Charisma (Харизма)

«А ты думаешь, много людей готовы открыть охоту за Ветрами, пытаясь забрать по одному раз в год?»

«…После пятидесяти то лет с конца войны.»

Гипотеза Кэйи определенно не была лишина смысла. Пусть Мондштадт, после всех этих лет все еще находящийся в состоянии непрерывной перестройки, и обладал весьма посредственным авторитетом на фоне гигантской корпоративной машины, в которую давно объединились другие компании, у него была и постепенно расширялась своя ниша в этом мире. Индустрия развлечений, начиная музыкой и кино, заканчивая вином отменного качества. Не смотря на слабую позицию в по-настоящему глобальной игре Тейвата, Ветра все еще оставались достаточно весомыми фигурами, чтобы их убийство требовало существенной подготовки. Такими ресурсами владеет далеко не каждый. И при том… Потратив столько сил на подготовку и атаку, этот гипотетический инициатор, потерпев неудачу, просто выжидал год и менял цель вместо того, чтобы хотя бы раз попытаться закончить начатое. Три покушения и лишь одно из них окончилось смертью. Да и предыдущие… Взгляд алых глаз проходится по сети голографических иконок, зависших над рабочим столом в темноте кабинета, панорамные окна которого закрывали жалюзи. Первое покушение было совершено на Двалина, его учеником. Дурин был странным парнем возникшим из ниоткуда. Дилюк едва знал его и успел составить лишь весьма поверхностное впечатление. Было что-то неуловимо странное в этом типе с самого начала. Что-то на грани детской инфантильности и взрослой жестокости. Впрочем, Кэйа общался с ним намного чаще и даже он не смог предсказать такого исхода. И все же сложно было поверить, что такой человек был подосланным убийцей с самого начала, а Двалин и вовсе запутал все расследование, спонтанно попытавшись выставить себя виноватым и организовав поспешные, но дорогие похороны. И они бы не вернулись к этому, если бы не… Дыхание на мгновение перехватывает, каждый раз, когда он вспоминает об этом… Кровавое пятно на стене у которой покоилось уже бездыханное тело отца. Его пустые безжизненные глаза. Резкая боль и жжение, с запахом паленого пластика, мяса и волос. Обоженная рука немного дрогнула, прежде чем увести справку к третьему покушению… …И то было чисто гипотетическим. Такое резкое снижение социальной активности, конечно, подозрительно, но, если дело касалось Волка Севера, ничего удивительного Дилюк не видел. Это могло значить что угодно: начиная банальной старостью Андриуса, что не вытягивали пронизывающие его импланты, заканчивая какими-то своими соображениями. Этот тип всегда держался в стороне и всегда говорил, что хочет. Так он высказал свой скепсис в отношении Дилюка, когда тот вступил в должность. Возможно, Борей просто потерял интерес к этой политике, решив последние годы провести в уединении в своей пещере. Рассматривая дело под таким углом, у них есть только два происшествия и одно совпадение в датах. И то не доскональное. А также один могильный камень с именем их отца. Гипотеза Кэйи имела право на жизнь. Возможно у нее даже были подкрепляющие детали, которых Дилюк не знал. Однако все это так и не помогло брату найти убийцу, по каким бы теням он ни рыскал в поисках. А сам Дилюк не привык оставлять причиненное ему зло неотомщенным. Если отталкиваться лишь от одного преступления с одной целью, открывались новые границы. Крепус Рагнвиндр стоял во главе главного игрока Монда по производству алкогольной продукции. И здесь открывался наиболее очевидный мотив для убийства — банальная попытка обезглавить «Рассвет». Тогда и инцидент после обнаружения тела мог бы сыграть им на пользу. Из них с Кэйей, только Дилюк готовился к наследованию компании всю жизнь. Если бы в ту ночь он погиб в пожаре от сломанного пиро-импланта, остался бы лишь Кэйа, и так занятый на службе в Ордо Фавониус. Итог: два тела, много огня, способного пожрать последние улики, создав картину, легко покрываемую отговоркой «несчастный случай», и один наследник, не особо понимающий, как управлять наследством. Хороший, пусть и радикальный способ, может и не уничтожить, но точно дестабилизировать главного конкурента на рынке… Это более чем похоже на правду. Вот только вряд ли он мог бы узнать виновника по одному лишь взгляду на главный сайт. Дела такого рода оставляют в тени, и не редко одно тянет за собой другое. Для своего расследования Дилюку пришлось создать себе новый образ. Использовать костюм, который мог бы скрыть его личность и не выдать социальный статус или финансовое положение. С этим ему пришлось помучаться, однако результат определенно стоил того. Он начал свой путь с низов. Конечно, далеко не каждый опустившийся в жизни человек, именуемый в их обществе хиличурлом, знает какие игры крутят за закрытыми дверями. Однако, от наркоманов — к их дилерам, от дилеров — к поставщикам, от поставщиков — к управляющим, от управляющих — к организаторам… Не такая долгая цепочка, чтобы ей пренебрегать. И он исследовал ее со всей тщательностью, ломая кости, прижигая плоть и выкручивая суставы на допросах без намека на жалость. Иногда попутно спасая людей, ставших невольными заложниками ситуации, уничтожая партии веществ, забирающих у людей свободу воли, защищая силы Ордо Фавониус, оказывающихся на перекрестном огне. Знал бы он, во что это выльется… «Полуночный герой» — так его окрестила пресса, вызывая приступы тошноты от такой наивности с примесью откровенного испанского стыда. И очень жаль, что оно настолько активно пошло в народ. Футболки, игрушки и анимационные сериалы появились довольно быстро. Особенный бум начался с песни от местного голографического айдола, Барбары, посвященной ему. Даже «Рассвету» пришлось принять в этом участие, выпустив лимитированную серию напитков для поднятия продаж. Впрочем, эти же деньги пошли на расширение его дела, вроде тайника со всем оборудованием. Вход в него Дилюк символично расположи за той самой стеной, на которой все еще иногда чудились темные пятна не до конца смытой крови и копоти…

