Сон в облаках

Тебя не стало. Ты исчез. Не осталось даже праха. Твой звук летал среди небес, Ты бился в пламени без страха. Чужие отражал клинки, Мертвецов волна была твоя броня. Меч ближнего тебя пронзил. Ты солдат своих направил на себя. Звук флейты разрывал на части мир. Тебя порвали в клочья навсегда. Гору ту ты кровью окропил — Твоей же смертью та была окроплена. Зачем? За что? Ну почему? Ты выбрал Тёмный путь, один идя. Блуждал ты в темноте, всё глядя в пустоту И душу с телом не щадя. Ты мёртв. Тебя здесь больше нет. Как нет здесь больше и меня. Ты был мой новый, яркий свет — И вот не стало вдруг тебя. Ты помнишь, как встретились тогда?.. Ты лишь пришёл, а правила уже нарушил. Ты не соблюдал их никогда, Ты мой привычный мир разрушил. Ты столько раз меня дразнил, Мой дядя наказанья за проказы назначал, Но ты их вновь и вновь с усмешкою сносил. И вновь с улыбкою пред мной озорничал. Твоя улыбка, о, она Шалая вся, как ты и весь твой взгляд. О, твои серые глаза, Там смешинки уж давно посвященья провёли обряд. Твой смех — задорный, чистый звон, Твой взор — извечное веселье. Болтовня твоя прогнать способна сон, Ты скуку и покой предавал забвенью. Ты столько раз меня пытался рассмешить, Но губ моих не трогала улыбка. Ты смог мою ограду изо льда сломить, Она теперь всегда с тобой была так зыбка. Твоя улыбка и твой смех как дикий свет — Он меня навечно ослепил. Нет сил противиться, почти совсем уж нет: Держаться удавалось из последних сил. Твой гений на занятиях блистал, Ты был смышлён и многое умел и знал. Но тогда уже нелёгкий путь К себе твой взор опасно привлекал. Когда всё началось?.. Когда любовь пришла?.. Не знаю я, не знаю… Быть может, наша встреча её мне предрекла?.. Но даже если так — Ей места нет, её быть не должно. Ведь ты мой недостижимый свет, Как я в то время лишь мороза полотно. Но вот пришла война. В ней пострадали все: И брат, и дядя, и тысячи людей… Но больше всех на ней досталось лишь тебе. Сгорел твой дом, убиты мать с отцом Твоих некровных брата и сестры. Ты переполнился огнём, Желая отомстить за смерть семьи. И вдруг ты изменился. Ты встал на Тёмный путь. Твой взгляд ожесточился, Смех с улыбкою исчезли с твоих губ. Твои глаза кровавым полыхали, Когда ты мёртых поднимал, На чёрной флейте мелодию играя. Твой новый образ испугал. Ведь ты же знал, что он опасен! Он губит тело и душу вместе с ним. Зачем же ты его избрал?.. «У меня не бы́ло выбора», — ты так мне говорил. Закончилась война, Но началось другое: Ты пожалел остатки от врагов и приютил. И вот тогда народ твои заслуги позабыл. Твой брат тебя от дома отлучил, Ты стал с несчастными врагами вместе жить. На гору мёртвую еду ты приносил, И там в пещере каменной стал эксперименты проводить. И вот создать ты смог мертвеца с сознанием. Ты изобрёл мощнейший тёмный артефакт. Тем самым лишь людей вокруг заставил Решить, что ты для них возможный враг. Но ты всегда стремился лишь помочь. Ты был, как мог, ко всем лишь справедлив. Быть смелым и слабых защищать — уж точно не порок, Но в глазах людей гнилых ты лишь жесток и горделив. Они не видели, как ты Помогал больным и старикам. Они не знают и не должны Знать, что ты с мальчишкою играл. Малыш остался сиротой, Его семья — для всех враги, хоть они уже без сил. Но для тебя он как родной, Твой смех с улыбкой перенял — он наш… нет, твой сын. Твоя сестра замуж выходила, Но ты к ней прийти не мог. Она была бы рада, она б пустила, Но другой не пустил бы на порог. У неё родился сын, названный племянник твой, И ты поздравить с праздником спешил. Муж её тебя на праздник пригласил, Но в день тот кровь его проли́лась пред тобой. Объявил затем тебе народ войну, Они хотели — и ты её им дал. Вот только, что на ту безумную резьню Твоя сестра придёт, ты совсем не знал. Её тогда задел мертвец, И проткнуло со спины мечом. Она в твоих