Honeythief

      Спустя пару часов Трэвис спросил её, может ли она сама вылезти из ванной. Лора попробовала и едва не навернулась через бортик, когда переносила ногу.       Тогда Трэвис молча забросил её руку себе за шею, наклонился и подхватил под колени, прижимая к себе и игнорируя то, что на его рубашке мигом расцвели мокрые пятна, а на пол хлынула вода. Лора не возражала. Покачиваться в колыбели рук шерифа Хэкетта оказалось неожиданно удобно.       Он занёс её в комнату, усадил на деревянный стул, накрыл голову и плечи полосатым длинным полотенцем. Перепад температуры не заставил себя ждать, и Лору снова начало знобить. Она обхватила себя руками, стараясь не трястись так сильно. Ссадины на ладонях противно зудели. — Переоденься.       Ей на колени лёг аккуратно сложенный махровый халат. Судя по ширине ворота, в него можно было завернуть две, а то и три таких девушки, как Лора. — Ф-фирменная од-дежда м-мотеля? — Что нашлось — то и принесли. — В-выгляд-дит ст-тильно.       Трэвис нахмурился. — Или ты слушаешься, или я сам тебя переодену. — Л-лад-дно, л-лад-дно. Не зав-в-водись.       Ей и спорить не хотелось — мокрая футболка и трусики противно прилипали к телу и не несли никакого тепла. — Я сейчас приду. А ты забирайся в постель. Сможешь сама?       Лора кивнула. До низенькой кровати с приветливо откинутым одеялом она могла бы дотянуться рукой. Так что даже если ноги ей снова изменили бы, упала бы она всё равно на простыни, а не на застеленный дешевым линолеумом пол.       Трэвис промокнул её волосы полотенцем ещё раз и многозначительно посмотрел на халат, после чего действительно ушёл. Лора не удивилась бы, если бы он не поверил в её способность выполнить такую простую операцию самостоятельно.       Кое-как она стянула футболку, поёжившись от того, как скользит по коже мокрая ткань, привстала и спустила к щиколоткам белье, переступила непослушными ногами. Это потребовало значительно больше усилий, чем задумывалось. Полотенце от всей возни соскользнуло с плеч и упало к ножкам стула.       Что она должна была сделать?.. — Чёрт…       Перед глазами всё снова куда-то поплыло. Обработанная рана на голове глухо пульсировала под стянувшейся от перекиси кожей.       Лора попыталась досчитать до десяти, но сбилась в районе шестёрки. С болезненным стоном она провела ладонью по лбу. Взгляд уткнулся в махровую ткань на коленях.       Точно.       Когда Трэвис вернулся, Лора старательно затягивала пояс халата в узел, но уже которую попытку терпела крах. Простейшая задача оказалась невыполнима. Пальцы то и дело соскальзывали, ногти бессильно царапали ткань. Ещё эти волосы… с них капала вода, прямо на руки, и это мешало.       Понаблюдав секунду за усилиями Лоры, Трэвис присел на корточки перед её коленями, мягко остановил трясущиеся ладони. Запахнул плотнее ворот. Всё — молча, серьёзно, будто по меньшей мере ставил капкан на зверя.       Лору передёрнуло. Почему именно такое сравнение.       Шериф воспринял это по-своему, и встав, поднял Лору на слабые ноги, поддерживая под локоть. Его прикосновение вызвало новое воспоминание. О полицейском участке.       Она зажмурилась, потому что комната вдруг начала меняться. Ей даже показалось, что по входной двери поползли толстые прутья решётки.       Нет-нет-нет, Лора. Не путайся. Это уже в прошлом. Ты не в камере. Это уже было. — Что уже было?       Должно быть, она произнесла вслух что-то из мутного потока своих мыслей.       Лора бессильно опустилась на просевший под её весом матрас. Она так устала. Она даже не понимала до сего момента, как сильно устала. — Держи.       Предмет, завёрнутый в кухонное полотенце. — Что это? — Фасоль. — Я не голодная.       Трэвис цокнул языком, и Лора почувствовала, как что-то втискивается между её коленями. Что-то тёплое. — Зажми ногами. Грелки у них тут нет, а аптеки уже закрыты.       Лора пробормотала нечто протестующее в подушку.

