HEY KIDS

Лёгкая прохлада пронизывала воздух, из-за деревьев и со стороны опушки леса расползались лёгкие тени. Дети неспеша гуляли по лесу. Ласковый солнечный свет, пробивающийся сквозь деревья, мягко играл переливами, заливая весь лес приятными солнечными лучами. — Расскажи мне что-нибудь? – упавшим голосом сказала Мэйшес, глядя внутрь леса и медленно идя по тропинке слева и чуть сзади от Азриэля. — Спроси что-нибудь. – он с безразличным выражением лица наблюдал то за ней, то про себя восхищался окружающей средой, изредка смотря себе под ноги. — Ты знаешь свой тип фигуры? – поинтересовалась девочка, осматривая своего друга, пока тот шёл, пробираясь и раздвигая ветки деревьев. Стайка мелких птичек, смирно сидевших до этого на ветках, тревожно щебеча, сорвалась с них и перелетела на другое место. Шаги, соприкасаясь с сухой травой, над которой порхали крошечные насекомые, были почти беззвучными. — Пивное пузо? – попробовал пошутить Азриэль. — Ты что, пьёшь в свои пять лет?.. – обратилась к нему Мэйшес с немного ехидным, но в то же время нежелающим зла лицом, наблюдая за тем, как он уверенно ступал по траве – Вообще я имела в виду, что твой тип фигуры похож на яблоко. — Что это значит? – мальчик усмехнулся, смешно наморщив лоб и слегка демонстративно вскинув брови, с интересом осматриваясь по сторонам и с упоением прислушиваясь к лесным звукам. — Это значит, что если у тебя тоненькие ручки и маленькие ножки, – не желая обидеть Азриэля объясняла Мэйшес, ступая по траве и в глубине души радуясь тому, что мальчик улыбнулся, изредка наблюдая его радостное лицо – которые чуть-чуть меньше животика, то ты как-бы яблоко. — Ну, значит я яблоко. – на пару секунд опустив задумчиво голову и, всё ещё немного улыбаясь, отвесил Азриэль. Компания детей продолжала идти по тропинке минут двадцать. Наконец они вышли на какую-то зеленеющую полянку, прогретую падающими солнечными лучами, в которых местами плавали какие-то мелкие пушинки. Пройдя практически в центр лужайки, дети поудобнее уселись почти друг на против друга. В присутствии Азриэля Мэйшес время от времени испытывала лёгкое волнение, 45 стараясь ничем его не выдать, ведь он всё время казался отчуждённым от мира вокруг, будто всё происходящее его не касается, отчего его ровеснице не всегда понимающей его иной раз становилось грустно. — Ты была здесь когда-нибудь? – спокойно сказал Азриэль, изучающе заглядывая ей в глаза. — Нет, я тут первый раз, – выразилась Мэйшес, пристально смотря на него, хоть и получалось неважно. Она хотела сказать ему что-то, что могло бы порадовать его или спросить о пилюлях, которые он глотает, но не решалась, боясь произнести лишнее. Она осматривала его сверху донизу в очередной раз любуясь совокупностью внешних черт, – а ты? — Я переехал в Софтберк года три назад, вместе с родителями, но здешний лес так же вижу в первый раз – отвечал Азриэль, иногда поднимая голову то вверх, сидя на тёплой траве и смотря на плывущие в вечернем небе облака, то вниз на изредка суетящихся на земле букашек. Лес казался таким спокойным, в нём царила сонная атмосфера, а воздух отчасти наполнялся сладкой дремотой. Азриэль подождал продолжения, догадываясь, что она хочет сказать. — Я чувствую себя как-то неугомонно, но в то же время мне комфортно сейчас.. – Мэйшес перевела взгляд в сторону, затем снова на Азриэля – не подумай, что я стесняюсь. — Я и не думал, – мальчик тихо выдохнул – но ты меня немножко пугаешь, если честно. Мэйшес кивнула, не совсем ожидая подобного, в какой-то мере смелого ответа. Девочка, делая вид, что ничего не случилось, сидела молча в печальном раздумье, будучи погружённой в мысли о том, что она, быть