Love isn’t terrible

Сириус прежде и не подозревал, что у него было столько… Энергии. После долгого перерыва в приеме алкоголя, спидов и других стимуляторов, он уставал только от того, что просыпался по утрам. Его постоянно тошнило, голова шла кругом, кости болели, как у разваливающегося старика. Но, каким-то чудом, секс оказался вакциной от любых недомоганий. Сложно было сказать, откуда Блэк находил в себе силы, но теперь пятьдесят процентов его свободного времени занимал… Римус. Его потрясающее тело и губы. Ещё с подросткового возраста Сириусу было интересно, каково это трахаться с парнями? Так же ли это приятно, как с девчонками? Ответ был наконец найден. Это было ахуенно. Начиная с того, каким узким и шелковистым был Луни, каким, сука, накаченным и крепким было его тело. Заканчивая тем, как ахуительно было ощутить Люпина впервые… внутри себя. Позволить ему забрать управление. — Ты к-как? — Римус обеспокоено изучал лицо темноволосого. — С-Сириус-м-с… Они лежали на кровати Лунатика, в один из выходных дней. И Люпин не переставал целовать скулящего под ним парня. Поглаживая член свободной рукой. — Хорошо-о-м-х… — судорожно дышал Бродяга. Глаза невольно наливались слезами от прилива агонического, прежде незнакомого чувства. Такого, блять, ядовито-обжигающего и эйфорического. — Хорошо, Луни… — Какой ты ахуенный… Римус вцепился в бедра извивающегося парня и начал трахать так, что Сириус кусал собственный сжатый кулак. — Да… Да… — повторял Люпин, которому явно не хватало снова почувствовать себя сверху. — Блять… Сириус кусал его плечи, коленки тряслись. Но как же, черт возьми, было ахуенно. Хотелось стонать каждый раз, когда член задевал незнакомые прежде точки. Они сошли с ума, и Блэк вовсе не возражал. На протяжении недели после разговора на крыше в его голове было только две мысли: где мы потрахаемся сегодня? И во сколько? Они с Римусом стабильно закрывались после репетиций и записи альбома в первых попавшихся туалетных кабинках, гримёрных и костюмерных. Сириус начал без слов влетать в квартиру Римуса по ночам, из-за чего Лили, прекрасная святая девушка, ввела в привычку готовить завтрак на троих. Они запирались в душевой по утрам, опаздывали на репетиции и снимали комнаты в мотеле просто посреди рабочего дня. И Римус… Луни… Он был такой… Он был другой. Просто во всем, что он делал или говорил. У Сириуса начинало болеть сердце пленительным желанием. Ему хотелось больше, сильнее, и дело касалось даже не секса, а каких-то простых, наивных вещей. Хотелось, чтобы Римус почаще ластился в объятия перед сном, хотелось, чтобы он держал Сириуса за руку и целовал нежнее, искреннее. Так, чтобы эта огромная стена, что он выстроил между ними, наконец развалилась, черт возьми. И Бродяга мог достучаться до него не только прикосновениями и поцелуями. Но и словами. Потому что Римус… Он… Блять, он действительно был гребаным ангелом. Таким хрупким и мягким, Сириус буквально растворялся рядом с ним. Ощущал, как бешено стучится сердце каждый раз, когда Люпин невольно задевает его руку на репетиции. Как расползается глупая улыбка на лице, если Римус смотрит в его сторону или называет «Бродягой». Как тает сердце от детских историй Римуса, его горящих глаз. Будто... Почти... Как будто Сириус чувствовал себя счастливым? И... влюблённым? Блэк не мог в это поверить, потому что просто-напросто не верил в любовь. В его мире это было невозможно. Скорее всего, он просто хотел Римуса, как лучший секс в своей жизни. Но… Дурацкое глупое чувство окрыленности никуда не девалось. Если Сириус засыпал один, то всегда надевал свитер и пижаму Луни, чтобы ощутить родной запах. Глупо хихикал просто от того, что Римус улыбался ему… И это чувство разрасталось с каждым днём. Будто он был под кайфом метамфетамина. Хотя нет. Римус был лучше, чем наркотики, лучше, чем что-либо ещё на планете, честно говоря. — Блять, я так голоден, — Сириус упал за обеденный стол репетиционного зала. Схватил один из бургеров, которые Джеймс заказал для группы. Восхитительно жирные булочки, с тянущимся сыром, солеными огурчиками и беконом. Блэк закатил глаза от удовольствия, как только откусил мясо. — Господи, я хочу трахнуть этот бургер. — Отвратительно, — Питер сморщил нос, сосредоточившись на картофеле фри. — Я рад, что тебе нравится, — улыбнулся