Love isn’t terrible

Как бы Римус не пытался заснуть, он то и дело выходил в гостиную проверить… дышит ли чертов Блэк. В ночь вечеринки, когда Люпин осознал, что понятия не имел, где жил гребанный наркоман, он поднял его с пола и затащил вместе с собой в такси. Куда логичнее было бы оставить идиота валяться в туалете, но, вместо этого, Римус привёз его домой и уложил спать на свой диван. Даже накрыл своим, блять, пледом. — После него нам понадобится дезинфекция помещения, — выдохнул Люпин, в то время как Лили пыталась переодеть Сириуса в пижаму из облеванных брюк. К счастью, девушка снимала квартиру вместе с другом. — Эванс, это мои любимые треники, найди что-то похуже! Клянусь Богом, если он обоссытся во сне, мы выкинем этот диван нахрен. Римус все утро просидел на кухне, испепеляя спящего парня взглядом. Но в одиннадцать часов будильник заставил его приподнять сонную голову со стола и пойти будить этого ублюдка для совместной репетиции. Потому что, к глубочайшему несчастью, Люпин был проклят сотрудничать с ним. — Подъем, ублюдок... — Рем пихнул длинноволосого в плечо. Брюнет медленно приоткрыл глаза, будто в полудрёме. И когда он заметил перед собой басиста, его бледное лицо потемнело, а брови нахмурились. — Люпин, что… — утренний голос Сириуса звучал на десять тонов ниже. Удачи, этому мудаку сегодня исполнить сложные вокальные партии. Он резко принял сидячее положение, оглядывая светлую гостиную, чашку кофе в руках Римуса и свои клетчатые треники. — Какого хуя? Люпин тяжело выдохнул, контролируя каждую фибру своего существования, чтобы не взорваться от очередного прилива гнева. — Только не говори, что нихрена не помнишь... Сириус зарылся лицом в ладони и мучительно простонал, будто боролся с головной болью или туманом из воспоминаний. — О боже... — Блэк вновь поднял глаза на басиста, будто пазл сложился. — Я что, в твоем доме? — Без понятия, где ты живешь, мне пришлось импровизировать. — Какого хуя ты просто не оставил меня на вечеринке? Римус замер на месте, разинув рот. Этот ублюдок издевается, что ли? — Как насчет, хм, я даже не знаю... — Рем ощутил, что сарказм – единственный способ подавить своё неконтролируемое отвращение. — ПРОСТОГО СПАСИБО, МАТЬ ТВОЮ!? В ту секунду, когда Люпин взорвался криком на этого кретина, вокалист поднялся с дивана и поспешил к выходу, пошатываясь на слабых ногах. Все ещё, блять, одетый в футболку и штаны Римуса. — За что спасибо? — пробормотал Блэк, расхаживая по коридору в поисках обуви. — Я тебя просил о помощи? — Я спас тебе жизнь, кретин! — Люпин шокировано хватал ртом воздух, потому что большей наглости и высокомерия ещё не видел свет. — Чего блять? — усмехнулся брюнет, нагибаясь к ногам, чтобы натянуть белые кеды. Едва удерживая равновесие. — Я был просто пьян! Такое постоянно происходит на вечеринках, не знал? Люди перебирают алкоголя и их тошнит! Никто не умирает! Люпин пересек быстрым шагом гостиную, потому что хотел выплеснуть весь свой гнев в эту самодовольную рожу. — Я, по-твоему, безмозглый идиот? — Рем схватил с батареи штаны Сириуса, которые он, блять, постирал ему прошлой ночью, и швырнул прямо в лицо. — Ты почти не пил вчера! И твои зрачки… Господи, они вываливались из глазных яблок! Ты был зелёным и бледным… — Что ты хочешь этим сказать? — Что ты принял наркотики, идиот! — Римус теперь глядел в ужасе на Блэка, не в силах моргнуть. — И я думаю, ты злишься не на меня, ты злишься на себя и на то, что тот, кого ты ненавидишь, тебе действительно помог! Слова эхом прошлись по узкому пространству коридора. Карие и серые глаза неразрывно прожигали друг друга. — В следующий раз не трогай меня даже, понял? — Так и сделаю, поверь мне! — выкрикнул Люпин, но его слова затерялись в шуме захлопнувшейся двери. — Вот и вали нахуй!

