Honeythief

      Лес вокруг лагеря Хэкеттс Куори дышал влагой и пустотой.       Снег на дороге подтаивал, и в городе, наверное, его уже совсем не осталось, но в лесу он никуда не пропадал. Кроме того, свинцовые тучи над головой возвещали, что вот-вот выльют на покрытую сырыми листьями землю новую порцию осадков.       Трэвис подвёл машину почти к самым воротам и остановился на парковочной площадке. Заглушив мотор, он повернулся к Лоре, которая нерешительно рассматривала линии строений через лобовое стекло. — Приехали. — Вижу. — Я открою ворота. Обычно они не заперты, но здесь постоянно шныряли журналисты. — Сомневаюсь, что у них бы не хватило ума захватить кусачки.       Вдоль забора вилась колючая проволока, но Лора прикинула, что если бы всё пошло по первоначальному плану, то ей пришлось бы всё-таки делать подкоп. У неё-то как раз кусачек не было. Если подумать, у неё и пилки для ногтей с собой бы не нашлось.       Трэвис отстегнул ремень и вышел из машины. Лора проводила взглядом его спину, пока он шёл к воротам и подозрительно озирался по сторонам. Привычка. Интересно, много ли у него появилось новых привычек за эти шесть лет. Она могла бы попробовать спросить. Вероятность того, что шериф разоткровенничается с ней, оставалась крайне мала, но всё же была больше нуля.       Она выбралась из авто следом за Трэвисом, вдыхая грудью влажный воздух. Она почти чувствовала на языке вкус разлагающихся листьев и заиндевевшей вечнозелёной хвои. Летом здесь пахло не так. Это были два разных леса. Старуха снова принялась за своё.       Лора встряхнула головой, отгоняя подступающую панику. Чушь. Один и тот же лес, один и тот же лагерь. Озеро и площадка для костра. Остров с зип-лайном. Бассейн.       Ворота открылись с явным скрипом редко смазываемых петель. Зажужжал металлический ремень ретрактора, возвращая на место ключ. — Мне пойти с тобой? — спросил Трэвис, когда Лора подошла ближе и положила ладонь на твёрдый деревянный столб.       Главная дорога лагеря выглядела нехоженной. Если сюда и забирались журналисты, то не через основной вход. — Нет. Не сейчас. — Тогда подожду здесь. — Не боишься потерять меня из виду?       Губы Трэвиса поджались в ироничной ухмылке. — В твоей цыплячьей парке? — Она не цыплячья, — возразила Лора, искоса посмотрев на свой рукав. — Это скорее горчичный. — Как тебе угодно.       Сглотнув ком в горле, Лора прошла сквозь ворота, чувствуя, как непроницаемый взгляд Трэвиса следует за ней по пятам. Сейчас он её не нервировал, как на допросе, а, наоборот, словно придавал уверенности и мужества.       Строения лагеря выглядели тёмными и пустыми. Но не заброшенными. Лора с удивлением заметила, что какие-то из хозяйственных помещений совсем недавно красили, а чуть поодаль неизвестный ремонтник сложил в одну общую кучу обломки шифера.       У Хэкеттов продолжали иметься планы на лагерь. Несмотря на то, что случилось здесь с Кейли, дело не забрасывали. Заботливо ухаживали за территорией, обновляли домики.       Трэвис не мог не знать. Но ничего не сказал.       С другой стороны, Лора и не спрашивала. Шериф не разбрасывался словами впустую.       На щёку Лоры упала первая снежинка.       Где-то в машине завалялась смятая брошюра, зазывающая на чудесный отдых в летнем лагере на берегу озера, и фотографии там были на редкость хорошие. Живописность местной природы служила в помощь рекламе. После всех этих событий Лора так часто рассматривала изображения лагеря и окрестностей, что теперь образы уютных деревянных корпусов накладывались на затихшие безлюдные домики.       