любимые. Затопившая нежность порой не позволяла Тэхёну отлипнуть от малышей, вынуждала расцеловывать животики, щёчки и маленькие ладошки. Ему иногда даже хотелось съесть своих мальчиков, настолько сладкими они были. Запахи, которые, лишь уткнувшись в шеи, можно было ощутить, вызывали трепет в сердце. Запахи своих мальчиков он любил едва ли не больше хвойного аромата. — Я дома! — раздалось внезапно для всех троих. Узнав голос альфы, мальчики засветились, принявшись радостно попискивать. Глянув на часы, Тэхён не смог не улыбнуться. Обычно Чонгук возвращался домой около четырёх-пяти, сегодня же альфа вернулся в половину четвёртого. Ощутив крепкие руки у себя на животе, омега повернул голову, подставив лицо коротким поцелуям. — Соскучились? — прошептав Тэхёну на ухо, Чонгук опустился на колени рядом с малышами. — Как мои цыплята себя вели? — Зу обрыгал три кофточки, а Тэфи сегодня много хныкал. — Стефан, цыплёнок, почему ты хныкал? Ты, что ли, как папочка? — подразнил альфа своих омег, вытащив сначала одного малыша из кресло-шезлонга, а затем второго. — Чонгук... — протянул Тэхён, надув губы. Голубые глаза не могли оторваться от альфы, одетого в белую рубашку, расстёгнутую на верхние пуговицы, и чёрные брюки. — Такой же сладкий, как папочка. Зуко в меня пошёл, да? Пусть ведьмы льют слёзы, — наклонившись ниже, Чонгук начал покрывать щёчки довольных мальчиков поцелуями. — Я договорился с отцом насчёт отпуска. — Правда? — Через месяц полетим в Вифинию на две недели. Можем забронировать отель или пожить у твоей мамы. — Поживём у мамы. Тэхёну хотелось обнять маму, познакомить её с мальчиками, погулять по улицам одного из самых красивых городов мира. Стоило вспомнить о затратах, которые уйдут на это путешествие, омега насупился. Было решено поделиться с альфой тем, что не давало покоя: — Чонгук, мне не нравится, что я не работаю. Я хочу, чтобы у меня были свои деньги. — У тебя много своих денег, — нахмурив брови, как делал каждый раз, когда омега начинал переживать из-за финансов. — Тэхён, мои деньги — это твои деньги и деньги наших цыплят. — Но их же не я зарабатываю... — отрицательно мотнув головой, омега вдавил ногти в колени. — Я что, тебя ущемляю в чём-то? На твоей карте нет лимита. Ты можешь покупать всё, что твоей душе угодно, — Чонгук бы, может, понял подобные переживания своего омеги, если бы действительно запрещал много тратить. — Дело не в этом. Я знаю, что это твои деньги, а не мои, — пытался объяснить, ощущая себя неполноценным из-за отсутствия собственного заработка. — Получается, Зуко и Стефан только твои? Они не мои дети? — прозвучало более серьёзным тоном. — Причём здесь это? — Ты их родил, значит, они только твои. Правильно? — Чонгук решил объяснить по-другому, раз ведьма всё никак не поймёт. — Они наши... — прошептал Тэхён, пуще прежнего надувшись. — Как и деньги. Неважно, кто их зарабатывает, они наши общие. Это твои деньги и мои деньги. Они наши, — процедил Чонгук строгим, поучительным тоном. — И кто сказал, что ты не работаешь? Ты заботишься о наших цыплятах и пишешь книгу. Я уверен, вскоре твоя книга будет приносить нам миллионы. Тэхён пытался не переживать, но выходило с трудом. Осознавая наличие больших денег, всё равно испытывал нужду заработать свои собственные. И дело было даже не в опасении развестись или разругаться с Чонгуком. Подобного Тэхён не боялся — этот маг не выгонит его из дома, не оставит ни с чем, никак не навредит и не обидит. Он полностью доверял своему мужу. Дело было в собственной значимости и самостоятельности. Не хотелось полностью зависеть от кого бы то ни было. — Думаешь, её захотят издать? — Уверен, — без тени сомнения в голосе. — Мы можем нанять няню, и тогда у тебя будет больше времени на книгу в течение дня, пока я на работе. — Никаких нянь, — отрезал Тэхён, погладив ножки мальчиков, спокойно сидящих у Чонгука на руках. — Почему? Мы можем найти ту, которая тебе понравится. — Не хочу, чтобы моих мальчиков трогали незнакомые люди. Пусть хотя бы немного подрастут и начнут говорить. Зная свой характер, Тэхён боялся навредить няне, если та повысит тон на его беззащитных маленьких мальчиков, на которых ни он, ни Чонгук никогда не кричали. — Как скажешь, — так и не дождавшись чего-то вразумительного касательно наболевшей темы, Чонгук решил вновь попробовать убедить ведьму: — Не переживай о деньгах. У нас их сейчас много, а