***

Сириус ненавидел Римуса всем сердцем. Ненавидел, когда бас-гитарист проповедовал о принципах морали в мире панк-рока, где они никому нахрен не сдались. Когда парень эгоцентрично ставил своё мнение выше другого или считал себя правым в каждом, блять, споре. Когда он вертелся вокруг Джеймса и заставлял Питера смеяться, как никто и никогда прежде. Когда он просто, черт возьми, существовал и дышал одним воздухом с Мародёрами. Но вчерашняя ночь стала первым мгновением в жизни Бродяги, когда он искренне не смог понять мотивов поступка человека. Если бы Римус лежал на том чертовом полу, Блэк, скорее всего, оставил бы его подыхать одного. А, может, даже сделал бы несколько снимков и хорошенько бы поиздевался. Сириус ненавидел Римуса, все было просто. И он был уверен, что эти чувства взаимны. Но Люпин держал его вчера за руку несколько часов и гладил по спине. Воспоминания ускользали туманом, но Блэк был уверен, что в какой-то момент Люпин даже убаюкивал его тихим пением. И это бесило. Ужасно бесило, потому что никто не смел видеть Бродягу таким слабым. Никто. — Римус, у нас отличные новости! — Джеймс поприветствовал бас-гитариста, как только тот подъехал в репетиционный зал. В белой рубашке и джинсах, с абсолютно замученным видом. — Киллиан организует нам послезавтра концерт в Marqueé Club! — Вы шутите? — Римус застыл на месте, искренний ужас в глазах. — Блять, я же всего три недели с вами! Я ещё недостаточно хорошо знаю свои партии! — Римус, да ладно тебе, — усмехнулся Джеймс, протягивая парню руку, чтобы тот запрыгнул на сцену. — Ты лучший басист, который у нас был. Если что… сымпровизируешь! Блэк не стал бы этого признавать вслух, но Люпин правда был… не худшим басистом. У него отлично выходили сольные партии, и он дополнял гитару и барабаны так незаметно, будто сливался с музыкой воедино. И Сириуса это тоже страшно бесило. Ужасно бесило. Потому что он даже предъявить Тёрнеру ничего не мог, менеджер нашёл подходящую кандидатуру. — В Marqueé Club выступал Боуи… — прошептал Люпин со страхом в глазах. — Да! — воскликнул Поттер. — И The Who, и Sex Pistols! — Джеймс, ты не понимаешь, там выступал Боуи! — И что? — И ЧТО!? — карие глаза чуть не выпрыгнули из орбит. — Ты серьезно, блять, сейчас, Джеймс? И что!? Я буду стоять там, где стоял он, и ты мне хочешь сказать, что я не должен паниковать? — Не должен! Представь, какая это честь! — Блять… Теперь я ещё больше паникую, Джеймс! Сохатый и Питер весело рассмеялись, а Сириус лишь устало отвёл от басиста взгляд. Господи, он был слабаком для мира панка. Как этот пацан вообще собирался держаться перед озверевшей публикой? — Выдохни, — лохматый подошёл к Люпину и похлопал по плечу. — Сегодня мы наконец представим тебя нашим фанатам, и это будет здорово, поверь! Первый концерт – это как первый, мать его, секс. Оргазм, несравнимый ни с чем. — Мой первый раз был отвратительным. Все трое уставились на басиста в недоумении. — Ты с нашей планеты, Люпин? — Петтигрю вскинул бровями, потому что, какому, блять, парню мог не понравиться его первый раз? — Не будем об этом, — отмахнулся Римус, а затем вытащил из кармана пачку металлических струн, чтобы заменить их по привычке на грифе инструмента. Но застыл на месте от осознания, что впервые за три недели Блэк их не перерезал. Их взгляды встретились, и Сириус лишь схватился крепче за микрофон. — Мы будем репетировать или нет? — устало проворчал он. Их репетиция, как и всегда, продлилась чуть больше семи часов. Под конец Джеймс уже валился с ног, а Питер облизывал мозоли на пухлых пальцах. Черт, Блэк в такие моменты скучал по наркотическим стимуляторам, которые давали не только энергию, но и способность кричать в микрофон без лишнего перенапряжения связок. В последнее время ему все сложнее и сложнее было сохранять прилив энергии до конца суток. — Крысёныш! Когда Мародёры уже собирались на выход, Блэк нашёл басиста одного в туалете репетиционного зала. В том самом месте, блять, где Римус в последний раз помогал Бродяге не потерять сознание. — Чего тебе? — Люпин тщательно намывал руки, не поднимая взгляда. — Твои вещи. Сириус чувствовал себя ужасно неловко после утренней сцены, но не отдать пижаму было бы совсем по-свински. Люпин вытер руки салфеткой и устало забрал у вокалиста пакет с вещами. Его взгляд упал на сложённые клетчатые штаны. — Вау… — саркастично выдохнул светловолосый, заставляя Бродягу только сильнее напрячься всем телом. — Ты постирал? — Да. Римус поднял раздраженный, холодный взгляд на брюнета, а затем со злобой впихнул пакет обратно в чужие руки. — Я все равно после тебя их не надену, можешь хоть в жопу теперь засунуть. Сириус сжал челюсти, не разрывая тяжёлого взгляда от высокомерного ублюдка. — Нахуй мне сдались твои, блять, штаны? — Не знаю, Сириус, — Римус направился к выходу, в последний раз окинув длинноволосого безразличным, пустым взглядом. — Я так устал от тебя, что у меня нет сил пререкаться. Давай просто сделаем вид, что нас друг для друга не существует, и отыграем чертов концерт? Хорошо? Блэк ощутил, как злоба закипела где-то в груди, но он пересилил себя, покорно кивнув. — Хорошо.

