От Излома до Излома

Ждать он не стал. За две пары то восторженное сахарное облачко, что возникло в его голове при виде Арно, успело раствориться, и к Валентину вернулась способность ясно мыслить. Так будет лучше, строго сказал он себе, не обращая внимания на расползающуюся по сердцу тоскливую пустоту. Он ведь, очевидно, никогда не получит того, о чем мечтает. Вместо этого его снова ждет разъедающий жар в ладонях от невозможности прикоснуться, сумасшедшее головокружение при встречах, а при прощаниях он опять будет неметь, застывать каменной статуей, чувствуя как с каждым шагом Арно из него вытекают силы и желание жить. Он будет снова, день за днем смотреть на Арно, впитывать его в себя, в самую душу свою, всего, целиком, вплоть до последней черточки, до последней полуулыбки, будет млеть от его запаха и сжимать кулаки, чтобы удержаться, чтобы не коснуться... И ради чего?.. Чтоб, раз за разом с гнетущей тяжестью осознавать, что у него нет ни единого шанса? Еще он наверняка себя выдаст. Что будет тогда? Арно не станет злиться, у него доброе сердце, но это неправильное больное чувство встанет между ними стеной, и он потеряет друга. Единственного друга, которого ему так неожиданно и незаслуженно подарила судьба и в которого он умудрился так глупо влюбиться. Лучше им пока не видеться. Два дня в неделю это совсем немного, и у них нет общих пар, Валентин специально проверил. Скоро он справится со своими чувствами. Его накрыло так сильно, потому что он впервые в жизни встретил кого-то столь яркого, столь живого – в Васспарде самыми живыми были обитающие в замковом пруду утки. Но теперь он в Олларии, самом большом городе Талига, он учится в крупнейшем университете Золотых Земель, вокруг него будет множество людей. Новые знакомства и новые впечатления будут ждать его каждый день, и они все исправят. Без постоянных встреч эта бессмысленная и безнадежная любовь скоро умрет. Безжалостный внутренний голос, правда, напоминал, что за полгода в Норуэг любовь никуда не делась, и новые знакомства ничем не помогли. Валентин проигнорировал его со всей возможной гордостью. Когда он вернулся из университета, в доме было тихо. Родители уехали к родственникам на несколько дней, у Клауса был урок с преподавателем физики. Питер уже месяц был в школе-интернате – это решение отца оказалось неожиданным для них всех, и брат очень не хотел уезжать, но Валентин думал, что такой опыт может оказаться для него полезным. Может, хоть младший научится общаться с людьми. Управляющий привычно сообщил, что новостей нет и никто не звонил, и Валентин, отказавшись от обеда, ушел к себе. Разложив перед собой пару справочников, он занялся подготовкой: декан факультета, мэтр Ингольс обещал во втором семестре крайне интересный проект, но грозился взять только троих самых лучших студентов. Валентин был твердо намерен оказаться одним из этих троих. Он работал спокойно и размеренно, предвкушая продуктивный и немного скучный вечер. Он недооценил упорство Арно Савиньяка. Раздавшийся внизу шум вынудил его отложить книги. Выйдя к нижнему залу, он обнаружил застывшего у входной двери управляющего и стоящего рядом Арно, который с гордым видом победителя дракона сложил руки на груди. Впрочем, прищуренные глаза и раздувающиеся ноздри выдавали его злость. Судя по всему, он проигнорировал традиционные заверения Маркуса о том, что никого нет дома – в семействе Придд незваных гостей не жаловали – и вломился внутрь мимо управляющего. Побагровевший от возмущения, седой и лысоватый, Маркус, казалось, был готов впервые в жизни применить силу и вытащить нахального гостя на улицу прямо за его разноцветный, усыпанный значками рюкзак. - Что вы себе позволяете, молодой человек?! - Всё в порядке, - встрял Валентин, пока старика не хватил удар. – Это Арно Савиньяк, мой друг. Я забыл упомянуть, что жду его. Прошу прощения. Управляющий перевел на него по-прежнему возмущенный взгляд, но Валентин уже подхватил Арно под руку и решительно повел наверх, не позволяя скандалу набрать силу. - Он у вас всегда такой? – агрессивно поинтересовался Арно, все так же сверкая глазами и переступая через две ступеньки разом. – Врет всем или это только мне так повезло? Валентин вздохнул и открыл дверь, пропуская друга в свою комнату. - Всем. В нашем доме, если ты еще не понял, гости бывают примерно никогда. Пожалей старика, он привык. Проходи. Валентин развернул к нему кресло, но Арно замер посреди комнаты, снова сложив на груди руки. Встретившись с ним взглядом, Валентин виновато опустил глаза. - Прости. Я забыл. - Ты забыл? – ледяным тоном повторил Арно. - Первый день, - не слишком убедительно сказал своим туфлям