может, выглядит как-то глупо и рассматривая здешние окрестности. Сидя в тишине, дети прислушивались к шелесту веток и чириканью птиц, разглядывая золотистые блики на деревьях и иногда смотря на друг друга. — Ты знаешь, я боюсь умереть, – не выдержав и немного улыбнувшись, прервал тишину мальчик, глотая очередную пилюлю, – думаю, в какую религию окунуться, если случись со мной что-то. — Не думаю, что ты умрёшь завтра, чтобы задаваться таким вопросом – сначала про себя удивившись, а затем в пол тона искренне возразила Мэйшес, про себя немного переживая за то, что он задаётся таким вопросом в пять лет. Небо на глазах меняло цвет с пастельно-голубого на бледно-синеватый оттенок с примесью лавандового, пока солнце слегка тускнело, а воздух становился чуть свежее и прохладнее. Время от времени Мэйшес на пару секунд дотрагивалась до тыльных сторон рук Азриэля, как-то собранных и положенных на носки ног. — У меня руки тёплые, а у тебя холодные. – Азриэль, немного улыбаясь, сделал подобное умозаключение. Мэйшес молчит, но снова кивает, невербально соглашаясь с ним, не зная, что ответить, ещё отходя от его недавних размышлений. Он, смотря на неё, так и не дождавшись ответа, решает снова быть инициатором прерывающим молчание: — Это хорошо или плохо? — Это хорошо. – девочка принялась утешать его, порою отвлечённо смотря на лес и вдаль. Честно говоря, время от времени ей нравилось, что люди могут подмечать такие, вроде как, мелкие детали. Конечно всё зависит от человека и насколько сердечно эта деталь, казалось бы, незначительна другим, но может быть кому-то как-то важна. Мэйшес было приятно, казалось бы, редкое внимание и наблюдательность к мелочам касающимся её сейчас. Про себя она размышляла, стал бы человек в принципе, если бы был совсем равнодушен к другому человеку, то замечать чьи-то там холодные руки. И забеспокоился бы, не зная, что конечности того в целом всегда холодные? Когда Азриэль придал значение её в данный момент немного продрогшим рукам, она вспомнила, как мама каждый раз то ругалась, то шутила, что Мэйшес ноги вытащила будто из морозильника. А когда она замёрзала, то сразу бежала прижимать к ней собственные холодные то руки, то ноги. — Ты замерзаешь? Разве это хорошо? – ребёнок смущённо удивился, продолжая выжидательно, но с частью прежнего пренебрежения смотреть на подружку. — Пока у тебя тёплые — хорошо. – спокойно сказала Мэйшес, ожидая того, что мальчик захочет посмеяться над ней. Азриэль, чуть усмехнувшись, улыбнулся. Завидя это, девочка не смогла сдержать улыбки в ответ, ведь такое явление она считала редким. Маленькая леди думала о том, что он конечно же сейчас насочиняет что-нибудь себе. Например, что она уже начинает придавать ему большее значение, чем она бы могла, заботясь о температуре его рук больше чем о температуре своих. Не сказать, что это конечно было совсем не так, но о существовании у неё вегетососудистой дистонии в тот момент Мэйшес почему-то решила умолчать. — Мне нравится небо сейчас – вслух восхитившись, она посмотрела на него и перевела взгляд на небо, градиент которого переходил из лилово-сиреневого в пастельнорозовый и слегка уходил в сочный малиново-молочный, – не люблю зиму. — Я тоже не люблю, но зимой оттенки намного ярче – возразил Азриэль, потягиваясь. Видно, он немного пребывал в сонном состоянии, в то же время с наслаждением вдыхая свежий летний воздух. — Почему? – заинтересовалась Мэйшес и уставилась на него, слегка приподняв брови. — Папа рассказывал, что цвет неба как-то зависит от рассеивания лучей солнечного света в земной атмосфере, – начиная объяснять, ребёнок поднялся, мягко мигая глазами. Решившись размять ноги и едва затёкшее тело, он