***

— Где, сука, мои ботинки!? — Джеймс носился по гримерной, абсолютно слепой без своих очков, которые ему запретила надевать их дизайнер на сцену. — Выход через пять минут! — ворвался в комнату Киллиан, привлекая внимание хлопком. — Да блять! — Поттер споткнулся о свои же кроссовки. На фоне доносились обезумевшие возгласы публики, синхронные крики «Мародеры!» и свисты. Питер судорожно подводил глаза тенями, Римус расхаживал по гримерке, прикрыв глаза, словно в молитве, а Поттер устроил настоящий бардак. Если бы Сириус не принял фенобарбитал ранее, возможно, он бы не сидел сейчас спокойно на стуле в темных очках, наблюдая за этим хаосом с улыбкой. — Дыши, Люпин, дыши! — Киллиан похлопал бледного, как смерть, Люпина по спине. — Возможно, они тебя растерзают, возможно, нет. Кто знает? Но устройте им настоящее шоу! Слова менеджера явно не расслабили басиста, потому что теперь тот опирался на стул, тяжело дыша. Тёрнер не предвидел, насколько озверевшими бывали иногда фанаты. Потому что, как только The Marauders вышли на сцену, Блэку показалось, что это были дьяволы полыхающего ада. Парни с ирокезами и немытыми головами. Шипы, цепи, яркие макияжи и кожаные, обтягивающие мини-юбки девчонок. Можно было оглохнуть только от того, какой визг поднялся, когда Сириус помахал им, ухмыльнувшись. Повсюду яркий свет прожектора и запах невыносимого пота. Да, все-таки Блэк скучал по этому чувству. — Да-да, это мы, не писайтесь от счастья, — рассмеялся он, поднося микрофон со стойки ко рту. Толпа стихла, онемев от настоящего восторга. — У нас несколько объявлений для вас… Первое – второму альбому нахуй быть! Фанаты разразились оглушающим криком, и Сириус широко улыбнулся, глядя на Поттера, который теперь подбадривал их. — Ш-ш-ш… — призвал тишины Бродяга. — Второе – тот парень, похожий на пуделя, наш новый басист… Римус неловко помахал толпе, но публика не приняла его слишком радостно. Кто-то подбадривающе захлопал, а кто-то начал выкрикивать самые оскорбительные ругательства. Да, из-за частой смены басистов, фанатам всегда требовалось немного время привыкнуть к новым участникам. И Блэк это, как никто другой, прекрасно понимал. — Вы готовы, ублюдки!? — закричал Сириус, привлекая их внимание. Под жуткий гогот и демонические возгласы Джеймс начал своё гитарное соло, открывающее первый альбом. И Сириус тут же ощутил прилив эндорфина. Настроился на музыкальную волну и это невероятное чувство абсолютного сумасшествия. Он прыгал по сцене, срывался на вопли и ощущал, как в этом мире не остаётся ничего, кроме барабанного ритма во всем теле и пульсации сердца. — You said your mommy was a christian! Be a lawyer, build a life! But you fucked up all your finals and now you became the crime! — прокричал Сириус в микрофон одну из самых знаменитых строчек из хита «Your mommy». Не трудно было догадаться, что вдохновением на его создание послужила гребанная Вальбурга Блэк. Длинноволосый продолжал петь, но понимал, что справа от него начинался самый настоящий пиздец. Фанаты панк-рока имели свойство проявлять свой музыкальный интерес агрессией и беспощадностью. Взять хотя бы, какое удовольствие публике доставляли кровавые порезы Сида Вишеса, режущего себя бутылками. Половина присутствующих сейчас в зале, наверняка, были в наркотическом бреду и выбрали мишенью нового басиста. Бурю эмоций и поток животной агрессии они