***

      Проснулась Лора поздно. Конечности налились тяжестью, и чувствовала она себя так, словно только что перенесла тяжёлый грипп, но на фоне вчерашнего это был огромный прорыв.       Некоторое время она лежала в постели, блуждая взглядом по комнате. Со вчерашнего дня в памяти остались какие-то обрывки образов — кажется, она отрубилась, когда шериф накрыл её тяжёлым тёплым одеялом. Ничего особенного, чистенький, немного старомодный номер. В углу даже стоял телевизор, накрытый ажурной салфеткой. Шик.       Она выпуталась из одеяла, села на кровати, осторожно придерживая рукой гудящую голову. Удивлённо посмотрела на голые коленки, потом вспомнила эпопею с халатом. Пошевелила пальцами на ногах, с радостью отмечая, что чувствительность восстановилась.       Возле кровати, на деревянной тумбочке стоял высокий стакан с молоком. Рядом на тарелке лежал сэндвич с сыром и ветчиной.       Лора прислушалась к собственным ощущениям. Есть не хотелось.       Она огляделась в поисках одежды, но ничего похожего не обнаружила. Потрёпанные шторы на окне были сдвинуты, едва пропуская сквозь себя дневной свет. Вот почему она проспала так долго.       И, самое удивительное, она ни разу не проснулась за ночь.       Пошатываясь и кутаясь в халат, Лора побрела в ванную. Босые ноги прилипали к линолеуму, будто она шла по подсыхающей грязи.       Ванная пустовала. Ни свитера, ни футболки, ни белья Лора не нашла. Как и остальной одежды там тоже не обнаружилось. На батарее висело только одинокое полотенце для рук.       Лора подошла к зеркалу для умывания и с опаской в него заглянула. — Ох… — невольно вырвалось у неё. — Какой пиздец.       Ссадина на лбу выглядела кошмарно. На подбородке — чуть получше. Волосы спутанным клоком сбились набок, на веках остались чёрные пятна от туши. Глазные сосуды налились красным.       Лора пустила тёплую воду и осторожно намылила лицо, чтобы не трогать лишний раз повреждения. Рукава халата съехали вниз по кистям, намокли, отяжелели.       Она зажмурилась, задержала дыхание и держала лицо под бегущей струёй из-под крана так долго, как могли выдержать лёгкие. Только когда грудь начало невыносимо колоть, Лора позволила себе выпрямиться, взять с полочки запечатанную щётку и трэвэл-сайз пасту (предусмотрительно и крайне удобно), чтобы почистить зубы и после ещё раз умыться, тщательно растирая по щекам душистую пену.       Напоследок снова проверила клыки, оттянула губу, чтобы осмотреть зубной ряд. Как будто он никогда и не трансформировался. Как будто челюсть не ломалась и не срасталась заново под действием огромной необъяснимой силы. А ведь этот треск снился ей несколько раз в особо ярких кошмарах, когда обычные, человеческие зубы сыпались с челюсти в подставленную ладонь, а вместо них из дёсен выдвигались волчьи клыки.       Лора распутала пальцами волосы и уложила их набок, чтобы замаскировать ссадину на лбу. Теперь она выглядела почти нормально. Если бы не страх в глубине глаз. Он здорово всё портил.

***

      Когда повернулся ключ в замке, и дверь открылась, пропуская в номер Трэвиса, Лора сидела с ногами на кровати, щёлкая пультом от телевизора, пытаясь поймать что-то кроме бесконечных каналов с телемагазином. — Как себя чувствуешь? — Сносно. Голова болит.       Трэвис оставил на стуле объёмный бумажный свёрток и подошёл ближе. Лора позволила ему коснуться своих волос, взглянуть на лоб. — Ковыряла корки. — Чешется.       Он скептически поджал губы. Поднял голову Лоры за подбородок, с тем же вниманием осмотрел вторую ссадину. Лора не сводила с него глаз. Если подумать, Трэвис может помочь ей ещё с одним делом. Он точно помнит всё, что произошло. В её голове всё путается, правда переплетается с фантазиями и страхами. Трэвис мог бы помочь выстроить цельную картину и отсечь лишнее. — Ты не позавтракала. — Не хочу. — Выпей хотя бы молока.       Она подавила желание потереться щекой о его руку. Своим стремлением привести её в норму шериф Хэкетт разбивал Лоре сердце. Сначала он вытащил её из ледяной озёрной воды, а теперь пытается отпоить чаем и молоком.       