Поттер, придвигая больше картошки и соусов. — Вот, попробуй с чесночным ранчем. Блэк поспешил запихнуть в рот как можно больше картофеля. — Космический оргазм, — глаза Сириуса восторженно закатились. И как только он это произнёс, к их столику подошёл еще один абсолютно «космический оргазм», поправляя растрепавшиеся песочные кудри. Ровно «через две минуты», как они и договорились незадолго до этого в кабинке туалета. — Приятного аппетита, — Римус улыбнулся другим участникам группы и упал на сиденье рядом с Бродягой. Все ещё с расслабленным, довольным выражением лица. — О боже, Wimpy, я обожаю их бургеры! — Я знаю, они просто фантастика, Луни! — Блэк не успевал дышать, проглатывая огромные куски жаренного мяса. Господи, он был так голоден. Буквально пять минут назад Блэк втрахивал Римуса в стену туалетной кабинки, потный и перевозбужденный, будто пробежал девятикилометровый марафон. — Блять... — Римус простонал от удовольствия, пережевывая свой бургер. — Гребанный господь. — Вот, попробуй картошку с ранчем... — Сириус, не раздумывая, обмакнул одну штуку в соус и уложил в приоткрытый рот басиста, собирая подушечкой пальца масло, которым обляпались розовые губы. — Ну как? — Вы трахаетесь. Сириус настолько не ожидал это услышать, что испуганно развернул голову в сторону Поттера. Замер от того, что друг действительно произнёс это вслух. Джеймс глядел на них с широкой ухмылкой, закинув ногу на ногу. В то время, как Питер бегал глазами между ними, совершенно сбитый с толку. — Ч-что? — Люпин начал заикаться в жалких попытках выдавить смех. — О-о-о, вы определенно трахаетесь, придурки, — Поттер улыбался, как довольный кот, наконец-то убедившийся в догадках. — Кхм, где ты был вчера ночью, Бродяга? — Я же сказал, что ночевал у Кэтрин, Сохатый... — Сириус пытался звучать менее напряжённо. — Ты под кайфом или что? Джеймс раздраженно закатил глаза и схватил картофель фри. — Питер, иди сюда... — Чё, блять? — Хвост пытался протестовать, но Джеймс сжал его щеки и запихнул картошку, чуть ли не в самое горло. А затем провёл большим пальцем по губам. — Какомо чемта, Джеймс? — плевался Петтигрю набитым ртом. — Я просто кормлю тебя, Хвостик, мой милый друг, — Поттер выдавил фальшивую улыбку, но все же вытер руки салфетками. — Так поступают друзья, ты не знал? Римус теперь смотрел на Сириуса в абсолютном ужасе, не в силах проглотить огромный кусок бургера за щекой. Блять. — Только не втирай мне эту чушь про Кэтрин! Римус всю неделю витает в облаках и смеётся, будто под кайфом, в то время как ты, Сириус... — Джеймс обвиняюще ткнул в друга пальцем. — Ты не ел неделями, даже от воды тошнило! И тут вдруг ты все время голодный, не заявляешься домой, остаёшься позже нас на репетициях и воняешь, как жасминовые духи Лили? — С чего ты решил, что я не с Лили трахаюсь? Она горячая! — Ты бы не посмел! — Джеймс ахнул в ужасе, в то время как Люпин рассержено пихнул брюнета ногой под столом. — Либо вы с Лунатиком на пару спятили, либо… — О боже! — выкрикнул в ужасе Питер. — Вы курите травку вместе! Блэк совсем потерял нить разговора, поэтому только непонимающе прищурился. — Вот почему вы все время хихикаете и пропадаете где-то вместе, — ахнул Поттер, будто глаза наконец открыла истина. — Вот почему ты брызгаешься духами Лили и ешь столько сладкого! — Джеймс оглядел краснолицего басиста. — Римус, как ты мог!? Сириус неделями пытался завязать! — Сохатый… — выдохнул Люпин, абсолютно сбитый с толку. — Притормози. Мы с Бродягой… Мы… Какая версия вас больше устроит? Секс или трава? Светловолосый уставился на развеселившегося Блэка, который уже, честно говоря, не знал, к чему ещё приведёт это шоу… — Правда, Римус, — язвительно улыбнулся Поттер. — Нас устроит правда. — Мы делаем и то, и то, — рассмеялся Блэк, из-за чего получил подзатыльник от Римуса. — Я бы никогда не позволил тебе начать заново курить траву, придурок! — разозлился Люпин, после чего вся кафетерия застыла в тишине. — Так все-таки трахаетесь. Джеймс умилительно сложил руки лодочкой на лице и ухмыльнулся. — Ой, блять, отвалите! — Блэк схватил смущённого Луни под руку и вывел из-за стола. — Весь аппетит испортили. После этих слов Римус все равно забрал их подносы с едой и поспешил за длинноволосым за другой столик. Под весёлые возгласы и свист Джеймса.