выплескивали, закидывая Люпина, чем попало. В какой-то момент Блэк обернулся и заметил, как стеклянный осколок бутылки попал светловолосому прямо в лицо. Джеймс испуганно бегал глазами по сцене, Питер не обращал ни на что внимание, сосредоточено отыгрывая ритм, Сириус выкрикивал слова песни в микрофон… А Люпин продолжал играть на бас-гитаре, глотая кровь, что теперь стекала у него по лицу. Продолжал исполнять идеальные партии, даже и не уворачиваясь от очередных громких оскорблений или резцов консервных банок, что оставляли кровавые следы на его груди. Сириус попытался не обращать на это внимание, потому что этот кретин заслужил всей ненависти в мире… Но в какой-то момент фанат буквально бросил в него нож. Он хоть и промахнулся, но заставил Римуса пошатнуться испуганно на месте, сплевывая кровь изо рта. В ореховых глазах появилось столько боли и отчаяния, сердце Блэка… действительно заныло. А голос застрял где-то в горле. — Хватит! Сириус прервал песню, отодвинув микрофон в сторону. Он не понимал, почему именно, но ему стало ужасно жалко Люпина? Этот Принц, мать его, Чарминг был таким худым и невинным, что, должно быть, держался изо всех сил, в попытках не повалиться в обморок от потери крови. — Я сказал, отъебитесь от него нахуй! Толпа тут же освистала вокалиста, в то время, как остальные музыканты перестали играть. — Где Фрэнк!? — заорал пьяный в стельку мужик, и Сириус признал в нем того, кто бросил нож. — Почему, блять, на басе школьник!? В другой день Блэк бы весело рассмеялся вместе с толпой, но, оглядев Римуса, что теперь сжался во всем теле, вытирая пот и кровь с безразличного лица, он не выдержал… — Сукин сын! Блэк спрыгнул со сцены в толпу, не обращая внимание на визг фанаток, нагло лапающих его. Начал пробиваться к этому ублюдку, намереваясь выбить из него все дерьмо. — Сириус! — заорал испуганно Джеймс в свой микрофон, но, судя по звукам, побежал следом за ним. — Я этим ножом тебе глаза выколю, говна кусок! — Блэк налетел на перевозбужденного и сияющего восторгом мужика, треснув по жирной харе кулаком. Толпа расступилась вокруг них. Кто-то продолжал хватать оголенную спину Сириуса, кто-то делал снимки, кто-то весело кричал «Давай!» Но Блэк потерялся в одурманенном бреду и только сильнее избивал жирного ублюдка. Несколько раз потный кулак попадал и по его лицу, заставляя глотать кровь с разбитых губ. — Хватит, мать твою! — Джеймс схватил Бродягу за руки и потащил на себя. Но Блэк не мог унять ту беспощадную злобу, от которой становилось трудно дышать. — Сириус, прекрати! Питер и Римус помогли Поттеру затащить Бродягу обратно на сцену. Но все вертелось в разные стороны, и длинноволосый только вырывался из их хватки, выкрикивая оскорбления смеющемуся мужику. Гребаный гандон. — Уведите его! — потребовал Джеймс у охраны, и эта бесполезная кучка остолбеневших мужиков наконец вывела сопротивляющегося фаната из помещения. Сохатый наклонился к сидящему на полу Сириусу. — Ты совсем сдурел? — Посмотрите на него! — Блэк разъяренно указал на шатающегося Римуса, тот теперь в панике стоял перед вокалистом. — На нем нет живого места! — Все хорошо, Сириус, все хорошо… — Люпин упал на колени перед ним. — Я знал, на что иду. Поднимайся, пожалуйста… Римус мягко кивнул и протянул парню руку. И Сириус, осознав, что концерт было необходимо продолжать, тяжело выдохнул и позволил парням поднять его с земли.