Беда в том, что ей нужно совсем другое. — Принёс твою одежду. Попросил, чтобы её постирали и высушили. — О, — выдохнула Лора. Нашлась пропажа       Пальцы Трэвиса на её подбородке чуть сжались, и он снова отодвинулся. — Покажи руки.       Лора высвободила ладони из-под одеяла и продемонстрировала их, широко разведя пальцы. — Хорошо, — кивнул он. А потом под возмущённым взглядом Лоры взял с тумбочки стакан. — Пей. — Нет, — дерзко ответила Лора. — А если не захочу пить сама, ты притащишь наручники и расширитель рта? — Зачем так жестоко. Просто буду стоять у тебя над душой, пока не увижу пустое дно. — Это у тебя всегда отлично выходит. — Приятно видеть, что у тебя хватает сил дерзить, юная леди. А теперь давай, не испытывай моё терпение, — он покачал стаканом в воздухе. — Пей.       Лора упрямо поджала губы. Чёрт, а ведь он не шутит. И она знала, слова шерифа Хэкетта — это не метафора и не преувеличение.       Она схватила стакан, едва его не уронив из-за натяжения повреждённой кожи на ладони, поднесла к губам, и, не разрывая контакт взглядов, сделала большой глоток. В этот глоток она постаралась вложить всё своё возмущение ситуацией, ненависть к вынужденной зависимости и благодарность за спасение жизни. Гремучий коктейль, клокочущий в её душе.       Трэвис вложил большие пальцы в шлёвки полицейских брюк. Под его непроницаемым взглядом Лора снова глотнула молока. Гортань сократилась так резко, что стало больно. Но Лора не прекратила пить. Не прекратила смотреть глаза в глаза, не мигая.       Сыграть по его правилам? Без проблем. Они уже это проходили.       Чтобы осушить стакан до дна, ей потребовалось пять глотков. Лора нарочито громко втянула последние капли и со стуком поставила стакан обратно на тумбочку. Торжествующе фыркнула.       Её выходка как будто не произвела на шерифа никакого впечатления. Только в глазах появился незнакомый отблеск, который придавал его взгляду почти зловещий оттенок. Медленно, будто не желая спугнуть Лору, он вытянул из кармана сложенный вчетверо платок, прижал к её губам. Она рассчитывала, что шериф скажет что-нибудь, чтобы ответить едкой колкостью, однако он попросту молча вытер её рот от остатков молока, может только прижимая платок чуть сильнее, чем нужно.       Лора не выдержала первой. — Доволен? — Какое ребячество. Что дальше, Лора? Разобьёшь мне назло коленку?       Она не могла не заметить, что “юная леди” появляется в речи шерифа, когда уровень его выдержки начинает проседать под её упрямством или грубостями.       Сложный вопрос, как он к ней относится. Сложный вопрос, как она относится к нему.       Два месяца взаперти под его неусыпным контролем. Шприц в шее от потери бдительности.       Две стороны одной монеты. — Побудешь здесь пару дней. — Где моя машина? — вдруг вспомнила Лора.       Чёрт, ведь её телефон остался в салоне, как и карта, и ещё кое-какая мелочёвка. Она собралась спонтанно и совсем не думала о багаже. — Отбуксировал к отелю. — И… ты дашь мне ключи? — вкрадчиво спросила Лора. — Не дам.       Она сердито поджала губы. Шериф Хэкетт, напротив, сохранял спокойствие. — Это моя машина. — Она арендованная. — Я её арендовала. И поэтому ключи — мои. — Ну, а я — местный шериф. Поэтому я их изымаю.       Лора сжала кулаки, игнорируя боль в ссадинах. Второй раз у него не получится. — Это что, шутка? — Я фатально серьёзен.       Он снова это делает. Он, мать твою, снова это делает. — Мне нужен телефон, — предприняла она новую попытку. — Чтобы… учиться. Смотреть инфу по лекциям. — Тут не ловит. — Чёрт возьми, Трэвис, отдай мне телефон!..       По стенам с тихим шорохом поползли прутья решётки. — Ты не сможешь меня здесь запереть! — крикнула Лора в бешенстве. — Я сбегу! Это тебе не сраная камера! — Да? И куда ты направишься? Без машины, в снегопад? Пешком в лагерь? — Да хоть бы и так! Тебя не спросила! — В таком состоянии ты никуда не пойдёшь.       В его голосе не было угрозы или злобы. Он ставил Лору перед фактом. — И сколько на этот раз? Месяц? Два? Сколько тебе надо сейчас? — она вскочила на ноги, едва не запутавшись в одеяле. — Ты не можешь сажать меня под замок только потому что тебе, блять, так хочется!..       