***

В темнейшие часы ночи перед рассветом, на фоне переливающихся неоновых вывесок и голографических реклам, он возвышается над внешне ничем не примечательным складским помещением. Не приведи его сюда целая цепочка из сомнительных связей, окруживших «Кошкин Хвост», он бы никогда не обратил внимания на это место… Кто бы мог подумать, что внешне столь милая девушка как Маргарита может оказаться одним из главных узлов той еще сомнительной паутины, если не пауком в ее центре… Вырванный из мыслей криком сокола в качестве звукового сигнала, Дилюк поднимает руку, позволяя приземлиться на нее своему единственному постоянному приятелю. Этого дрона, со стороны почти неотличимого от реальной птицы, он получил в подарок еще в детстве. Кто бы мог подумать, что такой непритязательный питомец, над привычкой разговаривать с которым в задумчивости нередко посмеивался Кэйа, станет настолько полезным приобретением в его крестовом походе? Уж точно не сам Дилюк… Сузившиеся и загоревшиеся алым окуляры дрона выдают его подключение к маске, выводя перед глазами достаточно неплохо воссозданный план территории с пометками примерного местонахождения охраны. Пара их снимков заставляет моментально напрячься куда как сильнее. Сложно не узнать в рослых фигурах в характерной униформе спецотряд Фатуи прямиком из Снежной. Что здесь вообще могли забыть элитные наемники? На винном то складе… Выдыхая, Дилюк делает шаг вперед, отдаваясь на волю гравитации, лишь на четверти пути от земли распуская крылья планера, подлавливая воздушный поток, плавно сопроводивший его к крыше склада незамеченным. Фатуи — это определенно плохо. Это не своры обезумевших до звериного состояния хиличурлов и не банды обнаглевших низкопробных наемников. Фатуи — это профессионалы, снаряженные достаточно продвинутыми имплантами, а если верить слухам, еще и генными модификациями. Один факт неофициального присутствия их боевой единицы здесь — уже повод бросить папку на стол Варке. Но сейчас у него есть дела на порядок важнее… И хранится они должны в кабинете главы этого сомнительного предприятия… …Или хотя бы его филиала. Фатуи, как услужливо подсказали ему данные от сокола, находились глубже в недрах складских помещений, и было их, в общей сложности, где-то человек шесть… Чтобы пробраться как можно дальше с меньшим риском потерять цель операции под сигналом тревоги, ему стоило для начала хотя бы разобраться с имевшимися менее значимыми силами охраны склада. Легко пробравшись внутрь через пожарный ход, Дилюк первым же делом прокрадывается в тень, где дожидается проходящего мимо охранника. Легкий перехват рукой в плотной перчатке за лицо перекрывает чужой рот, затем затылок плотно знакомится со стеной пару раз, гарантируя отправку на боковую без лишних вопросов, а главное — без лишнего шума. Забрасывая вырубленного в ту самую тень меж контейнеров, он движется дальше, осторожно перемещаясь в слепых зонах отмеченных птицей и маской камер к следующему противнику на пути. Вот только, стоило охраннику показаться в поле зрения, как тот резко шарахнулся, кинув взгляд куда-то на противоположную сторону склада, где среди контейнеров мелькнула еще одна быстрая и стремительная, но определенно инородная здесь тень. Пальцы патрульного тянутся к его уху, куда, очевидно и был встроен передатчик… Не теряя и секунды, Дилюк резко перехватывает его руку, дергает на себя, заставляя противника лишиться равновесия от неожиданности, чтобы упасть головой на подставленную ладонь, что уже жестко знакомит со стеной. Однако не смотря на всю оперативность… Один мигающий огонек у чужого уха стал более чем красноречивым предупреждением, слишком быстро переросшим в сигнал тревоги. — Блядь, — раздраженно шикнув в досаде, Рагнвиндр вынужден значительно ускориться в продвижении вглубь склада, плевав уже на попытки не попадаться на камеры и датчики, лишь бы быстрее преодолеть расстояние до двери, в которую как раз к моменту приближения пытается зайти еще охрана. Резко перехватывая створку раньше противника, Дилюк знакомит чужой нос с металлом, оставляя брызги крови на последнем, прежде чем врезать под дых и добить противника сложенными в замок руками по затылку. Несколько выстрелов со стороны снижают запас собственного щита, о чем немедленно сообщает интерфейс маски, вынуждая в качестве блока от последующих достать и активировать меч. Искры столкновения пуль с клинком на пару мгновений освещают в полумраке внушительный размер развернувшегося клеймора, извлеченного из-за спины, прежде чем кайма лезвия разогревается до видимого и слегка светящегося во тьме накала. Один только этот вид заставляет уже хорошо знакомых с его образом наемников слегка дрогнуть, прежде чем Дилюк срывается на сокращение дистанции с целью отправить их на больничные койки раньше, чем сюда подоспеют уже Фатуи. Металл его тяжелого клинка сталкивается с куда более легким одноручным охранным стандартом, высекая искры, вынуждая противника прогибаться в попытке хоть как-то удержать удар раскаленной громады. Однако против силы и тяжести удара Дилюка этого недостаточно. Следующий удар, без лишней передышки для противника — и тот уже теряет баланс со способностью защищаться… С шипением испаряющейся крови с раскаленного лезвия клеймора в воздух поднимаются струйки пара. В приглушенном алом отсвете от своего оружия, Дилюк оглядывается на подоспевшую охрану, определенно сейчас направившую на него все свое пристальное внимание, упуская второго вторженца, кем бы он ни был… В собравшихся по собственной неосмотрительности вместе наемников Рагнвиндр без доли промедления отправляет щелкнувшую искрой склянку с зажигательной смесью, заставляя отряд с матами рассредоточиться, в попытках избежать огня и тем самым открыться для беспощадных атак выжигающего чужую плоть клеймора. Новая пулеметная очередь уже откуда-то с чуть более дальнего расстояния вынуждает после атаки ретироваться уже самому, давая перезарядку собственному щиту. Цыкнув в легком раздражении, Дилюк на миг