Charisma (Харизма)

— Доброе утро, господин Дилюк, — знакомый голос Аделинды раздается в гостиной, отодвигая заслон и заполняя большое помещение светом первых лучей восходившего из-за горизонта и силуэтов зданий солнца. Спина уже начинала ныть от не самого удобного положения, в каковом он засыпал которую ночь подряд. Может, все-таки, пора перекочевать к себе в спальню и спать как нормальный человек?.. Потерев глаза, Дилюк касается взглядом места, где, кажется, вчера засыпал Кэйа. Уже умотал на работу? — Господин Дилюк, господин Кэйа оставил для вас голосовое послание, — оповестила Аделинда, лишь подтверждая догадку. — Хотите прослушать? — Да, включай на колонки, — пробормотал еще несколько сонно Рагнвиндр, все же поднимаясь с постели окончательно и принимаясь за разминку. «С добрым утром, братец!» — следует тем временем голос из колонок. — «Или мне теперь лучше назвать тебя «Сокол Запада», хах? Варка рассказал мне о вашем договоре… Пускай он немного вышел сроком, тот настаивает, чтобы я держался неподалеку. Конечно, это лишь больше выходных для меня, однако, я начинаю здорово скучать в четырех стенах. Я проверю статус нескольких своих дел через пару знакомых, так что не теряй меня… Ну и не говори Варке, идет?» — Идет, — слабо усмехнулся в пустоту Дилюк. Свободолюбивый, как и всегда… В какой-то степени, он ему даже слегка завидовал. У него же все еще была куча дел. Нужно выяснить у Эльзера, как дела обстоят с экологической стороной производства этого вина. Если они намереваются работать с Цисин, лучше заранее проработать этот вопрос. В последнее время тенденции там были направлены на эко. Лишними пройденные экспертизы точно не будут. Знакомая, чуть пресноватая, хотя и приготовленная строго по рецептуре стряпня Аделинды понемногу переключала из состояния чего-то домашнего на более рабочий лад. Дилюк потянулся к ЭХО. Также стоило позвонить Двалину. Слабая надежда, что Сокол окажется у него, а на его носителе — резервный пароль уже почти истлела, но все еще держалась. Вызов контакта перешел в мерные гудки, когда внимание неожиданно перетянул на себя странный шум откуда-то со второго этажа «Гнезда». Прервав вызов, Дилюк озадаченно нахмурился, поднимая голову: Кэйа уже ушел, а Аделинда всегда убиралась максимально бесшумно — это часть ее программы… Поднявшись из-за стола, он тронулся к лестнице. Сверху донесся уже знакомый соколиный крик, опреденно привлекающий к себе внимание. В горле встал ком. Неужели?.. Не чувствуя под собой ступеней, Дилюк рванул на звук. В комнату он ворвался не помедлив ни секунды, застав свою старую и некогда любимую игрушку на жерди для перезарядки. Крик вновь раздается, но утихает сразу, как сокол замечает его, повернув голову с горящими желтыми огнями в глазах. — Ты где пропадал, приятель? — выдохнул Дилюк, подступая к птице, и привычным, хоть и, казалось, уже позабытым жестом сложенного указательного пальца погладил перышки на чужой грудке. Идентификатор в запястье мгновенно запустил запрос на сопряжение, предлагая заглянуть в интерфейс дрона. Черт, сейчас, без отца, этот пернатый казался еще роднее, чем раньше… — Подтвердить, — чуть дрогнувшим голосом выдыхает Дилюк, почесав под клювом у урлыкнувшего сокола, умело имитировавшего преданного питомца. — Порадуй меня, дружище… В открывшейся голограмме обнаружилось лишь одно новое сообщение, отправленное примерно с месяц назад… С его же собственным идентификатором. Не успев толком зарыться в данные хранилища, Дилюк так и замер, глядя на сообщение в максимальной озадаченности. Месяц назад? Но тогда он только вернулся домой и о соколе даже не думал! Пальцы сами собой прожали нужную клавишу проигрыша аудиозаписи. Птица приоткрыла клюв, включая динамик в отсутствие какой-либо гарнитуры на момент воспроизведения… И из нее раздался голос отца. Совсем не тот, который он ожидал услышать. «Тогда вам придется убить меня. И тем всколыхнуть Ветра. Их пристальное внимание — последнее, что нужно для вашего плана. Так и так, я не позволю этому безумию свершиться», — словно ударом под дых, запись выбивает воздух из легких, заставляя руку сжаться до побеления костяшек. С резким шумом помех, въедающихся в уши, вместо ответа неизвестного в легкие вместо кислорода набивается гарь, копоть и тот отвратный запах. «Что?» — казалось, этот шокированный, полный растерянности голос звучал не только из динамиков птицы, но и в самой голове, а заданный вопрос рос не только у призрака отца, но и у него самого. С последовавшим выстрелом Сокол прикрывает клюв и тычется в замерший кулак лбом, но ответа уже не получает. Дилюк смотрел в пространство перед собой. Эти воспоминания… Эта запись… Выстрел… Уже, казалось, забытое в пелене, окрещенное бредом воспаленного сознания событие вставало перед ним вновь, не позволяя отвернуться от стеклянных рубиновых глаз, невидящим мертвым взором уставившихся на него из памяти. Невидящим, да… Но не лишенным укора. Он забыл. Закрыл глаза. Сбежал от этого… Нет. Ему сказали, а он поверил без колебаний. Сказали… Взгляд переходит к окну, за которым простирался утренний город. Кэйа… Почему?