***

— Ты же понимаешь, что теперь можешь оставаться на ночь? — Сириус приоткрыл дверь в свою комнату, и на Луни тут же повеяло самым ахуенным ароматом мятных, терпких духов и табачного дыма. Он гостил у Мародёров в квартире, где они размышляли над альбомом весь вечер. И в процессе разработки дизайна обложки, четверо засиделись за полночь, опустошив весь холодильник и запасы вишнёвого сока (который теперь у Блэка заменял ящики пива). — Сириус, мне неловко… — тихонько проговорил басист, но все же прошёл в комнату. — Им похуй, — ухмыльнулся Сириус, в своей синей шелковой пижаме и с пучком на голове. — Джеймс вчера сказал: «Ебитесь, сколько хотите, но только попробуйте испортить релиз нового альбома», а Питер все ещё пребывает в шоке с того, что я предал любовь к сиськам. Боюсь, его мозговые процессы пока переваривают полученную информацию… Римус закатил глаза, рассмеявшись. Это был первый раз, когда он зашёл в комнату Бродяги, и она оказалась не совсем такой, как он ожидал… Здесь не было того ужасного «творческого беспорядка» панк-рок-звезды, с кучей грязных носков, пепельниц и листов с текстами песен. Спальня Блэка была… уютной? Бежевые стены, мерцающие лампочки тёплых оттенков, плакаты музыкальных групп и целая стена с коллажем из снимков Мародёров. Вокруг пахло пряным печеньем, мятой и табачным дымом, будто в магазинчике индийского антиквариата. Огромная кровать посередине с чёрным покрывалом и пушистыми подушками. — Не обольщайся, я прибрался перед твоим приходом, — подмигнул ему Сириус, и все наконец встало на свои места. — Это ты? Римус подошёл к доске со снимками и заметил парня лет шестнадцати с довольно короткой стрижкой и с улыбкой ярче, чем солнце. Сириус-подросток выглядел куда более… Живым? — Да, — усмехнулся Блэк, изучая фотографию. — Отвратительная прическа, не знаю, почему мне никто не сказал… — Ты такой маленький, — улыбался Римус, рассматривая все больше и больше снимков Мародёров со времён школьных лет. — Боже, только не говори, что Питер носил горшок… Бродяга начал весело хохотать, обнимая Люпина из-за спины. — Горшок был в моде тогда, Луни… Но я ему говорил, что так девчонок не подцепишь. — Твой брат? — уточнил Люпин, рассматривая фотографию, где мальчик лет тринадцати обнимал Сириуса-подростка. Чёрные вьющиеся локоны и большие светлые глаза. — Ага… — Блэк провёл пальцем по снимку, словно теряясь в воспоминаниях. — Регулус. — Вы общаетесь? Сириус неловко отодвинулся от басиста и покачал головой в отрицании. Грустный блеск снова наполнил чудесные глаза. — Последний раз я его видел на концерте в Бирмингеме, год назад, — Блэк осторожно присел на кровать, завлекая за собой парня. — Мы не общались после моего побега, только изредка высылали письма… Но он пришел на наше выступление, получается… Четыре года спустя? И… — брюнет тяжело выдохнул, тоскливая улыбка на губах. — И я увидел его в толпе. Побежал после окончания концерта на выход, пытался найти… Но так и не получилось. — Ты уверен, что это был он? — уточнил осторожно Лунатик, лаская нежные пальцы в своей руке. — Да… Я бы узнал его взгляд из тысячи, — Сириус тихонько кивнул. — Слишком уж похож на меня. — Ты не знаешь, где он… Где он живет сейчас? — Точно не с родителями, я слышал от кузины Андромеды, что Регги переехал в другой город, в колледж, — Бродяга покачал головой в разочаровании. — Но я не знаю, куда именно. Сириус действительно был… одиноким. Когда Тёрнер позвонил Римусу с просьбой прийти в больницу, это казалось какой-то злобной шуткой. Но у Бродяги действительно была утеряна связь с родственными узами. Неудивительно, что Джеймс и его мама были для Сириуса всей жизнью. — У меня для тебя небольшой подарок… Римус не знал, как ещё взбодрить парня, поэтому поспешил к сумке, чтобы достать виниловую пластинку, которую нашёл совершенно случайно на барахолке. И она была, пожалуй, лучшим, что он слышал за последние годы… — Joy Division «Unknown pleasures»? — Сириус растеряно оглядел чёрную пластинку с белыми линиями, напоминающими волны. — Римус, это пост-панк? — Да… — Римус? — вскинул бровями брюнет, будто подлавливал его за преступлением. — Дай пост-панку шанс, Бродяга, — басист присел в позу лотоса на кровать. — На них повлияли экспериментальные альбомы Боуи и краут-рок. Не будь таким панк-рок снобом. Сириус невольно закатил глаза, но все же потянулся за проигрывателем к тумбочке. Как только игла опустилась на чёрную пластину, заиграла композиция Disorder. И комната погрузилась в пространственную, призрачную мелодию. Дерзкое, грязное звучание вокала, с холодными оттенками отчаяния. I've been waiting for a guide to come and take me by the hand Could these sensations make me feel the pleasures of a normal man? Lose sensations, spare the insults, leave them for another day I've got the spirit, lose the feeling Take the shock away… — Это красиво… — прошептал Сириус, вслушиваясь в текст и ритмичное звучание драм-машины. — Я знал, что тебе понравится, — улыбнулся Римус, ощущая всем телом страстное желание утешить этого потрясающего болвана, что наполнял его жизнь последнюю неделю самыми яркими красками. Сириус был… Буквально мечтой Лунатика. В