Сама толком не зная, что ожидает здесь найти, Лора просто шла по дорожке куда глаза глядят. Озеро чернело за границей лагеря, и путь вёл именно к воде.       Слева вырос забор, через который она перелазила, когда проникала на территорию лагеря. Тогда за спиной болталось оружие, больно бьющее по коленкам. Восприятие сломалось из-за повреждённого глаза, и Лоре приходилось прилагать дополнительные усилия, чтобы оценивать расстояния в пространстве.       Она невольно коснулась щеки. Следы от когтей Макса канули в небытие. Кожа была холодной и гладкой.       Чтобы пройти к бассейну, нужно свернуть направо.       Лора опустила голову и упрямо прошла мимо нужного поворота. Она… ещё не готова. Нужно чуть больше времени.       Постепенно с неба падало всё больше снежинок. Теперь они не таяли, не долетая до почвы, а становились крупнее и сбивались в хлопья. Пара штук зацепились за Лорины ресницы и тут же испарились, дразня своими пушистыми краешками. Она несколько раз сморгнула, прогоняя воду из глаз, и продолжила идти сквозь территорию лагеря, переживая заново несуществующие события.       Зефирки у костра. Гитара. Игра в “правда или действие”.       Не волнуйся. Я хочу помочь тебе. Если ты позволишь, я помогу тебе. — Не выйдет, — произнесла Лора в никуда. — Нихрена у тебя не выйдет, старая ты калоша.       Дурака узнать несложно, правда? Свобода и невинность? Или безрассудство и любовь к риску? Спонтанность… — Завали! — внезапно закричала со злостью Лора. — Завали, блять, уже свой рот!..       Не отвечая за себя, она бросилась к земле, сгребла пригоршню мокрой почвы и листвы и швырнула ком грязи куда-то вперёд, как если бы там стоял кто-то осязаемый и материальный, кого она могла бы отогнать и отпугнуть.       Потом ещё один и ещё. Земля забивалась под ногти.       Нет больше свободы — прутья тюремной решётки ползают по стенам. Нет невинности — она отняла жизнь у двух существ. Нет безрассудства — есть только слепая уверенность, что всё произошло из-за её упрямства.       Спонтанность, правда, осталась. Лора решила поехать в Хэкеттс Куорри сразу после того, как сдала лабу в пятницу.       Бездумность и её последствия.       Тяжело дыша, Лора опустила руки, оглянулась, обшаривая глазами каждый закуток. Никого. Голос только в её голове.       Я могу показать больше, если хочешь. — Я не хочу, — чуть не плача, сказала Лора, — я хочу, чтобы ты замолчала!       Неужели она ошиблась? Неужели лагерь не поможет ей прийти в себя?       Он пустой, чистый. Если Лорина догадка правдива, то летом его снова наполнят дети и вожатые. Оборотней в лесах больше нет. Она вырубила сорняк под корень.       Лора не знала, смотрит ли на её Трэвис, как обещал, и когда вышла на озёрную пристань, то не оглянулась. Уровень воды был ниже, чем ей запомнилось. Чернота лениво плескалась вокруг деревянных свай, и на её фоне снег казался ещё белее.       Здесь упасть было сложнее и проще одновременно. Сложнее — потому что поверхность не шла под уклон, и на ней не таились коварные камни и коряги. Проще — потому что достаточно одного лишнего шага, чтобы воды сомкнулись над головой. Но это бы означало, что старуха победила. А чёрта с два Лора позволит этой злобной карге одержать верх. Даже если в таком случае она наконец заткнётся.       Немного успокоившись, Лора посмотрела на свои перепачканные землёй руки. Так не пойдёт. Так совсем не пойдёт. Нужно привести себя в порядок. Она же будущий ветеринар. Она должна всегда иметь чистые руки. Ясную голову. Чистые руки и ясную голову.       