Лабиринты подсознания

Около двадцати минут проведя в буфете и не найдя там ничего интересного кроме сока и нескольких видов слоек, Антон вернулся в свою палату, благо, пока пустую, и чуть не подпрыгнул от радости, когда на собственной койке увидел довольно улыбающегося доктора Матвиенко. Неужели всё так быстро срослось, невероятно… Вприпрыжку подлетая поближе, Антон хотел поскорее расспросить мужчину о результатах переговоров, но хватило всего одного милого просящего взгляда, какой обычно бывает у маленьких котят, чтобы информация была озвучена немедленно. — Ну что, Шастун Антон Андреевич, поздравляю, удалось! Пакуйте вещички и переезжайте в психиатрию, пятнадцатая палата вам уже более чем хорошо известна, со свободной койкой, думаю, определитесь сами. Вашим лечащим врачом будет Павел Алексеевич Добровольский, теперь хоть лично познакомитесь. Да, Паша решил, раз уж такое дело, взять ситуацию под персональный контроль, поэтому, я уверен, всё будет более чем в порядке. План ваших дальнейших действий по всем фронтам мы с ним вместе составим на днях, конечно, известим обязательно. С лечением будет труднее, но тоже постараемся что-нибудь придумать. И да, пока ещё отсюда не улетели запишите мой номер, мало ли, что случится. — Ура, спасибо! Да, конечно, я всё понял. Сейчас, погодите минутку… — еле сдерживая глубоко восхищённый радостный писк, Антон выудил телефон из кармана, быстро вбил в контакты простой номер и уже совершенно по-детски подпрыгивал на месте от нетерпения и счастья, хотелось схватить всё, что попадётся под руки и рвануть в уже любимую палату, но элементарную вежливость и манеры ещё никто не отменял, хоть помнить об этом и удаётся единым чудом. — Да, всё, всё забил. Так я могу идти? — Иди, иди, а то ещё чуть-чуть и полетишь на крыльях любви. Смотри не врежься ни в кого в коридоре, спасибо тебе за это не скажут. — добродушно усмехаясь, Сергей Борисович спокойно покинул палату, а юноша закрутился на месте, подобно волчку, пытаясь охватить взглядом всю комнату разом. Как бы чего не забыть, ведь возвращаться сюда он не собирается уже никогда, да и не посмеет теперь отойти от объекта опеки дальше, чем на несколько метров и дольше, чем на пять минут. В поле зрения сразу попала тумбочка около койки и быстро вспомнилось, что все вещи в своё время он сложил именно туда. На полках нашлись наушники, зарядное для телефона, кошелёк, колода карт, упаковка какого-то дешёвого печенья и небольшой серый пакет с необходимой в больнице минимальной одеждой. Отлично, чем меньше, тем лучше — быстрее удастся собраться. Быстро укладывая в этот полупустой пакет всё остальное, Шастун припомнил, что воду из палаты не забрал, там она его и дождётся, лишний раз убедился, что ничего не забыл, и быстрее ракеты вылетел из пропахшей лекарствами комнаты в точно такой же коридор, правда искренне стараясь ни в кого не врезаться и единым чудом оправдывая это старание достойным результатом. Быстрее, быстрее, вдруг что-то ещё произошло, а вдруг… Да, он оставил Юре свой номер, но сейчас это абсолютно не успокаивало и заставляло лишь прибавить скорости. Преодолевая знакомый путь на этот раз меньше, чем за минуту, Антон буквально влетел в уже родную пятнадцатую палату и облегчённо выдохнул, присаживаясь на соседнюю с Арсом койку, бегло оглядывая его и ничего слишком уж пугающего не находя. Спит тревожно, но пока хотя бы без кошмаров и припадков, и на том спасибо ему огромное. Тогда можно уделить чуть-чуть внимания и второму обитателю этой палаты, поглядывавшему на него слишком удивлённо, это было даже забавно и Антон с удовольствием посмеялся бы, но обстоятельства немного не те, как, впрочем, и само место. — Чего замер, как призрака увидел? Да, я к вам насовсем, если не выгоните. Договорился, с доктором повезло страшно. — всё-таки не удержавшись от безобидного вопроса, он закинул пакет в тумбочку, разбирать вещи пока не собираясь, и подобрал с пола оставленную воду, после такого забега горло промочить лишним не будет точно. — Охренеть новости… Ладно, чёрт с тобой, оставайся. Я и ожидал, что ты найдёшь какой-нибудь способ не уходить отсюда, не отходить от него, но чтобы так… Только возьми хоть бельё себе постельное, в конце коридора комната, тебе выдадут. — позволяя себе немного слукавить, ведь даже в бреду такой поворот предположить не мог, Юра, пока очень уж уравновешенный после принятия лекарств, решил напомнить новому соседу по палате о необходимых формальностях и, когда тот бегом вылетел в коридор, видимо, перемещается только так, позволил себе всего одно замечание, как пока кажется, более чем обоснованное, действительно имея полное право на такие выводы и, собственно, самую логичную мысль о происходящем. — Ещё один псих в нашем отряде, лучше и придумать нельзя… Действительно на немыслимой скорости преодолев уже куда меньший маршрут, Шастун через пару минут вернулся с массивным свёртком, в котором была затасканная старая простынь, весьма странное подобие матраса, напоминающее его лишь отдалённо, тонкое одеяло и не внушающая и тени доверия подушка, но