Charisma (Харизма)

По удивительному совпадению в этот день солнце сияет ярко несмотря на любую непогоду до или после. Лучи его проливаются на купол башни, возвышающейся посреди владений конгломерата «Мондштадт». Это место, некогда печально известное как резиденция последнего тирана Декарабина, недолго простояло бесхозным, из символа былого кровавого и жестоко режима переродившись в памятник тех, кто положил ему конец. На окруженной фонтанами площадке перед зданием была воздвигнута статуя юноши, одной рукой придерживающего лиру, а второй — парящую над ладонью голографическую сферу с эмблемой Мондштадта внутри. За спиной его раскинулись ангельские крылья. На милом, пусть и довольно женственном лице неизвестный скульптор выразил живое вдохновение, надежду и стремление к лучшему будущему, ждущему где-то впереди. По обе стороны от статуи несколько широких экранов демонстрировали собравшимся людям Мондштадта одну из четырех важнейших для города фигур, глав конгломерата. Вставший за стойку отец Дилюка обвел взглядом присутствующих, слабо, но искренне улыбнувшись. — Вынужден признаться, мне все еще несколько неловко встречать этот день на сцене среди живых легенд, в честь которых он зародился… — заявляет он, но скоро сам качает головой. — …Однако, перемены — неотъемлемая часть жизни и нашего общества. Сопротивление им — глупость, сравнимая с попытками идти в ураган с зонтом наперевес. Крепус слегка усмехается, мельком оглядываясь на стоявших в стороне других Ветров. Самый здоровый из них, с переливающимися крыльями планера за спиной показывает ему большой палец, второй, в форме служб Ордо Фавониус, уверенно кивает в выражении своего одобрения, ну а третий, исписанный синими линями встроенных крио-имплантов, отводит откровенно скучающий взгляд. — …Следуя за ветрами перемен, мы не должны забывать об истоках, составляющих почву под нашими ногами. Наша ответственность — хранить этот фундамент, помнить из каких ошибок он построен и каких жертв стоил нам всем, чтобы не повторять их впредь. Как Сокол Запада, я… Однако, внимание от речи отца Дилюка отвлекает отсутствие рядом еще одной, особенно важной лично для их семьи маленькой фигурки. Казалось, младший братишка должен был сейчас стоять совсем рядом, буквально под боком, но когда он оглянулся к нему… Обнаружил лишь пустое место. — Кэйа, ты где? — завертев головой, он, впрочем, с облегчением заметил его вдалеке чуть в стороне от основной толпы, рядом с информационной, отчего-то глючившей, стойкой. Бросив последний взгляд в сторону трибуны, старший решительно начал проталкиваться сквозь столпотворение, не желая потерять брата больше, чем потеряться самому. — Кэйа! Ты в порядке? Куда ты вдруг ушел? — Дилюк подступает ближе, уже чувствуя заметное облегчение, стоит только перехватить тонкую смуглую ручку. А ведь он только начал привыкать к этому, в свое время ставшему крайне неожиданным, факту, что у него есть брат. Все это время новоиспеченный член семьи в основном старался держаться поближе к отцу. Пусть Кэйа и не прятался за его спиной всякий раз при новом незнакомом человеке в доме, все же было какое-то смутное ощущение, будто он напряженно ожидал удара, даже когда все вроде бы было в порядке. Тем более неожиданным был такой уход в толпу в отсутствие Крепуса. — Я… Просто потерялся, — отозвался на его волнение Кэйа, отводя взгляд в сторону стойки с чуть рябящей справочной информацией. — Отец говорил, что если заблудимся, оставаться у заметных мест… Пальцами он немного взволнованно потер повязку, прикрывающую глаз, слишком явно говорившую о том, что наверняка оставалось в его туманном прошлом. Об этом в их семье, конечно, старались не говорить. И, кажется, он и сам стремительно избавлялся от последствий того. По крайней мере… Не так давно научился нормально улыбаться. — Тут так много людей, — отмечает Кэйа, окидывая взглядом толпу вокруг. — Даже не по себе… — Никогда не был на Дне Единения? — хмыкнул Дилюк, подступая еще чуть ближе. — Тут всегда полно народу, один из двух главных праздников все-таки… — …Дне Единения? — отозвался младший, легко последовав за ним, чуть опуская плечи, когда от новостной стойки их вновь отделили люди, окружив полностью. — Я слышал о войне… Но разве день победы над Декарабианом не весной? Едва не