Она присела и попыталась дотянуться до воды, но пальцы только задели пустоту. Пристань нависала слишком высоко. Лора упрямо потянулась дальше, но тщетно, длины руки не хватало, и тогда она не придумала ничего лучше, чем лечь на живот, чувствуя промёрзшее дерево даже сквозь парку и свитер.       Пришлось свеситься вниз, но она смогла задеть черноту озера — ладонь резануло холодом, ссадину запекло. Лора зашипела сквозь зубы, но не отдёрнула руку. Ей недоставало каких-то считанных сантиметров, чтобы погрузить кисть до самого запястья. И придётся потерпеть. — Тебе жить надоело? — Свали.       Трэвис хмыкнул. Сейчас Лора услышала, как скрипнули доски под его поступью. — Ты обещал ждать у машины. — Это было до того, как ты решила поиграть в водолаза. Поднимайся.       Не дождавшись ответа, Трэвис потянул её за шкирку, как котёнка. Лора возмущённо попыталась вырваться, но шериф держал её крепко. — Мне надо помыть руки!       Она смотрела на Трэвиса снизу вверх, раздражённо дыша, потому что какого чёрта; он обещал не идти за ней, он не может постоянно дышать ей в спину и ходить по пятам.       С такого ракурса фигура шерифа казалась ещё внушительней. — Вот. Вот, видишь? Я просто хотела помыть руки. Я не хотела топиться или что-то такое. — Лучше перестраховаться. — Хренов перестраховщик. — Второй раз лезть в воду я не хочу.       Он присел рядом с взъерошенной Лорой на корточки и устало посмотрел на её измочаленные ладони. — Инфекция может пойти. — Опять перестраховываешься. — Люди порой умирали из-за сорванного ногтя. — Умеешь ты утешить.       Уголок губ Трэвиса дёрнулся в подобии улыбки. Он засунул руку в карман и достал к удивлению Лоры бутылочку антисептика для рук. Второй рукой нашарил во внутреннем кармане куртки носовой платок.       Лора молча села прямо и протянула ему ладони. Крови не было видно, но она могла впитаться в землю. — Нашла, что искала? — Что теперь с лагерем? — ответила вопросом на вопрос Лора. — Его не закроют, так? Если бы его закрывали, никто не стал бы заморачиваться и чинить домики. — Родители хотят сохранить наследие Хэкеттов. — После того, что случилось с Крисом и Кейли?       Трэвис молча выдавил немного геля на платок. На этикетке бутылочки зеленела веточка эвкалипта. — Их задрал медведь. Медведь застрелен шерифом Норт-Килла. Бояться нечего.       Платок прижался к ладони, и Лора зашипела и невольно дёрнулась. Но шериф был неумолим. — Больно! — Потерпи. Так что? — Ничего я не нашла, — ответила язвительно Лора. — Знаешь же, чего спрашиваешь? Хочешь, чтобы я признала твою правоту? Окей, это была поганая идея. Легче? — А тебе легче?       Она не ответила. Вместо этого упрямо сжала губы, глядя, как Трэвис счищает землю с её ладоней. Платок быстро из белого превратился в чёрный. — Подкаст и жёлтые газетёнки раздули пожар из уголька. Я замёл следы. Комар носа не подточит. — Защитил то, что осталось от семьи, — прошептала одними губами Лора.       Трэвис осторожно сжал кончиками пальцев обломок листа, зацепившегося за край ссадины, и убрал его прочь. Он говорил спокойно, но Лора знала, что внутри него бушует ураган. Глаза выдавали. — Кто написал то стихотворение на стене камеры? — Тебе не нужно знать. — Я сама решу, нужно или не нужно. Кто это был, Трэвис?       