Полигон

Чонгук особенно сосредоточенно и монотонно наматывает тур за туром боксерские бинты. В его движениях нет привычной спешки и неаккуратности. Он тщательно следит, чтобы всё сидело идеально, не натирало и не болталось. В раздевалке прохладно и ядовито пахнет хлоркой. После чьего-то порыва в металлической дверце шкафчика осталась глубокая вмятина. — Я бы заложил на костяшки металлическую пластину, — как бы между прочем замечает Хосок, но его идею никто не поддерживает. — Твой бой сразу после Тэхёна. Это тот новенький, который помог найти Арён. — Он хороший боец, — вспоминает тренировки Чонгук. — Его отец сумасшедший. Он стравливает пацана с самого малолетства как какую-то псину. Ему семнадцать, а дерётся он так, будто от этого зависит чья-то жизнь. Чонгук хмурится, задумываясь над словами друга. Он медленно сжимает и разжимает кулаки. Попасть в клетку Полигона было не так просто, и одно то, что в таком юном возрасте у него это получилось, о многом говорило. Чонгук дрался здесь с шестнадцати. — Не оставляй Арён одну ни на мгновение. А тем более, когда начнётся мой бой. Хосок согласно кивает. Он отослал Лу на второй этаж, где среди местных сливок ей ничто не угрожало. Девушка упорно желала увидеть бой своими глазами. Компанию ей рискнула составить Суа, хотя вряд ли она выдержит до самого конца. Даже мать Чонгука, приглушив свою обиду, решилась прийти на бой сына. — И чтобы не случилось, не позволяй ей войти в клетку как в прошлый раз. — Ты мог бы её отправить к остальным на балкон, — замечает Хосок, прислушиваясь к шуму за дверью. Что-то происходило. — Она бы не осталась там, — усмехается Чонгук. В раздевалку коротко стучат, и, не заглядывая внутрь, кто-то из ребят просит их выйти в зал. Чонгук накидывает толстовку на голый торс и следует за Хосоком наружу. Главный зал заполнен людьми настолько, что официантам нет места пройти. Сегодня здесь присутствуют бизнесмены, высокопоставленные политики, представители закона и те, кто совершенно не считался с этим законом, студенты и рабочие. Все бурно обсуждают происходящее, веселятся и предвкушают потрясающее шоу. В углу бара, где принимали ставки, особенно шумно. Цифры звучат баснословные. Любой из новичков мог сразу после перовой победы взлететь на несколько классов социальной лестницы. Чонгук переводит взгляд на клетку и замирает. Все её углы украшены цветами, оплетающими стальные прутья, словно сосуды. Алые бутоны у подножья, но чем выше, тем цветы становятся светлее. У потолка всё лишь в белом цвету. Нечто чистое и хрупкое из кровавых грязных глубин. Могло ли это место созидать или обречено лишь на отчаяние и кровь? Так пугающе откровенно, обнажая всё самое гнилое внутри каждого входящего. Он хмурится, но ничего не говорит. Хосок довольно присвистывает и обсуждает с кем-то увиденное. Парень знал, что последние дни Арён была чем-то усиленно занята, но девушка всё скрывала и лишь загадочно улыбалась на все его вопросы. Она даже привозила свою маму, чтобы та видимо помогла создать композицию. Чимин тоже был в курсе происходящего. Он лишь обменивается с друзьями взглядами и исчезает в толпе, занимая место ближе ко входу в клетку. В этот же момент Чонгук замечает следующую за другом стройную высокую фигуру. Вокруг резко гаснет свет, и лишь неоновые светодиоды у бара создают какое-то слабое освещение. Гости затихают. Яркий свет софита падает в самый центр клетки, где словно кукла на витрине замирает Арён. Блестки мерцают на тёмном платье и коже девушки. Её лицо безэмоционально, а пустой взгляд направлен куда-то вверх. Элегантная, дорогая игрушка в глазах других. Чья-то награда. Желанный трофей. Такой её хотели и видели. Лишь когда из обычно молчавших во время боёв колонок полилась музыка, девушка отмирает. Она делает глубокий вдох, медленно раскрывается, словно пробуждаясь, и оглядывается по сторонам. В её волосах золотистое украшение, напоминающее лавровый венок. Рожденная побеждать. Её движения завораживающие, немного торопливые и озорные, но вместе с тем в них появляется