споткнувшись по пути обратно, Дилюк оглядывается на него с ошарашенным видом: — Да, но сегодня день, когда Архонт объединил Ветра в борьбе против него… Ты чего, совсем ничего о них не знаешь?! — выдыхает он, повернувшись к брату и чуть крепче сжимая его ладонь. С ответом Кэйа чуть помедлил, но потом неуверенно покачал головой: — Не так много если честно, — признался он тихо, словно за это его здесь могли пристрелить на месте. — …В основном из того, что рассказывал отец. О Соколе Запада, Ванессе… — Обалдеть… — взгляд на короткий миг обращается к подножию статуи, где еще шла церемониальная часть с речами Ветров, после чего Дилюк неожиданно меняет направление и по краю толпы ведет Кэйю прямиком к музею. — Пойдем расскажу! Это намного круче речи Двалина! Он все равно признавался, что не сам их пишет! — Это ведь… — тот задумчиво хмурится и чуть не спотыкается, когда братец резко ускоряется, внезапно меняя направление. — Ох! Двалин, это — «Дракон Востока», да? Тот, эээ… Большой тип? — Ага! — чуть сбавив темп, чтобы не поволочь его по земле, Дилюк улыбается. — Только он тогда не был таким здоровым, это он после так раздался… Но началось все вообще не с него! И даже не с Архонта. Сейчас покажу… Забегая в зал, где в этот момент народу практически не было, он целеустремленно поспешил к одному из разделов гигантского светлого пространства с огромными окнами, через которые лучи солнца падали на экспонаты времен войны с Декарабианом. Первый раздел, к которому Дилюк подвел брата, посвящался совсем другому Ветру: — Волк Севера, Андриус Борей. Тот жуткий крутой тип в костюме с крио-имплантами рядом с Двалином, — представил голографическую модель несколько моложе оригинала, стоявшего в данный момент снаружи со всеми остальными. — Он первый бросил вызов Декарабиану и вступил с ним в открытый конфликт, потому что у него были на то возможности и оружие. Тогда Декарабиан считал, что люди поддерживают его, хотя на самом деле все просто боялись, что за неподчинение их ждет расплата. Однако Борей выступил против, даже не имея поддержки поначалу. Люди мало его знали и немного побаивались, но ему было все равно. Кэйа окидывает взглядом голографическую модель мужчины рядом с текстовым описанием. Не то, чтобы он отличался ростом или шириной плеч, как тот же Двалин, но от всего его естества, передаваемого даже через такую демонстрацию, сквозил необъяснимый холод, граничащий с какой-то пассивно-агрессивной отчужденностью. Была ли то напряженная поза, а может давящий взгляд, будто на любого он смотрит исключительно свысока, а может и голос, что уже доводилось слышать в начале. Суровый, сухой и сдержанный, словно рычание того зверя, что украшал логотип его компании по производству оружия. Неуверенно пролистнув слайды на панели, чуть мигнувшей под его пальцами, Кэйа взглянул на открывшиеся изображения. — Похоже, он очень любит пушки, — слабо усмехнулся младший, переглянувшись с ним, показывая один из снимков времен войны, зафиксировавших Андриуса со снайперской винтовкой на крыше смутно знакомого здания. — Он снабжал ими все сопротивление с самого начала борьбы против Декарабиана, — кивнул Дилюк, ведя его дальше по залу среди голограмм сражений и экспонатов под бронированным матированным стеклом. — Я слышал, что он способен работать с любым видом огнестрела, не важно, каких он размеров и как стреляет. Как раз благодаря тому, что он давал мондштадцам оружие, не пришлось обращаться за помощью в Натлан. Бабушка говорила, что если бы не Борей, неизвестно, закончилось бы восстание и началось ли бы вообще. — Звучит круто, — протянул Кэйа, мельком оглянувшись на вход, откуда еще доносились речи собравшихся Ветров. — Но если он столько сделал для революции, то почему люди его побаивались? И почему он — не Архонт? — Он не очень любит людей, — неловко усмехнулся Дилюк. — Даже с остальными союзниками отношения поначалу были не очень, его просто никто особо не волновал кроме него самого. Ну, как мне рассказывали. Даже Барбатосу пришлось повозиться, чтобы уговорить его. Если бы не разработки Двалина, Андриус мог бы и не принять их в союзники. На том он потихоньку переходит в соседний раздел, где посреди экспонатов разных прототипов планеров стояла фигура молодого парня, далеко не такого здорового, как тот, что