четырнадцать лет, когда Люпин осознал, что его привлекали парни, он как-то нарисовал рок-музыканта, в кожанке и с длинными волосами. На подобии Марка Болана. Уже тогда он мечтал найти парня, с которым они бы вместе ходили на концерты, слушали музыкальные альбомы до самого утра и танцевали босиком на кухне, пока весь мир продолжал уничтожать себя ненавистью. Если бы Римус из прошлого увидел с кем он сейчас проводил время… То, наверное, запищал бы от восторга. Если бы, конечно, все было так просто во взрослой жизни. И этот потрясающий панк-рок-музыкант с длинными волосами не был разбитым ребёнком, собирающим себя по частям. И для которого любовь была проклятьем или чем-то действительно ужасным. — Спасибо, котенок, — улыбнулся ему широко Сириус, медленно покачиваясь в такт музыки. — Эти ребята… талантливые. — Но не такие талантливые, как ты, разумеется, — рассмеялся басист и повалил брюнета на матрас, чтобы зацеловать. Блэк брыкался, уворачивался от чужих губ, но все же хохотал, притягивая Луни за шею. — Риму-у-х-с! — задыхался от смеха парень, такой шелковистый и гладкий в своей пижаме. — Римус… — Что? — улыбнулся Люпин, целуя сладкие нежные щёки. — Римус… — сглотнул вокалист, испепеляя его затуманенным взглядом. — Что? — повторил шёпотом Луни, оставляя дорожку поцелуев на горячей шее. — Что такое? — Ты даже не представляешь, как сильно я… — Сириус! В комнату ворвался Джеймс, с растрёпанными волосами и огромными, выпученными глазами. — Ой… — смущённо выдохнул он, заметив, как Римус неловко слезает с вокалиста, поправляя толстовку. Черт, ещё и огромный стояк в штанах. Какой стыд. — Вы глухие? В дверь стучались минут десять. Там внизу твоя… Блять, иди сам разбирайся! Сириус в недоумении оглядел такого же сконфуженного Лунатика и приподнялся с кровати, натягивая тапочки. — Кто стучался, Джеймс? Они вышли в коридор, следом за раздражённым гитаристом. — Твоя подружка, кто ещё… — огрызнулся Поттер, сладкий сон которого явно прервали неожиданным стуком по среди ночи. — Кэтрин? — выдохнул Сириус, как только спустился по лестнице. — Какого хуя ты здесь? Девушка, которую Люпин видел в жизни всего лишь раз, сидела на диванчике, вся промерзшая, с размытым макияжем и трясущимися руками. На ногах тонкие колготки сеточкой и хаос из блондинистых волос на голове. — Сири! — воскликнула она отвратительное сокращение от имени Блэка. — Моя медовая пчелка… Кэтрин сорвалась с дивана и побежала на высоченных каблуках к нему навстречу, отчего Римус ощутил острые иглы… Ревности? Отвращения? Имел ли он вообще право ревновать, если Сириус не был его парнем и вряд ли собирался когда-либо таковым стать? — Кэтрин, блять… — Бродяга остановил ее от объятий, схватив за плечи. — Какого хуя ты тут так поздно? — Я так скучала по тебе, мой апельсинчик, — надула накаченные губки девушка. — Ты не приходил ко мне уже месяц… Как ты себя чувствуешь? Как больница? Ее плаксивый голос начинал действовать на нервы только одним писком. Черные тени и тушь растеклись на щеках так, будто Кэтрин проревела больше часа. — Если тебе было так интересно, могла навестить, — язвительно улыбнулся Сириус, и какая-то часть Лунатика облегченно заликовала. — Я так виновата перед тобой, мой снагл багл, — блять, да сколько ещё мерзких прозвищ она ему придумает? — П-прости меня дурочку за ту таблетку… Сири, пожалуйста, прости меня… Она обхватила лицо парня ладонями и начала внезапно лезть губами к щекам. Блять. Блять, как же неприятно. Как же, сука, раздражает. — Кэтрин, ебанный рот! Блэк оттолкнул ее, испуганно окинув Джеймса и Римуса виноватым взглядом. — Кэтрин, выметайся, — обессилено прошептал длинноволосый. Вдвоём они выглядели, как два надломанных, дрожащих существа. — Я серьезно. Проваливай! — Мой медвежоночек, мне так плохо… — слёзы налились в красных глазах девушки. Она отчаянно хваталась за брюнета руками. — Ты больше не п-приходишь, ничего не покупаешь. Мне так хуево без тебя, бон-бон. Я принесла тебе… Блондинка вытащила из кармана пакетик с какой-то белой измельчённой пудрой, и Римус чуть не треснул ее чем-то тяжелым по тупой голове. Как же отвратительно. — Это что? — Блэк покрутил в руках наркотики, и вдруг лицо искривила сочувственная, болезненная улыбка. — Кэтрин… — Это мои извинения, пчёлка, — захныкала блондинка, сжимая в руках чужой локоть все болезненнее и болезненнее. — Сири, пожалуйста, вернись ко мне… М-мне так хуево… — Ты подкупаешь меня амфетамином? — Блэк устало оглядел дрожащую, будто в конвульсиях, девушку. — Кэтрин, мать твою… — Сири, пожалуйста! С ужасающим воплем блондинка накинулась на брюнета и начала зацеловывать губы липким блеском. Ебаное дерьмо. У Римуса перехватило дыхание от злости, и он подбежал к ним, чтобы оторвать девушку от зажмурившегося Сириуса, что пытался увернуться всеми силами. — Блять, идиотка! — Блэк начал вытирать губы, в то время как блондинка брыкалась в руках Римуса. — Я же сказал, что больше не буду покупать у тебя, какого, черт побери, хрена? — Довольно, Кэтрин, — Поттер подошёл к вырывающейся девушке и уложил руку на плечо. — Бродяга сейчас проходит реабилитацию, не надо сувать ему в руки, что попало. Джеймс и