Расстояние между нами

Снаружи дождь брызжет гулко в окна, быстро заливая стëкла, словно кто опрокинул наполненные вëдра с водой. Ветер завывает, и входная дверь хлипко дрожит под натиском стихии, гляди — вот-вот сломается. Кай бегает по всей лавке, то и дело взмахивая волшебной палочкой: затихают звуки, останавливается всë движение, будто домик оказывается в мыльном пузыре, отделëнный от внешнего мира. Только тогда изрядно запыхавшийся маг позволяет себе устало выдохнуть и сползает лужицей прямо на дощатый пол, явно видавший лучшие времена. Хюнин прикрывает глаза и вслушивается в приглушëнный, далëкий и неосязаемый шум природы на периферии. Сезон дождей — определëнно худшее время. Хюнинкай переехал в город лишь несколько месяцев назад, воодушевившись открыть волшебную лавку, помогать людям своими способностями, ну и заработать денег, само собой. Однако же реальность огромного сити показала ему равнодушную спину, глухую к любым чаяниям и тем более волшебству. Аренда стоит дорого; еда, вода, одежда, а материалы для работы — тем более. И едва ли кому-то здесь нужны целебные мази, заговорëнные обереги или заклинание роста волос. Время от времени колокольчик над дверью приветливо звенел, и заходили суеверные старушки или любопытные дети. У Кая даже была парочка постоянных покупателей, но даже так он только чудом не уходил в долги. Хюнинкай взмахивает рукой — палочка возвращается в руническую вязь на запястье. Он слабо улыбается, глядя на чернила, обхватывающие руку кольцом. Ещë когда Нин был совсем маленьким, то вечно терял этот ценнейший артефакт, тогда-то мама заботливо заколдовала палочку так, чтобы она никогда не потерялась и всегда была рядом.  — Так! Не спим: пора за работу! — подскакивает Кай, его немного ведëт в сторону от головокружения, однако он всë-таки шустро ныряет за прилавок. Ему сдали крохотное помещение из старой поскрипывающей древесины, где пахло влажным деревом, затхлостью и пылью. Хюнинкай приводил в порядок всë несколько дней, расходуя запас сил до конца, если не больше. Он укрепил стены, просушил как мог, залатал дыры в крыше и поставил несколько горшков с душистой маттиолой с нежно-персиковыми цветками. На низких балках висели верëвки с пучками сушащихся трав, полки и витрины наполнились уже готовым на продажу товаром. Магазинчик выглядит даже почти прилично, если не обращать внимание на то, что от любого ветерка его чуть не сносит. Позади прилавка было небольшое увеличенное Нином пространство шифоньера, где была его скромная спаленка. А в соседнем шкафу — кладовка с минералами, деревом, тканью и прочим нужным добром. Туда-то и заскакивает Хюнин, выбираясь обратно с ворохом различных вещиц, и вываливает на столик в углу. В сказках магия происходит гораздо проще, конечно: стоит захотеть, и всë случится. Возможно, поэтому сейчас городские не доверяют ей. Хюнин вздыхает, доставая кусочки ткани, нитки и иголки. На деле даже магам приходится трудиться каждый день. Это его новая задумка, поэтому он не спешит, а только медленно вплетает в нити крохи волшебства, сшивая плюшевую фигурку. Только вот не успевает Хюка погрузиться в работу, как пугается громкого стука в дверь. — Кто-то вышел на улицу в такую погоду? — рассеянно бормочет он, идя к выходу и снимая запирающие чары. На пороге его встречает пара больших настороженных глаз. Парень залит водой до самых кончиков пальцев, и неловко отводит мокрые пряди с лица: — Не могли бы вы дать мне остаться, пока идëт дождь? — аккуратно произносит он. — Я обязательно заплачу, вы не подумайте! Просто... — начинает бормотать незнакомец. — Конечно, заходи быстрей! — прерывает того Хюнинкай, быстро затягивая внутрь, и закрывает дверь заклинанием. Парень удивлëнно смотрит за каевским мельтешением, не моргая, пока тот суетится вокруг. — Я бы тебя высушил и так, но боюсь случайно поджечь, — виновато говорит Хюнин, нервно косясь на подпалину в углу. — Можешь переодеться вот там! — он поспешно переводит тему, вручая стопку одежды и указывая на спальню. — В... шкафу? — неуверенно переспрашивает тот. — Да! То есть нет, то есть... — путается и сам Кай, — это очень большой шкаф, не бойся, иди-иди! — и подталкивает туда. — А! И я принесу полотенца сейчас! — кричит вслед и так ошеломлëнному парню. Хюнинкай прыскает в кулак, когда видит утопающего в чужой одежде незнакомца, переминающегося с ноги на ногу и робко держащегося за дверцу шифоньера. — Не против, если мы уменьшим немного? — улыбается Хюнин, указывая на ткань, едва держащуюся на худых бëдрах. В глазах напротив мелькает настороженность, однако тот кивает, и лицо его озаряется тихим восторгом, когда брюки с рубашкой сжимаются, становясь впору по мановению руки мага. Он осторожно осматривает манжеты на запястьях и дëргает туда-сюда, будто пытается узнать секрет фокуса. — Будешь чаю? — спрашивает Кай, пряча улыбку в ладони. — У меня осталось немного кипрея, он будет как раз кстати, не думаешь? — Что это? — морщит нос, хмурясь, парень, непонятливо смотря в ответ. — Это такая трава, которая помогает быть здоровым, — терпеливо объясняет Нин. — Смотри, если настоять еë в воде, а потом выпить, – ты сразу станешь суперсильным! — преувеличенно восклицает он, взмахивая руками широким жестом. Рот незнакомца округляется от удивления, брови вспархивают вверх, а глаза неотрывно следят за руками. Он снова задумчиво хмурится: — Только не горький, господин волшебник, — и просительно поднимает взгляд на Хюнина. — Зови меня Хюнинкай, — говорит тот после некоторого молчания мягко, — и конечно, никаких горьких чаëв!