***

Машина срывается с места, унося в бурный поток других автомобилей, пока ее пассажир уткнулся взглядом в голограмму аудиодорожки, судорожно сжимая ЭХО в побелевших пальцах. Зачем Кэйе было скрывать, что он вспомнил реальность, а не напридумывал кошмары? Ком стоял в горле, не желая исчезать, пока в голове эхом крутились слова брата о событии месячной давности. «Едва ли это имеет отношение к реальности» или… «Мы бы точно не упустили такую деталь» — а если нет?! Если упустили?! Может, брат и сам не догадывался? Возможно, кто-то подделал отчет о вскрытии, и они ему просто поверили? Белые шпили штаба Ордо Фавониус уже показались впереди, заставляя скрыть голограмму ЭХО с уликой, скопированной с Сокола. Голова совсем не соображала, нужно было как-то успокоиться, но едва ли получалось, а уж когда автомобиль притормозил возле штаба… Из машины по лестнице и далее он двинулся быстрым размашистым шагом, не особо обращая внимание на что-либо по пути. Сознание нацелилось только на одно: кабинет Варки, в который он ворвался впервые в жизни без стука. — Нужно поговорить! — Дилюк? — для Льва Юга его появление определенно стало сюрпризом. Однако, это и не удивительно — знал бы сам Дилюк, что в первый же день нового статуса сам сорвется сюда по такому чрезвычайному поводу?! — Я нашел Сокола, — закрывая за собой дверь, Дилюк подступает ко столу, сжимая ЭХО в чуть подрагивающей правой руке. — Варка, на нем была улика! Подняв на него заметно охладевший и набравший в концентрации взгляд, Варка отмахивается от голограмм над своим столом. — Показывай, — последовал отклик с жестом, приглашающим ближе. Коротко кивнув, Рагнвиндр не теряя ни секунды разворачивает свою, включая аудиозапись. Голос отца, жесткий и мрачный, с долей защитной агрессии, вновь заполнил теперь уже кабинет Льва Юга. Никогда не слышал отца таким… Никогда при них с Кэйей тот не показывал подобных эмоций, но… Последний вопрос и следующий выстрел уже ощущались как завершение записи, нежели чужой жизни. Был ли жив отец, когда убийца покинул кабинет или смерть оказалась мгновенной? — Вы с Кэйей были при вскрытии? — глухо выдыхает Дилюк, глядя на Южный Ветер. Вот только на его лице он не замечает ни капли удивления, и если поначалу это кажется лишь частью профессиональной выдержки, то последовавший за тем выдох вызывает напряжение. Словно произошла мелкая неприятность, а не пришла улика по большому делу, закрытому по ошибке. — Были, — последовал и мрачный ответ. — И эта запись у меня уже есть. Ты сам отправил мне ее в первую же ночь, когда вернулся в «Гнездо». — …Чт… — Дилюк замирает, уставившись на него. Шок — самое мягкое, как в этот миг можно было описать его ощущения. Еще тогда? И экспертиза не подделана, тогда… Рука сжимает ЭХО, отключая голограммы. — Тогда какого черта вы молчали? — выдыхает Дилюк одеревеневшим голосом, не отрывая взгляда от человека перед собой. Да нет, не просто молчали, а откровенно вешали лапшу на уши, убеждая, что это у него с головой не порядок, а не вернулись воспоминания о смерти отца! — Дилюк, успокойся, — Варка поднял ладонь в жесте определенно подразумевающем попытку успокоить, однако внутри все начало лишь больше закипать. — Это была необходимость. В первую очередь — для твоего собственного блага. — Для моего блага?! Я думал, я с ума схожу, что мне труп видится, которого я даже не видел по ВАШЕЙ версии! — рыкнул Дилюк, сдерживаясь, чтобы не треснуть по столу. — Вы вообще планировали хоть что-то мне сказать или вам было удобнее и дальше держать меня за идиота?! В ответ на это последовало мрачное молчание со стороны Льва Юга. И это, черт возьми, ставило слишком много деталей на свои места! «Возможно… Это к лучшему…» — так говорил Кэйа на его заявление о потери памяти после пожара. Желание Варки поскорее сделать его Соколом Запада даже без доступов отца… Повышенная охрана на его вступлении в должность… Черт, да даже уход Андриуса, наверняка попросту потерявшего терпение в участии в этом цирке! И все это ради… — …Мондштадт нужно было