сдержанность, строгость, академичность. Арён ребёнок, росший в любви заботе родителей, но в один миг окунувшийся в горе потери. Детские обиды самые сильные и поглощающие. Маленькое сердце никогда не прощает, даже если разум смирился и принял факты. И не каждому хватит сил и опыта расстаться с этой болью. Её разрушающая сила питалась этими чувствами. И гадкий утёнок вырастает в чёрного лебедя, чья привилегия уничтожать не физически, а словом. Отставлять отпечатки своих разочарований на душах других, вскрывая раны острием пера. Гордая, упрямая, никому не верит и не доверяет. И неважно как достигнута цель, ведь победителей не судят. Выражение лица Арён становится жёстче, движения размашистее, увереннее и грациознее. На губах появляется обольстительная улыбка. Но она вновь замирает в центре клетки, но в этот раз смотрит прямо перед собой. Её взгляд среди всех находит Чонгука, и девушка расцветает в приятной улыбке. Медленно луч софита становится шире, и выходит наконец за пределы клетки. Девушка поднимает с пола чёрную прозрачную ткань с алыми вкраплениями и нерешительно примеряет её, будто бы сомневаясь, а после полностью набрасывает на плечи. Чонгук отпускает взгляд на свои чёрные боксёрские бинты. Свет проливается в тьму, и кто-то на самом дне делится кислородом. Кому-то вдруг становится интересно то, что болело в душе множество лет. Арён кружит по клетке, словно мотылёк. Она совершенно не замечает металлических ограничений, будто бы их и вовсе для неё нет. Девушка взмахом запястья подбрасывает ткань вверх, словно даёт себе мгновение на раздумья, доли секунды на сомнения и страх. Но сразу ловко ловит её, раскрывает и покрывает себя всю, словно фатой. Девушка замирает, обняв себя за плечи, и обрывается последняя нота. Зал выходит из оцепенения и заливается аплодисментами. Гости одобряют происходящее. Слышится свист и довольные выкрики. Арён отмирает. Она выбирается из ткани и делает глубокий реверанс. Чонгук не сводит с неё взгляда, замечая как мелко подрагивают её руки. Наверное, это было самым прекрасным, что когда-то видела эта клетка. — Это та самая девушка, которая остановила бой, — вспоминает кто-то из присутствующих. — Тогда у Полигона наконец появилось живое сердце, — отзываются в ответ. — Никогда не думал, что увижу нечто подобное здесь. Чонгук желает последовать за Арён, но его останавливает Хосок. — Потом. О ней позаботиться Чимин. Девушка сбегает по ступенькам и исчезает в подсобке для персонала. Арён быстро сбрасывает платье, в котором выступала и переодевается в следующее. Ей приходиться попросить помощь у одной из официанток, и добродушная девушка помогает затянуть корсет. Арён переводит дыхание и пропускает между пальцев волосы. Внутри неё всё клокотало от волнения и страха. Она не была уверена, что сможет сдержать эмоции перед Чонгуком. Рядом с ним она была слишком открытой и слабой. Девушка поправляет макияж и собирается уже вернуться в зал, когда сталкивается с Юной. — Великолепно выглядишь, — подмечает она, оглядывая алое атласное платье на Арён. Оно выгодно контрастировало с бледной кожей и подчеркивало хрупкий силуэт девушки. Юна пренебрежительно носком туфель сдвигает шлейф платья в сторону, чтобы подойти ближе. Все были одеты согласно протоколу мероприятия в чёрное, но журналистка оценила подобную провокацию по достоинству. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Арён, расправляя плечи и открыто принимая вызов женщины. — Я слышала о том, что произошло с Сохи. Несложно догадаться кто именно приложил к этому руку. Перед самым выпуском её ждёт отчисление. Она могла быть жертвой, получать поддержку и одобрение общества, но ты решила, что правда важнее. — Я не ношу нимба над головой. То, что случилось было вполне ожидаемо. К сожалению, общество жалеет жертву только первое время, а после она начинает их раздражать, — прямо отвечает девушка. — Даже не будешь играть хорошую девочку? — взгляд Юны останавливается на лавровом венце на голове Арён, и она неодобрительно морщит нос. — Зачем делать то, что у меня