Он взял вторую ладонь, но на сей раз Лора даже не поморщилась. — Паренёк, — выдавил из себя Трэвис. — Чуть старше тебя. Его не укусили, но подрали. И я не смог ему помочь. Он умер через пару дней. Если бы ты… если бы я…       Его пальцы пробила нервная дрожь. Лора быстро подняла глаза, но Трэвис сделал один быстрый короткий вдох, и на его лице не осталось ничего, что могло бы развенчать образ бесстрастного копа. — Ты ему рассказал? — тихо спросила Лора. — Пришлось. Хотел, чтобы он успел узнать правду.       Ровными движениями Трэвис очистил и вторую ладонь. Ярость пропала. Как если бы вместе с грязью он счищал налёт озлобленности с поверхности души Лоры. — Как его звали? — Не знаю. Он не мог говорить. Его челюсть… — он не договорил и мельком взглянул на Лору. — Прости, лучше тебе не знать. — Ты так упорно продолжаешь меня защищать. — Хочу исправить то, что натворил. Нужно отвечать за свои деяния. — Ты за меня отвечаешь, — вспомнила Лора его слова. — Это… это странно. — Знаю, что ты не думаешь обо мне иначе, как о жутком копе. Не бойся. На сей раз я ничего не выкину. — Я не боюсь. Нет, правда, — Лора села прямее и постаралась придать голосу твёрдости, потому что Трэвис презрительно хмыкнул. — Считала тебя жутким тогда, но сейчас тебе попросту незачем причинять мне вред. Просто есть диссонанс между прошлым и настоящим. Но это нормально. Это в целом относится к Хэкеттс Куори.       Трэвис сложил платок и убрал его обратно во внутренний карман вместе с антисептиком. Куртка на плечах успела покрыться тонким слоем снега, несколько хлопьев осели на чёрных волосах. Кончики ушей покраснели, и у Лоры невольно сжалось сердце. — Вставай. Хватит сидеть на холодном.       Он придержал её за плечи, хотя никаких проблем с равновесием у Лоры не было, но она не сопротивлялась. Ей было неожиданно приятно и спокойно. Теперь она могла признаться самой себе — ей нравилось, когда шериф Трэвис Хэкетт о ней заботится. И она ценила его усилия. — Хочешь побродить здесь? У меня нет ключей от всех зданий, но могу открыть главный корпус. — Хочу, чтобы ты сделал для меня одну вещь.       Трэвис молча взялся за краешки её капюшона и надел его Лоре на голову, пряча волосы от усиливающегося снега. Мех ласково коснулся щёк. Лора не могла оторвать взгляда от лица напротив.       Он хочет её согреть. И он ждёт.

***

— Преступник всегда возвращается на место преступления. Почему?       Трэвис ответил не сразу. Он смотрел на брезент, который затягивал осушенный на зиму бассейн, и Лора уже подумала, что он её не расслышал, как шериф неожиданно заговорил. — По-разному. Чтобы снова испытать те ощущения, которые щекотали ему нервишки. — Я не хотела. Будь моя воля, я бы их затолкала поглубже. — Знаешь, что такое “танатос”? — В общих чертах. Думаешь, это мой случай? — Не буду ручаться.       Лора спрятала лицо в воротник парки. Слово “танатос” ассоциировалось у неё только с греческой мифологией, но вряд ли Трэвис решил проверить, насколько хорошо она помнит школьную программу. — Её ты вытаскивал? — Нет. Па и Бобби.       Легче не стало. Нежных чувств к остальным Хэкеттам Лора не испытывала, но ситуация от этого не улучшилась. — Она была в человеческой форме? — в свою очередь спросил Трэвис. — Нет.       Смогла бы она, если бы цепочка событий выстроилась в другом порядке? Смогла бы убить девушку? Прикованного цепью мужчину? Раненого подростка?       Лора съёжилась и стиснула ноющие кулаки в карманах. По позвоночнику прокралась мерзкая дрожь.       В Трэвиса она выстрелить не смогла. Но если бы всё пошло по иному пути… — Лора? Тебе опять плохо? — Всё в норме. Немного замёрзла. — Пойдём в машину. Отвезу тебя обратно. И ты так и не поела. — Аппетита нет. — Знаю, но нужно себя заставить. У Шеннон выпечка вкусная, даже остывшая. — Я поем в мотеле, ладно? Терпеть не могу есть в машине. Запах бензина всегда всё портит.       