находился сейчас у подножия статуи с остальными. — Двалин вместе с Барбатосом присоединился к революции и предложил использовать планеры. Это сейчас каждый второй имеет крылья, а раньше Декарабиан держал весь Монд за анемо-барьером — ни войти, ни выйти без его ведома. Двалин все детство мечтал вылететь за пределы. Он сам рассказывал, что еще со школы начал разрабатывать первый прототип планера. И это стало большим преимуществом в борьбе против людей Декарабиана, когда все началось. Даже во время войны он продолжал создавать модель за моделью, улучшая его. А еще смог разобраться и переделать технологию анемо-барьеров в импланты, по аналогии с пиро, крио и другими. Дилюк слабо улыбнулся, подступая к одному из первых экземпляров такого импланта под стеклом. Кэйа же перевел взгляд на голограмму Двалина, тогда еще бывшего куда моложе, чем остальные главы революции… Исключая разве что самого Барбатоса, статуя которого стала центром всего Мондштадта и главной достопримечательностью музея. За спиной голографического Двалина крепились внушительных размеров крылья, распахнутые во всю их ширь, демонстрируя размах Дракона Востока. На лице его читалась та же вдохновленная надежда, создающая разительный контраст со строгостью Волка Севера. — Его прозвали Драконом, когда он использовал зажигательные смеси, атакуя с воздуха, — улыбнулся Дилюк, оглядываясь на один видеоряд без звука, запечатлевший те события, где парень ловко лавировал на своей разработке, избегая атак дронов и огрызаясь коктейлями Молотова на каждый выстрел, что шел в кинетические щиты по его телу с земли. — На самом деле, Двалин не очень любит то время. Говорит, что сражался только за мир, и повторять больше не хочет. Замерев ненадолго перед демонстрацией, вскоре Дилюк оторвал от нее взгляд, переведя внимание на Кэйю. Сам он вырос на этих историях, бывших не только частью Монда, но и фундаментом становления их собственной семьи. И тем нем менее, Дилюк и не думал, что сможет кому-то как будто с нуля обо всем рассказать сам. Но гордость за Ветра, некоторые из которых до сих пор оставались друзьями их семьи, пробирала до мурашек. Слабо улыбнувшийся в ответ Кэйа сам последовал к соседнему разделу, выполненному в алых тонах, слишком явно ассоциировавшихся что с пламенем, что с вином. И то, и другое было плодом компании «Рассвет», ныне возглавляемой их отцом, Крепусом Рагнвиндром, унаследовавшим свое место от… — А зажигательные смеси… Это работа Ванессы? — уточнил младший, вставая у экрана рядом с голограммой женщины в бронежилете, с защитным шлемом в руках, открывшей свету развивавшиеся на ветру огненно-рыжие волосы. Один ее образ источал внушительную силу, передаваемую через фотографии, где она возглавляла революционеров, нередко выступая в первых рядах, предавая врага огню, который, по историческим справкам не останавливали, ни щиты, ни броня. Топливо, что она использовала, горело даже под водой и углеродными смесями. И в то же время, она оставалась женственной. Сохранилось много свидетельств, как она помогала пострадавшим, как поддерживала Ветра во времена их неудач. К началу войны она уже была в положении, а спустя год после революции, в ее отголоске, она потеряла мужа, погибшего от рук последователей Декарабиана. Однако это не сломило Ванессу. Основав Ордо Фавониус и доверив им заботу о людях, она предалась любимому делу, что скоро выросло в тот самый «Рассвет», сейчас выпускающий вино, известное по всему миру… — Ага, — Дилюк подступает, поднимая взгляд на образ женщины, которую сам он запомнил уже доброй теплой и заботливой бабушкой, спокойно уснувшей однажды навсегда, но присматривающий откуда-то с небес за ними, как рассказывал отец. — Она с самого начала не хотела, чтобы ее топливо использовали для войны. Поэтому выдвинула условие: после завершения революции оно послужит только мирным целям. Все планеры Двалина могут работать на нем. А еще какое-то время бабушка была не только Соколом Запада, но и Львом Юга перед Варкой. Дилюк переводит внимание Кэйи на соседний отдел в пурпурных оттенках подразделений, что когда-то до революции служили тирану. — Варка тогда еще был одним из гвардейцев. Хотя они находились ближе всех к главному врагу, он смог переманить часть людей на свою сторону. Благодаря нему была