прикрывает глаза, унимая себя. Ничего… То, что тратятся эти полезные секунды боя на перезарядку, вовсе не значит, что он не станет ночным кошмаром для противника в следующие. С пиликаньем, зарядившегося кинетического щита, Дилюк вырывается из укрытия, только чтобы резким рывком добраться до нового, мельком запечатляя своего противника — нечеловечески рослую фигуру с здоровенным пулеметом. Фатуи. Этой же перебежки хватает, чтобы точнее определить его местоположение, в которое он отправляет одновременно одну зажигательную смесь сверху, а вторую, с задержкой, уже под ноги противнику. Стоит только услышать звук разряжаемого минигана с грохот немного в стороне — этого хватает, чтобы вырваться из-за укрытия с использованием сжатого воздуха в планере, а оттуда — открыть прицельную стрельбу по новым склянкам, брошенным в фатуи, обдавая того огненным дождем. Под чужой вопль отталкиваясь от потолочной балки, Дилюк резким рывком перемахивает в дальний конец хранилища, складывая планер и камнем обрушиваясь с мечом наперевес на еще одного охранника. Направленный плашмя клеймор с хрустом ломает чужие кости, прежде чем Дилюк рывком поднимает вырубленного противника, зарядом его щитов прикрываясь от других врагов и врываясь в кабинет местного начальства. Однако в небольшом помещении он застает лишь его тело, еще содрогающееся в предсмертных судорогах, сжимая горло пресеченное одним единственным обильно кровоточащим порезом под холодным взглядом его убийцы. — Ты значительно облегчил мне работу в этот раз, — отметила Розария, поправив прядь бордовых волос, упавшую на ее лицо из-под капюшона. Не исключено, что целью этого жеста было не избавление от назойливого щекочущего чувства, а подготовка к вероятному бою. Зная ее, Дилюк мог бы с полной уверенностью утверждать, что так оно и было. Эта хладнокровная особа в черном костюме, усеянном скрытыми карманами с клинками, дающими неоспоримое преимущество над противниками, рассчитывающими на защиту своих кинетических щитов, годящихся лишь для остановки пуль мало чем отличалась от него в своей ночной охоте. Появлялась из ниоткуда и исчезала в никуда, оставляя после себя тело намеченной цели и, иногда, еще несколько трупов тех, кто осмеливался вмешаться в ее правосудие. К счастью, в последние годы она стала на порядок разборчивее в выборе своих жертв. Краем уха Дилюк слышал, что связано это с договором, которым Варка фактически узаконил ее охоту, выдавая цели на уничтожение. Но насколько это правда — оставалось лишь гадать… Кинув мрачный взгляд на заблокированную дверь и вновь на тело, Рагнвиндр недовольно хмыкает: — Могла бы приличия ради придержать коней. Мне были нужны ответы, — несмотря на то, что Розария в каком-то смысле была с ним по одну сторону баррикад, к столу, возле которого раскинулось переставшее корчиться в конвульсиях тело, Дилюк подступил не без напряжения и той же готовности отражать атаки от девушки. Хотелось верить, что в системах или ящиках чужого рабочего стола еще осталось что-то полезное для него… — Мне без разницы, что тебе нужно, — лишь обозначила границы сомнительная союзница, оглянувшись в сторону двери, за которой шум лишь нарастал. — Ну конечно… — буркнул Дилюк, стремительно подступая и подключая флешку на скачку данных из систем, попутно начиная рыться в ящиках. — Не планируешь рассказать Варке о Фатуи? Взгляд на короткий миг возвращается к скрытной убийце с ножом, с которого та стерла кровь о ближайшую ткань. — Это уже не моя забота, — вернув нож в предназначенный ему карман раньше, чем Дилюк то заметил, Розария подступает к окну. — Не ты ли говорила, что защищаешь Мондштадт от угроз? Это вполне тянет на одну… — нахмурившись с чужого ответа сильнее, Дилюк забирает одну сомнительную распечатку, сворачивая в небольшой тубус на поясе и потянувшись за засигналившей флешкой. — Если они превратятся в угрозу — я приду за ними, — мельком оглянулась на него Розария. — Узнает о том Варка или нет — меня не волнует. — Звучит как лечение симптомов, — хмыкнув на это, Рагнвиндр убирает данные в тубус, закрывая его, прежде чем добавить, повернувшись к ней. — Не тебе меня поучать, — качнула головой его собеседница, прежде чем выпрыгнуть в окно и взметнуться в воздух на ускорителях развернувшегося планера. Оглянувшись после того на дверь… Дилюк спешит последовать ее примеру.

***

Блеск зала и множество гостей всегда слегка кружили ему голову, вызывая стремление цепляться в островках незнакомых лиц за тех, кого он знал лучше. Но в тот день приходило постепенно осознание, что за спиной не должен все время стоять отец, а брат — вполне тот типаж людей, что могут испариться в одну секунду и появиться в другую, если и присматривая, то со стороны. На свое совершеннолетие Дилюк стал принимать гостей самостоятельно, одергивая себя всякий раз, как торговые партнеры или дипломаты подступали с поздравлениями и стремлением наладить контакт, а он пытался взглядом отыскать знакомое лицо. Он уже самостоятельная личность, ступающая в мир полного права, а предшествовавшие годы на обучении и работе в компании были достаточным тому фундаментом. Наверное, потому Дилюк смог спокойно принять поздравления даже от внезапной делегации Цисин, состоявшей из первого секретаря Воли Небес Нин Гуан, Гань Юй, с парой ее помощниц, не спотыкаясь и не путаясь даже тогда, когда специфика переводчика выдавала странноватый оборот речи уроженки региона Ли Юэ. — Мы будем рады вашему визиту, если наше партнерство вас заинтересует, господин Рагнвиндр, — передавая символический подарок в виде нефритовой копии первой чеканной моры, девушка в восточном платье с плавным изгибом рожек-антенн, затерявшихся в пышной прическе нежно-голубых волос мягко улыбнулась ему с новым поклоном, на который преемник Сокола Запада ответил своим вежливым кивком. — Такое внимание от Воли Небес — большая честь. Прошу, передайте мою искреннюю благодарность за подарок, — откликается он, когда в какой-то момент из ниоткуда появляется любопытная физиономия