Полигон

Чонгук глубоко выдыхает и наконец поднимает взгляд на своего соперника. Для своих почти пятидесяти Хёнмин выглядел подтянуто и спортивно, коротко стриженные волосы открывали аккуратные черты лица и неправильный из-за полученного когда-то перелома нос. Это позволяло ему выглядеть гораздо моложе своих лет, а вместе с потрясающей способностью хамелеона подстраиваться под любую ситуацию в своём окружении. У Чонгука же отвратительно выходило угождать кому-то. Возможно это то единственное, что их так кардинально различало. Обоих учили только бороться. Почти всегда лишние и брошенные. Последние попытки своих матерей спасти положение и удержать мужей. Они росли в насилии, замкнутыми, переживая всё худшее внутри себя. Скупость, торг, постоянная тревога, боль и отчаяние — замкнутый круг, в котором им положено бродить. Чонгук тогда смутно понимал отношения двух братьев. Ему потребовалось время, чтобы осознать — в огромной семье его деда с множеством любовниц и их детей, Хёнмин был изгоем. В гонке за наследством отец, как старший сын, имел явное преимущество, но предпочитал видеть в младшем брате соперника и не упускать возможности его унизить или оскорбить. Слабых в семье не любили, поэтому Хёнмина быстро отбросили на периферию, доверяя лишь грязную работу и подрывая его авторитет перед подчиненными. Кажется клетка была тем немногим, что всегда сравнивало шансы братьев. Хёнмин был отличным бойцом. — Хочу думать, что после моей победы эта девушка исчезнет вместе с тобой, — замечает Хёнмин, бросая взгляд за плечо Чонгука, где стояла Арён. Он не мог отрицать, что ему эта связь казалась забавной. Она так безумно сильно отличалась от того, что он привык видеть вокруг себя, что казалась почти абсурдной. — От неё так много проблем. — Ты её не коснёшься, — рычит Чонгук, ощетиниваясь. Он смотрит ему в глаза. Не склоняет головы. Как равный. Как член семьи и один из сильнейших бойцов этой клетки. Ещё недавно, когда несколько подчиненных Хёнмина учили мальчишку уму разуму, оставляя на его теле отвратительные гематомы, он казался совсем ребенком. Обозленным и раненным. Тем, что ему оставил сумасшедший братец и его забитая жена. Чонгук был проблемой, своенравным подростком, неконтролируемым бойцом, сломанным человеком. А сегодня перед ним предстал совершенно другой человек. — Я только сейчас заметил, как ты вырос. — Неужели не видел этого, когда прятался за моей спиной? — ёрничает Чонгук, ухмыляясь. Звучит удар гонга, и бой официально объявляют начатым. Чонгук нападает первым. Будет много крови. Зал ревёт, словно голодные псы. Зрители на балконе подрываются, стараясь подойти поближе к ограде и разглядеть всё получше. Чат трансляции заполняется комментариями. — Это ты убил отца? — шипит парень, уворачиваясь от удара в ребра. Хёнмин быстр и изворотлив. Он хорошо знает манеру боя Чонгука, поэтому быстро подстраивается и предугадывает его движения. — Хватает сил болтать? Хёнмин совершает ложный манёвр, и бьёт в солнечное сплетение. Чонгук стискивает зубы. Дыхание сбивается, и каждое движение приносит адскую боль. Он уклоняется от следующих нескольких ударов, но влетает в стенку клетки. Чертовски невыгодное положение. Парень выставляет блок руками, укрывая лицо от тяжелых ударов. На мгновение Чонгуку удаётся увернуться и выскользнуть из ловушки. Он быстро перемещается в центр клетки, где гораздо больше места для маневров. Толпа скандирует имена и бурно отзывается на каждый удар. Они получали желанное шоу и вряд ли полноценно понимали, что из клетки живым выйдет только кто-то один. Бои привносили лишь разнообразие в их скучную муторную жизнь. А для Чонгука на кону стояло его будущее. Слишком высокая цена для одного боя. Почему раньше Чонгук никогда не думал, что его жизнь что-то весит? Он отчаянно сражался в клетке до крови, до помутнения сознания, не оставляя