рассчитывать на что-то другое в таком месте по меньшей мере глупо, поэтому он спокойно заправил своё новое спальное место, кинул телефон на середину койки и пересел ближе к новому другу в ожидании обещанной истории. Но, кажется, о намерении поведать её придётся напомнить, ведь пока Юра всем своим видом демонстрирует полнейшее непонимание происходящего. Что ж, попробовать пробудить память совсем несложно, особенно, когда речь идёт о столь важных вещах. — Я внимательно слушаю. Мы ведь договаривались, что ты расскажешь мне об Арсе. О его… Прежней жизни. — проговорив это в меру тихо и очень спокойно, от греха подальше, Антон, всё же, запнулся на конце фразы, хоть и сразу выровнялся, по одной простой причине. Пусть он знает этого человека всего месяц, пусть другим, прежним, никогда его и не видел. В голове всё равно категорически не укладывается и, наверно, не уложится никогда, что происходящее здесь и сейчас — более чем реально. В это никак не хочется верить, но жизнь, к сожалению, иногда на редкость безжалостная особа. — Ах да… Я и забыл. Ну слушай. Мы познакомились с ним здесь, в этой больнице, в этом отделении, в этой палате. Пять лет назад. Тогда Арс был куда более разговорчивым, хоть и в очередном, как оказалось, не первом жёстком депрессивном эпизоде. Мы столкнулись случайно, я психовал, бил стену, был не в себе. А он подошёл ко мне, взял за руки, убрал их от стены и так посмотрел в глаза… Таким взглядом… Пустоватым, но прожигающим насквозь, меня аж к полу пригвоздило. Молча подождал, когда я успокоюсь, начал спрашивать что-то спокойно и вкрадчиво о моём состоянии, и он был первым и единственным, кому мне не хотелось врезать за такие вопросы… Так и познакомились. — возвращаясь к достаточно давним воспоминаниям, парень сейчас казался абсолютно адекватным, хоть и несколько печальным, и, горько усмехнувшись, продолжил рассказ, который, конечно, слушали более чем внимательно. — Я немного затупил и не смог сразу спросить что-то у него, но, как оказалось потом, времени у нас впереди было более чем достаточно. Понемногу мы разговорились, он показывал мне фотографии из светлых жизненных эпизодов и так я мог узнать, чем он интересуется. Арс до безумия любит лошадей, полевые цветы, звёзды и старые книги. У него даже были когда-то люди наподобие друзей, но, узнав правду, отвернулись достаточно быстро. Никогда понять их не мог и не смогу. Даже в депрессии он был интересным собеседником, после нужных лекарств и грамотных попыток немного растормошить. Даже в этой унылой палате с ним всегда было как-то… Интересно. И чего им всем не хватало, почему такой диагноз — повод сделать грамотного образованного приятного человека едва не изгоем… — Не поверишь, я сейчас тем же вопросом задаюсь… Что ж такого страшного он сделал этому миру, что тот так ополчился на него. — даже не думая перебивать собеседника и понимая, что лжи нет и не будет, в ней нет сейчас никакого смысла, Антон обрабатывал полученную информацию и не сразу, но решился на одну безобидную просьбу, что-то внутри подсказывало, что в этот момент это слишком важно. — Ты говорил о фотографиях… А можешь показать мне хоть одну? Пожалуйста, мне нужно хоть так взглянуть… Чтобы до конца понять эту историю. — Нет… Пока это будет лишним. На сегодня историй достаточно. Перевари услышанное хотя бы. Остальное успеется. Мы явно надолго застряли здесь, куда нам торопиться. — поднимая с полки телефон и так обозначая, что за сим пока разговор окончен, Юра постарался слиться с окружающим пространством и оставил Шастуна наедине с его мыслями и эмоциями, и винить его за это нельзя. Вспоминать, как всё начиналось, всегда очень непросто, тем более, когда в памяти всплывает слишком много тяжёлых моментов. Это всё самому бы как-нибудь пережить снова и осмыслить, о других и мысли возникнуть некогда. Чётко понимая, что больше пока ничего не добьётся, Антон коротко кивнул в знак благодарности, вернулся на свою койку и, не просидев на ней и минуты, уселся на полу, как можно ближе к всё ещё спящему Арсению, осторожно касаясь его руки, чуть поглаживая линию запястья с печальным влюблённым взглядом и всё пытаясь истолковать мысли об этом человеке, эмоции от того, что о нём узнаётся. Всегда слишком тонкий, слишком хрупкий, слишком необычный во всех планах, казалось бы, мог практически всё, о чём только подумать можно… Но что же с ним произошло, кто настолько разломал это дивное существо, что оно, не живое и не мёртвое, лежит тут уже второй месяц и не может ничего делать, и жить то уже совсем не хочет? В этом ещё только предстоит разобраться, и он разберётся, чего бы это ни стоило… Но чуть позже, когда придёт время. Пока оно, видимо, пришло для другой немаловажной вещи, об этом более чем понятно сигнализирует появившийся в дверях смутно знакомый молодой доктор и, судя по обращению и располагающему, умному и даже чуть хитрому взгляду, именно тот человек, знакомиться с которым Антону в этом отделении было необходимо в первую очередь. — Шастун Антон Андреевич, верно? Выйдите пожалуйста на минутку, мне нужно с вами побеседовать.