успокоить. Твое временное неудобство — небольшая жертва для этого, — выдохнул Варка после затянувшейся паузы, сложив пальцы. — Посмотри на это здраво — ты и сам был рад забыть об этом. — Я бы взглянул на это здраво, но ты даже не заикаешься, нашел ли я резервный пароль в дроне помимо записи, — процедил Дилюк, скрипнув зубами. — Плевать ты хотел, какой из меня там потом будет Сокол Запада! — Мы оба знаем, что ты еще не дорос до этого, — качнул головой Варка, уперев ладонь в стол. — Разве? Отец вступил в должность, когда был младше меня на год, — процедил Рагнвиндр, отступая от стола, чувствуя, как внутри все дрожит от гнева и возмущения. — Крепус родился в первые годы после войны. Он с детства видел, чего нам всем стоила эта свобода! И положил всю жизнь на помощь нам в восстановлении… — чужие пальцы сжались пройдясь ногтями по неровностям стола. — Ты всю жизнь провел в воздушном замке! Так он не хотел, чтобы ты замарался о реальную жизнь! Тяжело выдохнув, Варка выпрямился, взглянув в его глаза. — Видит Архонт, я пытался потакать его последнему желанию… — Потакать?! — процедил Дилюк, ни на секунду не собираясь прогибаться по этим взглядом. — Звучит скорее как паскудное прикрытие, пока берешь всю власть на себя. Намного удобнее принимать решения, когда под ногами никто не путается, не так ли? Обрываясь на миг, он отступает, отстраняясь от него сильнее и с тихим рыком добавляя: — Я уже не поверю тебе так просто… — Мы поговорим обо всем этом, когда ты успокоишься, — мрачно покачал головой Лев Юга. Подумать только, что не так давно он считал его своим наставником… Ничего не ответив, Рагнвиндр разворачивается, отправляясь прочь из кабинета, чувствуя себя максимально мерзко. Минут десять назад, не больше, он несся сюда, полагаясь на этого человека. Черт, даже не задумался, что уж кто-кто, а Варка первым посмотрит на тело, первым проверит каждую мелочь дела! Все это время ему просто нужно было, чтобы никто не путался под ногами, а Кэйа… Ладонь с зарубцевавшейся после ожога кожей ощущает боль от ногтей до побеления сжавшегося кулака. …Меньше всего он ждал подобного дерьма от него. А ведь все, буквально, все было перед глазами! Оговорка про «улики» в больнице, напряжение, когда Дилюк рассказывал ему о якобы сне, странноватое поведение, вплоть до вождения чертовой машины, попытки удержать его всеми доступными методами от похода в кабинет… Заботился он, как же! Сбагрил тяжелую ношу титула и просто следил, чтобы проблемы не всплыли некстати! Перед глазами мелькали лица сотрудников Ордо Фавониус, самих отступавших с его пути, не решаясь даже окликнуть, не то что остановить, и так вплоть до самого автомобиля. Хотелось свалить отсюда к чертовой матери, пока не сорвал злость на первом же попавшемся человеке… Пальцы дергают ручку двери, однако та не открывается. Да какого черта то?! — Дилюк? — позади доносится голос, который он хотел слышать в последнюю очередь. После всего, что он налил в уши, после всей лапши, что он на них навешал, определенно не поскупившись! — Что ты здесь делаешь? Оглянувшись, Дилюк видит и его обладателя, отчего внутри начинает закипать с новой силой. Скрипнув зубами, грозясь сжать их настолько, что расколются в крошево, Рагнвиндр выставляет палец перед ним на первый же шаг: — Не смей приближаться ко мне… — собственный голос дрожит от тихой сдерживаемой ярости. Ей богу, сейчас это ошарашенное лицо хотелось разукрасить так, чтобы Кэйа еще десять раз подумал, прежде чем вновь открыто врать в лицо. Однако за первым шагом брат все же делает следующий, а за ним — еще. — …Так ты все узнал, — следует уже куда более спокойное и без капли той заботы, оказавшейся лишь притворством. Все эти годы, все светлые воспоминания… От этого предательства боли было не в пример больше. — А ты надеялся, что я останусь слепым идиотом, да?! — огрызнулся Рагнвиндр, прожигая взглядом единственный неприкрытый синий глаз. Как давно под теплой улыбкой скрывался этот сраный манипулятор?! — Может и так, — с раздражающим спокойствием пожал тот плечами. — С