Honeythief

      В лоб кто-то методично забивал гвоздь. Стоило Лоре сделать попытку открыть глаза, как молоток наносил беспощадный удар и в черепе взрывалась боль. Потом всё затихало, выжидая, когда Лора попробует снова.       Лодка превратилась в каноэ, которое дрейфовало по чёрной озёрной воде посреди тумана. Ни берегов, ни очертаний леса или лагеря из белизны не проступало, поэтому Лора не могла точно определить, где находится.       Она подождала, пока новая вспышка затихнет, и опережая своего невидимого мучителя на долю секунды разлепила слезящиеся веки. К боли в голове примешалась резь в глазах, от чего с губ сорвался слабый выдох.       Сверху покачивался потолок.       И было безумно холодно.       В белом тумане она не чувствовала, что мёрзнет. Сейчас, вглядываясь в детали, чтобы понять, что происходит, Лора с каждой секундой чувствовала себя всё хуже. Её тело будто поместили в огромный морозильник, а теперь вытащили и бросили оттаивать на открытом воздухе.       Ноги не двигались. Она всё ещё плыла в каноэ. По краям зрения снова показались щупальца белого тумана.       Лора протестующе замычала, потому что трясущиеся губы отказывались складывать звуки в слова. Она не хотела обратно. Важным было остаться здесь, хоть тут ей и вбивали в голову гвозди.       Сделав неимоверное усилие, она сосредоточилась на потолке. Покачивание никуда не делось, вдобавок Лора смогла различить знакомый запах — бензин и мятный освежитель.       Она в машине. На заднем сиденье. И это не каноэ так тесно облегает её ноги, а тёмно-зелёное шерстяное одеяло. Ещё одно, но бежевое, укутывало её под самый подбородок.       Лора попыталась пошевелиться, но ничего не вышло. — К-к…к-ку-д-д-а… — Очнулась?       Память услужливо подкинула нужное воспоминание о латунной звёздочке. — К-ку-д-д-да м-м-мы… т-т-ты… вез-зёшь… — Мотель “Харбинджер”. Вы в моей машине, юная леди, и я везу вас в мотель “Харбинджер”. — Шутишь, — внятно произнесла Лора.       И снова потеряла сознание.       Но не так глубоко, как прежде. Озеро не вернулось, и никаких связных образов Лора не видела. Ей казалось, что она снова закрыла глаза, на минутку, а потом её тело снова началось покачиваться на волнах, и на сей раз без всякой лодки. Это слегка обескураживало.       Поэтому Лора взяла себя в руки и открыла глаза второй раз. Нужно было разобраться с этой чертовщиной.       В этот раз получилось увидеть больше. Снова символ шерифа перед лицом, на сей раз она уловила даже тепло тела через рубашку. Увидела форменный воротник, недавний порез от бритья на подбородке.       Трэвис куда-то нёс её на руках, по-прежнему замерзающую, несмотря на одеяла. — О… — сказала Лора, довольная, что наконец-то догадалась, — …не л-л-л-лод-д-д... — Потерпи. Мы почти пришли.       Лора с лёгкостью согласилась. Новый удар по гвоздю вышиб из неё душу и опрокинул навзничь, швырнул в новый обморок.       Но не с той связался. Лора упрямо стиснула зубы и снова разлепила глаза.       Теперь она сидела в белой ванне, которая наполнялась чуть тёплой водой; сидела, прижавшись виском к кафелю. Первое, что Лора увидела, это собственные голые ноги.       Тёмное пятно слева превратилось в Трэвиса, и Лора поняла, что он пытается снять с неё свитер. Он поднял сперва одну её руку, потом другую, потянул вверх подол, растянул горловину, чтобы не зацепить её о гвоздь во лбу. Как предусмотрительно.       Сейчас Лора дрейфовала в странном состоянии. Тело напоминало тряпичную куклу. Холод оставался рядом, в бёдрах, в лодыжках, в кончиках пальцев. Вода постепенно поднималась и сейчас уже достигала живота. Интересно, сколько времени она была без сознания?..       Трэвис молча отложил её свитер в сторону и опустил руки в воду, чтобы подцепить краешек белой трикотажной футболки. Он почти уже потянул ткань наверх, как Лора вдруг вспомнила, что под нею больше ничего не надето. — Н-н-нет, — ей удалось пошевелить рукой и сделать вялый протестующий жест.       