получается отвратительно? Если ты закончила, то убирайся прочь. Все наши разговоры будут вестись только через адвоката. — Не зазнавайся. Я здесь была с самого начала. Это место принадлежит мне. Неважно кто будет у руля, я всё равно буду рядом. Думаешь ты особенная? Все мужчины одинаковые, и я знаю чего они хотят, — Юна усмехается. — Я могу всё это дать. Арён хмурится, не оценивая её намёков. Она стискивает ткань платья, в попытках сдержать себя от необдуманных действий. Вернув себе крупицы самообладания, она впервые замечает в глазах Юны этот совершенно сломанный блеск. Она в отчаянии. Её карьера и жизнь находятся в шатком положении и даже дуновение ветерка может всё разрушить. Юна резко мрачнеет и обхватывает себя за плечи. — Здесь брат убил брата, — неожиданно шепчет она. — Они не знают что такое любить. Сомневаюсь, что они вообще это умеют. Хёнмин так много обещал. Но сделал из меня любовницу своего брата. Я думала, что всё наладится после его смерти, но нет. Хёнмин встал во главе Полигона и обязал меня плясать под его дудку. — Что ты несешь? — шокировано спрашивает Арён. — Ты помогала ему? Что ты сделала, Юна? — повышает голос девушка. — Не знала? Хёнмин убил своего брата, а с ним по совпадению твоего отца. Нари тоже должна была умереть, но этот мудак был в машине с эскортницей. Мне потребовалось куча сил, чтобы заткнуть новостные издательства и обставить всё так, как нам нужно было. Я хотела, чтобы Сердце Полигона принадлежало мне, но так и ни разу не смогла подняться в этот чёртов сад. А теперь от него ничего не осталось. Арён чувствует как сердце пропускает удар. В горле образуется ком. Девушка стискивает в руки, пытаясь унять дрожь. Шокирующая правда обрушивается на неё как ушат холодной воды. Юна понимает, что нашла отличную точку для давления. Она мерзко усмехается, элегантно скрещивая руки на груди и приближается к Арён. — Я думала у тебя с Чонгуком достаточно откровенные отношения, но кажется он предпочёл скрыть от тебя правду. Ты, наверное, и не знаешь, что он связался с Триадой. Этот парень, как и вся эта сумасшедшая семья, не остановится ни перед чем ради своей цели. Смотри в глаза правде: дядя и племянник идут в клетку убивать друг друга на глазах сотни людей. Никакой пощады, — усмехается Юна. — Мой тебе совет — беги. У тебя ещё есть время. Арён поднимает на неё взгляд. Юна стискивает зубы. Она ожидала, что девушка наконец сдастся, сломается, уступит. Но в её глазах не было ни капли сомнений. — Оставь свои советы. Я пойду за ним до конца. Даже если придется лично смывать с земли кровь его соперников и врагов. Даже если однажды после всех громких слов, мы расстанемся и наши пути разойдутся. Сейчас я буду рядом с ним, — уверенно произносит Арён. — А теперь прочь отсюда. — Ты пожалеешь. — Я не ты. Мне не нужно втихую ни на кого строчить компроматы и изнывать от желания быть любимой. Я на своём месте. Там где должна быть сейчас и всегда. В комнату кто-то стучится и сообщает, что Арён давно пора выйти. Девушка подцепляет шпилькой шлейф и берёт его в руки. Она проходит мимо Юны, не оглядываясь. Без всяких сомнений, оставив все страхи и сомнения позади, Арён выходит в зал. Люди расступаются перед ней, позволяя пройти к клетке. Чимин помогает ей надеть головной микрофон и подняться в клетку. Девушка оглядывает зал. Во время танца она совершенно не обращала на них внимания, но теперь отчетливо видела эти замерший в предвкушении лица. Они желали крови и шоу. Арён позволит себе прогнуться под этими гнилыми желаниями. Она бросает случайный взгляд на комнату отдыха, где находились бойцы, и замирает. Чонгук с привычной усмешкой наблюдал за ней. В его глазах было столько одобрения и восхищения. Волнение в миг покидает тело девушки. Она возвращает внимание залу и холодно улыбается. Чимин произносит приветственную речь и подогревает интерес гостей. В какой-то момент парень заставляет зал погрузиться в гробовую тишину. Даже в баре перестают стучать посудой. Арён лукаво улыбается, чуть склоняет голову к плечу. — Добро пожаловать