В поисках утешения

Только мы приехали в Париж, д’Артаньян сразу же нарвался на дуэль. И, понятное дело, втянул туда друзей. Арамис с трудом оторвался от своей поэмы, начатой ещё в Кревкере, но все же отправился на нее. По словам мушкетеров, Рене разыграл свою партию блестяще и быстро расправился со своим противником. Придя, он поцеловал меня в щеку и заперся в комнате со своими рукописями. К ужину он не вышел, и я заставила Базена ужинать вместе со мной. Часов в одиннадцать я постучала в дверь Рене. Сначала ответом мне была тишина, но потом он всё-таки встал и открыл мне дверь. — Вы уже давно сидите тут, друг мой. Мне кажется, вам надо поужинать и лечь спать, — Рене открыл было рот чтобы возразить мне, но почти сразу же закрыл его. — Вы правы. Но думаю, вместо того чтобы пойти спать, я хочу прогуляться с вами. Что у нас на ужин? — уже более оживлённо спросил мушкетер. — Базен сделал рыбу с овощами. Не слишком изысканно, но достаточно вкусно. Пока Арамис ужинал, я надела более теплую одежду и вернулась к нему. Быстро доев и позвав Базена, чтобы он навел порядок, Рене схватил со спинки стула шляпу и подал мне руку: — Мадемуазель, приглашаю вас на прогулку. *** Мы шли по ночному Парижу, вдыхая холодный воздух. Сегодня ночь выдалась на удивление теплой. Рене нежно держал мою руку, обтянутую черной перчаткой. Патруль, состоящий из гвардейцев его высокопреосвященства, шумно прошел по соседнему переулку. Погода стала портиться. Ранее нежный ветерок в одночасье стал почти ураганным ветром. Пошел дождь. К счастью, мы с Рене были рядом с домом Атоса, а оттуда недалеко и до дома Арамиса. Он хотел был ускорить шаг, но я остановила его: — Я люблю дождь. Особенно с сильным ветром. Давайте пойдем медленнее? — Вы не боитесь простудиться? — Ничуть. — В таком случае, давайте пойдем медленнее, — в этот момент ветер чуть не сдул шляпу с его головы. — Давайте пойдем по более длинной дороге. Ветер и дождь освежат ваше сознание, и вашу поэму у вас получится писать куда лучше. — Давайте. Но как вы будете сушить одежду? — Я взяла из дома несколько комплектов сменной одежды. — Это обычная одежда вашего времени? — Да. — Я хочу посмотреть на нее. — Вы увидите. — Мы можем пойти по вон той улочке. Мы получим лишние пять минут прогулки. — Прекрасно. Мы шли по улице, он с мечтательной улыбкой, я — со счастливой. Дождь стучал по крышам, мостовой, было слышно как он шумел, падая в Сену. Ветер почти успокоился, дождь — наоборот, становился все сильнее. На улицах уже образовались большие лужи. Вскоре мы были дома. Со шляпы Рене текла вода, но он по-видимому не обращал на это внимания. К утру дождь закончился. Часов в семь я проснулась. Я помнила о просьбе Арамиса, поэтому надела чёрные джинсы и худи того же цвета. Мадам Фрактё кто куда-то уехала с детьми, и свою оставшуюся неделю я была свободна как, воздух. Несмотря на то, что я прочитала «Трёх мушкетёров» целиком, я всё же переживала за Арамиса и предстоящую кампанию. Мари, как и было в книге, передала ему коня и деньги, но радость от письма бывшей любовницы не была такой сильной. Ещё бы! Оно было совсем не такого содержания, как в романе. Шпионы Мари докладывают ей обо всём, в том числе и обо мне. Прочитав письмо, Рене лишь рассмеялся: — В том случае, если она попытается вредить вам, я скажу что вы моя сестра. Вы находитесь под моей защитой. — Рене, Я ценю вашу заботу, но я же уеду! — Вам не стоит бояться её. — Я знаю о ней намного больше чем вы. — Расскажите