одной стороны — так определенно было бы удобней, с другой — не всю же жизнь тебе таскать розовые очки? А они всегда бьются стеклами внутрь… Обычно юркую фигуру, опасно приблизившуюся на расстояние вытянутой руки Дилюк перехватывает за грудки, притягивает ближе, едва ли не с треском одежды, и вбивает спиной в дверь машины. — Да что я тебе такого сделал, чтобы так отплачивать?! — рявкнул он. — Ничего, — развел руками со знакомой, и от того лишь еще более болезненной усмешкой младший. — И чем столь ужасным я «отплатил» тебе, Люк? Ты впервые слышишь правду! — А ложь в лицо до того?! — едва-едва удается себя сдерживать, чтобы не устроить мордобой прямо здесь и сейчас. — Какого чёрта, Кэйа?! — Будто ты бы мне поверил, — Кэйа заглядывает прямо в его глаза, но скоро опускает взгляд к сжатому кулаку: — Давай, Люк, не сдерживайся. Контроль после этих слов летит уже к черту, а в глазах мутнеет от ярости, с которой Дилюк уже действительно не сдерживается, с первого же удара в лицо сбивая его с ног и налетая сверху, чтобы нанести еще один и еще. Он верил ему больше, чем самому себе и своим сомнениям! С детства прикрывал! Всегда старался поддерживать! Руки окропились чужой кровью, костяшки пальцев бились о чужие кости, доводя до сознания их хруст и треск, пока снизу доносился чужой хрип. Поначалу Кэйа пытался прикрыться в какой-то жалкой попытке защититься, но скоро отключился. Дилюка это не останавливало. Словно сорвавшийся с цепи, он бил, вымещая всю боль и ярость, пока не подоспели люди со стороны. Несколько чужих рук перехватили его в попытке удержать, но остановили его уже не они, а собственное осознание происходящего. Тяжело дыша, Дилюк немного отклоняется назад. Лицо Кэйи уже все было залито кровью, она же запятнала белоснежный пушистый ворот куртки, заляпала грудь и живот, по которым тоже прилетело в порыве ярости. Ладони, особенно костяшки пальцев саднило, с них капало на штаны и асфальт… Отмахнувшись от сотрудников Ордо Фавониус, Дилюк дрожащей рукой хватается за ручку двери, все же поддающейся ему, позволяя скрыться в машине и рвануть прочь от распластавшегося где-то там позади на асфальте человека, которого он так долго считал братом…

***

Едва ли он помнил путь с того мига, как нырнул в салон автомобиля. Словно в состоянии аффекта, словно кусок памяти откололся вновь, как уже бывало… Себя Дилюк обнаружил уже дома в полностью закрытом Гнезде, на диване гостиной, освещенной лишь пламенем искусственного камина. В чувство его привела легка раздражающая боль от антисептика, которым тихо обрабатывала его руки Аделинда. Медленный тяжелый выдох пролетает, оседая в темных углах помещения, куда не доставал свет камина. Как все так обернулось? Как он не замечал раньше? И как давно… все пошло под откос? Каждое воспоминание, связанное с братом, тут же начинало покрываться налетом ядовитой лжи, заставляя отмести прочь все: теплые слова, улыбки, смешки, откровения… Он уже просто не знал, что из сказанного Кэйей за все это время НЕ являлось треклятой ложью, скрытой за умело разыгрываемой маской заботы и поддержки. Завтрак, приготовленный после якобы кошмара, чтобы ослабить напряжение. Внимательное выслушивание деталей, словно ему было дело, лишь, чтобы потом убедить в глупости и нереальности его собственных же, черт возьми, воспоминаний. Напоминание о показаниях врача, чтобы не провоцировать «обострение». Уж точно последнее, о чем беспокоился Кэйа тогда у машины, так это о его треклятом обострении проблем с крышей! Однако, раздражение быстро затихает, неспособное разгореться, когда на душе уже успел образоваться вакуум опустошения после всего произошедшего. — Господин, Дилюк? — закончив перевязку, Аделинда вновь привлекает к себе внимание, приглушенно с нотками пусть и искусственного, но сопереживания. — К вам посетитель. Мистер Эльзер. Мне сообщить ему, что вы не готовы принимать гостей? Некоторое время он еще молчит, не спеша давать отказ или согласие, но, глядя на собственные руки, мрачновато выдыхает: — Впусти его, — взгляд