в себе ничего человеческого, и не чувствовал на тот момент никаких сожалений. Он побеждал и проигрывал, мирился лишь с результатом, никогда не относился серьёзно к своим ранам и воспринимал всё как должное. А сегодня ему так сильно хотелось выжить и победить. Арён привнесла слишком много значительных мелочей, чтобы он позволил себе всё потерять на грязном полу клетки. Чонгук успевает пригнуться, и удар проносится над его головой. Он бьёт соперника в лицо, чувствуя как под его кулаком крошатся кости. Кровь окропляет пол и задевает его. Металлический запах повисает в воздухе. Адская гончая срывается с поводка. Чонгук валит дядю на землю и садится сверху. Дезориентированный прошлым ударом Хёнмин позволяет Чонгуку взять доминирование. В какой-то момент они всё же внезапно меняются местами. Парень замечает, что соперник несколько замешкался и понимает причину, только когда острая боль пронзает его плечо. Затуманенным зрением он улавливает блеск испачканного его кровью кастета. Чонгуку приходится сосредоточиться на защите лица и шеи. Жгучая боль от ран разливается по телу и посылает искры прямо в затылок. Во рту появляется мерзкий металлический привкус. Всё это мешает ему собраться и сообразить как выйти из этой ситуации. Парень несколько раз безуспешно пробует скинуть с себя Хёнмина, но ничего не выходит. Чонгук уверен, что сломал несколько рёбер, и ещё немного ему просто переломят хребет. Он совершенно потерял счёт времени, но понимал, что силы всё больше покидали его, борьба становилась беспорядочной неконтролируемой вознёй. Ему требуются огромные силы, чтобы остановить это и отвлечься от боли. Чонгук группируется и делает рывок ногами, наконец сталкивая озверевшего дядю с себя. Он сразу перекатывается в сторону, но встать самостоятельно не может. Приходиться вцепиться в клетку. Всё его тело заливает кровь. Чонгук сплевывает на пол. Он замечает как Арён делает рывок к нему, но её останавливает Хосок. Он что-то говорит девушке, и она бросает стеклянный взгляд на Чонгука. Пора заканчивать это шоу. — Я заплатил за это слишком высокую цену. Тебе ничего не светит, — Хёнмин улыбается ему окровавленным ртом и разводит руками, словно может охватить весь Полигон. Они оба устали и еле стояли на ногах от количества ран. — Ты трус недостойный этого места. — Это мы ещё посмотрим. Чонгук вновь вступает в бой. Он ловит выкинутую вперёд руку соперника и резким рывком выбивает её из плеча. Хёнмин сдавленно стонет и отступает назад, прижимая обвисшую руку к телу. Его разъяренный взгляд, мокрый от боли, впивается в племянника. Чонгук нагло усмехается, несмотря на подступающую тошноту. Повредив ему ведущую руку, он выиграл себе шанс на победу, но Хёнмин успел острием кастета вспороть кожу на животе. Кровь из раны впитывалась в шорты и капала на пол. Сил оставалось на последний рывок. Они вновь сходятся в борьбе. Чонгук легко блокирует удар левой и ловит Хёнмина, обхватывая его с двух сторон и не давая двигаться. — Пора прощаться, — цедит сквозь зубы парень и делает резкий рывок, сталкивая своё колено с лицом соперника. Хёнмин валится на пол, хрипит и резко затихает. Чонгук не отступает ни на шаг, терпеливо ожидая, пока он поднимется. Кровь и пот застилают глаза. Всё тело содрогается в агонии, изнывая от боли. Зал возбужденно затихает и перешептывается. Чимин через считанные секунды врывается в клетку и опускается рядом с бессознательным телом на корточки, но Чонгуку кажется, будто проходят часы и никто ничего не предпринимает. В ушах стоит отвратительный писк. Друг касается шеи Хёнмина, брезгливо подтянув рукава белого пиджака. Минхван нависает над ним и параллельно оценивает состояние со своей точки зрения. Его надменно спокойный вид подталкивает Чонгука к желанию провести новый бой. Он бы придушил его собственными руками. Словно почувствовав угрозу для