организована операция по взлому анемо-барьера, защищавшего резиденцию Декарабиана, чтобы революционеры смогли попасть внутрь, — продолжил старший из братьев, подступая к этому разделу и стоявшей там голограмме молодого человека в форме с решительным видом и волевым взглядом. — Хотя Ордо Фавониус создала бабуля, он во многом ей помогал, поэтому его агенты сейчас немного напоминают полицейских в прошлом. Но теперь они на самом деле защищают людей Монда и их свободу. — …Как наивысшую ценность нашего конгломерата, — раздается позади куда более взрослый голос, заставивший мальчишек синхронно оглянуться, чтобы застать позади текущего Сокола Запада. Крепус тепло улыбается, опускаясь на уровень сыновей. — Проводишь культурную программу? — поинтересовался он, оглянувшись на Дилюка. — Ага! — активно закивал тот. — Какой смысл в празднике, если не знать, о чем он?! Я только про Архонта рассказать еще не успел… — Тогда позволишь помочь? — поинтересовался Крепус, мельком оглянувшись на Кэйю, переведшего свой взгляд на юную фигурку в центре зала, много младше всех остальных участников войны. И не поверишь, что именно этот мальчишка однажды стал центром такой мощной силы, сокрушившей последнюю диктатуру Тейвата… — Давай! — с энтузиазмом откликнулся Дилюк, прежде чем взять брата за руку и потянуть к самой важной голограмме зала. — Барбатос был тем, кто объединил все Ветра в этой революции. Он поддержал вызов Андриуса против Декарабиана и познакомил его с Двалином. У Барбатоса было очень много хороших знакомых и он поднял обычных людей, вдохновив их на борьбу за свободу. Оглянувшись на Кэйю он затихает, видя, как тот разглядывает худощавую и очень хрупкую на вид фигурку парнишки, кажущегося таким простым и приземленным, как любой из них, и в то же время с такой надеждой и верой в лучшее будущее в глазах… Чуть мигнувшая под пальцами брата панель позволила прокрутить еще пару изображений и видео, где он выступал для людей, начиная с того самого исторического заявления, когда перед очередным концертом Барбатос вдруг заявил о своей поддержке Андриуса. Когда охрана попыталась увести его со сцены, ее, несмотря на риски для себя, остановили сами люди. — А где он сейчас? — спросил Кэйа, оглянувшись на них с подошедшим ближе отцом. — Ну… — тут энтузиазм Дилюка немного поутих. — Двалин говорил, что Венти… Ну, это старое имя Барбатоса на сцене… Он собственноручно победил Декарабиана, когда добрался до него в его резиденции, но потом… погиб. Он неуверенно перевел взгляд на отца, не зная, как лучше прояснить эту ситуацию. Даже на мемориале до сих пор не стояло точной даты смерти, лишь год и месяц… — Он получил травму, от которой так и не смог оправиться, — дополнил Крепус, оглянувшись на помрачневшего Кэйю. — Но и так он успел оставить за собой намного больше, чем революцию. Его так заботила судьба Мондштадта, что он значительно повременил перед гибелью только чтобы убедиться, что теперь другие встретят намного более светлое будущее, чем сможет увидеть он. — Но он был таким молодым…! — выдохнул Кэйа, вновь оглянувшись на юношу на голограмме. — Увы, смерть не различает, кого забирать, — покачал головой отец, положив ладонь на его плечо. — Это печально, что он ушел так рано… Но он успел блеснуть ярче некоторых напоследок, не так ли? Благодаря нему у нас есть свобода и мир, в котором больше не нужно бросаться под пули, чтобы ее отстоять. — И его никто никогда не забудет, — слабо улыбнулся Дилюк, тоже решаясь приободрить брата, явно затронутого деталью гибели самого главного человека этой истории. — День Единства — это не только день памяти о том как Ветра объединились, чтобы бороться вместе против Декарабиана. Это еще и день памяти о Барбатосе. — Вот вы где все, соколята, — раздается почти сразу после этого басовитый, но теплый и жизнерадостный голос, а взгляд присутствующих сам собой оборачивается ко входу в музей, где стояла здоровенная широкоплечая фигура со сложенным за спиной планером. — У вас тут время абалденных историй? — Присоединяйся. Если, конечно, не устал рассказывать все то же в сотый раз, — слабо усмехнулся ему в ответ Крепус, сложив руки на груди. — Ради этих милых мордах и не такое сделаешь! — отозвался Дракон Востока, отправившись к ним и распахнув руки рванувшему навстречу Дилюку.