начал неспеша прогуливаться по полянке, ходя вокруг Мэйшес, – Верхние слои атмосферы рассеивают невидимые ультрафиолетовые лучи, а ниже рассеиваются фиолетовые, затем голубые и так далее. Мэйшес вновь не нашла ответа, разве что внутри выражала желание поблагодарить маленького юношу за ликбез. Маленькой леди тоже хотелось чем-то удивить его, но она не совсем понимала, что может его заинтересовать, а потому, дабы не ляпнуть глупостей, она решила не пытаться выглядеть умнее, чем есть на самом деле. Иногда данный порыв может принести больше вреда, чем пользы, а хотелось меньше всего сейчас – испортить момент. Продолжая наблюдать за природой и за тем, как он, сняв обувь и носочки, босиком разгуливал по лужайке, она не вставая вытащила из кармана пришитого к платью фартука какую-то бумажку и решила разнообразить спокойную атмосферу: — У меня есть для тебя ещё один стих, – сказала Мэйшес, смотря на мальчика, – я дописала его в собственной голове сейчас.. — Хочешь прочесть? – посмотрел на неё Азриэль, давно сбившийся при подсчёте проходимых внутри полянки кругов. Она, став заметно радостнее, чем была прежде кивнула: «Malvína» Мальвина жуёт мое сердце, Она режет его словно нож Ведь тебе одного меня мало, Гордо платьем махнёшь да уйдёшь Оттого не стыдясь в разных барах Она смачно целует фрейлин И кавалеров невзрачных, Пока я плачу один.. Босиком и в пижаме, искав её Позже оббегал я все кабаки, Моя Мальвина не берет трубки, Моя Мальвина молчит на звонки Если быть откровенным, то с юностью Я б выблевал всё, что я чувствую На меня, услыхавши об этом, Мальвина Невинно глазеет с сочувствием «Ох и ах, Мальвина-Мальвина, Хочу лишь чтоб меня одного Ты всем сердцем навек полюбила», Как тоскливо, что твои фавориты Лишь, увы, пресловутый цинизм И с вокзала в стаканах вино. — Это странно и я не совсем понимаю, о чём ты, – сказал Азриэль, внимательно слушая подружку, – а почему Мальвина? — Я слышала, как ты рассказывал Меррелейн о том, – немного смутилась Мэйшес, не желая, чтоб Азриэль подумал, что она подслушивала – что тебе нравятся платья.. — Это очень мило – маленький юноша, чуть улыбаясь и подойдя поближе к Мэйшес, погладил её по голове. Мэйшес, улыбаясь в ответ и довольствуясь тем, что он прикасается к ней, тихо радовалась в глубине души тому, что ему, кажется, понравилось то, над чем она старалась. Они ещё поболтали ко взаимному удовольствию. Четыре часа пролетели незаметно. Где-то вдали вновь прокричали птицы. — Уже много времени прошло, – подметил мальчик, – нам пора, иначе нас точно спохватятся! — Я не заметила, – спокойно сказала Мэйшес, глядя ему в глаза, она рассматривала в них своё отражение и блики от сияющих пушистых облаков – мы же ещё побудем здесь вот так? Мэйшес встала, дожидаясь, пока Азриэль наденет обувь. Дети засобирались и выйдя с лужайки, направились обратно в детский сад, глядя друг на друга немного потрёпанных: — Тебе всё понравилось? – спросил мальчик, смотря на поправляющую волосы подружку. Она кивнула: — Ну, значит увидимся. Сказав это, Азриэль вновь слегка улыбнулся и двинулся по лесной дорожке чуть вперёд. На сердце у маленькой леди после его слов стало как-то теплее. Улыбка, которую она старалась спрятать, смущённо отворачиваясь, выросла до ушей и Мэйшес неловко скрывала радостное лицо хрупкими ладонями. Она поймала себя на мысли о том, что она почувствовала себя так легко и лишь бы то, что он сказал, не было попыткой подшутить над ней... Она, параллельно наблюдая за его резвящимися на лёгком ветерке голубыми прядями, думала об этом всю дорогу, пока они добирались обратно в детский сад, в котором сейчас, должно быть, ребята начнут пробуждаться после тихого часа.