поднимается к камину. Доверия сейчас не заслуживал уже никто. Но все же, он хотел убедиться, держит ли Эльзер его так же за слепую куклу, как и те двое. И насколько далеко простиралась эта ложь… Лучше всего разобраться сразу и со всем. — Слушаюсь, — опускает голову Аделинда, вслед за чем раскрываются двери лифта, впуская в этот окончательно заглохший зал хоть какую-то жизнь. — Дилюк! — Эльзер спешит к нему, но замирает как вкопанный, стоило только обернуться. — Что это было? Что вообще произошло?! — Ты знал? — вместо ответа обрывает его Дилюк, вглядываясь в чужие ошарашенные глаза. — Знал, что это был не несчастный случай? — Что?! — ошарашенно, но вполне натурально отозвался Эльзер, однако, и сейчас что-то подъедало изнутри. Кэйа тоже выглядел более чем натурально, но это не мешало лгать ему на каждом втором чертовом слове! Если не каждом первом… Прищурившись, Дилюк подступает к замершему посреди гостиной замдиректору «Рассвета», не отрывая взгляда от чужих глаз, надеясь хоть в них выцепить чужую ошибку актерской игры. — …Варка и Кэйа все скрыли, — глухо и давяще произнес он вслух. — Убедили, что я не помню реальных событий. Вернее, попытались… — Дилюк… — Эльзер обрывается, в его взгляд пополам с ошарашенностью, проступает и доля вполне отчетливого страха, пусть и без явного понимания. — Тоже сейчас начнешь убеждать, что это у меня с головой не в порядке? — сжал зубы Дилюк, прежде чем отрывистым движением активировать панель ЭХО и подсоединить его к колонкам. Проклятая, уже въевшаяся каждым звуком в голову запись заполнила собой всю гостиную. Но взгляд после ее включения сразу же вернулся к лицу Эльзера. Оглянувшись по сторонам к колонкам, а затем — ко столу, чтобы под конец вновь взглянуть на Дилюка, Эльзер выдыхает даже с долей… Облегчения? Но напряжения он не растерял. — Это… Точно не подделка? — глухо и почти опустошенно интересуется он, подходя ближе. — Кэйа удалил ее с ЭХО, но копию я успел сохранить на соколе, — уверенность в том, что и Эльзер — участник этого спектакля, слегка ослабла, пусть и не пропала полностью. Хмуро глядя на него, Дилюк скрещивает руки на груди: — Ты действительно верил, что это был несчастный случай? — Честно говоря — да, — признался Эльзер, вновь опустив свой взгляд на ЭХО. — В жизни не подумал, что кто-то мог бы пожелать ему зла. Не говоря уже о… — Я тоже много о чем в жизни не думал. Например, о том, что мой брат и наставник отца — двуличные ублюдки, — буркнул Рагнвиндр, отступая обратно к дивану и оглядываясь на камин. Напряжение, однако, понемногу отпускало, возвращая опустошенность и утяжеляя опустившиеся плечи. — Я не знаю Варку, чтобы утверждать, но на счет Кэйи я категорически не согласен, — покачал головой Эльзер, запуская синхронизацию, а потом копируя запись себе. — Он сам признался, когда отпираться уже не было смысла, — прорычал Дилюк, мгновенно ощетинившись на эти слова и сжав саднящие кулаки вновь. — Я не хочу верить, что он предал нас, — возразил Эльзер, опустив голову, заметно поникнув. — Ты же помнишь его… — Похоже, мы его плохо знали, — отворачиваясь, Рагнвиндр на пару мгновений прикрывает глаза на тяжелом выдохе. — По-твоему, что оправдывает его сговор и открытую ложь в лицо? Избавился от тяжелого наследства — и отлично. — Я не знаю… — Эльзер оглянулся на него с заметным опустошением от таких новостей. — …Но он всегда был себе на уме. Вдруг что-то сообразил? Или это как-то нужно для расследования? — Если бы ты его видел в тот момент, таких предположений бы не строил, — мрачно качнул головой Дилюк, вспоминая, как за секунды охладел тогда Кэйа, обнажая абсолютное безразличие к тому, что он натворил. — Я знаю его с детства, — возразил Эльзер, но скоро сам же затих. — Давай… Я просто останусь при своем мнении? Вы все для меня как семья… В гостиной повисла глухая тишина. Эти его слова… Взгляд коснулся израненных рук, после чего Дилюк зажмурился и вскоре отвернулся от собеседника в сторону окна. — … Тогда езжай в больницу, — прокатывается в затишье тяжелый вздох. — Я