Шериф послушно развёл открытые ладони в стороны, по-прежнему храня молчание. Устало прислонившись к кафелю, Лора наблюдала за поведением Трэвиса, как он проверяет температуру воды, недовольно поджимает губы и смотрит на часы. Потом он снова потянулся к ней. — Ляг пониже, — пробормотал шериф, одной рукой обнимая её за плечи, а другую пропуская под согнутыми коленями. Рукава его рубашки промокли почти до локтя, но он не обращал на это внимания. Спина Лоры скользнула по стенке ванны. — Умница. Распрями ноги.       Лора честно попыталась, но смогла только слегка пошевелить ступнёй. Трэвис нахмурился. Он сдвинулся по бортику, взял левую лодыжку Лоры в свои ладони и аккуратно, но настойчиво распрямил ногу, так что пятка упёрлась в противоположный край ванны. То же самое он проделал и со второй ногой.       Теперь вода достигала ей почти до груди. Футболка надулась пузырём и плавала по поверхности.       Трэвис отвернулся и что-то взял с пола. Когда Лора снова увидела его руки, в них находился пластиковый стаканчик с жёлтым ярлычком на нитке. Чай. — Пей.       Она послушно приоткрыла рот. Трэвис терпеливо наклонил стаканчик и дождался, пока она сделает первый маленький глоток. Чай был противно сладким, как будто туда вбухали ложек пять сахара, а то и больше.       Лора отодвинула губы от стаканчика, всем своим видом показывая, что ей не нравится. Но не тут-то было; Трэвис упрямо поднёс пластиковый краешек ближе. — Пей.       Она снова попыталась оттолкнуть его, и в этот раз рука уже была более послушна - пальцы даже прошлись по мокрому рукаву форменной рубашки, но на большее её не хватило. Когда пальцы Трэвиса легли на её затылок, Лора протестующе застонала. Притихший было гвоздь снова запульсировал. — Будь хорошей девочкой. Выпей весь стакан.       Лора послала ему негодующий взгляд, но шериф оставался неумолим. Стакан нетерпеливо прижался к губе. — Брось, Лора, — вдруг устало сказал Трэвис. — Это просто чай. Я пытаюсь тебе помочь.       Что-то — то ли интонация в голосе, то ли лёгкое поглаживание головы — заставило её сдаться. Лора сморщила нос, но приоткрыла рот и сделала новый глоток. Температура чая оказалась в самый раз, почти горячий, но не настолько, чтобы обжигать нёбо и глотку.       Ей действительно пришлось выпить весь стакан, но когда показалось дно, Лора уже не чувствовала себя деревянным болванчиком.       Сделав неимоверное усилие, она всё-таки сумела поднять руку и оттолкнуть пластик от своего рта, вытереть мокрые губы. Посмотрела на Трэвиса: мол, доволен?       По лицу шерифа нельзя было сказать, доволен он или нет. Он просто молча поставил пустой стаканчик на прежнее место рядом с ванной.       В этот момент в дверь ванной постучали. — Шериф, вы там? — послышался мужской голос. — Секунду, Добс, — ответил Трэвис. Задержав взгляд на Лоре ещё миг, он поднялся с бортика и направился к двери.       Он сдвинул щеколду, и в ванную вошёл низкий усатый мужчина в дутой жилетке и тёплой байковой рубашке в синюю клетку. От него сильно пахло сигаретами, и у Лоры сразу запершило в горле. В руке он держал старомодный саквояж. — Здорово, Трэвис. Я вырвался как смог, — он пожал шерифу руку и внимательно посмотрел на Лору. — Значит, вот в чём дело. Кто это? Я тут такой раньше не видел.       Шериф отступил назад и прислонился к стене, позволяя Добсу беспрепятственно подойти ближе. Лора машинально отодвинулась подальше, насколько это было возможно в узкой ванной. — Журналистка, — сухо сказал Трэвис, скрестив руки на груди. — Свалилась в воду в окрестностях лагеря. — Тянет вас сюда, как магнитом, — проворчал Добс. Он поставил саквояж на пол и раскрыл его, но бортики мешали рассмотреть содержимое. — Пожалели бы покойников. Писали бы что новое, там ведь гоняете по кругу сто раз одно и то же.       Лора затравленно посмотрела на Трэвиса. Он… он бы не привёл никого плохого, правда? — Посмотри, что у неё с головой. И в целом. — Не дёргайтесь, мисс, хорошо? Я только посмотрю.       Он потянулся к Лоре, навис над её лицом, и та невольно зажмурилась. Прошло несколько мучительных секунд, и боже — как она ненавидела собственную беспомощность. — Обо что это она? — Камень, видимо.       