брата. — Представители Цисин? На таком событии? — отмечает он в своей привычной не особо тактичной, но по своему обаятельной манере вступая в разговор. — Какой сюрприз. Впрочем, назвать его приятным — значит сделать значительное преуменьшение… — Кхм, позвольте представить моего младшего брата, Кэйю, — кашлянул Дилюк, покосившись на него с долей укора. — Кэйа, это мисс Гань Юй, секретарь Воли Небес Нин Гуан. — Хорошее знакомство, — улыбнулась девушка с легким вежливым кивком и едва заметной долей смущения. — Вы знаете, как сделать комплимент, господин… — Тогда позвольте мне еще один: Ваше смущение просто очаровательно, — ничуть не постеснявшись взгляда брата, обезоруживающе улыбнулся Кэйа. Однако скоро он сам чуть опустил голову хоть в каком-то проявлении формальной вежливости. Голос его после того неожиданно прозвучал в переводе встроенного переводчика. — Прошу простить меня, за такое нарушение этикета, мисс Юй. Надеюсь, это не скажется на ваших впечатлениях о вечере в худшую сторону. В конце концов, свобода как мысли, так и чувства — это главный принцип Мондштадта. Дилюк едва заметно выгнул бровь, в легком недоумении покосившись на брата, до того не особо то интересовавшегося языками. Когда и зачем он успел так хорошо освоить чужое наречие? Уж вряд ли для того, чтобы флиртовать с девушками из Ли Юэ, хотя… Сердце чуть кольнуло жгучее чувство, которое пришлось подавить. Кое-кто просто любитель сюрпризов… — Чужие ценности должно уважать, — тем временем слабо улыбнулась на заявление Кэйи секретарь Цисин, решая спустить с рук чужую вольность. — Однако прошу, не злоупотребляйте, не то мне станет неловко… — Не волнуйтесь, я прослежу за тем, чтобы мой дорогой брат не перегибал палку, — хмыкает Дилюк вслух, прежде чем вежливо улыбнуться. — Не возражаете, если на том мы прервемся? — Ох, разумеется, — удивленно чуть приподняла поначалу брови девушка, прежде чем зеркально вежливо улыбнуться и самостоятельно отстраниться от их диалога. — Неужели я чем-то омрачил твой праздник жизни? — сразу переводит на него свое пристальное внимание Кэйа с игривым смешком. Впрочем, кто его знает. Так уж вышло, что, повзрослев, он приобрел весьма специфичную манеру поведения, от которой объем воздуха в легких уменьшался в той же степени, в которой разрастался ненормальный жар в груди. Однако улыбка быстро покидает его губы. Выдохнув, Кэйа отводит взгляд куда-то в сторону. Проследив за ним, Дилюк из примечательного находит лишь вид ночного города из окна. — …Прости, братец, — звучит от чего-то особенно серьезно и глубоко. — …Я лишь хотел отвлечь тебя на один вопрос… — Но как-то увлекся флиртом с уроженкой Ли Юэ на ее же наречии, — отметил Дилюк, не сразу способный так просто отпустить этот факт, прежде чем все же выдохнул, пересекаясь с ним взглядом. — Что случилось? — …Как давно ты видел отца в последний раз? — на дне чужих глаз с причудливым звездообразным зрачком он замечает вполне живое волнение с ощутимым напряжением, столь нехарактерным для Кэйи. — Ну, буквально… — уже собираясь относительно уверенно ответить, Дилюк осекается и озадаченно хмурится, проходясь взглядом по толпе. С момента речи его отца перед глазами мелькало много народу, и он так сосредоточился на попытках самостоятельно справляться с возложенными на него обязанностями, что вовсе потерял его из виду. И теперь не мог отыскать вовсе: — Он не говорил, что куда-то отлучится… — Но в зале его нет. И на связь он не выходит, — Кэйа, выдыхает, опустив свой взгляд и покачав головой. — У меня не хорошее предчувствие на этот счет… Дилюк вместе с братом отступает совсем к краю зала, чтобы уже в некотором отдалении от основной толпы гостей развернуть систему визора и отметить: — Дома были открыты двери совсем недавно… — отрывая взгляд от голограммы, он смотрит на Кэйю. — Отец в последнее время был занят чем-то серьезным. Думаешь.? — Возможно, — кивает брат, переглянувшись с ним. Недолго он медлит, но потом тяжело вздыхает. — …Мог бы хоть предупредить. Дилюк же мрачнеет, отмечая, что и до того, как открылись двери, так же было зарегистрировано открытие окна в кабинете. — … Похоже, отец там не один, — пробормотал он, проверяя картридж пиро-импланта и досадливо цыкая. Оставалось на пару зарядов в лучшем случае: он так и не заменил их с утра, послушавшись брата с его пренебрежением к боевой готовности в праздник. — Я отвлеку гостей, — неожиданно отзывается Кэйа, похоже и без лишних слов ухватив его намеренье. — Если и ты пропадешь — я обращаюсь напрямую к Варке. Идет? Адресовав ему благодарный взгляд за эту инициативу, Дилюк медлит лишь на миг, чтобы приобнять брата в признательности: — Идет. Будь на готове. Только-только отстраняясь, он слышит звук затвора камеры со стороны, но это не цепляет внимание так, как необходимость отступить куда подальше и скрыться, едва внимание большей части народу заберет на себя Кэйа. Уже выбираясь на улицу и садясь в вызванную машину, Дилюк пытается еще раз набрать отцу в стремлении дозвониться или хотя бы обозначить свое внимание к ситуации. Системы регистрировали открытие двери в кабинет буквально пару минут назад, отцу будет достаточно дождаться подмоги, если вторженец окажется кем-то опасным… Неожиданно звонок принимается в первые же секунды, позволяя услышать жуткие помехи, жестоко режущие слух, вынуждая поскорее снизить громкость. После них, голос отца звучит совсем тихо, но еще достаточно различимо. — Тогда вам придется убить меня, — отвечает он неизвестному собеседнику, холодно и жестко, как не говорил даже с врагами. — И тем всколыхнуть Ветра. Их пристальное внимание — последнее, что нужно для вашего плана. Так и так, я не позволю этому безумию свершиться. Ответ неизвестного собеседника вновь искажают почти неразличимые помехи, после которых раздается особенно выделяющийся грохот. — …Что? — слышится выдох Крепуса, в котором уже не остается и капли недавней жесткой решимости. В горле застревает липкий комок самого что ни на и есть настоящего страха за отца. Дилюк