съезжу, — определенно не стал лгать Эльзер и скоро взглянул на него. — …Но сразу как тебе станет лучше. Не заставляй меня выбирать… Рагнвиндр ненадолго оглядывается на него, прежде чем с небольшим промедлением все же кивнуть и присесть на диване, возвращая внимание к всполохам в камине. Пальцы проходятся по бинтам. С его молчаливого согласия, Эльзер присаживается рядом, ненадолго опуская взгляд на свой ЭХО. — …Сейчас не стоит спешить, — выдохнул он, вернув брошь на место. — А тебе — лучше даже не выходить из Гнезда. Все на ушах стоят. — Поверь, это последнее, чего я сейчас хочу, — вяло кивнул Дилюк, на выдохе включая консоль своего ЭХО, чтобы через синхронизированное меню вызвать сокола с зарядки. Птица вскоре с глухим вскриком спланировала со второго этажа к ним, приземляясь на кофейный столик и тычаясь лбом в протянутую ладонь. Вот и все, кому он мог доверять… Эльзер заметно помедлил, глядя на него, но скоро просто отвел взгляд: — Безумие. Сокол под рукой издал тихий урчащий звук, складывая крылья. Поглаживая мягкие перья и оглядываясь на Эльзера, Дилюк качает головой и на выдохе разворачивает голограмму внутренних систем птицы. Кое-что он так и не проверил, когда с утра рванул прочь из дома. И сейчас уставшая голова с охотой пыталась переключиться на что-то более простое и ясное. Например, резервный пароль. Птица была последним шансом… Однако проход по внутренним файлам не поспешил возвращать результат. Да, если подумать, это довольно глупо — стал бы отец такую важную вещь оставлять фактически игрушке, подаренной далеко до совершеннолетия… А если подумать, был ли он вообще? Дилюк мрачно фыркнул. О факте того, что должен быть резервный пароль, он узнал от Варки. Но даже тогда Лев Юга уже не ставил особых надежд на это. Очередное отвлечение внимания… Ирония, что оно и привлекло его поиски к совсем другому посланию. Черт знает, сколько бы все это шло, сколько еще он слепо бы им верил, если бы сокол не вернулся… — Эльзер… Это ты впустил дрона в здание сегодня?.. — Что? — поднял брови помощник… Уже его помощник. — Нет, я и забыл о нем давно… Ладонь, поглаживавшая птицу, замирает на некоторое время, прежде чем Дилюк, немного заторможенно откликается: — Ясно… Взгляд уставился на дрона. Что-то не так. Как он тогда здесь оказался? Раньше его дома не было точно, тем более — включенного и на зарядке. Засвербевший на краю сознания ответ Рагнвиндр попытался задавить еще до оформления, но… Нет, ему бы с какой стати?! В Соколе была единственная улика, выводящая Кэйю на чистую воду! — …Эльзер. Езжай в больницу. Я буду в порядке… — пробормотал Дилюк, уже не оглядываясь на него. Поднявшийся и отправившийся к лифту, Эльзер замер в паре шагов от него: — …Ты уверен? — осведомился он, обернувшись. — Да, — выдыхает Дилюк, стараясь придать голосу большей уверенности, чем было на деле. Раскрывая голограмму ЭХО, он включает интерфейс Сокола. Где-то на периферии раздался звук закрывшихся дверей. Пускай и с некоторыми помехами, превратившими время в журнале команд в нечитаемые символы, вполне незатронутыми остались команды с периода долгого сна искусственного питомца. «Активация. Успешно.» «Проверка систем. Успешно.» «Сохранение записи w+7r7vHu4uD/IOfg7+jx/CC5MTE=. Успешно» «Воспроизведение записи w+7r7vHu4uD/IOfg7+jx/CC5MTE=. Успешно» «Выполнение алгоритма: 'Свободное перемещение в радиусе *до* *километр* от *Дом*.' Успешно.» «Выполнение алгоритма: 'Возвращение к *Дом*, выполнение *голосовые сигналы* до *активации пользователем *Дилюк Рагнвиндр**'. Успешно.» Раз за разом перечитывая команды, Дилюк задумывается. Последнюю команду дрон явно получил этим утром. Сделать это мог только ОН. Откинувшись на диване, Рагнвиндр зарывается пальцами в волосы, шумно прерывисто выдыхая. Кэйа вернул сокола. Более того, не удалил сообщение, сохранив на птице… Почему? Брови сами собой сдвинулись на переносице, голова и вовсе заныла от такой жестковатой несостыковки. Зачем младшему сохранять улику, которая точно будет обнаружена? Зачем возвращать дрона, причем, аккурат