Придд. – Было много эмоций и впечатлений. На лице Арно промелькнуло какое-то сложное выражение – было не понять, поверил он или нет. Но после короткой паузы он все-таки снял рюкзак и сел. - Может, шадди? – предложил Валентин, вспомнив, что он вроде бы за хозяина. – Или вина? - Не надо, - Савиньяк раскрыл рюкзак и полез внутрь. – У меня все с собой. - Что ты имеешь... О, даже так. Из рюкзака на свет появилась большая сырная пицца, смешные салфетки с гномиками, бутылка вина и бумажные стаканчики. Арно подмигнул ему и взялся за вино. - Ты же понимаешь, что мы уже не в Лаик и можем воспользоваться нормальными бокалами? – Валентин собрал со стола свои книги и переложил их в шкаф. Арно фыркнул и кинул в Валентина крышкой от бутылки. - Не мешай мне предаваться ностальгии, - он наполнил стаканчики и, улыбаясь, поднял свой. Валентин подобрал упавшую крышку и вернулся к столу. - Хорошо. Мы ностальгически празднуем что-то конкретное? - Излом, - Савиньяк чуть тряхнул золотистой гривой и задумался. – И новый учебный год. И вообще. - И вообще, - согласился Валентин. Все благие намерения стремительно вылетали у него из головы. Там, в голове, теперь было пусто, сладко и чуточку туманно, словно бы он уже был изрядно пьян. Сердце как магнит тянулось к Арно, к его улыбкам, шуткам, к его небрежной изящности, и Валентин не то что не знал, как этому сопротивляться – он этому сопротивляться совершенно не хотел. - Рассказывай, - Арно, запрокинув голову, откусил от пиццы. - Нечего, - честно признался Валентин, тоже принимаясь за восхитительно пахнущую пиццу. – Я полгода занимался перекладыванием бумажек. Если хочешь знать мое мнение, предучебная практика – редкостный бред. - И тебе потребовалось полгода, чтобы это понять? – Арно хмыкнул. – Ты меня разочаровываешь, господин умник. Паоло, кстати, уехал в Дриксен. Поступил в Эйнрехте на факультет создания искусственного разума. Эстебан чуть не лопнул, когда я ему рассказал. Валентин усмехнулся и отпил вина – белое и сухое, любимый сорт Арно Савиньяка. - Берто, я полагаю, в мореходном? - Где ж ему быть. Близнецы поступили в аграрную академию, как и собирались. Их, кстати, едва не выгнали оттуда еще до начала занятий. - За что? - Ты не поверишь. Они заселились в общежитие и притащили туда дедушкин шестопер. Валентин поперхнулся и отставил стаканчик. - Ты же шутишь? - откашлявшись, уточнил он. - Не-а, - Арно смотрел на него с сияющей улыбкой, и с каждым его взмахом ресниц Валентин все больше тонул в блаженном, чарующем бездумье. – Они, конечно, удивительные. Ты не планируешь, кстати, переезжать в общежитие? Или на съемную квартиру? Валентин отложил пиццу и задумчиво покачал головой. - Нет, наверное. Не вижу в этом смысла. А ты? - Тоже нет. Должен же кто-то остаться в доме. К тому же, близнецы в армии, мать в Сэ. Я в доме совершенно один, и никто мне не мешает. - Даже прислуга? - Нет прислуги. Ли предлагал, но я отказался, - Арно вытер руки салфеткой, бросил ее на стол и привычно закрутил в пальцах один из браслетов – новый, автоматически отметил Валентин. То, что он до сих пор помнил все браслеты Савиньяка наперечет, его совсем не удивило. - Я вызываю, конечно, клининг раз в пару недель, дом-то огромный. Но постоянно – никого. - Почему? - - Ну, я практически уверен, что любая прислуга в доме будет на связи с Ли. Свет загоревшегося на улице фонаря ударил по глазам, и Валентин встал закрыть шторы. Судя по звукам шагов в коридоре, занятия у Клауса закончились: его преподаватель характерно прихрамывал и громко, с хрипотцой дышал. Младший, впрочем, из комнаты не вышел. Видимо, решил воспользоваться отсутствием родителей и засесть за компьютерные игры. - Никогда не подумал бы, что твой брат склонен к гиперопеке. - Он и не склонен, - Арно долил им обоим вина и зевнул. – Просто он любит всегда держать руку на пульсе. Пусть держит, конечно, но не на моем. Валентин, что не так? Придд очень аккуратно поставил стаканчик на стол и переспросил: - Что, прости? - Я же вижу, что что-то не так, - Арно смотрел на него прямо, пристально, чуть склонив голову. Он был теплый, родной, нужный до боли. В горле встал острый колючий ком, и Валентин с трудом сглотнул. – Ты потерял телефон? Ты забыл? Я ведь тебя знаю. Это очень плохие оправдания. Ты даже не стараешься. Он открыл рот, чтобы ответить... и закрыл, опустив голову. Ответить было нечего. Что он мог сказать? Любую ложь Арно распознает сходу, а сказать правду он не мог. Валентин молчал, глядя в пол, плечами и коленями чувствуя теплый, немного печальный взгляд Савиньяка. Они посидели немного в тишине, пока часы внизу не пробили девять вечера. - Если я лезу во что-то слишком