руках жизни встретила конец, И ты от горя там посеял смерть кругом. Мне унести тебя оттуда удалось, Мне было больно, как тебе. Но ещё больнее — от твоих жестоких слов: Лишь «Проваливай!» повторял ты мне. Когда на гору за тобой пришли, в руках моих был меч. Пусть только подойдут, и я подниму клинок! Пусть порицают все меня, пусть будут сечь, Лишь только б жизнь твоя от смерти не была на волосок! Плевать на правила! Лишь только был б ты жив… Ведь я люблю тебя, так чувств своих тебе и не открыв… Меня сурово наказали: мой меч там яростно своих разил. Меня от мира оторвали, и только брат ко мне и приходил. Когда сказал он об облаве, Меня прошиб холодный пот. Все чувства краски потеряли, Сорвался с губ замёрзший вдох. Та чёрная гора, на которой жил ты до сих пор… Она вся кровью облита́? Не может быть, какой-то вздор… Позабыв о боли, мчусь без памяти к тебе. Молю я всех богов, о милости прошу. Задыхаюсь, но всё равно бегу к тебе, И только лишь «Пожалуйста, живи!» в уме твержу. Вот она, злосчастная гора. На ней тишина царит да смерть. Повсюду догорают угольки огня, Тебя ищу я, но тебя здесь больше нет. Отчаянье накрыло пеленой, Защипало в уголках глаза. Дорожки мокрые из слёз текут рекой, Ноги подогнулись, на грудь упала голова. Нет-нет, это всё лишь страшный сон. Он жив, он жив, я точно знаю. И вот сейчас, сейчас раздастся смеха звон, И я его найду, прижму к себе и приласкаю… Нет, прошу, о боги, нет!.. Пусть буду я, но лишь не он! Он так страдал, он горе пил, Молю, верните мне его! Сил больше нет, не нужна мне жизнь. Зачем она мне без него?! Он был мой свет, он есть мой смысл. Ведь жизнь моя была пустою до него. Я хочу отправиться к тебе, С тобою участь разделить. Пусть буду я гореть в огне, Потому что без тебя не жить! Прости меня, любимый, Прошу тебя, прости. О Небеса, почему он Вами не хранимый?! Почему его не сберегли?! Нет, всё совсем не так… Вся вина лежит только лишь на мне. Ведь мука была в твоих глазах, Мне видно было, как страдаешь ты во мгле. Но ты… Но я… О Небеса, за что?!.. Чем он всё это заслужил?.. Прошу, верните мне его! В моём сердце жить не осталось сил. Но что за звук? Я слышу детский плач. Тут побывала смерть — безжалостный палач, Откуда малышу здесь взяться вдруг? Встаю я и иду с туманом в голове. Меня не слушаются ноги. Подхожу я к дереву, смотрю — а там в дупле Ребёнок плачет, в саже руки, ноги. Осторожно достаю его на свет, И вижу ревущего мальчишку. Ему около трёх лет, И я в нём узнаю твоего сынишку. О небеса, он выжил В этом пугающем аду. Он спрятан был в лесу и вышел Живым, не умерев от взрослых рук в бою. Его лихорадка бьёт, Немедля нужно к лекарю идти. И меня изрядно так трясёт — Не знаю, смогу ли путь пройти. Но, любимый мой, я пойду вперёд, Жива твоя частичка, твоя улыбка в нём живёт. Мне очень больно, очень, Душа кровью истекает и скулит. Но ради малыша притуплю я горечь, Ради сына твоего… нет, нашего я продолжу жить! Я смогу воспитать его достойным, Он будет смелый муж. Он будет искренним и добрым, Его заботою укрою я от стуж. И будет у него свой собственный гуцинь, Он будет грамотно писать. И ты гордиться сможешь им. Обещаю, что всегда его я буду защищать. Любить его я буду Точно так же, как люблю тебя. В его улыбке твою я видеть буду И с тихой грустью вспоминать тебя. Мне так плохо, милый мой, Моя душа кричит. Мне было так светло с тобой И так тепло… Как сердце бешено стучит. В груди всё разрывается от горя. Хочу кричать, но не могу. Ты был свободен, словно ветер в поле… Ты с собой унёс и жизнь мою. Я так хочу сказать тебе, Что я с тобой, ты не один, что я тебя люблю. Но ты ушёл, оставив глухую пустоту во мне И память, что я бережно с собою понесу. Любимый мой, прошу тебя,.. вернись. Скорее возвращайся, я буду ждать тебя! Наш сын и я — мы будем жить, Молю лишь об одном: вернись — мне одиноко без тебя.