в тот день, когда самого дома не будет? Чтобы Дилюк с этим наперевес рванул к Варке? Уж кто-кто, а Кэйа был тем человеком, который при желании даже с таким раскрытием мог бы преподнести всю правду так, что и вопросов бы не осталось. Этот засранец умеет языком чесать так, что речи Варки на выступлениях кажутся кривыми стишками хилличурла! Но какого черта от всего этого не осталось и следа тогда, у машины? Что это было?! Рвано выдыхая, Дилюк подрывается с дивана, отмахиваясь от голограмм и принимается расхаживать по залу, не находя себе места. Он его откровенно спровоцировал на публичное избиение, черт возьми! Кэйа, который мог легко погасить словами, наверное, любой возникающий конфликт! Который знал своего старшего брата, знал, какие слова будут бить больнее, а какие — легче всего его вразумят. Переигрывая в голове последние события с нового плана, Рагнвиндр шумно выдохнул. Так и есть, откровенная провокация. А до нее — незаметное подбрасывание главной улики под нос. До того — «оговорки» о Фатуи и Северном ветре. Черт, да какого хрена творится в этой синей башке?! На кой этот спектакль, если он опосредованно пытался подтолкнуть его к правде. На кой вообще говорить об этом опосредованно, а не рассказать все, как есть, с самого…?! Шаги замирают у камина. — … Аделинда, проиграть последнее сообщение от Кэйи Рагнвиндра, — сосредоточенный и чуть подрагивающий от напряжения голос звучит в гостиной, разрывая пелену образовавшейся в ней мертвой тишины. В колонках вновь звучит этот приторно-сладкий веселый, в легкой тональности голос: «С добрым утром, братец. Или мне теперь лучше назвать тебя «Сокол Запада», хах?» — на этом миге он все же не сдерживается, морщась, как от протухшего лимона, но дальнейшее вновь заставляет сосредоточиться. — «Варка рассказал мне о вашем договоре… Пускай он немного вышел сроком, тот настаивает, чтобы я держался неподалеку. Конечно, это лишь больше выходных для меня, однако, я начинаю здорово скучать в четырех стенах. Я проверю статус нескольких своих дел через пару знакомых, так что не теряй меня… Ну и не говори Варке, идет?» С окончанием сообщения раздается тихий мрачноватый выдох: — Ах ты хитрый сукин сын… Варка. Причина, по которой Кэйа был приставлен как шпион. Человек, которому прежде всего нужна была вся эта канитель с титулом Западного ветра. Пристальнее всех наблюдавший за тем, что у них творится… Вот, для кого был этот чертов спектакль. Вот, зачем эта провокация. Никто в здравом уме сейчас уже не приставит к нему Кэйю в качестве охраны, если не решит таким изощренным образом добить младшего брата Сокола Запада. Это развязало ему руки. А еще… …Отправило на больничную койку на ближайшие пару недель. Мрачный взгляд алых глаз переходит к лестнице, что вела на второй этаж. Отправившись по ней, Дилюк еще раз прокручивает в голове все эти детали. Сбросить с себя груз ответственности — вполне реальное желание брата и тут все очень удачно подворачивалось. Но похоже, что некоторые детали работы Варки ему пришлись не по душе. Ну как, черт возьми, «какие-то»! Как минимум, их отца официально назвали погибшим в несчастном случае! И как-то брали сомнения, что расследование дальше двигалось. Если, конечно, Кэйю волновало это, а не что-то еще… Дверь в кабинет открывается, впуская прямоугольник света из коридора в обгорелое помещение. Включив скудное освещение, Дилюк подступает к полке с оставшимися вещами отца. Последняя деталь, чтобы убедиться… Папка с рисунками, в которой был спрятана странная улика, явно касавшаяся дел Сокола Запада, выскальзывает в руки из объятий прижимавших ее по бокам других ей подобных. Об этой улике здесь знали только они оба. Среди страниц обнаруживается знакомый конверт, внутри него же — письмо. С опаленным, а потом смявшимся краем. Пальцы касаются бумаги в том месте. Влажной и все еще чуть холодной. По кабинету пролетает мрачный выдох. Под их крышей вырос первоклассный шпион-манипулятор, оказавшийся, похоже, все же на стороне семьи. Вот только, что у него на уме?..

