Завязывай

Я находил тебя в своих ладонях, Ты жил в моих глазах и пальцах. И был я глуп, был горд и слеп: Не разглядел в тебе скитальца. Всегда казалось, что должно хватить шесть глаз, Но я был глух, что б различить твой глас В шуме́, отрывках колких, редких фраз И разузнать в словах больных тех перифраз. Я предрешил твой образ и нарек тебя «болид», Ты, упав, разрушил — сердце поболит И перестанет. Что ж, возможно, но едва ли. Когда присущая нам глухость одурманит В зерка́ле свидешь Моисея, я —скрижали. Ты — Ахриман и агнец, Бог–Иуда. Тебе прощенья нет, но я добуду. Я отыщу в груди разодранной, как Данко, И освещу путь для двоих… Тебе не надо. Тебе не нужен свет, он не прижился — чужерод. Луч с неба освещает преждевременный уход — Ты морщишь очи. Те сжимаются, привыкшие ко тьме, Когда слова мои слагаются в псалме. Мы оба Боги, но какой ценой и для кого? В шаманском мире многобожие, Так почему венок из роз всегда для одного? Достоин ли я почестей народа? Клейма сильнейшего? Долже́н ли действовать в угоду Всем старейшинам? Бельмо ли на глазу я? Всех пагубных и избранных несу На сгорбленных под тяжестью креста плечах. Когда ты спросишь: «счастлив?». Я отвечу: да, но лишь с тобой в моих руках. В ладонях, пальцах и очах. И собственных разбившихся мечтах. Те натыкаются на жерди изгороди: Ты выстроил меж нами скошенный забор. Взглянув тебе в глаза, от ужаса привзвизгну, Ты околел, продрог. Я принесу нам дров. Тепла сожженых душ едва хватает, Ты греешь пепловые руки о костёр страданий, Искусно созданных, что защищают От мучений истинных и испытаний, Подброшенных подделкой Бога, То есть, иль от тебя–Иуды, иль меня-Пророка. В чужих стигматах бледная рубашка, На светлой голове венок из белых роз. Единственный Бог — окровавленный мальчишка, Что с Дьяволом вступил во симбиоз И воссоздал сильнейших. Рай и Ад неотделим, присущ он каждому существенному лику. Единственный Бог — истинный безликий. Среди всей падали и грифов, сжирающих детрит, Бог никого боготворит. Бог — всевышний. Бог разбит. Осколки отражают триединство Сильнейшего шамана, Бога-Дьявола И мальчика, С присущем арлекинством.