Расстояние между нами

Такое случалось редко, но Кай злился: губы вытягивались в нитку, взгляд леденел, не было даже никаких жестов, — сам воздух в радиусе десяти метров оседал на коже инеем. В такие моменты все знали, что его лучше оставить в покое на ближайшие пару дней, однако был ещë Субин. Переменная «икс» в уравнении хюнинкаевской жизни. Когда Кай доводил себя до того, что уже не мог сдерживать негативные эмоции, хëн был первым, кто замечал это даже раньше, чем он сам, и говорил, улыбаясь уголками губ: — Сбежим отсюда? Им было удобно вместе. Один — ребячливый и скрытный, другой — покладистый и терпеливый. Они складывались как кусочки паззла. Только вот... — Хюнинкай, — расстроенно выдыхает Субин и едва касается синяков на шее, боясь причинить боль. — Всë хорошо, — бесцветно говорит Кай, на автомате прослеживая траекторию чужих рук, — он просто... я сам виноват. Только вот Хюнин уже встречается с Джихо. — Ты не можешь быть виноват в том, что он тебя душит! — Чхве старается не повышать голос, но всë равно видно, как он возмущëн. Жаль, что Хюнинкаю плевать. Он раздражëнно пожимает плечами и уходит дальше по отмели, погружая босые ступни в ледяную воду. Субин чуть погодя становится рядом, дрожа от холода. Кай изумлëнно смотрит на вечно мëрзнущего хëна, который упрямо остаëтся с ним, даже когда зубы начинают стучать. — Ты дурак, что ли?! — Хюнинкай оттаскивает Чхве на непрогретый, но сухой песок и растирает его покрасневшие ноги. — Просто не хочу оставлять тебя, когда тебе плохо, — Субин едва ли не плачет и шипит в ладонь на каждое прикосновение. — Сумасшедший, — по-доброму ворчит Хюнин, целуя его руку. Они не были ни друзьями, ни любовниками, могли не видеться месяцами, а потом прилипнуть друг к другу на несколько дней, — именно поэтому Кай так любил эти отношения. Они ни к чему не обязывали, только с хëном он мог делать всë, что взбредëт в голову, зная, что не осудят. Субин щëлкает его по носу, ворча из-за наглости некоторых донсенов, а Хюнин впервые за долгое время смеëтся, хотя смех вскоре и сменяется хриплым кашлем.

♡♡♡

Когда Хюнинкая спрашивают, почему он всë ещë с Джихо, он как обычно улыбается и отшучивается. Когда Субин спрашивает его об этом, он поджимает губы и смотрит волком, будто тот смертельно его обидел: — Разве ты не знаешь? — Я бы не спрашивал, если бы знал, — Чхве спокойно мешает трубочкой свой лимонад; за окном солнце палит вовсю. — Я... — Хюнин упрямо смотрит на колу в стакане, будто в ней спрятаны все ответы. — Я не знаю своей жизни без него, понимаешь? Субин мягко улыбается с надломом в глазах. Солнечные лучи путаются в его высветленных волосах, и он как никогда выглядит трогательно беспомощным. — Тогда сможешь ли выдержать его в одиночку? Когда некуда будет сбежать, когда он удушит тебя окончательно, психологически ли или физически? — Джихо что-то тебе сделал? — тут же подрывается Кай, будто мог не заметить каких-то травм. — Нет, — он качает головой, прикрыв веки, — но он очень ясно выразился, что хочет видеть меня как можно дальше от тебя. И, кажется, я начинаю понимать почему. Хюнинкай непонимающе смотрит, страх разливается по телу: — Хëн... ты же несерьëзно? — он тянется к чужой ладони в прикосновении. — Хюнинкай, ты сам загоняешь себя в такую ситуацию, в которой приходится выбирать. Джихо не оставит тебе ни одного убежища, и в итоге ты и сам не заметишь как будешь полностью зависеть от него, — Чхве наклоняет голову, задумчиво глядя на него. — Или это уже произошло? — Прекрати! — он кричит, закрывая уши ладонями и опуская голову. — Прекрати, прекрати, прекрати... Субин лишь спокойно смотрит, пока Кай не успокаивается. Тот поднимает на него взгляд беззащитных покрасневших глаз: — Ты ведь говорил, что не оставишь меня. — Я говорил, что не хочу оставлять. Это разные вещи, понимаешь? Хюнин наблюдает, как хëн уходит; звенят колокольчики у двери. Как никогда раньше хочется домой, только вот его дом разрушен. Его собственными руками.