себя, Минхван вскидывает на него опасливый взгляд и оценивающе оглядывает. — Ты должен его убить, — неожиданно говорит он. Чимин резко поднимает голову и переводит взгляд на Чонгука. — У тебя ничего не получится, если ты сохранишь ему жизнь. Не показывай слабость. Когда он убивал твоего отца, то не сомневался, — напоминает Минхван. Чонгук наблюдает как он достаёт нож из кобуры на предплечье и протягивает ему. — Даже жизнь этой невиновной девушки зависит от твоего решения. Чонгук чуть поворачивает голову, чтобы увидеть Арён. За спиной Хосока, выжидающе наблюдающего за ним, её почти не видно. Рядом с ней уже Лу. Она сжимает её руку и что-то говорит, пытаясь привлечь к себе внимание, но Арён не сводит взгляда с окровавленных полов клетки. Сынвон так тщательно скрывал эту свою жизнь от дочери, что никогда бы не позволили Чонгуку с ней сблизиться. Чтобы он делал, если бы выжил? Как оберегал бы её? Но ему так и не было суждено быть сегодня отцом для своей дочери. И девушка, о которой можно было бы только мечтать, сегодня стояла плечом к плечу с Чонгуком. Арён стискивает запястье с браслетом и едва заметно улыбается. Теперь она была его ответственностью, силой и привязанностью. Чонгук забирает нож. Всё вокруг замирает в тревожном ожидании. Он рассматривает острое лезвие, отражающее его перепачканное кровью израненное лицо. Если бы Хёнмин считал его настоящим соперником, то давно бы уже избавился от него самостоятельно. Подстроил бы всё так, чтобы от Чонгука ничего не осталось и вряд ли кто-то вспомнил осиротевшего мальчишку, оставленного на попечительство дяди. Но ему позволили столько лет выживать. Пытался ли таким извращенным способом Хёнмин загладить свою вину перед братом или, наоборот, мстил ему за годы унижения… — Ты вышел с ним на бой и сделал это, — Минхван кивает на бессознательное тело, — своими руками, поэтому я подумал, что зарезать его будет приятнее, чем застрелить. Чонгук усмехается. Хёнмин только закрыл глаза, как первая крыса побежала с его корабля. Он находит Юну среди толпы. Женщина широко распахнутыми глазами смотрит на него. Стоит их взглядам пересечься, она срывается с места и стремительно покидает сквозь толпу зал. — Чонгук? — обеспокоенно зовёт его Чимин. Что бы сейчас не произошло, он в любом случае останется рядом с другом. — Я не такой, как он или мой отец, — устало замечает Чонгук, переводя взгляд на него. Он отбрасывает нож в сторону и устало усмехается. — Отныне это место будет жить по моим правилам, и каждый понесёт заслуженное наказание, — переводя взгляд на Минхвана, предупреждает парень. — И я даю тебе фору. Чонгук замечает, как опускаются от облегчения плечи Чимина. Друг поднимает его руку, объявляя окончательного победителя. Зал взрывается восторженными криками. Люди хором скандируют имя Чонгука и празднуют победу. Куш, сорванный Полигоном в эту ночь, ещё долго не удастся повторить. Громкая музыка обрушивается на зал, свет вокруг клетки гаснет, и объявляют начало вечеринки. Оказавшись в тени, Чонгук пошатывается и сгибается, пытаясь справиться с головокружением. Чимин ныряет под его руку и позволяет ему полностью опереться на себя. — Выглядишь потрепанно. — Это называется дерьмово, Пак Чимин. — Всё закончилось, — выдыхает друг. — Я не понимаю, как он пронес оружие. Я всё проверил. — Точно также как Минхван сейчас вручил мне нож. Чёртова крыса. У выхода из клетки к ним присоединяется Хосок. Толпа желающих окружает Чонгука, пытаясь коснуться и лично поздравить, но друзья довольно быстро дотаскивают его до раздевалки и усаживают на скамейку у холодной стены. Хосок принимается осматривать его раны и тихо материться сквозь зубы. — Мои ребра, — выдыхает Чонгук, обхватывая их. — До свадьбы заживут, — нервно веселится Чимин. Он не может объяснить то облегчение и удовольствие, которое его накрыло после того, как бой