Тёплые пальцы коснулись её лба, осторожно ощупали точку, где сосредоточилась раскалённая боль. Доктор, поняла Лора. Он привёл ей доктора. — Не страшно, — наконец сказал Добс. — Но шишка будет знатная. И шрам скорее всего останется. Не волнуйтесь, мисс, небольшой. Может, с должным уходом его и не будет. Не тошнит? Голова не кружится? — Она постоянно сознание теряет, — заметил Трэвис. — И вялая. — Ну это понятно. Сейчас вода сколько, градусов шесть… Долго она там пробыла? — Не знаю. Может час, может больше.       Лора приоткрыла ресницы и увидела перед собой кожаный ремешок часов. — Пусть отлёживается. Смотри, чтобы вода не была слишком горячей. Так, — он отодвинулся и снова склонился над своим саквояжем, — где оно у меня…       Вдруг что-то противно запищало. Лора вздрогнула, но ни шериф, ни Добс не выглядели обеспокоенными; последний потянулся к поясу своих джинсов и снял с него пейджер. Раньше Лора такое устройство видела только в кино. — Ох, чёрт, шериф… мне надо… — Понял. — Просто обработай перекисью. Ничего страшного с твоей журналисткой не будет, — он быстро вытащил на свет молочно белую бутылочку с узким носиком и упаковку ваты, встал и добродушно усмехнувшись Лоре на прощание, вручил всё Трэвису. — На голову не дави сильно.       Лора проводила его взглядом. Добс прикрыл за собой дверь, и его шаги почти сразу затихли. Тогда она посмотрела на Трэвиса, а Трэвис посмотрел на неё. — Журналистка, — произнесла она с усилием. — Интересно.       Трэвис пожал плечами и снова сел на бортик рядом с ней. Его руки разорвали упаковку с ватой, отвинтили крышечку на флаконе. — Как себя чувствуешь? — Будто меня грузовик переехал.       Говорить было трудно, и зубы всё ещё отстукивали дрожь, но по крайней мере Лора не заикалась на каждой согласной и могла контролировать губы и язык. — Как ты… меня нашёл? — Ехал мимо. Увидел брошенную машину. И следы. Не шевелись.       Смоченной в перекиси ватой он осторожно прикоснулся ко лбу Лоры. Она услышала, как шипят пузырьки водорода, лопаясь в воздухе. Кожу защипало. — Зачем пошла к озеру? — Посмотреть. — На что ты там собралась смотреть? — Это что, допрос?       На лице Трэвиса появилось непонятное выражение, какое Лора раньше не видела. Он отвернулся и закрутил кран, из которого всё это время лилась вода. В ванной сразу стало тихо. — Нет. Пока нет.       Лба снова коснулась мокрая ватка. На сей раз Лора ничего не почувствовала.       Она попробовала лечь поудобнее, потому что плечи начинало сводить, и с радостью поняла, что у неё получается.       Трэвис терпеливо ждал, пока она перестанет возиться. Плеск воды эхом отражался от стен. — Так что? — На лагерь, — тихо пробормотала Лора. — Я хотела увидеть “Хэкеттс Куори”. — А зачем ездила в участок?       Лора не ответила. Вдруг она поняла, что футболка от Трэвиса её совсем не защищает, а наоборот, предательски прилипает к груди и демонстрирует всё, что должна была прятать. — Подними голову. У тебя подбородок стёсан.       Она послушалась, не зная, куда девать глаза. — Так зачем? — Хотела…       С прежней аккуратностью шериф обработал и кожу на лице. Лора надеялась, что он спишет дрожь её губ на последствия переохлаждения. — Чего хотела? — Просто… не знаю. Поговорить.       Он не ответил, и это было даже хуже, чем если бы он продолжил задавать свои дурацкие неудобные вопросы. — Одна поганая идея за другой. — Мне они показались хорошими. — Да? — холодно переспросил Трэвис. — И посмотри, к чему всё привело.       Лора сглотнула. Во время предыдущих разговоров, особенно допросов, она могла скрыться за бронёй горького сарказма. Сейчас её защитная оболочка была разбита всмятку, раскрошена и выпотрошена. Она не могла спорить с Трэвисом и вести себя с ним как последняя сука, когда он старался помочь (и в этот раз она была уверена, что он действительно старается помочь, а не похитил её, чтобы пытать, или что-нибудь в таком духе). Какая ирония. Она снова в крохотной комнате, на двери замок, шериф допрашивает её в своей сухой манере, но обстоятельства совершенно другие. — Я хотела увидеть его днём. Чтобы… чтобы там всё выглядело нормально. Мне это показалось очень важным. — Почему?       