не имел ни малейшего представления ни о том, с кем тот столкнулся, ни чего они хотят, ни как сам он мог бы повлиять на ситуацию. Огни ночного города неслись мимо окон автомобиля, который он в первые же секунды этого диалога переключил на скоростной режим, а вот время, казалось, наоборот начинало противоестественно замедляться, увеличивая расстояние между ним и отцом в кабинете на самой вершине башни «Рассвета». И все же Дилюк ничего не говорил вслух, отключив себе микрофон, чтобы не выдать посторонними звуками неизвестному недоброжелателю, что его кто-то подслушивает. Даже если были помехи — наверняка найдется специалист, который сможет убрать шум и вычленить чужой голос. Эта мысль заставила включить кнопку записи еще на первой же настораживающей реплике отца, но дальнейший совсем непонятный шум заставляет Дилюка сжать зубы в напряжении, которое попросту некуда было деть в машине. Крепус никогда не тренировался больше необходимого для поддержания здоровой физической формы, он всегда был сторонником диалога. И этот шум заставил думать о не самых радужных исходах… До одури и безумия медленный, как ему казалось, автомобиль притормаживает у башни, выпуская Дилюка, словно тот вырывался из клетки. Дыхание сбилось вовсе, пока он стремился добраться до самого высокого этажа, пересекая зал от одного лифта к другому, вслушиваясь в звуки звонка, пока тот не оборвался вовсе… — Отец! — в кабинет парень врывается, не чуя под собой ног, замирая… В темном пространстве почти пустого кабинета, погруженного в гробовую тишину. У стены недалеко от шкафа и стола угадывался силуэт, развалившийся на полу, спиной упершись в стену. Сверху над ним виднелся кровавый шлейф… На негнущихся ногах Дилюк подступает ближе, вскоре падая на колени рядом и дрожащими руками поворачивая чужую голову к себе. Он едва успевает посмотреть в чужие, до боли пустые блеклые глаза без единого намека на сохранившуюся в них жизнь, когда раздается неожиданный писк его собственного пиро-импланта. Раньше, чем осознание стрельнет в голову, столб неконтролируемого хозяином пламени вырывается из руки, обжигая ее, опаляя жгучими языками и тело отца. Кабинет оглашает истошный крик.

***

С рваным вдохом Рагнвиндр подрывается, глотая воздух после неожиданно навалившегося на него кошмара, и так же резко выдыхает, уставившись перед собой, понемногу осознавая свое присутствие в уже другой реальности, совсем отличной от наполненного неприятным воспоминанием сна. Переведя немного дух, Дилюк тяжело вздыхает, проведя ладонью по лицу. И когда он вообще умудрился уснуть, посреди рабочего то дня?.. — Не подумывал нормализовать режим? — неожиданно слышит он рядом голос. Взгляд сразу переносится к знакомой синеволосой фигуре у окна, скоро обернувшейся к нему. — Я слышал, это здорово помогает, что от спонтанных отключек на рабочем месте, что от кошмаров. Ну и… Для лечения депрессии неплохо. Особенно вкупе со своевременным приемом лекарств. — Кэйа? Мгхх… Что ты тут…? — Дилюк осекается, обнаруживая себя даже не за рабочим столом, за которым, по сути, и должен был уснуть, а на диване неподалеку. Это заставляет чуть сбавить недовольство нотациям спросонья, и выдохнуть, лишь помотав головой. — Я всего лишь заработался с поставками. Спрос на безалкогольные напитки превышает объемы производства, можешь сам догадаться, что это значит… — в этом он не то чтобы врал. По сути, за эту работу пришлось взяться аккурат после возвращения со складов «Кошкиного Хвоста», отодвинув в сторону добытую из-под носа Фатуи информацию, и этой же работой было занято абсолютно все его последовавшее утро… Пока не отрубился. — Догадываюсь… Что ты совсем себя не жалеешь, — отзывается брат на выдохе, подступая ближе, забирая со стола и подкидывая ему банку с антидепрессантами. — Это — весь твой курс, Люк, а ты не пропил и половины. Придумаешь убедительное оправдание быстрее, чем за минуту? — Они делают меня идиотом, — мгновенно ответил тот, легко даже в своем состоянии поймав банку, но одарив содержимое с пилюлями изничтожающе недовольным взглядом, будто то была бутылка ненавистного по вкусу вина. Банку он в итоге отставляет на небольшой столик рядом с диваном, после поднимая голову. — …А Сокол Запада не имеет права быть идиотом, не думаешь, братец? — завершает свою аргументацию Дилюк. — Он и так идиот, — слабо беззлобно усмехается Альберих, присаживаясь рядом. — А так — еще и угрюмый нелюдимый параноик. Второй Волк Севера среди Ветров — это уже перебор, не думаешь? Дилюк тихо фыркнул на это заявление, но вместо спора, коих им меж собой хватало и на публике, просто перевел тему: — …Как ты посреди дня сюда вырвался? — Пока у меня наивысшая эффективность в рейтинге, Варку не беспокоит где я ошиваюсь в рабочее время, — слабо усмехается Кэйа, отведя взгляд к окну, прежде чем дать сигнал перекрыть его жалюзи. — Могу и навестить любимого братишку вне лишнего внимания, позаботиться о его сне и здоровье… — И это несмотря на то, как я тебе вмазал, — вяло усмехнулся Дилюк, качая головой, но после касаясь чужого подбородка, чтобы повернуть лицо брата к себе той стороной, где слегка стерся тональный крем, раскрывая еще не до конца сошедший синяк от оплеухи в музее. — Сильно болит?.. — Ерунда, — легко отмахнулся Кэйа, положив свою ладонь поверх руки Дилюка. — Я — капитан Ордо Фавониус, а не поп-айдол. От одного удара не сломаюсь, хах… Хотя, удар у тебя поставлен неплохо. Тренируешься за моей спиной? — Поддерживаю форму, только и всего, — настроение все больше возвращалось в норму даже несмотря на замечание Кэйи, которое могло бы выдать его ночное «хобби». Такой перерыв в работе был определенно лучше, чем ночные кошмары. — Я заметил, — посмеялся братец с его ладони, опустив руку ниже, выразительно прошедшись по его груди, прикрытой лишь рубашкой без пиджака. — Отличная форма, к слову. Продолжай в том же духе. Руку его перехватывают, пока не спровоцировал на что-то, что обоих задержит в кабинете надолго, но… В такой близи совсем удержаться