окончился. Чонгук стоял на своих ногах, мог говорить и в конце сделал правильный выбор. Он выжил и выиграл. — Если до твоей, то вечность пройдёт. Все невесты бегут, как от прокаженного, — хмыкает Хосок, выгребая из шкафчика аптечку. — Я послал за доктором. — Где Арён? Хосок почему-то отзывается не сразу, и это заставляет Чонгука напрячься. В сознании туман, и перед глазами пляшут чёрные пятна, но он заставляет себя держаться. Друг щедро поливает марлевую салфетку антисептиком и прижимает её к кровоточащей ране на лице. Чонгук выдыхает сквозь зубы от резкой боли. — Твоя любимая чуть не оторвала мне руку, — вздыхает друг, закатывая рукав тёмной рубашки. Чуть выше локтя виднелись отчетливые глубокие ранки в форме полумесяца от ногтей. В них запеклась кровь, поэтому Хосок обрабатывает их. — После того, как объявили твою победу, Лу увела её куда-то. Они все под присмотром, так что не беспокойся. Чонгук зажимает рану на животе. Она уже немного тромбировалась сгустками крови, но всё равно подтекала. Ему не нравится, что сразу после боя Арён не было рядом. Не хотелось оставлять девушку бродить в одиночестве, пусть даже рядом могли быть Лу или какая-то охрана. Чимин заставляет его принять душ, а после врач осматривает и приводит в порядок часть ран. Зашиваться Чонгук не даётся. Оставляет всё на потом, но соглашается на укол обезболивающего. В зале его приветствуют, как героя. Весь персонал низко склоняет голову, признавая в нем уже нового хозяина. Слишком быстро они отпускают прошлое и забывают, что было. Чонгук находит взглядом Намджуна. Сегодня адвокат не один. Рядом с ним несколько представительных мужчин. Один из них усмехается и одобрительно кивает. Чонгук не знал, что у него будут столь влиятельные люди и Триада на самом деле согласится с ним встретиться. Вряд ли он был в состоянии вести деловые переговоры сейчас, поэтому он просит Чимина перенести возможную встречу на потом. Друг всё понимает без лишних комментариев и сразу исчезает, чтобы поговорить с Намджуном. Внезапно рядом с Чонгуком появляется Тэхён. Паренёк едва пострадал в своём бою, и на рассеченную бровь уже наложили швы. Несмотря на свой возраст он был достаточно высок и хорошо сложен. Затуманенный взгляд тёмных глаз настораживал. Всегда будто бы высокомерный, оценивающий и спокойный. Даже когда у него не было ни шанса в клетке. — Девушка. Она в холле, — предупреждает он, прежде чем исчезнуть в толпе вновь. Чонгук сразу устремляется на выход. В главном холле Полигона тихо и прохладно. Въезд для посетителей этой ночью был запрещен, а остальных гостей попросили не покидать номер, связав всё с техническими работами. Парень сразу находит её. Арён сидит на мраморных ступеньках, вытянув ноги. Её алое платье струиться по светлому камню, словно кровавая река, и блики тусклого света играют на гладкой ткани. Рядом с ней с одной стороны сидела её мать, с другой — Лу и его мама. Позади маячила бледная как полотно Суа. Вряд ли она смогла досмотреть бой. Со стороны за всем наблюдала Бора. Она первой и замечает Чонгука. Женщина морщит нос, разглядывая его повреждения, но в следующий момент кланяется. Ниже чем должна была бы. Она столько лет заботилась о нём и сегодня одной из первых признала его победу. — Господин Чон, — уверенно произносит она, слегка улыбаясь. Всё внимание сразу переключается на Чонгука. Арён едва заметно вздрагивает и вскидывает на него нечитаемый взгляд. В ней, как и прежде, нет страха, но что-то всё равно изменилось. Парень хмурится, пытаясь разобраться в том, что упустил, но голова адски гудит, и ему хочется просто остаться с ней наедине. Женщины, догадавшись обо всём, быстро их покидают. Нари лишь напоследок касается его плеча, прежде чем её уводит мать Арён. Чонгук с неким замешательством наблюдает за этим, но, отбросив все размышления, он направляется к Арён. Парень