***

Римус слышал о том, что панк-рок концерты напоминают зверинец, что обезумевшие фанаты утрачивают рассудок и человечность. Но сейчас он дрожал на кресле гримерной, наблюдая за тем, как медсестра обрабатывает несколько кровавых порезов. И понимал, что не сможет так долго продолжать, если фанаты не успокоятся и не примут его. Да, выступления действительно напомнили первый раз… Жгучее чувство эйфорического оргазма, но абсолютная разбитость от осознания, через что придётся пройти. Только теперь вместо девушки перед ним была разъяренная, одержимая толпа. — По крайней мере, вы действительно устроили им настоящее шоу! — пытался подбодрить Люпина взволнованный менеджер. — Газетные полосы будут пестрить потасовкой. Римус устало выдохнул, до сих пор не разобравшийся в том, какие чувства испытывал. Только сейчас стало очевидно, почему многие музыканты сходили с ума, употребляли наркотики и заканчивали жизнь суицидом. — Пойду проветрюсь. Люпин схватил кожаный жакет и вышел через черный выход, где никто из фанатов не должен был поджидать. Тёмный переулок был едва освещён фонарями, а с ночного густого неба капал прохладный августовский дождь. — Ты как? Люпин испуганно обернулся и заметил Сириуса, что прислонился в кожаной куртке к стене здания, выдыхая табачный дым. Кровавые ссадины на губах и переносице. Блять, этот мудак сегодня был сам на себя не похож. — Можно? — осторожно спросил Римус и указал промокшим пальцем на сигарету. Вдруг с неба послышался гром. Блэк ничего не ответил, только протянул влажную пачку. Как только Люпин вытащил сигарету и сомкнул бычок губами, Сириус вытащил из кармана железную зажигалку Zippo. Подошёл совсем вплотную и осторожно зажег, не отрывая от светловолосого изучающего взгляда. — Теперь ты уйдёшь от нас? — произнёс Блэк, наблюдая за тем, как Римус затягивается полными лёгкими. — Ну, после сегодняшнего? Люпин выдохнул табачный дым, ощутив моментальное расслабление тела и разума. Губы самопроизвольно расплылись в улыбке. — И не мечтай. Сириус посмотрел на него… так прожигающе, что по позвоночнику Рема поползли мурашки. Но на этот раз не отвращения. — Будь тогда готов, что они тебя растерзают, — усмехнулся Сириус, и вдруг взгляд его сделался чересчур мягким. Блять, с этим порезом на переносице, в этой куртке и промокшими от дождя волосами… Блять… Ахуеть, каким красивым он был. Римус задержал дыхание, порицая себя мысленно, что вообще об этом думал. — Хорошо пораскинь мозгами и прими решение. Панк действительно не для неженок. Римус нервно усмехнулся, только капли дождя стучали по крыше. И больше ни одной живой души в этом темном переулке. — Я ни разу не пискнул от боли, Блэк… Единственный, кто не выдержал, это… ты. Губы Сириуса расплылись в язвительной ухмылке, будто он и не ожидал другого ответа. Несколько секунд они молча затягивались сигаретами, наблюдая за мерцанием желтого фонаря. — Я знаю, почему ты это сделал, — вдруг произнёс светловолосый, слишком тихо. Бродяга заинтересованно оглядел его, встряхивая пепел. — Почему же? — Ты не знаешь, как по-другому выразить благодарность, — сглотнул Люпин, сердце вдруг бешено забилось. — Ты не можешь мне сказать человеческое спасибо за ту ночь. Тебе проще… сделать что-то в ответ. Блэк отвёл от него уставший взгляд, глядя куда-то перед собой, в пустоту. — Значит теперь мы квиты, мудила? Римус тихонько усмехнулся и подошёл ближе, чтобы пожать промокшую руку своей. — Теперь мы квиты, гандон. Брюнет несколько секунд не сводил с него взгляда, не разрывал рукопожатия. И Римус даже затаил дыхание, наблюдая за тем, как свет отражается в серых радужках. Холодные капли дождя скатывались по их лицам. Наконец, Сириус издал тихий смешок. — Тогда проваливай, крысёныш. Люпин выдохнул, весело рассмеявшись. — Пошёл нахуй. — После тебя, ублюдок, — саркастично улыбнулся Сириус. Но глаза засияли живым, искренним блеском. И Римус показал ему средний палец, прежде чем зайти внутрь.