мне? — Нет. Так будет не интересно. — Вдруг случится что-то серьёзное? — Вы так и не умерли. — Тогда я почти спокоен. — Почему почти? — Потому что про вас в книгах ничего не написано! — Арамис громко рассмеялся и, помахав мне рукой на прощание, пошёл к друзьям. Как я рассчитывала, современная мне одежда не произвела на Рене особого впечатления. *** Через два часа за мной придёт (прилетит, трансгрессирует, приедет…) профессор Снейп. Я сижу на коленях Рене, он дышит мне в шею. — Рене, мне щекотно, — я немного отстранилась, попыталась заглянуть ему в глаза. — Я буду скучать по тебе. — Я тоже. Ты не против, мы не будем устраивать такие слезливые прощания? Я люблю тебя, но подобное мне неприятно. — Хорошо, — Он легко поцеловал меня; в дверь постучали. — Я открою, — несколько дней назад произошла забавная история. В презренном графе Рошфоре я узнала друга своей матери, с которым мне было очень приятно (и выгодно) находится рядом. Шарль-Сезар де Рошфор — человек лет 40, с чёрными проницательными глазами, с бледным лицом, с крупным носом и чёрными, весьма тщательно подстриженными усами. В первую нашу встречу он был в камзоле, фиолетовых штанах со шнурами того же цвета, без всякой отделки, кроме обычных прорезей, сквозь которые виднелась сорочка. Я рассказала ему некоторые сомнения, узнала что я вообще-то его племянница (странно, почему мне не рассказывали?) и теперь он принёс мне некоторые объяснения. Они были изложены в бумажном виде, так как объяснить он всё не успеет. Открыв дверь, я действительно увидела графа. — Доброе утро, мадемуазель. — Доброе, господин граф. — Нас никто не слышит, а меня зовут Шарль. Вот вам бумаги, здесь многое написано. В одном из писем указан мой адрес. — Спасибо, — я хотела обнять его, но человек, свернувший на эту улицу, воспринял бы мой поступок неоднозначно. — Пишите, если возникнут вопросы. Я должен идти. До свидания. Я зашла в дом. Шарль-Сезар оказал мне неоценимую услугу, и во мне загоралось желание ответить ему тем же. — Рене, мне надо кое-что вам рассказать, — я закинула письма в комнату. — Я весь внимание. — Сейчас у д’Артаньяна крутится роман с миледи Винтер. Она — Анна де Бейль, бывшая жена Атоса. Там довольно мутная история, я вам потом расскажу. — Марта… — Не перебивайте. После кампании вы убьёте её. Не дайте этому случиться. Прошу вас. — Хорошо. Но что такого она сделает? — Ладно, я дам вам книгу. Но, касательно её прошлого, там не всё правда, — я зашла в комнату и, взяв книгу, передала её Рене. К слову, теперь она была на французском, — читайте. Там довольно много интересного, и того, чтобы произошло, если бы не я. — Думаю, то развитие событий, которые мы имеем на данный момент, нравится мне больше. — Мне тоже. Вы не забудете мою просьбу? — Нет. — Исполните ее в точности? — Да. Но если эта миледи такая плохая, зачем вы ее спасаете? — Во-первых, она не плохая, а очень даже хорошая, во-вторых, потом я вам возможно расскажу. — Хорошо. Я смогу проводить вас до поезда? — Вряд ли. Профессор и так людей не очень любит, а у него новый учебный год на носу. — Что? — О Боже. Это такое выражение. Значит близко, скоро… Ну вы поняли. Поняли? — Да, — он рассмеялся, и я облегчённо рассмеялась вслед за ним. — Ваш профессор, он похож на Атоса? — Не особо. Разве что выражением глаз. — Какое у них выражение глаз? — В из глазах виднеется какая-то тоска, боль от какой-то потери. Ну в целом, я знаю от какой, но вам говорить не буду. — Иначе будет не интересно? — Да.