Римус осторожно поволокли за собой рыдающую Кэтрин на выход. Блять, насколько бы мерзкой это девица не была… Ее даже было… жалко? Как ее могла довести жизнь до такого отчаяния? — Тебе вызвать такси? — брови Рема жалостливо сжались домиком. — Нет, дайте мне поговорить с моим медвежонком! — она вытирала рукавом кожанки сопли. — Пожалуйста… Джеймс схватил с комода купюру двадцати фунтов и протянул своей бывшей визажистке. — Пожалуйста, не иди сейчас домой пешком, — попросил Поттер. — Вызови такси. Кэтрин ничего не ответила, только выхватила деньги и захлопнула за собой дверь. Погружая пространство гостиной в напряжённую тишину. — Сириус, вот какого хуя ты дал ей наш адрес? — взвыл неожиданно Поттер, и вдруг замер, потому что вокалиста не было поблизости. — Сириу… Блять! Страх заполнил лёгкие Луни, потому что он осознал, с чем они оставили Бродягу одного. Гребаное дерьмо. — СИРИУС! — Римус закричал в таком ужасе, что, наверное, даже бедный Питер пробудился в дальней комнате. — СИРИУС, НЕ СМЕЙ! Они с Поттером побежали по лестнице так быстро, сердце начало биться неровными, бешеными импульсами. — Сириус, пожалуйста! — закричал Люпин в отчаянии, хватаясь за ручку двери в спальню. — Вы в своём уме, кретины? Из ванны вышел Бродяга, с пакетиком в руках и абсолютно недоумевающим лицом. — Сириус… — Поттер задыхался. — Не надо… — Я собирался его смыть в туалет, к вашему сведению, — сжал челюсти брюнет, а затем бросил пакетик куда-то в руки Джеймса. — Сделай это сам, если, сука, не доверяешь мне. — Сириус… — начал испуганно Луни. — И ты тоже, — Бродяга пихнул его плечом прежде, чем направиться в свою спальню. Ебаный цирк. — Ты будешь на меня злиться за то, что я переживаю? — прищурился Люпин, в груди начало клокотать раздражение. — А ничего, что ты пять минут назад чуть ли не сосался со своей бывшей!? Сириус присел на кровать, в холодном взгляде сквозила насмешка. — Ревнуешь? Ну, разумеется, блять. Луни так погрузился в эти псевдоотношения, что на секунду решил – трахаться без обязательств было лучшим в его жизни решением. Но в такие моменты, как этот, вылезали те истинные причины, почему людям нужны были ярлыки. Почему Римусу никогда не удавалось относиться к сексуальным партнерам легкомысленно. Ты привязываешься, черт возьми. Привыкаешь к тому, как вкусно пахнет шея Сириуса, как сияют ямочки на щеках от искренней улыбки. Привыкаешь к тому, что он целует тебя, называет «котёнком», обнимает так, словно ждал всю свою жизнь только тебя. У Римуса была отвратительная черта романтизировать то, кем, по правде, люди не являлись, а особенно свои чувства к ним. — Нет, — выдавил он улыбку. — Иди сосись с кем хочешь, мы ведь просто развлекаемся тут, черт возьми… Люпин ощутил страшное желание защитить себя и свою гордость. Подошёл к кровати запихнуть в сумку вещи, пластинка Joy Division все ещё тихонько потрескивала. — Римус… — выдохнул Блэк, наблюдая за ним с мрачным выражением лица. — Мы просто трахаемся, ты сам говорил. — Римус, я не целовал никого другого всю эту неделю, чего ты взъелся? — Вау, какая честь, — Люпин завязывал шнурки на кроссовках. — Целую неделю у тебя был целибат, надо же! — Я и не хочу никого целовать, кроме тебя, кретин! — длинноволосый сорвался с кровати, чтобы остановить парня. — Это ты мне не доверяешь! С чего ты, блять, решил, что я сорвался, как только порошок попал в руки? — Сириус, я хочу доверять тебе, правда, — Римус приподнялся с корточек, сжимая руками сумку. — Но я все ещё переживаю за тебя! Прости, если я не хочу, чтобы вокруг тебя были наркотики или алкоголь! Прости, если мы с ребятами уже месяц не пьем, черт возьми, чтобы поддержать тебя… Мой отец п-пил… — Римус поджал губы. — И, блять, Бродяга… Зависимостям нельзя доверять. Никогда. — Луни, пожалуйста, — Блэка начало потрясывать, как всегда бывало после завязки, если он сильно нервничал. — Я не хочу ссориться… — Я знаю, — светловолосый кивнул, потому что, честно, и сам устал от вечных перепалок. — Блять… Прости, что… Что засомневался. — Ты не злишься? — прошептал Сириус, глаза тоскливо хватались за губы, глаза и нос Римуса. — Нет, котенок. Светловолосый подошёл к нему вплотную и крепко обнял, чтобы унять дрожь в худеньком теле. Черт, угораздило же его влюбиться в парня с кучей ментальных проблем и такой огромной неуверенностью в себе. Но Сириус… Он был как хрупкий прекрасный сосуд, которого не портили даже надломы и трещины. Им просто нужно было пережить этот страшный период. — Не уходи, пожалуйста, — брюнет начал стягивать сумку с чужого плеча. — Я без тебя не засну… — Даже так? — улыбнулся Луни, анализируя любимое лицо и губы… Что все ещё были измазаны блеском. — Блять… Басист потянулся большим пальцем, чтобы убрать скользкую помаду. Какая мерзость. — Прости меня за неё, — выдавил виноватую улыбку брюнет. — Пойдём мыть тебе рот мылом, дурак, — рассмеялся Римус, а затем обернулся, потому что только сейчас заметил… Дверь была все ещё открыта. Джеймс и сонный Питер в пижаме глядели на них прямо из коридора. — Вы такие противные, оказывается… — съежился в отвращении Поттер, за что Бродяга наградил его средним пальцем прежде, чем захлопнуть дверь.