Дилюк не смог, сокращая то небольшое расстояние между ними, чтобы заткнуть Кэйю поцелуем. Хорошо, что отец так и не застал этого… Однако сам поцелуй сопроводил странный, еле ощутимый горький привкус, источник которого в его рот пугающе ловко пропихнул чужой язык до самого мига рефлекторного сглатывания. С тихим мыком Дилюк отстраняется, машинально коснувшись собственного горла, по которому все-таки протолкнули треклятую пилюлю. И когда он ее только в рот взять успел?! На Кэйю бросили почти что обиженный недовольный взгляд: — Ну ты подлец… В ответ он вновь услышал легкий смешок младшего, устроившегося на диване, нагло откинувшись на него и сложив руки за головой: — Просто забочусь о тебе, раз не хочешь заняться этим сам~ Остается лишь недовольно фыркнуть, рефлекторно скрещивая руки на груди, отчего сам Дилюк начинает напоминать обиженного ребенка и сам же отказывается от этого своего положения, просто отбросив в сторону. — Неужели у тебя вообще нет дел, кроме как насильно кормить меня таблетками? — выдыхает он вместо того, вновь переводя взгляд на вольготно развалившегося брата. — Конечно есть, — отзывается Кэйа, ничуть не смутившись его недовольства. — Например, напомнить тебе о большом вечере в честь объявления нового Льва Юга, на котором мы оба должны быть через… Хм, полчаса. — Чт…! — давясь воздухом, Дилюк обращает внимание на дату и время в голограммах рабочего стола. Очевидно, звуковое напоминание он мог не услышать из-за сна, но Кэйа то!.. — Раньше сказать было не дано?! За отведенное время нужно было привести себя в порядок, убрать следы конского недосыпа и успеть явиться на мероприятие, а что самое досадное… Придется отложить еще дальше, уже на ночь, работу с теми данными, что он вытащил на складах «Кошкиного хвоста». Дилюк подскакивает с места, адресуя еще один взгляд в сторону определенно находящего забавным его метания Кэйи. Но тот лишь посмеивается, вольготно развалившись на его диванчике, лениво наблюдая за судорожными сборами из-под полуприкрытого века.

***

Такое важное событие, как передача титула одного из Четырех Ветров его обладателем своему преемнику, происходила в новой истории Мондштадта в этот вечер лишь в четвертый раз, и, увы, лишь во второй раз это событие было обставлено с должным торжеством. Передача некогда Ванессой своего титула Льва Юга Варке не носила в прежние времена такого важного политического характера, а переход статуса Сокола Запада от погибшего Крепуса Рагнвиндра к его сыну и вовсе не тот случай, когда стоило бы обставлять все с помпой. Но в этот раз… Музей сверкал яркими огнями, во внешнем периметре была масса прессы, приглашены оказались многие из высокопоставленных лиц. В такой обстановке едва ли главные виновники торжества лишались внимания к себе хоть на секунду и, наблюдая чуть со стороны, Дилюк не мог не отметить знакомую скованность и напряжение, которое отчаянно пыталась скрыть за вежливостью и достоинством грядущая Львица Юга. Джинн Гуннхильдр. Еще довольно юная особа примерно одного с ним и Кэйей возраста, она посвятила себя всю работе. Будучи принятой в Орден вместе с братом, сегодня она определенно показывала разницу меж их подходами. Впрочем, Кэйа в их приватной беседе упоминал, что тому виной адский трудоголизм и не менее жуткий перфекционизм его бывшей напарницы. Судить сам о том, насколько успешной главой Ордо Фавониус выступит девушка и избежит ли ошибок Варки, Дилюк не спешил. Лишь не особо сильно, но надеялся, что стремления раскрывать правду и дорываться до самой сути у нее будет больше, чем у ее предшественника. За эти два года сам он прежней веры и восхищения к Ветрам уже не испытывал, пусть и сохранял немое уважение к заслугам их прошлого. Когда поток страждущих поздравить Гуннхильдр наконец-то спадает в своей интенсивности, Дилюк тихо подступает к ней подле стола с закусками: — Мои поздравления. Насколько я вас знаю, актуальным пожеланием будут скорее силы для успехов, чем они сами — тут вы и так явно справляетесь. — Спасибо, — откликается та поначалу глухо от удерживаемого волнения, но мотнув головой и окончательно подавляя его, она поднимает на Дилюка куда более уверенный и решительный взгляд. — Зная ваш скепсис, Сокол Запада, я клянусь, что приложу все усилия, для повышения эффективности Ордо Фавониус, к уровню, не оставляющему вам пространства для сомнений. Так она куда больше походила на главную претендентку на роль Льва Юга, главными функциями которого, с самого зарождения должности, было управление Ордо Фавониус — главной охраной правопорядка в Мондштадте, сформированного из остатков гвардии и перестроенной некогда коррумпированной полиции Декарабиана. Конечно, и грязные игры им не чужды. О том говорил один их союз с Розарией и методы Кэйи, однако вряд ли хоть десятая часть Монда знала о таких темных сторонах внешне такого благородного органа их района, существующего лишь на инвестициях других Ветров и пожертвованиях. Вряд ли о них не знала Джинн, но доверия по крайней мере у Дилюка она вызывала значительно больше, чем ее текущий начальник. — Буду только рад оказать вам поддержку в таком устремлении, — сдержанно кивнул ей Рагнвиндр, впрочем, через взгляд выражая чуть большую долю этой самой поддержки, чем на словах. Все же, они были достаточно хорошо знакомы для настолько холодного общения, и последнее было скорее следствием этикета и внимания со стороны. Вот и сейчас ухо улавливает звук затвора камеры, но его он вновь игнорирует, вместо того обращая внимание на подступающего к ним Кэйю в форме Ордо Фавониус, скорее исполнявшего сейчас роль капитана, нежели члена семьи одного из Ветров. — Только что получил отчет по местности, — заявляет он, демонстративно игнорируя Дилюка, похоже, так разыгрывая притворную обиду за тот удар в их прошлом пересечении под объективами камер. — Периметр чист. Беспокоиться не о чем, Джинн. Самое время расслабиться и… — Ах вот вы где все, еще и Кэйа тут! — раздается бодрый басовитый голос подступающего следом за ним