в Полигон, — её мелодичный голос разрезает тишину зала. Слова звучат почти как мантра. Проклятие и молитва. Жестоко и цинично. С толикой холодной нежности. Так, как умела и могла лишь она одна. — Пусть отсюда выйдет лишь сильнейший, — Арён разводит руки в стороны и наслаждается бешеной отдачей зала. Ярко загораются экраны, представляя бойцов. Поднимается суета. Зрители гудят и кричат. Каждый спарринг Чимин и Арён выходят, чтобы объявить новую пару бойцов. Но все понимают, что главный бой вечера ожидает их в самом конце. Девушке требуется вся сила воли, чтобы не выдать своего волнения. Сердце разрывалось лишь от мысли, что вот-вот ей предстоит объявить бой Чонгука. Чимин уходит, чтобы провести привычный досмотр бойцов перед выходом в клетку. Это была обязательная процедура. С отвращением Арён вспоминает как провела Дохвана во время его боя с Чонгуком. На удивление ему хватило совести и гордости выйти пустым. А вот в Хёнмина она совершенно не верила. — Он сказал нам просто объявить бой, — Чимин появляется позади Арён. Он выглядит озадаченным и недовольным, заставляя девушку волноваться сильнее. Её догадка сразу подтверждается. — Минхван не дал мне осмотреть Хёнмина. — Ты ведь понимаешь, что позволить им выйти вот так - самоубийство, — шепчет Арён. — Я ни капли ему не доверяю. Чимин лишь качает головой. Зал в едином порыве выкрикивает имена следующих бойцов, торопя долгожданное шоу. Девушка рвано выдыхает и переглядывается с парнем. — Уверен Чонгук знает, что делать, — вздыхает Чимин. — Пора. Арён берет его под локоть, и они вместе возвращаются в клетку. Девушке приходиться взять шлейф платья в руки, чтобы не испачкать его в крови. В воздухе уже стоит отчетливый кислый металлический запах. От него кружится голова, и вязкая слюна собирается во рту. Девушка мельком замечает появившихся у клетки Хосока и Чонгука и окончательно принимает, что боя не избежать. — Вы слишком долго этого ждали? — изображает веселье Чимин. Зал моментально отзывается. — Сегодня на кону не просто победа, но и весь Полигон. Этот бой войдёт в историю. — Встречайте, — Арён позволяет залу самому выкрикнуть прозвища бойцов. Первым в клетку поднимается Чонгук, и лишь следом Хёнмин. Девушке приходиться признать, что мужчина был в отличной физической форме и ничуть не уступал Чонгуку. В порыве она преграждает путь Хёнмину, ловя его недовольный взгляд. Ей удаётся сохранить непроницаемое выражение лица и устоять перед силой мужчины. — Позвольте мне провести досмотр. Бой должен быть честным, — она не отключает микрофон, говорит заискивающе и с улыбкой для публики, но вцепляется в шлейф платья, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Арён чувствует как её спину прожигают взгляды Чонгука и Чимина, но не отступает. Девушка уверена, что на глазах у стольких людей Хёнмин не откажется, и оказывается права. Она приглашает в клетку Минхвана, и чтобы всё было честно просит его проверить Чонгука. Чимин подходит к Хёнмину и просит его вытянуть руки. Арён остаётся стоять рядом и не упускает ничего. — Чисто, — Минхван приближается к ним и сообщает результат своего досмотра. — Чисто, — эхом повторяет Чимин, заканчивая свою проверку. Девушка вздрагивает и хмурится. Она была на сто процентов уверена, что Хёнмин готовит какую-то подлянку. Замечая её разочарование, мужчина весело улыбается. — Я предпочитаю справедливую победу, — отзывается он. — Это вы скажете на могиле своего брата, — дерзко бросает Арён, предварительно отключив микрофон. Она стремительно направляется в сторону Чонгука и замирает плечом к плечу с ним. Чонгук поворачивает голову, отпуская взгляд на её лицо. Она сильна не только на словах, но и в каждом взмахе своих длинных ресниц. Невероятная девушка, отдавшая ему всё, что имеет. Чонгук чуть склоняет голову, и она касается своим лбом его. И на мгновение обоим становится легче дышать. — Я люблю тебя, — шепчет он и ловит на губах её судорожный вздох. — Я жду тебя, — обещает Арён, не в силах избавиться от неприятного предчувствия. Он же не прощается с ней?