***

Римус постепенно начинал привыкать к тому количеству внимания, которое теперь было обращено на него. Все эти шепотки и тыкания пальцами на улице. Количество ужасной критики, грязных обсуждений в прессе... Но он все еще пытался смириться с вечеринками, которые Киллиан устраивал для лейблов и рекламных партнеров по несколько раз в месяц. На этот раз Мародёров отправили в богатенький коттедж, арендованный Virgin Records. И в двухэтажном здании царил настоящий хаос из людей, алкоголя и наркотиков. Никто не стеснялся подходить к Сириусу напрямую и требовать объяснений, «в смысле ты завязал?» Римусу пришлось несколько раз менять вишневый сок Блэка, потому что фриковатые музыканты слишком часто толпились вокруг вокалиста и наклонялись к напитку. Все это явно сводило Бродягу с ума, потому что коленки нервно дрожали, и он пытался всеми силами отшучиваться старым знакомым, хотя в глазах сияло явное: «Я хочу на танцпол, я хочу, блять, выпить и ощутить это снова». — Пожалуйста, не отходи от меня... — Римус заменял его шестой сок со льдом. Громкая музыка отдавалась в барабанных перепонках. — Хорошо, мам, — Блэк выдавил улыбку, но глаза жадно продолжали хвататься за атмосферу вокруг. — Мы можем уйти, если хочешь, — Римус приблизился к нему, чтобы поправить черный макияж под глазами. — Или пойти танцевать… Блять, какой же сексуальный. В чёрном кроп-топе, что оголял подкаченный пресс и пупок, кожаные брюки с низкой посадкой. Подводка для глаз и серебряная массивная цепь… Люпин уже хотел затащить его в ближайшую туалетную кабинку. — Нет… — Сириус сжался в теле. — Нет, я не могу танцевать, голова кружится… — Привет, ребята! — рядом с ними внезапно очутилась красивая девушка, с гладкой, шоколадной кожей, и в красном мини-платье. — Блэк, ты какого черта не танцуешь? Все ждут! — Это Мэри МакДональд, — представил брюнетку вокалист. — Солистка The Sheers. — Оу, я, кажется, слышал ваш новый сингл вчера! — улыбнулся Луни, потому что Take me out был, пожалуй, лучшим на вчерашнем хит-параде. — А ты, должно быть, новый басист этих придурков, — Мэри подтолкнула плечом темноволосого. — Римус, вроде? — Да, совершенно верно, — Люпин пожал ее нежную руку, моментально ощутив запах терпких ванильных духов. — Римус Люпин. — Могу я украсть тебя на один танец? — Мэри пристально оглядела его сквозь длинные накладные ресницы, будто давала парню мысленную оценку. — Сириус сегодня явно не в духе. — Кхм... — светловолосый нашёл глазами Бродягу, который выглядел еще более напряженным, чем прежде. — Я... Я пообещал составить Сириусу компанию. Извини. — Без проблем, Луни, — на лице Блэка сверкала натянутая улыбка, но глаза выглядели действительно... подавленными. — Я хочу, чтобы ты повеселился. — Давай! Мэри потащила светловолосого парня в самую сердцевину гостиной, где потные, полуголые знаменитости выкрикивали строчки из последнего альбома Боуи Lodger. А прожекторы были такими яркими, можно было ощутить себя в пьяном бреду, не сделав ни глотка спиртного. — Ты чертовски красив для панк-рока! — выкрикнула Мэри, наклоняясь все ближе и ближе. От чего Римус моментально почувствовал желание отстраниться. Это было просто… неправильно. Чувствовать чье-то дыхание, помимо Бродяги. — Ну, подожди, когда Киллиан заставит меня отрезать ирокез, — ухмыльнулся Люпин. — Для этих кудрей все будет кончено. Мэри рассмеялась слишком громко над тем, что было больше фактом, нежели шуткой. — Ты забавный, — девушка энергично вертелась вокруг него, покачивая бедрами. Невероятно красивая, как одна из этнических моделей в рекламе одежды. Но впервые в жизни Римус чувствовал себя по-настоящему неуютно, едва заинтересованным. Потому что в последнее время все ему казались не такими интересными, как Бродяга. После нескольких неловких танцев, которые, должно быть, длились целую вечность, Луни вежливо отстранился. Направился к бару найти Блэка, но его… Его там не было. Ни у барной стойки, ни рядом с Джеймсом и Лили. Ни с Питером, который впервые за месяц выпил рюмку текилы и теперь танцевал посреди танцпола вокруг красивых девчонок, размахивая футболкой… — Ты видел Бродягу? — басист подбежал к Поттеру. Тот лишь вкрадчиво отмахивался ладонью, намекая оставить его с Эванс наедине. — Разве не ты с ним? — Нет, я танце... Я танцевал, — ужас пробежался по