 ♡♡♡

Они сидят прямо на полу («просто представь, что мы на пикнике!» — радостно говорит Кай) с причудливым извитым чайником и большими чашками с прозрачно-медовой жидкостью. Над ними вьются тонкие витки пара, а рядом в глубоких блюдцах лежат ломтики хлеба с маслом. — Тэхëн, — отрывисто кидает парень и делает большой глоток, чуть морщась и высовывая кончик языка между губ от жара. — Что? — переспрашивает Хюнин, вскидывая брови. — Меня так звали – Тэхëн, — повторяет тот, глядя куда-то в пол, — но вы можете дать мне другое имя, если хотите. — Другое имя? — эхом отражает Нин, задумчиво поднимая глаза к потолку. — А тебе не нравится нынешнее? — Я... — теряется Тэхëн, жуя губы, — я не знаю. Разве это важно? — по-птичьи склоняет голову набок. — Конечно. Это самое важное, — улыбается Хюнинкай, — это же твоë имя. — М-м-м, я не против, — кивает и снова утыкается в чашку носом, делая маленькие глотки. У Тэхëна пушистые пепельные волосы подпрыгивают словно пух от каждого движения, он совсем маленький, с болезненно-бледной кожей, легко просвечивающей голубые нити вен и яркие краски синяков, цветущих пышным садом на запястьях, шее и в тех местах, что скрыты под одеждой. Но Кай не может так просто заговорить об этом. Особенно когда видит широкое кольцо от старых ожогов над воротом рубашки. — Ты не голоден? — вместо этого интересуется он, указывая на нетронутое блюдце с едой. Тэхëн смотрит исподлобья, изучающе, снова прикусывает губы и всë-таки едва заметно кивает. — Тогда бери, пожалуйста, — ласково просит Нин, — сколько угодно. Тэхëн берëт кусочек хлеба кончиками пальцев, принюхиваясь, и опасливо откусывает немного, следя глазами за реакцией мага. — Тогда я пока займусь работой, хорошо? — встаëт Хюнин, стряхивая пыль со штанов. В ответ ему что-то одобрительно мычат, быстро-быстро запихивая хлеб за обе щëки. и Хюнинкаю становится до боли совестно, что он даже не может предложить нормальной еды. Возвращаясь за свой рабочий столик, Нин не может перестать думать о крошечном Тэхëне в нескольких метрах от него, и довольно улыбается, когда магия отвечает на эти мысли. Когда Тэхëн в очередной раз опускает руку в глубокое блюдце, та собирает лишь одни крошки, и он изумлëнно хлопает ресницами: он всë съел? Это не мешает ему, конечно же, слизать их с ладони, собирая капли растаявшего сливочного масла. После этого Тэхëн, наконец-таки, оглядывается, находя Кая чуть поодаль, совсем рядом. Он настолько увлëкся, да? Тэхëн бесшумно подползает поближе к магу, желая взглянуть на предмет его трудов, но держась достаточно далеко, чтобы остаться незамеченным. Неожиданно что-то на столе дëргается, издавая пищащие звуки, и он отскакивает в испуге назад; зрачки расширяются, почти затопляя радужку. — Ох, прости, ты в порядке? — встревоженно спрашивает Хюка, оборачиваясь, и виновато улыбается, — кажется, он тебя узнал. Белый плюшевый комок с пуговицами вместо глаз легко подпрыгивает, болтаясь в руке Кая, пытаясь сбежать. — Почему? — Тэхëн осторожно тянется к игрушке, и Хюнинкай передаëт еë ему. — Потому что он твой, — Нин хихикает, когда плюша счастливо трëтся о пальцы Тэхëна. — Мой? — он изумлëнно поднимает глаза на Хюнина. — Друг, как фамильяр, — поясняет Кай. — У тебя же не было раньше друзей? И у него тоже – звучит как повод попробовать, не думаешь? Поджимая губы, Тэхëн хмурится, и Хюнинкай видит смутные быстроменяющиеся эмоции в его глазах: — Фамильяр – не друг, — рубит он. — Фамильяру приказывают, его бьют и клеймят. А с друзьями так не поступают, — упрямо бормочет, сжимаясь, будто ожидая удара. — Верно, не поступают, — печально говорит Нин. — Но и с фамильярами тоже. Ни с кем вообще, понимаешь? Тэхëн снова долго смотрит ему в глаза, не моргая, пока не кивает легкомысленно, словно его это не заботит, и переводит взгляд на окно. — Дождь кончился. — Хочешь уйти? — мягко спрашивает Хюнин. — А можно? — удивляется тот. — Вы же ещë ничего не приказали. — Я и не прикажу, — улыбается Кай, — ты волен делать всë, что хочешь. — Тогда... — задумывается Тэхëн, — я хочу поиграть с Момо. Можно? — он приподнимает игрушку перед собой. — Конечно, сколько захочешь. — И завтра? — И завтра. — И послезавтра? — И послезавтра.  — И после– — Когда захочешь! — перебивает звонко Хюнинкай со смешинками в голосе. — Я же сказал, что он... — осекается, — Момо теперь твой. — О, — глупо выдыхает Тэхëн, опускает взгляд на неуклюжий колобок, крутящийся в ладонях, и уголки его губ приподнимаются, а лицо загорается чем-то гораздо более волшебным, чем любая магия, на которую способен Кай.