протягивает ей руку, и девушка безмолвно вкладывают свою маленькую бледную ладонь в его. Она следует за ним в его старый номер. Всё такой же маленький, тихий и чистый. Арён оглядывается, замечая, что уже многих его вещей здесь не было. Это навевает какую-то тоску. Больше они не были частью чего-то столь маленького и хрупкого. Чонгук опускается в кресло, не в силах больше стоять. Он потирает переносицу, пытаясь успокоить головную боль, когда чувствует, как Арён опускается рядом на пол. Девушка кладет руки ему на колени и упирается на них подбородком. Она не поднимает взгляда на его лицо. Он аккуратно убирает в сторону выбившиеся из причёски пряди волос и обхватывает девушку за шею, упираясь большим пальцем ей в подбородок. Заставляет поднять голову и посмотреть себе в глаза. Кажется, впервые перед ним она выглядела такой уязвленной. Даже после своего похищения она сохраняла контроль над собой и делала вид, будто бы всё в порядке. А теперь на ней не осталось ничего. Арён касается его лица кончиками пальцев, с болью и любовью в глазах оглядывая раны. Ей хотелось бы показаться невероятно уверенной и сделать вид, будто у этого боя не могло быть никаких иных исходов, но она действительно боялась. Казалось, что сердце совершенно не билось эти жуткие минуты. И никогда бы она не посмела просить его бросить всё это и уйти. Арён просто будет рядом. Когда надо прикроет и поддержит, а когда потребуется, встанет в его тень. Что бы он не выбрал — она часть него. — С победой, — едва слышно шепчет девушка, вставая на колени, чтобы быть ближе к его лицу. — Господин Чон, — дразнит она, лукаво улыбаясь. По щелчку пальцев всё возвращается на свои места. Чонгук чувствует ни с чем неизмеримое облегчение, когда Арён начинает смеяться с его реакции. Её звонкий ласковый смех заполняет пустую комнату, словно солнечный свет. Чонгук притягивает её к себе и целует. Арён доверчиво поддается, раздвигая губы. Парень тянет её за собой, заставляя сесть себе на колени. Небрежным движением он сбивает с её головы венец, и он с глухим звуком бьётся о пол. Арён недовольно качает головой, жалея тонкую ручную работу. Она опускает руку ему на грудь и скользит вниз, когда ощущает на его рубашке влажное пятно. Прежде чем Чонгук успевает что-то сделать, Арён понимает, что испачкала ладонь в крови. — Ты позаботился о своих ранах? — хмурится девушка. — Всё в порядке, — отмахивается парень, не признаваясь, что ему тяжело даже просто дышать. Арён собирается сползти с его коленей, но он удерживает её и не отпускает. Девушка оказывается в крепких объятиях у него под боком и не решается что-то менять. Парень ведет рукой по бледной коже плеч и прижимает её сильнее к себе. Он упирается щекой ей в затылок и прикрывает глаза. — Никогда больше не вмешивайся в подобное, — строго предупреждает Чонгук. — Ты сам мне сказал провести этот вечер. — Ты поняла о чём я. Если бы Хёнмин решил что-то предпринять в этот момент, когда ты преградила ему дорогу, никто бы из нас не смог тебе помочь, — он перебирает её волосы, вдыхая родной карамельный запах. — Ты бы всё равно нашёл способ помочь мне, — уверенно произносит девушка. — Но смог ли бы отдать за мою жизнь Полигон? — Даже свою жизнь, — откровенно признаётся Чонгук. Что бы он не делал — она его приоритет. Усталость и боль берут своё, и парень довольно быстро засыпает. Арён остаётся рядом, вслушиваясь в его дыхание и не убирает руки с запястья. Она наблюдает, как за окном медленно рассветает. Первые солнечные лучи заполняют комнату, разгоняя тьму вокруг, но не доставая до них. Ночь закончилась. Это мысль отчего-то вызывает мурашки. Девушка вспоминает то, что говорила Чонгуку на базе отдыха после разговора с его матерью. Теперь она наконец ощутила то самое облегчение. Арён кладёт голову на плечо Чонгука и прикрывает глаза, позволяя себе заснуть рядом с ним.