Окно номера начало сужаться. Занавески принялись таять. — Мне этого не хочется. Но тебе придётся провести здесь ближайшие пару дней.       Если бы он повысил голос, отчеканил своё вечное “юная леди”, высокомерное “Мисс Кирни” или презрительно-официальное “мэм”, ярость Лоры не была бы настолько сильной. Больше всего её бесила его уверенность. Он уверен, что снова поймал её в свою ловушку. И теперь стоит, даже не меняя позы, и просто смотрит, как она пылает бессильным гневом, и даже не кривит рот в этой своей вечной многозначительной ухмылке. Он в полной уверенности, что Лора никуда не денется. — А вот хрен тебе.       Лора бросилась к двери. Она должна была сбежать, пока был хотя бы мимолётный шанс. Она не позволит ему снова держать её на этих долбаных нарах.       Она схватилась за ручку израненными ладонями, дёрнула дверь на себя что есть силы. Это мотель, не тюрьма. Он не может просто запереть её здесь.       Дверь не поддалась.       Она дёрнула снова. Нужно успеть, пока этот ублюдок её не схватил. Он не успеет достать наручники.       И снова. И снова.       Нет, пожалуйста, только не снова. — Ты меня запер, — не помня себя, прошептала Лора. Всё вокруг заходило ходуном, мысли пустились в пляс, сердце забилось, как сумасшедшее. — Ты меня запер!.. — Лора… — Ты меня запер! — выкрикнула она что есть мочи. Развернулась, чтобы Трэвис не смог застать её врасплох.       Он почему-то так и не подошёл. Наслаждается спектаклем. Наслаждается своим превосходством. Демонстрирует силу. — Замолчи. — Ты меня запер… — повторила она пересохшими губами. — Отобрал телефон и запер. Я всё равно сбегу. Через окно… Я разобью окно и сбегу.       Трэвис тяжело вздохнул, слушая её лихорадочные слова. И вдруг сделал неторопливый шаг ей навстречу. Лора вжалась в дверь, всё ещё царапая ручку ногтями.       За окном мелькнула тень. Сгорбленная, шуршащая выцветшим платьем. — Я сбегу… — слабо повторила Лора. Может, ей удастся вырваться, когда он её схватит. И потом… потом…       Шериф подошёл к ней так близко, что Лора снова увидела порез на подбородке. Потянулся к её рукам, спокойно и деловито. Как будто делал это уже не раз.       Лора замахнулась на него кулаком, но он играючи перехватил в воздухе её запястье. Даже не стараясь.       Отодвинул от двери, не обращая внимания на попытки вырваться. Лора всхлипнула, чувствуя, что сейчас снова упадёт от слабости, что ноги начинают трястись. Она ударила ещё раз, другой рукой, и даже смогла попасть по предплечью, но Трэвис даже не вздрогнул.       Он взялся за ручку, повернул её и толкнул дверь вперёд. Створка медленно приоткрылась, пропуская в номер приглушённый свет коридорных бра. — Что.. что…       Лора задыхалась от слёз и от гнева, и никак не могла понять, что он задумал. Он её дразнит. Показывает, как близко свобода. Зачем он её спас возле озера? Чтобы поиздеваться.       У тебя была возможность. Была возможность уничтожить всю чёртову семью. Уничтожить его. — Лора. Посмотри на меня.       Она всхлипнула, ещё раз стукнув по груди. Грань звёздочки царапнула сгиб кулака. На этот раз даже сама Лора поняла, что удар вышел до обидного слабым. Руки снова утратили возможность повиноваться.       Упрямо стиснув губы в тонкую дрожащую полоску, она нашла в себе силы посмотреть на Трэвиса. Пускай видит, что он её не сломал. Чтобы он не задумал, она будет сопротивляться до последнего вздоха. — Твой телефон в кармане парки, — произнёс Трэвис с непонятной грустью. Он выпустил запястье, позволив руке безвольно повиснуть вдоль трясущегося тела. — В пакете из прачечной. — В пакете?..       Он плотнее запахнул на Лоре расползающийся на груди халат. Она даже не заметила, когда это случилось. Задержал руки на махровом воротнике. — Послушай меня, — Трэвис медленно убрал упавшие на глаза растрёпанные волосы.       Лору пробила крупная дрожь, то ли от страха, то ли от тепла его руки, то ли от невысказанной печали в глубине глаз. — Клянусь своей жизнью. Слышишь? Я никогда больше не стану тебя запирать.