***

В течение всего дня ему действительно пришлось играть роль затворника. Не сказать, что Дилюк сам не желал этого какой-то своей частью. Каждый раз, едва внимание в голограммах касалось новостей в ленте о том, что произошло с братом новоявленного Сокола Запада, он задавался мыслью, насколько же легко Кэйа смог вывести его из себя, но, что хуже… Насколько он сам сорвался с цепи. Если бы не остановился, если бы продолжил — он ведь мог его добить… В эти моменты приходилось буквально силком, за шиворот вытягивать самого себя и тыкать носом в дела насущные. А там было что сделать, даже исключая работу директора «Рассвета» и Западного Ветра. Если Кэйа избегал вербовки Варкой себя в качестве шпиона, если сам Варка явно имел какие-то свои планы и взгляды на ситуацию, если он умалчивал перед Дилюком о ситуации с Фатуи и Андриусом — значит было что-то, что нужно раскопать ему самому. Пусть и окольными путями, через боль и кровь, но Кэйа ткнул его лицом в грязный след, прежде чем отправиться на больничную койку. И теперь нужно было разобраться, к чему он ведет… Среди окон вылезает оповещение по тегу «Ветров», показывая свежую запись, где репортеры обступили Варку возле больничных дверей, в желании вырвать кусок информации о произошедшем между, по сути, его подчиненным и Соколом Запада. Но пока Лев Юга пытался отбрехаться классикой «без комментариев», внимание Дилюка привлекло совсем другое: Знакомая широкополая синяя шляпа мелькнула в толпе, не спеша пробираться среди множества голов к Варке, но и не отступая в сторону от толпы. Мегистус. Варка крайне нелицеприятно отозвался об этой журналистке. Ее лишили лицензии. Похоже, она крепко насолила ему, несмотря на то, что вопрос на пресс-конференции самому Дилюку успела задать на редкость адекватный. Немного медля, Дилюк выводит на экран отдельно справку о экс-журналистке и складывает руки на груди. Есть смысл расспросить ее подробнее… Кто-кто, а журналисты живут на том, чтобы разгребать чужое грязное белье. Взгляд коснулся закрытых плотными заслонами окон, не позволявших репортерским дронам выслеживать, что сейчас творится в недрах Гнезда. Если он хочет встретиться с журналисткой и если сам хочет узнать, в каком сейчас состоянии Кэйа… Придется исхитряться. — Открыть запрос инкогнито. Плащ, черный, с капюшоном… — задается новая команда уже в голосовом порядке, пока пальцы сдирают пластыри и бинты с рук. Если не хочет пустить коту под хвост все эти сомнительные старания младшего и сохранить сложившуюся ситуацию и расстояние от Варки, он не должен выбираться из Гнезда. Во всяком случае, как Дилюк Рагнвиндр, Сокол Запада. — Маска, — добавляется в запрос сразу после выбора относительно простого плаща с капюшоном. Пара манипуляций в корректировке запроса и в корзину инкогнито летят черная пропиленовая мед.маска и вторая, пластиковая белая, больше походящая на заготовку для рукоделия. Ему не нужна никакая конкретика, чем проще, дешевле и функциональнее — тем лучше. Немного помедлив, Дилюк останавливается в оформлении заказа и косится на другие голограммы. Простыми ходом возвращаясь в тысячи каталогов, переходит в другую плоскость и уже вручную вводит: «Голосовой модулятор, накладной». Мегистус лучше не знать, кто именно начал копать под Варку. Она все еще журналист, способный влегкую сдать все его намерения с самого начала. С ней больше всего потребуется осторожности не только во внешности, но даже поведении. Еще не факт, что она захочет помогать ему… Солнце понемногу склонялось к закату, безрезультатно пытаясь отыскать возможность пробиться сквозь заслоны окон Гнезда на вершине башни «Рассвета», за которыми оставшийся единственный хозяин апартаментов понемногу готовился в авантюре, которая очень вероятно лишит его сегодня сна. Но едва ли его это беспокоило…