Разговоры делали ситуацию менее болезненной, и именно поэтому и Трэвис, и Лора с такой готовностью обсуждали столь малозначимые вещи. Возле бассейна оказалось трудно говорить о том, что их обоих волновало. Но прийти сюда было важно. — Пойдём, Лора.       Она послушно последовала за Трэвисом, игнорируя тот факт, что он слегка подтолкнул её рукой. Полицейская привычка. Въелась в подкорку.       До машины они шли молча. Лоре показалось, что сейчас стоит оставить шерифа наедине со своими мыслями. По крайней мере, она была благодарна, что он не задавал лишних вопросов.       Трэвис запер ворота, и лагерь остался позади. Снег придавал крышам призрачный вид. Лора горько усмехнулась своим мыслям — Хэкеттс Куори прочно закрепился в её памяти и действительно, подобно призраку, будет продолжать её преследовать.       Но будь она проклята, если опустит руки и сдастся. Это будет не Лора Кирни, а кто-то другой, трусливый и слабый.       Она отряхнула снег с капюшона и потопала ногами прежде чем нырнуть на место рядом с водителем. Трэвис захлопнул за ней дверь. Пока Лора дышала на озябшие руки, он обошёл машину, смахнул белую крошку с плеч и волос. Постоял некоторое время, глядя на лагерь.       Лора притихла, поглядывая на него сквозь стекло. Ровная спина, жёсткие плечи. Никакой слабости в осанке.       Лора давала выход своей ненависти и бессилию, а шериф тщательно скрывал всё в себе, замуровывал в глубинах сознания, подавляя любые попытки выбиться на поверхность.       Рядом с Лорой его выдержка давала сбой.       Она обвела взглядом салон авто. Довольно чисто. Видно, что за автомобилем тщательно ухаживают. Ни следа сигаретных окурков в дверных пепельницах. Хотя она не знала, курит ли Трэвис.       Сзади по-прежнему лежал пакет с её завтраком. Объёмистый, явно таящий в себе не один круассан. Она… могла бы предложить Трэвису разделить с ней приём пищи. Он наверняка голоден. Насколько это здравая идея?       Медленно блуждающий взгляд зацепился за белый уголок, торчащий из-под прорезиненного коврика. Со стороны водителя его можно было заметить только если знать, куда конкретно смотреть.       Лора опасливо взглянула на Трэвиса, но тот всё ещё стоял к ней спиной, поэтому она быстро наклонилась и подцепила ногтями находку.       Вырванный лист из полицейского блокнота.       Даже не сомневаясь, Лора развернула смятую бумажку. Она рассчитывала на что-нибудь, дополняющее то, что она уже знает, но от увиденного недоумённо приподняла брови.       Утка. Карандашный набросок утки в камышах. Зачем бы Трэвису…       И тут до неё дошло.       Утку нарисовали небрежно и быстро, но живо; чувствовалась осторожность и любопытство животного, дуновение ветра в камышах.       За окном мелькнуло движение, и Лора быстро смяла рисунок и спрятала в рукаве. Она очень постаралась придать своему лицу обычное выражение, хотя открытие удивило её даже, пожалуй, сильнее, чем весть о процветании лагеря.       Трэвис сел в машину, щёлкнул ремнём безопасности. Выразительно посмотрел на Лору. Та, не понимая, чего он хочет, недоумённо пожала плечами. — Пристегнись, юная леди.       Точно. Шериф Хэкетт снова в деле. Быстро же он взял себя в руки. Даже завидно.       Машина мягко тронулась с места, шурша по гравию колёсами. Лора привалилась лбом к стеклу, оставив пальцы на застёгнутом ремне. Лагерь Хэкеттс Куори засыпало снегом.