в ближайшем будущем станет ещё больше. Ты можешь вообще никогда не работать. Вскоре к нам приедут партнёры из Нехена, и мы начнём договариваться о производстве не только воздушного транспорта, но и морского. — Я всё равно хочу найти работу, когда мальчики пойдут в сад. — Хорошо, думай пока, кем хочешь работать, — отведя взгляд от омеги, альфа посмотрел на маленького мага: — Зуко, твой братик настолько плохо себя вёл, что наш папочка захотел сбежать от вас на работу? Наблюдая за сонными мальчиками, Тэхён подсел ближе и взял Стефана на руки. Такие сонные малыши должны будут быстро уснуть, если покормить их на кровати. — Им пора спать. — Давай уложим их, — поднявшись вслед за омегой, Чонгук двинулся в сторону лестницы, покачивая Зуко на руках. — Пахнет чем-то вкусным. — Уложим их и покушаем. Тэхён уже на лестнице начал расстёгивать пуговицы своей рубашки, удерживая Стефана одной рукой. Сев у изголовья кровати, омега приложил малыша к опухшему соску и начал тихонько напевать детскую песню, следя взглядом за Чонгуком, который, опустившись на матрас с Зуко на руках, уложил малыша на кровать и принялся целовать его сонное личико. Первое время мальчики спали в их комнате, но в последний месяц омега старался укладывать их в детской с завораживающими стенами, на которые малыши и впрямь любили подолгу смотреть.

***

Тэхён всем сердцем обожал дни, когда к ним домой приезжали друзья. В такие дни мальчики чаще всего находились на руках у Джина и Хосока, которые, как оказалось, очень любили детей. — И всё же мне кажется, что Стефан похож на меня, — поделился мыслями Джин, лежащий на кровати рядом с малышами. — Он не может быть похож на тебя, вы же не родственники, — цокнул стоящий у окна Бэкхён. — Какая разница? Я их дядя, — показав Бёну язык, Джин принялся оглаживать пальцами лицо маленькой ведьмы. — Стефан со мной одно лицо, а вот Зуко похож на Тэ. — Правда? — заулыбался Тэхён, опустившись на другую половину кровати. Если верить словам Чонгука, то Зуко совсем не был похож на него, не считая волос, в отличие от Стефана, черты лица которого заметно напоминали его собственные. Тэхёна особенно радовала родинка на кончике носа маленькой ведьмы. — Одно лицо, — с сомнениями в голосе. — Хотя нет, он больше похож на Чонгука. — А Стефан на меня? — На тебя и на меня, — кивнул Джин, щекоча животики мальчиков. — Такие сладкие булочки, так бы и съел их. И как только такие сладости могли родиться от мрачного Чона? Бэк, не хочешь их потрогать? — Не особо, — Бён отрицательно мотнул головой, продолжая стоять у окна. — Многое теряешь, — хмыкнул Джин, прижавшись носом к шее Стефана. — Они очень вкусные. Самые красивые дети. — Верю, — бросил Бэкхён, сделав ещё один шаг назад. — Тэ, почему им не понравились мои подарки? Они с ними даже не поиграли, — вспомнил вдруг Джин, бросив короткий взгляд на две зелёные рации, брошенные на столе. — Они ещё слишком маленькие для таких подарков, — подарки парочки из отряда «Феникс» больше Чонгук оценил, нежели мальчики. — Но мы обязательно сохраним твои рации на будущее. — Зато подарки Хосока они оценили, — выдохнул Джин обиженным тоном, глядя на то, как малыши покусывали резиновые пирожные. — Бэк, как тебе, кстати, с ним? — Нормально. Отношения, которых Бён всю жизнь избегал, настигли его как-то слишком неожиданно. Хосок, каким-то образом начав всё с простых разговоров в столовой, довёл до поцелуев, постели и предложения быть вместе. — И всё? — Я же с ним, значит, мне с ним нравится. — Кстати, когда это ты успел распечатать нашу фотку? — не дождавшись нормального ответа от ведьмы Воздуха, Джин решил утолить интерес, пока совсем не забыл о фотографии. — Какую фотку? — поинтересовался Бэкхён более оживлённым тоном. — У него на холодильнике висит наша фотка, где мы вчетвером у Цины на кухне. Странно было увидеть своё прежнее тело. То тело было ближе его душе, но и к новому Джин уже привык. Прежнее лицо с карими глазами сдавливало внутренности. Наверное, увидь он эту фотографию раньше, впал бы в депрессию. Благо сейчас, переосмыслив и прошлое, и будущее, омега начал проще ко всему относиться. Неважно, какое у него тело — низкий он или высокий, толстый или худой — он будет любить своё тело, равно как и жизнь, которую лишь с боем удалось вернуть. — На прошлой неделе, — уловив перемену чужого настроения, Тэхён продолжил: — Джин, ты очень красивый. — Хватит