спине Луни колючими иглами. — Какого хрена он вечно исчезает? — Проверь туалет, — посоветовал Сохатый. И Люпин так и сделал. Рванул через толпу, в попытках проглотить колючую проволоку в горле. Блядское дерьмо. Да, Бродяга не был ребенком. Люпину не следовало караулить каждый его шаг и так сильно заботиться. Он должен был доверять ему. Но каждый раз, когда вокалист пропадал из виду, на Люпина наваливалось ощущение того, что вот-вот и все развалится. И у него отнимут то, что стало его главным смыслом жизни. — Бродяга? — выпалил он в ту же секунду, как распахнул дверь туалета. В пространстве развеялся сигаретный дым, доносились стоны, и незнакомая девушка в одном нижнем белье снюхивала белую дорожку с сисек своей подружки. — Закрой дверь, придурок! — выкрикнула одна из них. Но Римус все равно проверил кабинки туалета, чтобы удостовериться. Затем поспешил к лестнице осмотреть спальни на втором этаже. Господи, люди были настоящими животными... В первой комнате незнакомая парочка громко трахалась, даже не удосужившись запереть дверь. В другой – человек пять целовались по-кругу… Лунатик просто надеялся, что Сириус вышел куда-нибудь на улицу покурить... Но он все же проверил последнюю спальню, и в ней было… неестественно тихо. Только неоновый зеленый свет, потрескивающий в лампах. Жуткое черное граффити на стене и кровать, заваленная пустыми бутылками и грязным бельём. — Сириус? — выдохнул он, просто чтобы убедиться. — Ты здесь? — Луни? Это вышло так тихо, так пронзительно и жалобно… Римус почти не узнал свой любимый голос. — Да, это я... — Люпин огляделся испуганно. — Ты где? — К-кровать... Блять, ну конечно. Сириус прятался от громкого шума и внимания, с которым на него набросились бесчувственные пиявки шоу-бизнеса. Это был всего лишь вопрос времени, прежде, чем он сорвётся на алкоголь или исчезнет где-нибудь под кроватью. — Привет, котенок... Римус опустился на этот омерзительно грязный, липкий пол и заполз под кровать. Огромные серые глаза Сириуса сразу же уставились на него, с чёрными дорожками слез на щеках. Иисус, блять, Христос. — Почему ты здесь, малыш? — прошептал Люпин, пытаясь улыбнуться, как можно более ласково. Он положил руку на дрожащую ладонь парня. — Все в порядке? — Мне страшно... — мокрые губы приоткрылись, хватаясь за воздух. Все худое тело потрясывал панический приступ. — Ты пошел т-танцевать, и какой-то парень всучил мне в-водку... — Прости, я не должен был уходить... — Луни придвинулся ближе. От вида этого тоскливого комка боли, его сердце по-настоящему заскулило. Сириус был таким сломленным, но… сильным одновременно. И Римус так гордился тем, что он спрятался, а не поддался лживым инстинктам. — Н-нет... — Блэк шмыгнул носом. Голос был таким тихим, слова можно было разобрать с трудом. — Я хочу, чтобы ты повеселился, Луни... Римус подполз еще ближе обнять трясущиеся плечики своего котенка. Дурацкая кровать была слишком низкой, чтобы нормально передвигаться. — Мне весело с тобой, — прошептал ему Римус, нежно целуя горячий лоб. — Ты хочешь уйти отсюда? Купим мороженого, погуляем… Займёмся сексом? Сириус тихонько рассмеялся, а затем глаза внезапно наполнились слезами, и все прекрасное лицо искривилось. Будто сердце разрывалось, не в силах справиться с такой сильной, мать его, болью. — Я не х-хочу заниматься сексом... — заскулил он, как раненое животное. — Д-да, конечно... — Римус застыл в испуге, но попытался погладить парня по растрепанным волосам. — Конечно, нам не обязательно… — Я хочу не только секс, — Сириус начинал захлёбываться в слезах. — Мне так жаль, Р-Римус... Прости меня... — За что, котенок? Глаза Римуса непроизвольно налились слезами. Потому что, чем больше он проводил время с вокалистом, тем сильнее ощущал его эмоции как собственные. — Той ночью, у меня дома, до того, как К-Кэтрин пришла... — Сириус нашел ореховые глаза своими. — Я хотел сказать тебе... Ч-то ты даже не можешь себе представить, как сильно я счастлив с тобой... Как сильно ты мне нравишься, Луни. Сердце Римуса оттаяло, наполнило внутренности дрожью любви, заботы и обожания. Как же ему, сука, повезло найти этого дурака в том репетиционном зале и впустить в свою жизнь. — Рядом с тобой я чувствую себя самим собой... Настоящим Сириусом, к-которым я снова хочу стать... — продолжил Бродяга, зажмурившись. — Но... Н-но ты несчастен со мной, и это разбивает мне сердце. Брови Римуса недоверчиво поползли к переносице. — Это неправда... — Это правда, — Сириус быстро закивал, как маленькое дитя. — Ты сказал мне после нашей первой ночи... Что ты себе не нравишься рядом со мной. Римус громко сглотнул, потому что да, блять. Он действительно произнёс эти слова в ту ночь. Но это было только потому, что его желание впервые в жизни завладело разумом. Он испугался самого себя. Испугался тех всепоглощающих чувств, которых не испытывал прежде… Но это вовсе не означало, что Сириус заставлял его чувствовать себя хуже или слабее...