***

Тяжелый тусклый взгляд рассеянно наблюдал за картинкой живого города, просачивавшейся через прорехи меж полосок жалюзи, укрывавших окно в больничную палату. Хоть он и просил Кэйю, тому пока не позволили пронести в палату что-то, что позволило бы Дилюку как-то вникнуть в новости. Было ли дело в разговоре с психологом, что посетил его через какое-то время после визита брата, или кто-то еще из врачей решил, что это вызовет лишний стресс, которого надо избегать… Но в отсутствие и такой мелочи ему оставалось лишь мариноваться в собственном соку, пытаясь отчаянно отскрести налет забвения от воспоминаний прошлого вечера. Все разбавилось ближе к обеду, когда дверь в палату распахнулась, впуская свежий ветер в виде здоровенной широкоплечей фигуры. — Дилюк! — Привет, Двалин, — подняв взгляд, Дилюк замечает, как от одного только его вида тому становится больно. Вместо привычной болтовни и почти детской непосредственности с крепкими объятиями здоровяк тихо выдыхает, уже не так порывисто приближаясь к больничной койке и грузно опускается рядом на стул. Задетая ваза с цветами-светяшками, оставленными братом с последнего визита, тихо звякнула, едва не упав. — Мне жаль, — в бирюзовых глазах отражается жуткое, но такое необходимое понимание, которого, наверное, при других обстоятельствах Дилюк никогда не хотел бы увидеть. Но сейчас… Да, кто как не Двалин понимал, что такое потерять родного и близкого человека, еще и при жестких обстоятельствах. Тихо выдохнув, Рагнвиндр лишь слабо кивает и отводит свой взгляд на руки: — Самое хреновое, что я не могу вспомнить, что произошло, — признался он негромко. — Только то, как покинул праздник, потому что отец куда-то запропастился… — …Если так, то лучше и не пытайся, — покачал головой Двалин, слегка вороша гриву его алых волос, прежде чем со вздохом добавить. — Запомни его, как помнишь сейчас. Дилюк тихо сглатывает и качает головой: — Я так не могу. — Дилюк… — Выяснилось хоть что-то об этом? — обрывает новую попытку Рагнвиндр, поднимая на него взгляд. Двалин медлит некоторое время, глядя на него в ответ и вскоре на выдохе потирает лицо, снимает с себя планер, что мешал нормальному положению и опирается спиной о спинку стула, отводя взгляд. — Если ты о медиа, то все кричат только о пожаре в «Рассвете». Деталей пока нет, туча спекуляций. Варка не спешит давать объявлений, они еще разбираются в ситуации… Уверен, он скоро заглянет к тебе. Кэйа тоже участвует в расследовании. — Он ничего не говорил о деталях, — возразил Дилюк, опуская голову и сжимая простыню. — Он беспокоится о тебе… Да и ему самому сейчас нелегко. Пресса любыми методами пытается уловить хоть кусочек информации, — поморщившись, Двалин выдыхает. — Оставили бы они вас в покое хоть на какое-то время, кровопийцы… Не представляешь, через какую толпу мне пришлось в больницу пробираться. Дилюк не отвечает ничего, пусть и слушает достаточно внимательно, пытаясь заставлять голову работать хоть немного так же, как раньше. Да и нечего ему было сказать на это, отчего в воздухе вскоре повисла тяжелая атмосфера. Двалин тихо вздыхает вновь: — Поговори со мной, малой, — мягко просит он. — Как ты? — …Как в банке, — негромко все же отвечает Дилюк и то не сразу. — Хочу наружу, пока не задохнулся здесь. Дайте мне самому разобраться… Во всем. У тебя есть запасной ЭХО? — Меня просили не давать тебе, — отметил Дракон Востока и хмыкнул, ловя на себе выразительный взгляд, прежде чем со вздохом достать небольшой, размером с персиковое зерно, девайс с бирюзовыми вставками. — Только не серфи новости, там одни спекуляции. — Спасибо, — выдыхает с более чем искренней благодарностью