мне уже это по миллиону раз повторять. Вы вдвоём с Маркусом мне уже все мозги съели этим словом. — Ничего такой, — попытался поддержать Бэкхён, таки опустившись на край кровати. — И ты туда же! — Ты правда красивый... — выдохнул Тэхён, глядя на мальчиков. — Не такой красивый, как мои кнопочки, но тоже красивый. Раздавшийся топот вынудил омег повернуть головы в сторону двери. Секунды спустя в дверном проёме показался Хосок, держащий в руках небольшой кусок мяса, поджаренный на улице несколько минут назад. — Пойдёмте кушать, — позвал бета, посмотрев сначала на Бэка, а после на малышей, устроившихся на кровати. У Хосока в ближайшие десять лет вряд ли появятся свои дети, поэтому он всегда старался проводить время со Стефаном и Зуко, когда приезжал в гости к Чонам. — Тэ, давай я возьму Тэфи. Стоило дядям взять на руки малышей, все двинулись на первый этаж, желая опробовать приготовленный магами ужин. Расположившись в гостиной на большом диване, Тэхён потянулся к тарелке, на которой лежала сочная курица с картошкой. По бокам сидели Чонгук, Маркус и Бэк, а в двух креслах напротив устроились Джин и Хосок с детьми на руках. Жмущийся к шее беты Стефан пытался найти запах, но расстроенно выгибал брови, когда не находил. Зуко же посмеивался и попискивал, пока Джин мучал его непрекращающимися поцелуями. — Как там Сехун? — прожевав кусок идеально прожаренного мяса, поинтересовался Маркус. — Он встретил в Мазаке омегу, поэтому решил задержаться там подольше, — Чонгук уже больше пяти месяцев не видел друга. — Думаю, он прилетит на свадьбу Чанга и Цины. — Точно прилетит. Поскорее бы уже их свадьба, я соскучился по профессору, — нахмурил брови Тэхён. — Позови её к нам, — отложив тарелку на стол, Чонгук взял в руки стакан, заполненный пивом, и, вновь откинувшись на спинку дивана, положил руку омеге на бедро. — У них много работы. Следующей осенью академия вновь начнёт принимать учеников, поэтому им пока некогда. — Надо будет съездить туда, посмотреть на новый ремонт, — Джин даже представлять не хотел, во что превратилась их академия в тот день. — Профессор, кстати, говорила, что осенью у них начнёт работать ведьма Льда. Подобная новость не вызвала в сердце негатива. Тэхёну будет спокойней, если в академии будут работать представители Льда, когда мальчики подрастут. Лишь бы и люди привыкли к стихийникам Льда за годы, которые имелись у них в запасе. — Ешь пирог, — Тэхён указал Чонгуку на вишнёвый пирог, который всё утро пёк до приезда гостей. — Не хочется с пивом. — Я же специально для тебя сделал с вишней, — невольно прозвучало с лёгкой обидой в голосе. — Хорошо, поем, — не смог отказать альфа, таки потянувшись за пирогом. — Хо, вас случайно не планируют отправить на север? — Маркусу было бы спокойнее отправиться на запретную территорию с людьми, которых он знал, которым доверял. — Планируют отправить одну группу. Вы поедете? — Поедем, если пройдём медосмотр, — сморщил нос Джин. — Недавно весь Феникс стоял на ушах из-за того, что на север пропустили слишком много молодых омег. — Кого-то уволили? — Около десяти медсестёр, которые раздавали пропуски. В Фениксе сейчас стало намного строже, — начал рассказывать Джин, поглаживая животик маленького мага. — Мы с Маркусом попали в группу, в которой уже было десять человек. Ребята неплохие, есть даже одна ведьма, помимо меня. Нас еще никуда не отправляли, но, надеюсь, отправят на север, на зачистку ледяных зверей. — Они всё-таки решили избавиться от них? — Тэхён едва заметно передёрнул плечами, вспомнив гигантских волков, не знавших пощады. — Да. Будет плохо, если эти твари каким-то образом доплывут до твёрдой земли, — кивнул Хосок, ощутив лёгкую тревожность. — Если нас отправят, привезу оттуда что-нибудь нашему ледяному принцу, — Джин мечтал оказаться на севере, о котором многие говорили и который ему не довелось увидеть. — Возможно, скоро с вашей компанией свяжется Феникс по поводу вертолётов, — повернувшись к Чонгуку, решил поделиться информацией Маркус. — Они уже связались. Мы подписали контракт на сотню Рг-8. Закончив с едой, Тэхён поспешил забрать Зуко у голодного Джина, с блеском в глазах поглядывающего на еду. Малыш, жавшийся к груди, старался что-то рассказать, издавая короткие звуки. Поцеловав сына в щёку, омега продолжил слушать разговоры близких людей, ощущая внутри желанное спокойствие, о котором долгое время мечтал.