Он уже не обрабатывал её ссадины или что бы там не творилось с её лицом; Трэвис сидел и внимательно смотрел на Лору, и как всегда, по его взгляду нельзя было сказать, о чём он думает.       Чтобы выиграть время, Лора разглядывала латунную звёздочку на чёрной униформе. — Потому что там столько всего произошло, что вместо меня вернулся кто-то другой. Подумала, что смогу вспомнить… вообразить… что ничего не было.       Какой же жалкой она была в его глазах. — Я не хотела… ты же знаешь, что я не хотела… — прошептала Лора, потому что в груди словно прорвали плотину. — Кейли и Крис… я не хотела их убивать… Не хотела нажимать на курок… — Ты не убивала Криса.       Что? Он, должно быть, решил её добить. — Но я… он мёртв. Я помню, что он мёртв. Я его застрелила, — забормотала Лора. — Я нажала на курок и всадила в мистера Хэ серебряную пулю, и проклятие было снято. — Замолчи.       Лора…       Голова снова начала болеть. Что Трэвис имеет в виду? — Я не понимаю. Неужели он…       Она не смогла произнести это вслух, потому что как бы шериф не был скуп на эмоции, при упоминании брата в его глазах отразилась боль. — Ты не убивала Криса. Его убил Райан Эрзалер, — он снова склонился над Лорой и прижал ватку к подбородку, не иначе как для того, чтобы чем-то себя занять. — Любимчик Криса разнёс его на куски из винтовки. — Нет-нет, погоди… — Лора снова завозилась, стараясь сесть выше. — Я же помню. Помню… — Может, ты так хотела это сделать, что в итоге выдала желаемое за действительное?       Лора растерянно смотрела то на напряжённую челюсть шерифа, где ярко выделялся порез, то на латунную звёздочку, не зная, что и думать. Она ведь помнила. — Да и ты не могла. Была другим занята. — А? — Пыталась отгрызть мне руку.       Ей стало страшно. Последнее, что она помнила перед переворотом — боль, жуткую боль во всём теле, словно её швырнули в кипяток. А потом… выстрел. Выстрел точно был. И безумный взгляд Трэвиса напротив, полный надежды и отчаяния. Они смотрели друг на друга, грязные, покрытые кровью, и это Лора запомнила очень хорошо. Это точно было. — Я… тебя укусила? Скажи, что это неправда. Пожалуйста.       Неужели она и правда не успела? Что-то не сходится. Если она всё же перевернулась, то как она могла убить Криса? Значит…       Трэвис вместо ответа расстегнул пуговицы на манжете и закатал мокрый рукав рубашки к локтю. Дрожащая от ужаса Лора увидела два побелевших полукруглых неправильных шрама — не укус собаки, не укус человека, и не волка, что-то среднее и не поддающееся классификации, а от того жуткое.       Она невольно подняла руку и коснулась собственных зубов. Клыки на ощупь были нормальные. — Проколол антибиотики. На всякий случай.       Лора не знала, что ей сказать. Она свято верила, что не кусала Трэвиса, что Крис Хэкетт принял смерть от её руки. А что, если… — А Кейли? — с надеждой прошептала она.       И взгляд Трэвиса снова подёрнулся печалью. Лора почувствовала, как по её щекам текут слёзы. Безнадёжно. Теперь она не может рассчитывать даже на собственную память. — Давай сюда ладони.       Без всяких возражений Лора протянула ему руки. Пальцы дрожали. Она беззвучно плакала, погребённая под грузом вины, который снова взвалила на свои плечи.       Трэвис смочил перекисью новый клок ваты. Прижал к ссадине на правой ладони. Лора зашипела от боли и попыталась выдернуть руку, но Трэвис держал её крепко. — Щипет, — пожаловалась Лора. — Отпусти!..       Конечно, он не послушался. Он никогда с ней не соглашался.       Вместо этого Трэвис легонько подул на горящую огнём ладонь. Лора остолбенела. — Должно быть, разодрала о ежевику, — произнёс Трэвис. — Уже почти всё. Давай вторую.       Лора безропотно протянула и вторую руку, держа обработанную на весу. Она словно ещё чувствовала слабое дуновение воздуха на свежей ссадине.       Невероятно, невозможно, что шериф Хэкеттс Куори способен на заботу в иной форме, чем содержание в камере.       Она снова дёрнулась, когда перекись на распоротой коже зашипела, и в руку словно впились иглы. И он… снова это сделал. И ещё раз. Поглаживая большим пальцем венки на запястье. — Так получше. — Да, — робко признала Лора. — И правда.