На самом деле, Блэк заставлял его чувствовать себя живым. Полноценным. Ощущать такое сильное, мощное желание, что Луни не узнавал себя. Пугался до глубины души. Потому что это было… реально. Секс впервые ощущался чем-то большим, чем просто похотью или развлечением. Люпин искренне и отчаянно любил этого мудака. — Ты мне нравишься, и это главное, Сириус... — попытался успокоить его басист, целуя трясущиеся кулачки и прекрасные тонкие пальцы. — Ты мне так нравишься, котенок… Если бы ты только знал, насколько… — Это нечестно, — Блэк мотал головой из стороны в сторону, как заведённая кукла. — Это несправедливо, что ты должен прятаться здесь, а не танцевать с кем-то нормальным, вроде Мэри... Это несправедливо, что я втягиваю тебя в этот кошмар, Луни. Это несправедливо. Это несправедливо, что я нуждаюсь в тебе больше, чем ты нуждаешься во мне. Это несправедливо... Брюнет продолжал шептать одно и то же слово, будто пытаясь убедить Римуса в его истинном значении. Но... Для Луни в нем не было никакого смысла. Римус любил Сириуса. Все было просто. — Я не хочу танцевать ни с кем другим, котенок, — Люпин уткнулся в мокрый носик своим, прикасаясь губами к тёплому, сладкому рту. Словно к самым вкусным вишневым леденцам, что он когда-либо пробовал. — Я не хочу, чтобы и ты танцевал с кем-то еще... Я хочу держать тебя за руку, когда захочу. Хочу водить тебя на свидания и быть рядом, если тебе страшно… Хочу говорить тем ублюдкам, что им нужно держаться подальше от моего... Моего... — Парня? — прошептал Сириус, изучая светловолосого так, будто в его глазах сияли тысячи звёзд. — Да... — искренняя улыбка поползла по лицу Луни. Густое чувство растворилось в крови, как мёд и сладкая карамель. — Парня. — Я ужасен... Ужасен в отношениях, — Сириус теперь боролся с очередным желанием разреветься. — Луни, у меня их н-никогда не было. — Ну и что? — усмехнулся Римус, лаская ладонью худенькую спину. — У меня тоже… Мы можем учиться вместе. Сириус мягко кивнул, а затем его мокрые губы засияли в робкой улыбке. — Я так сильно хочу быть твоим парнем, Луни... — Я тоже хочу быть твоим парнем, Сириус. Люпин взял шелковистое лицо в свои руки, целуя и целуя отчаянно, не испытывая ни капли отвращения к слюне или слезам и соплям. У его Бродяги был вкус страсти тысяч ветров и сахарной пудры. Ощущения покоя и дома, которого Луни так долго искал. На коже ликовала истинная радость жизни и собственного существования. Ощущение, что Рем наконец-то мог дышать. — Ты хочешь поехать ко мне? — Римус поцеловал мокрые щечки. Опьяненный тем, что теперь он целовал своего парня. Сириуса, мать его, Блэка. — Я сделаю тебе горячую ванну с пеной и пиццу… — С грибами? — прошептал Сириус в поцелуй. — Со всем, что ты захочешь, котенок. — Тогда нам нужно будет сходить в магазин... Черт, папарацци. Гребаные репортеры всегда следили за ними возле вечеринок и искали сенсационные снимки для желтой прессы. — Мы наденем парики и очки, — усмехнулся Римус, наклоняясь для новых и новых поцелуев. — Мой, чур, синий... — Хорошо, мой – розовый. Сириус рассмеялся сквозь слезы, а затем приластился ближе, чтобы обнять парня, вдыхая аромат волос. — Я... я... — он остановил себя, наверное, от того, чтобы произнести вслух то, чего ещё боялся. — Ты – мой мир, Луни… Мерзкий басист, которого я ненавидел. — Ты тоже мой мир, злобный мудак, который ударил меня по лицу в первый же день встречи... Римус ощутил рёбрами вибрации от смеха Бродяги. — Прости за это, котенок, — Сириус придвинулся, чтобы мягко поцеловать щеку, которую он треснул кулаком всего два месяца назад. — Я был идиотом. — Ты все ещё идиот, — Луни чмокнул пухлые губы. — Но ты мой идиот теперь.