***

Поздней ночью, когда в доме остались лишь четыре Чона, Чонгук голодным взглядом рассматривал Тэхёна, попутно оглаживая его спину, двигая рукой к пояснице. Приближающийся гон давал о себе знать мыслями о метке, которую необходимо поставить. Глубоко вдыхая воздух, пропитанный розами, альфа разделся сам и принялся раздевать омегу. Невозможно было насмотреться на нежное тело, освещённое полной луной. Внутренности скручивались от желания поставить метку и на попе, и на шее. Сильно больно делать не хотелось, поэтому было решено проверить чувствительность в обоих местах. Оставив короткий поцелуй на лопатках, Чонгук спустился ниже и замер рядом с округлыми ягодицами. Не сдерживая себя, альфа повёл по ним носом и, опустив одну руку на поясницу, оставил засос на правой ягодице, в которую вскоре впился зубами. Тэхёна вырвала из сна боль, от которой сбитый с толку омега вскрикнул, дёрнувшись всем телом. Стоило обернуться, глазам предстал сумасшедший альфа, кусающий его за зад. Проскулив, Тэхён вновь дёрнулся и треснул ладонью Чонгука по голове. — С ума сошёл?! Чонгук, перестань! Хвойный аромат с каждой минутой лишь усиливался. Прерывисто задышав, Тэхён пуще прежнего задёргался, сбив часть простыни под себя. Крепкая ладонь, вдавливающая его поясницу в матрас, не позволяла перевернуться на спину. — Чонгук, мне больно! Отпусти! Наконец оторвавшись от ягодиц, альфа поднял тёмный взгляд, заполненный вожделением, на всхлипнувшего омегу. Аромат роз усилился, покрывшись шипами. Поцеловав нежную кожу, на которой виднелся след от зубов, Чонгук поднялся выше, нависнув сверху над перевернувшимся на спину Тэхёном. — Тише, — вслед за шёпотом на мокрое от слёз лицо посыпались поцелуи. — Ты рехнулся? — выдохнул омега, немного успокоившись от столь резкого пробуждения. — У тебя гон? — Нет, не бойся, — стоило прошептать последнее слово, альфа впился зубами в кожу рядом с шеей и ключицами. — Чонгук! — запищав, Тэхён со всей силы вонзил ногти в чужую спину. Резкая боль длилась недолго, но она сумела вновь вызвать слёзы. Стоило Чонгуку оторваться от кожи спустя пять долгих секунд, Тэхён ударил его по лицу и, шмыгнув носом, попытался встать с кровати. — Где было больнее? — нависнув сверху. — Тэхён, не плачь. — Ещё раз укусишь меня, и я с тобой разведусь, понял?! Мне не нужен сумасшедший муж! — завопил омега, ударив альфу по груди. — Ты же сам хотел метку. — Я хотел метку, а не чтобы меня пытались сожрать заживо! — Вряд ли ты сможешь вытерпеть метку, если так разревелся из-за обычных укусов, — хмыкнув, Чонгук вновь начал целовать лицо надувшегося омеги, поглаживая правой рукой гладкое бедро. — Зачем ты вообще меня кусал? — поддавшись мягким прикосновениям, Тэхён начал делать глубокие вдохи в попытке успокоиться. — Нужно выбрать место для метки. Где было больнее? — А днём ты не мог заняться подобным? Обязательно нужно было кусать меня в середине ночи? — Ведьма, где было больнее? — сгорая от желания узнать ответ. — У меня не будет метки на попе. Тэхён после болезненных укусов подрастерял всю уверенность. Сможет ли он выдержать? Придётся перетерпеть боль ради желанной метки. — Хорошо, значит, с местом мы определились. Поставим метку сегодня? — Ты же хотел дождаться гона. — Не могу больше ждать, — желание поставить метку смешалось с диким возбуждением, охватившим всё тело. — Я не в настроении, — из вредности не хотелось давать разрешение наглецу, который не только разбудил, но и искусал. — Я тебе подниму и настроение, и кое-что другое. Не получив особого сопротивления, Чонгук вновь оказался возле стройных ног. Поцеловав шрам от кесарева сечения, альфа