Дилюк, протянув руку к модулю, но в момент, когда почти забрал его, на его ладонь поверх легла другая. Двалин заглянул ему в глаза. — Попытайся пойти дальше, как только найдешь силы ходить, — попросил он, прежде чем отпустить его руку. Замерев на пару мгновений, Дилюк отводит взгляд и глухо кивает на эту просьбу. — Попытаюсь… Однако соблюсти предостережение Восточного Ветра он не смог, пусть и не по собственной воле. Обычная попытка проверить ленту уже привела к куче постов одной и той же новости не просто с морем, а настоящим океаном спекуляций под ним. Будучи одним из Ветров, на котором держался Мондштадт, отец был слишком важной фигурой в жизни конгломерата, чтобы его неожиданная и загадочная смерть просто так вышла из повестки. Тучи вопросов о произошедшем, начиная самим происшествием, оканчивая каждой деталью, что прессе удалось заполучить. Фотография полусожженного кабинета, явно сделанная дроном через панорамное окно, вести о посещениях Дилюка Кэйей, одно из которых оборвалась с резким ухудшением его самочувствия, справка о его состоянии. Комментарии были забиты обсуждениями, словами соболезнования, любительским творчеством и сотнями теорий, начиная самыми нейтральными, о простой случайности в виде взрыва неисправного импланта, заканчивая запутанными теориями заговора, обвиняемыми в которых мог оказаться кто угодно, от конкурентов или убийц из Натлана до Кэйи и Двалина. — Что за бред?.. — тяжело выдыхает Дилюк, листая ветку комментариев под одной из этих теорий, и морщится от занывшей головы. Один только этот жест вынуждает Двалина перекрыть проектор ЭХО-модуля и выключить его с решительным заявлением: — Так, все, начитался. Не зря все-таки запрещали, мне не стоило… — Нормально, — буркнул Дилюк, мотнув головой, в стремлении привести ее в порядок, и тяжело выдохнул. — Просто… Душно. Откроешь окно? — А? — удивленно посмотрев на него и оглянувшись по сторонам, Двалин озадаченно бормочет себе под нос, все же поднимаясь, чтобы открыть оное в стороне. — Тут вроде свежо, больница как никак… — Как думаешь, это правда может быть не случайностью? — раздается голос Дилюка у него за спиной, заставляя слегка вздрогнуть и помедлить с ответом. Снизу у входа в больницу в это время доносится шум, отчего-то особенно прибавившей в активности толпы журналистов, и без того напоминающей стаю пираний, так и норовящих вцепиться, чтобы отгрызть сенсацию поярче для заголовка погромче. Однако сейчас переводить на них внимание… — Я не знаю, — выдыхает наконец Двалин, отступая от окна и присаживаясь обратно. Однако, стоило ему только протянуть руку к ЭХО, как Дилюк зажал модуль в кулак, поднимая на него выразительный взгляд. Шмыгнув носом, Дракон Востока продолжает: — Я не думаю, что это Натлан. Да и теории о Фатуи тоже за уши притянуты. Благодаря какому-то контакту Крепус в свое время стал чуть ли не мостом между нами и Снежной. А уж обо всех этих заговорах между Ветрами… — Я не круглый идиот, — покачал головой Дилюк и мрачно уставился перед собой. — Но Кэйа сболтнул, что пожар мог уничтожить улики… А это уже не звучит для меня как несчастный случай… Хотя… Может, я просто хочу так думать. Вздохнув, он потер глаза и после подставил лицо свежему ветерку из окна. Это затишье обрывается шумом вновь открывшейся двери в палату с ворвавшимся гомоном прессы, обрубленным ее блокировкой. Вслед за тем доносится тяжелый выдох. Оглянувшись в его сторону, Дилюк застает и самого Льва Юга, кинувшего взгляд на коллегу. — Так вот кто снова привлек их сюда… — Уж извини, тут нет балкона, чтобы я просто залетел, — виновато крякнул Двалин, разведя руками. — Что-то удалось