Двалина, вскоре распахнувшего свои здоровые медвежьи объятия в стремлении загрести определенно точно всю троицу. Но Дилюк вовремя пихает братца ближе к опасности, сам ускользая из крепкого захвата влево, а Джинн, очевидно, увидевшая угрозу раньше всех — вправо. Прости, Кэйа, но вся адская любовь Двалина теперь твоя. Последний, к слову, кажется не особо и расстраивается, обнаружив в своих руках лишь Альбериха и сжимая его от больших светлых чувств: — Эх, вы ребята, вселяете в меня надежду на светлое будущее! — Кха! Агх! Двалииин! — сдавленно протянул несчастный капитан Ордо Фавониус, судорожно забившись в огромных лапищах Дракона Востока. — Отпу… Отпусти! Фха… Иначе… Гххх! Будущего у меня… Уже не будет! — Ох, прости, — виновато усмехнулся тот, все же опуская беднягу на пол на его собственные ноги, на которых Кэйа, кажется, даже слегка пошатнулся после. Дилюк едва удержался от легкого злорадного смешка., но в целом промолчал по этому поводу, наблюдая, как Двалин подступает к Гуннхильдр с теплой улыбкой: — Ну же, не нужно так хмурится, Джинн. Уверен, ты станешь не только самым милым Ветром, но и очень достойной преемницей. Варка мне уже все уши о тебе прожжужал! Джинн не удержала искренней, далекой от официальной, улыбки, подняв взгляд на, в свою очередь, самого мягкого из Ветров. Не удивительно: Двалин всегда куда теплее принимал перемены, особенно если они протекали сами собой, а не… Дилюк качает головой, отгоняя лишние мысли. В общении Восточного ветра с будущим Южным он довольно быстро ощутил себя лишним. Схожий взгляд он поймал от Кэйи, скоро предпочевшего отойти, приложив пару пальцев к наушнику. Отступая и сам в сторону, он не может не заметить краем глаза напряженную фигуру Волка Севера, как и всегда, стоявшего обособленно от общего праздника жизни, пристально наблюдая за кем-то. Что-то подсказывало, что стремящийся в последнее время к особенному уединению, Андриус сегодня явился на мероприятие только по факту своего статуса и только в знак уважения каких-то традиций или возможных договоренностей, потому как… По большей части, Волка точно не заботило чужое мнение и с него сталось бы не прийти вовсе. Однако подступать к нему с диалогом, чтобы это выяснить, Рагнвиндр не спешит. Максимум, который их связывал — деловое партнерство на базе топливной промышленности. И все. В любое другое время Борей, возможно, даже ухом в его сторону не поведет, что бы он ни сказал… Однако скоро от него взгляд Дилюка притягивает на себя еще одна фигура выдающейся исторической ценности. Но заметно снизившегося в его глазах уважения… — Рад, что Вы все же почтили нас своим визитом, — отмечает Варка, протянув руку для рукопожатия. Но не получив ответной любезности, лишь хмыкнул. — Это мой долг, — откликается Дилюк, взглянув на него исподлобья, не с враждебностью, но уже и без прежнего восторга, что был когда-то, лет пять-десять назад. — В конце концов, мне стоит учитывать, в каком направлении двинется политика Ордо Фавониус при новой главе и изменится ли что-то в устройстве. Вы взяли очень ответственную кандидатуру… «Надеюсь, ее отношение будет отличным от Вашего» — вполне ясно дал прочитать в своем взгляде Дилюк, не выразив этих слов по этикету вслух. — Я возлагаю на нее не меньше ожиданий, чем Ваш отец когда-то на Вас, — отозвался Варка, и только Дилюк вдохнул для ответа с должной дозой яда, как глава Ордо Фавониус дополнил, качнув головой. — Надеюсь, она примет этот пост с той же ответственной самоотверженностью, что и когда-то ты, Дилюк. С тем на него пал куда более мягкий взгляд, скорее старика, с гордостью и долей печали наблюдающего взрослых внуков, нежели главы главного органа правопорядка Мондштадта в адрес одного из главных спонсоров, выполняющего это свое обязательство лишь по старым контрактам предшественника. Это быстро вышибает пар от накопившихся не самых радужных мыслей из головы Дилюка, заставляя того лишь мрачно хмыкнуть, отводя взгляд на толпу и фигуру чужой преемницы, пусть дальнейшая тема ее уже и не касалась: — У меня тоже было немало ожиданий от Ордо Фавониус в свое время. — …Я хочу, чтобы ты знал… — заявляет с куда более ощутимой печалью Варка, отводя взгляд вслед за ним. — …Мне жаль. Я не стану оправдываться или отказываться от своих слов — я все еще уверен, что сделал все, что мог в сложившейся ситуации… Мне жаль, что этого оказалось недостаточно. — …Я все еще не понимаю, почему. Мог понять, зачем выставлять все как «несчастный случай». Но с вашими возможностями без огласки раскрыть настоящую причину… — взгляд возвращается к Варке, и пусть Дилюк не договорил, ясно становилось и без того. У Льва Юга в ходу были не только официальные средства расследования. Для человека, в чьем подчинении есть Розария, человека, вполне спокойно относящегося к методам Кэйи, удивительно, почему до сих пор не было известно даже четкого мотива или направления, не говоря уже об именах в списке смертников. — Ты переоцениваешь наши возможности, — поднял на него свой мрачный взгляд Варка. — Наиболее важные вероятные улики сгорели вместе с телом Крепуса. Камеры «Рассвета» и твоя аудио-запись дали лишь помехи, уничтожившие оборудование при попытке анализа… Я отдал предпочтение твоей защите, как физической, так и репутационной. Но это не значило, что я не оставил ресурсов для расследования. Как бы ты ни относился к Кэйе, не смотря на внешнюю безответственность он все еще с полной отдачей пользуется своим карт-бланшем. Но из результатов… Только схожие помехи у Волчьего Логова. А вот это было что-то новое. Теперь становилось понятным, почему Кэйа связывал нелюдимость Волка Севера с тем инцидентом. Дилюк заметно хмурится. — Борей не из тех, кто пойдет навстречу следствию, я так понимаю. …Ваша преемница хотя бы в курсе всей ситуации? — взгляд переходит на стоявшую в стороне от всех фигуру Северного Ветра, к которому вскоре подступает Двалин, по видимому, наболтавшийся вдоволь с Джинн. — В курсе, — кивнул Варка, тем временем переведя свой взгляд на свою