провёл языком по гладкому лобку и взял в руки слегка напряжённый член. Красноватая головка сдавливала внутренности. Хотелось её попробовать, что он и сделал, нагнувшись ниже. Сверху доносились тихие стоны, заставившие собственное возбуждение сгорать от желания войти внутрь. Как только Тэхён полностью возбудился, Чонгук перевернул его на живот и приподнял, вынудив встать на колени. Розоватую дырочку тоже не хотелось обделять вниманием. Коснувшись языком сжимающихся мышц, альфа сжал рукой чужой член и начал вылизывать дырочку, попутно надрачивая под усилившиеся стоны. Омега дёргался и дрожал, но уже не от боли, а от наслаждения. Стоило Тэхёну с громким стоном кончить, сильнее прогнувшись в пояснице, Чонгук перевернул его на спину и, не дав прийти в себя, обхватил губами твёрдый сосок. — Только попробуй укусить! — дёрнулся Тэхён, испугавшись боли. — Утоплю тебя, слышишь? Чонгук потирался пахом о бёдра омеги, осторожно посасывая сосок. Во рту ощущался привкус сладковатого молока. Если бы было можно, он бы заживо сожрал Тэхёна. — Тогда останешься вдовцом, — тут же запустив язык в желанный рот. Засунув два пальца во влажное нутро, Чонгук, не сдержавшись, простонал в поцелуй. Хотелось войти. Хотелось пометить. Двигая пальцами внутри, исследовал языком рот омеги, сильнее потираясь возбуждением о его пах. В один момент Тэхён, разорвав поцелуй, принялся расцеловывать его лицо. Шрам уже не болел, но стоило горячему языку коснуться повреждённой кожи, тихое рычание вырвалось наружу. Подставив головку ко входу, Чонгук вновь впился в сладкие губы и вошёл, полностью заполнив собой. Хотелось сцепку. Мысленно поблагодарив доктора Дяо за прописанные противозачаточные таблетки, альфа начал ускоряться, проглатывая громкие стоны, попадавшие прямо в рот. В ночи ярко сияли сразу два опала: один на шее ведьмы, второй у мага в правом ухе. Подаренная серьга с особенным камнем грела Чонгуку сердце. Оглушившие комнату шлепки сводили обоих с ума. Тэхён плавился в сильных руках, сгорая изнутри. Крепкие стены позволяли не сдерживать громкие стоны, звучавшие вместе со шлепками. С каждым новым сильным толчком ногти лишь сильнее впивались в массивную спину. Сжимая пальцы на ногах, омега тонул и горел, пока желанные губы вылизывали шею. — Точно хочешь метку? — на грани оргазма. — Хочу... — проскулил, прогнав все страхи. Вбиваясь резче, Чонгук тяжело дышал в чужое ухо, готовясь наконец сделать то, о чём давно мечтал. Стоило Тэхёну, вскрикнув, кончить и сжать его член внутри, альфа и сам кончил, со всей силы сомкнув зубы на коже, не желая растягивать боль, и сразу же разжав челюсти, стоило ощутить во рту кровь. — Ты молодец, всё хорошо, — сжимая в объятиях, зализывал рану. Тэхёну на миг показалось, что он не выдержит боль, вспыхнувшую в зоне укуса, но стоило горячему языку коснуться раны, начало понемногу отпускать. Прерывисто дыша, омега старался не расплакаться. Теперь на его теле была метка его мужа. Подобное не могло не радовать. Ему порой тоже хотелось пометить Чонгука, но он вряд ли сможет прокусить кожу альфы. Позволяя узлу набухать, Чонгук едва заметно продолжал толкаться тазом вперёд, желая оказаться ещё глубже. Разлившееся в теле удовлетворение вызывало бурю внутри. На душе было радостно. Вылизывая метку на шее, альфа вдыхал любимые розы, ощущая себя самым счастливым человеком на планете. — Сам пойдёшь к мальчикам, если они проснутся, — заявил негромко Тэхён, стараясь выровнять дыхание. Бросив короткий взгляд на радионяню, Чонгук вновь припал к желанной шее. Если цыплята проспят до самого утра, эта ночь будет одной из лучших в его жизни.