***

      Новая внезапно открывшаяся грань личности шерифа Хэкетта стала причиной весёлости Лоры, когда та немного отошла от визита в лагерь. Когда автомобиль притормозил у мотеля, Трэвис уже два или три раза осведомился, в чём дело, а Лора старательно сохраняя лицо убеждала его, что всё в порядке. Игру проигрывали обе стороны. — Заканчивай, — не выдержал Трэвис. — Если хочешь что-то сказать — говори. Иначе иди в номер. — О, — не стала прятать улыбку Лора, — я, конечно знаю, что ты любишь, когда я беспрекословно тебя слушаюсь, но в данном случае мне совершенно нечего тебе сказать.       Морщины на лбу Трэвиса стали глубже, а глаза сузились. — Брось свои игры, Лора. — Никаких игр, шериф Хэкетт. Просто признай, что тебя от этого прёт. — Прёт? — Ну да, прёт. Вставляет. Прикалывает. Что тебе по кайфу. — Я знаю, что означает слово “прёт”, юная леди, — раздражённо ответил шериф. — Я не согласен с самим утверждением. — Да бро-о-ось, — протянула Лора, чувствуя, что находится на верном пути. — Ты себя со стороны не видишь. Тебе это прямо нравится. Типа, реально нравится. — Ничего подобного, — пробормотал Трэвис.       Лора лукаво на него посмотрела. Неужели на небесах что-то сошлось, и ей удалось нащупать брешь в броне робокопа? — Удачно тут совпало, что ты ещё и шериф. Совмещаешь приятное с полезным. Полагаю, это можно считать сублимацией. — Ты ветеринар или мой психиатр? — Мы проходим животную психологию, — ответила Лора, насмешливо сверкнув глазами. — Не отвлекай меня от темы. — Нет никакой темы, — процедил Трэвис. — Прекрати молоть чепуху. — Эй, если что, я тебя не осуждаю. Если тебе нравится — то круто.       Мрачный Трэвис поправил зеркало на лобовом стекле. — ...потому что знаешь, многие стесняются своих сексуальных предпочтений и… — Господи, этот разговор с каждой секундой становится всё более неуместным. Ты можешь просто… — он указал на ремень безопасности.       Лора закатила глаза. — Просто признай, что когда маленькая негодяйка Лора Кирни прекратила с тобой пререкаться и оказалась наконец в “Харбинджере”, ты был жутко доволен. — Ага, — пробормотал Трэвис. — Особенно учитывая обстоятельства. — А когда ты начал это за собой замечать? — не унималась Лора.       Шериф положил руки на руль и сделал демонстративный глубокий вдох. О, она его достала, довольно поняла Лора. Маленький чертёнок внутри неё подстрекал продолжать и не останавливаться на достигнутом. — Слушай, юная леди, просто выйди уже из машины. Это очень неловко. Я же не спрашиваю у тебя такие вещи. — Ну, можешь спросить.       Слова сами сорвались с губ, и Лора поспешно прикусила язык, поняв, что сморозила. Она смотрела на Трэвиса, как попавшаяся на месте преступления кошка, которая пыталась стащить кусок мяса с разделочной доски и была застигнута врасплох.       В машине повисла тишина. Лицо шерифа было непроницаемо, но в глубине его глаз таилось нечто такое, от чего Лора приросла к сиденью. — И… что тебе нравится?       Слова звеняще повисли в воздухе. К ужасу Лоры к её щекам прилила кровь, и она точно знала, что Трэвис это заметит. Сама не зная, зачем, она ответила. — Когда меня держат. — Когда тебя держат, — повторил Трэвис.       Все победные очки обнулились. Шериф снова оказался прав — разговор был дико неловким, и зачем она вообще его затеяла?       Щёки пылали. Хоть бы Трэвис оказался более благоразумным, чем она, и не стал развивать эту тему дальше. Иначе ей неволей пришлось бы вспомнить все те разы, когда он её держал, и оправдаться уже не выйдет. — Что ж, ээээ… — откашлялась Лора, — я рада, что мы…. эээ… обсудили такие важные вещи.       Важные вещи? Пиздец, Кирни.       Помирая от смущения, она кое-как отстегнулась и чуть ли не выбежала из машины, желая оказаться сейчас как можно дальше от невозмутимого шерифа.       Но одного она не учла. Если шериф Хэкеттс Куори сказал, что ей нужно позавтракать, значит пакет с круассаном не может просто так остаться на заднем сиденье авто. Каким-то мистическим образом он должен появиться в номере.       И путей, приводящих к этому результату, не так уж и много.