выяснить? — Дилюк, в свою очередь, посмотрел на главу Ордо Фавониус в надежде на хоть какую-то достойную и достоверную информацию. — Не так много, как хотелось бы, — на выдохе качнул головой Варка, отойдя к окну и с усталой неприязнью оглянувшись на сборище внизу. Закрыв окно, он перекрыл и жалюзи. — Кэйа сказал мне, что в событиях того вечера твоя память дала сбой. Но если ты хоть что-то вспомнил… Дилюк заметно помрачнел, отрицательно покачал головой: — Пока глухо. — … Мне, наверное, лучше уйти? — пробормотал Двалин, оглядываясь на него и Варку, явно чувствуя себя неуютно от вероятности услышать много того, чего не хотел бы слышать вовсе. — Не стоит, — качнул головой Варка и на выдохе сам подошел к Дилюку. — Извини, что погрузил в это сходу, парень… Сейчас просто отдыхай и восстанавливайся. С «Рассветом» все будет в порядке. — Я бы вернулся домой, — признался Дилюк, вспоминая фото сгоревшего кабинета и мысленно сжимаясь, но вместе с тем понимая, что даже так, дома ему будет лучше, чем задыхаться тут. — С этим придется повременить на неделку-другую, — возразил Лев Юга. — Говорят, твое состояние еще нестабильно. Да и… Выразительный взгляд ненадолго был отправлен в сторону перекрытого окна. — Так безопасней, уж поверь. Двалин нахмурился, проследив за его взглядом и переглянулся с Дилюком, похоже, собираясь поддержать мнение главы Ордо Фаовниус. Однако для самого Дилюка это звучало скорее как еще одна причина напрячься и присесть в койке, подаваясь вперед, но уж никак не расслабиться и ждать. — … Варка, скажи, что тебе известно, — тяжелый взгляд сталкивается с чужим. И своего Лев Юга не отвел. Лишь качнул головой. — Пока все указывает на несчастный случай из-за непредвиденной неисправности твоего пиро-импланта, — заявил он, взглянув прямо в глаза Дилюка. — Тебе повезло, что он не был заряжен полностью. Иначе и тебя бы мы больше не увидели. — Тогда почему мне не безопаснее быть дома? — опустив взор на перебинтованную руку, Дилюк никак не мог отделаться от какого-то странного ощущения, граничащего с паранойей, что ему что-то недоговаривают. Воздух с закрытием окна опять густел… — Для смягчения твоего психологического состояния, — отозвался Варка прежде попытавшегося вмешаться Двалина. — Психолог выявил признаки пост-травматического стрессового расстройства. Здесь о тебе позаботятся лучше, чем в «Гнезде». И уж точно уберегут от компании этих стервятников, чтоб их… — Блеск… — мрачно выдохнул Рагнвиндр, сжимая простыню вместе с ЭХО-модулем здоровой рукой. — Дом, конечно, милый дом, но врачам виднее. Не волнуйся, малой, просто… — попытался успокоить его Двалин, но Дилюк перебил, заканчивая начинающую раздражать фразу. — Просто отдыхай, да. Я понял… — …Я оставлю тебе ЭХО, если настолько хочешь, — вздохнул Двалин. — Не нужно, — оборвал это Варка, оглянувшись уже на Дракона Востока. — Обойдемся без медвежьих услуг. Тот выразительно обеими руками показал на Дилюка, очевидно, предлагая полюбоваться на маринующегося в отсутствие хоть какого-то отвлечения в собственном же соку парня. Сам Рагнвиндр между тем лишь крепче сжал руку, где прятался между пальцами и тканью простыни модуль. — Поставь родительский контроль, — в конце концов выдохнул Варка, сдавшись. — Никаких новостей. От этого бреда уже и мне плохо становится. — Лучше, чем ничего? — вяло улыбнулся Двалин, оглянувшись на Дилюка и протянув руку. Тот, помедлив, с мрачным вздохом все же передал девайс. Сейчас спорить о большем было бессмысленно, да и… У него будет достаточно времени, чтобы подобрать пароль, который задаст Двалин. В крайнем случае именно этим он и будет развлекаться в этой тюрьме…