преемницу. — И более того — лично заинтересована в решении этого вопроса. Так что… Постарайся не топить ее энтузиазм в своем скепсисе, договорились? Дилюк тихо хмыкает и лишь выдыхает, скрещивая руки на груди: — Это не в моих интересах. Разумеется, своими словами его скепсиса Варка убрать не мог, и на то были причины. Но и прежний градус недоверия выдерживать теперь было несколько глупо. — Рад это слышать, — с заметным облегчением выдыхает Варка, слабо улыбнувшись. — …В конце концов, мы свое уже отслужили и теперь можем лишь надеяться, что вы не только станете опорой Мондштадта, но и двигателем его прогресса. А для этого… Не помешало бы сохранять единство. Дилюк лишь едва заметно кивает, промолчав на этом моменте. Отец тоже в свое время активно ратовал за единство Ветров, его стремление он уважал, но… О том же самом стоило бы напомнить одной конкретной личности, до которой сейчас в стороне явно пытался достучаться через ледяную корку их Дракон Востока. В это мгновение он ловит на себе чужой холодный, пробирающий до мурашек взгляд через бледно сияющие синие линзы. — За сим, я вынужден тебя оставить, — раздается рядом голос Варки на выдохе, с которым он направляется к сцене, очевидно для формальной речи, что должна была закрепить инициативу не слабее подписанных контрактов. В конце концов, бумажки с печатями и подписями — гаранты Ли Юэ. Мондшдадт же любил яркие празднества и громкие речи. С тихим вздохом Дилюк отстраняет взгляд от холодных глаз отчего-то вдруг решившего просверлить в нем дырку Волка Севера, переводя все свое внимание к небольшой трибуне в центре зала Музея, куда вскоре поднялся Варка. Может в чем-то с его действиями и методами они не сойдутся во мнении, но долю уважения, пожалуй, он вернул… Не говоря уже о том, что выдал ценную наводку на сомнительную активность недалеко от логова Борея. Этой ночью у него будет полно работы… …Ну, а пока — исполнит свою часть общественного долга как Сокол Запада и дождется конца мероприятия, не отсвечивая лишний раз, со стороны наблюдая вереницы людей, вспышки камер журналистов, переговоры Кэйи с остальной охраной, речи главных виновников, начиная с Варки. — …Один хороший человек говорил: «Сопротивление переменам — это глупость, сравнимая с попытками идти в ураган с зонтом наперевес», — заявляет Южный Ветер, окинув взглядом собравшихся и ненадолго остановив его на Дилюке. — Мне сложно что-то добавить к этим словам. В этом мире неизменна лишь его склонность к переменам. И сегодня я с радостью открываю дверь для новой. Я горд представить вам нового Льва Юга, Джинн Гун… Все происходит слишком быстро. Один единственный выстрел разносится, как гром среди ясного неба, обрывая жизнь единственного человека на сцене, войдя в его черепную коробку, разметав ее содержимое в алых брызгах позади. Словно в замедленной съемке Дилюк смотрит, как тело Варки, качнувшись, заваливается назад и падает за стойку вещания под зарождающиеся, долетающие до его ушей как сквозь вату, крики присутствовавших. Взгляд сам собой метнулся в сторону, откуда хоть приблизительно по траектории был совершен выстрел, по итогу натыкаясь на высокое окно музея с пробитым в самом верху стеклом. Невозможно. Помимо личных отчего-то не сработавших щитов Варки, которые уж точно были не среднего класса и должны были выдержать урон снайперской пули, на самом здании так же был купол. Слишком важное место, слишком много в нем может собраться значимых людей. Как?! И кто?! Новый оглушительный выстрел моментально возвращает внимание в зал, где стоя перед заваленным на пол ошарашенным Двалином, прикрывая его от угрозы из вне, Андриус целил по еще неустановленной угрозе из развернутой снайперской винтовки. Повторный выстрел судя по всему приходится ровно в то же отверстие, что и оставил нападающий, однако… Разочарованно цыкнув, Волк, опустил оружие. И это было последним, что увидел с его стороны Дилюк, прежде чем толпа обрезала их зрительный контакт, а внимание привлекло уже нечто совершенно иное: «Это… Полуночный Герой?!»

***

Никогда, с момента своего проектирования и создания, кабинет главы Ордо Фавониус не ощущался таким пустым и мрачным. Еще даже не вечер, но сгустившиеся тучи полностью заполнили собой небо, отрезая Мондштадт даже от намеков на солнечный свет. Сейчас это затемненное, не смотря на включенные лампы, просторное помещение всем своим пространством, как и грузом налагаемой ответственности, давило на свою новую хозяйку. «Я уверена, что эти заявления — не более чем слухи!» — раздается знакомый до боли в сердце голосок главного голографического поп-айдола Мондштадта со стороны экрана с включенной новостной сводкой. — «Полуночный герой уже не первый год самоотверженно оберегает нас! Если мы готовы забыть об этом просто из-за того, что убийца походил на него костюмом… Это будет предательством с нашей стороны!» Выдыхая, Лев Юга выключает экран, оглядываясь в сторону главной своей союзницы во всем навалившемся на них хаосе. — …Другого пути я не вижу, — признается она, отводя взгляд в сторону окна. — В такой ситуации, у нас нет ни возможности, ни права пустить ситуацию на тормоза. Главный эксперт-аналитик, Лиза Минчи, в такой час свернула все сводки данных, лишь адресуя ей максимально сочувствующий взгляд, прежде чем ответить: — Боюсь, милая, что наш Полуночник может оказаться слишком упертым мальчиком, чтобы снять маску даже теперь. Хоть это и, безусловно, ему же во вред, если он не виновен… — Не похоже на его подход… — Джинн качает головой, отводя взгляд к паре открытых окошек с материалами дел с участием этого загадочного вигиланта на своей рабочей зоне. — …Даже если он невиновен — в этой ситуации допуск такой переменной будет равноценен признанию слабости, что перед жителями Мондштадта, что перед другими регионами Тейвата. Я не могу этого допустить. Придется понадеяться на его благоразумие… Взгляд опускается на размытую в помехах темную фигуру убийцы Варки, запечатленную на здании перед побегом: — …Или применить силу.