личное, ты можешь мне так и сказать. Я пойму, - наконец тихо заговорил Арно. – Не хочешь говорить – не надо. Просто имей в виду: ты всегда можешь на меня положиться. Это твои? – без перехода спросил он, кивая на пару небольших пейзажей над кроватью. - Да, - уточнять, что рисовать он начал по примеру самого Арно, Валентин не стал. - Очень красиво. Может, твое истинное призвание живопись, а не юриспруденция? - Это вряд ли, - в притворном ужасе возразил Придд. Когда Арно ушел, уже почти совсем стемнело. Валентин стоял, прижавшись лбом к окну, и следил взглядом за удаляющейся фигуркой: темнота скрадывала яркий рюкзак, но светлые волосы еще долго виднелись ему вдалеке. - Я бы все отдал, чтобы ты меня полюбил, - очень тихо прошептал он в нарождающуюся ночь. Она ему, разумеется, не ответила. *** Что что-то не так, он почувствовал сразу. Вокруг были всё те же разваливающиеся древние стены, от воды исходил всё тот же затхлый, болотный запах, но что-то изменилось и изменилось сильно. Огонёк, подумал Валентин. Бледно-зелёная капля света, что обычно подрагивала где-то вдали, теперь недоброй звездой висела прямо над ним. И Взгляд – из усталого он стал... ликующим. Словно бы она наконец дождалась своего. - Кляча твоя..., - сказал за спиной знакомый голос, и Валентин развернулся так стремительно, что едва не упал. Там, по щиколотку в грязной мутной воде, стоял Арно Савиньяк и пытался стряхнуть с себя где-то подцепленную паутину. Увидев Валентина, он замер. - Ничего себе. То ты от меня сбегаешь, то аж в сон ко мне пришел. - Это мой сон, - хрипло сказал Валентин, поводя плечами. Между лопатками горело. - Почему ты так уверен? – с любопытством спросил Арно. Он казался спокойным – видимо, его это болото не нервировало. - Тебе снилось это место раньше? – Савиньяк энергично замотал головой. – А мне – да. - Хм, - сказал Арно, приглядываясь и осторожно шагая навстречу. – И чем он заканчивается? Валентин подхватил его под руку. Вода бесшумно плескалась внизу; их отражения выглядели почти серебряными в тусклом зеленоватом свете. - Ничем. Обычно я просто просыпаюсь. Но никогда раньше здесь не было никого, кроме меня. Я не знаю, что сейчас изменилось. - Всё изменилось, - сказал холодный женский голос. Они как по команде обернулись на звук. Чуть поодаль, на выступе в стене сидела молодая женщина. Она была красива: тонкие черты лица, высокий лоб, светящиеся в темноте глаза, мягкие волны длинных, почти белых волос и блестящий, покрытый разноцветной чешуей хвост. - Ты кто? – выпалил Савиньяк; сквозь ткань его куртки можно было почувствовать как он напрягся. Женщина склонила голову, лениво и долго оглядывая его с ног до головы. Валентина затрясло. - Когда-то таких, как я, называли найери, - наконец ответила она, чуть двигая хвостом и расплескивая воду в разные стороны. – Это было давно. - Что тебе нужно? – пытаясь казаться спокойным, спросил Валентин. Он чутьем знал, что добра она ему не желает. За себя он не боялся – он давно устал бояться этого места, но вот присутствие здесь Арно выбивало его из колеи. - Исполнить клятву, - она изящно, словно знатная дама на светском приеме, поправила волосы. – Которую твой брат сумел с меня взять. Валентин замер. Арно непонимающе переводил взгляд с него на найери и обратно. - Это ты убила Джастина, - спросил Придд и понял, что вопроса в его голосе не было. Она пожала белоснежными плечами. - Он меня нашел. Отпускать его было слишком опасно, он мог бы привести за собой других. - И ты... Она неприятно улыбнулась. - Что за чушь! Астэры не причиняют вреда эориям и тем более не убивают их, - не вовремя решил блеснуть знаниями Арно. Валентин сжал его ладонь, надеясь, что он догадается замолчать. Найери чуть закатила глаза, словно показывая, как ее утомила людская глупость. - Это было давно, - как для дураков повторила она. – Нас осталось слишком мало, мы скрываемся ото всех. Любой человек – угроза. Но твой брат, - она снова перевела холодный, блестящий взгляд на Валентина, - оказался опасней, чем я думала. Он почти сумел забрать меня с собой. - Почти? - Его было уже не спасти, но я еще могла выбраться. Я поклялась, что сделаю для тебя то, чего ты больше всего хочешь, и он меня отпустил. Я бы давно ушла из этих мест, но невыполненная клятва держит крепче цепей, - она улыбнулась вдруг светло и чисто – казалось, все вокруг озарил мягкий лунный свет. – Сегодня я наконец уйду. - Я ничего не понимаю, - пожаловался в пустоту Арно. Валентин прикусил губу. Он уже начал понимать. - И теперь?.. - Ты озвучил свое желание в Изломную ночь, когда древняя магия снова обретает силу. Теперь он, - она плавно указала хвостом на Арно, - полюбит тебя.