Краткое пособие, как приручить лисицу.

То, что волшебная обитель была изумительным подарком – даже не поддавалось сомнению. Ни для Люмин, которая в первую очередь была совсем не прочь, ложась спать, сменить небо над головой – потолком, предпочитая засыпать под звёздами лишь по желанию, а не из-за отсутствия других вариантов. Ни для Тартальи, наличие которого в обители на постоянной основе произошло как-то само по себе. Он мог бы каждую ночь приходить отдыхать в самые напыщенные комнаты Постоялых Дворов, пить из золотых чашек, а тарелки под его еду в огранке содержали бы крупицы полуночного нефрита. Самые выпаренные простыни и мягкие подушки могли бы подарить ему ощущение комфорта, но ничто из этого не способно было бы подарить ему ощущение дома. «Дом – это то место, где мы вместе» - так коротко, но чётко выразился Итэр, когда Люмин звала его за собой. Она была солидарна с ним, и потому в её сердце в тот миг не было ничего, кроме кучи разбитого стекла. У Тартальи же насчёт такого понятия, как «дом», было множество историй, воспоминаний, ассоциаций и тепла, приправленного тоской. Истории, достойные книг; о братьях и Тоне, о родителях, и о «морозных вьюгах, которые ревут за окнами на фоне, пока сидишь на кухне и пьёшь крепкий чай со смородиной вместе со своей семьёй» были частыми явлениями, стоило с Тартальей достаточно сблизиться. Тоска по дому, живущая в его сердце, была спрятана за привычной для глаз других людей улыбкой, но это не значит, что, прячась, она исчезала. А потому, окончательно уже определившись со статусом своих отношений, Люмин и Тарталья в обители начали стремительно обживаться. - Ты же знаешь, это всё… не совсем по-настоящему, - покачала головой Люмин, когда однажды завидела Предвестника на пороге дома с кучей отполированных маленьких досок в руках, - что бы ты не затеял, достаточно обратиться к Пухляшу. О, и принести для неё необработанные брёвна. – говорила она так, словно уже прознала его идею, и он уже согласился, что идея не самая лучшая. - Может и так. – горделиво и совсем не согласно Тарталья повёл носом, - Но это совсем неважно. Раз мы теперь живём здесь вместе, мне ничего не мешает собственноручно собрать и прибить к стенам пару полок для книг. Особенно, если я так хочу. Особенно, если это для твоих книг. Я же знаю, тебя расстраивает хранить их на полу. Так внутри их волшебного дома всё больше и больше насыщалось убранство. На столах появились вазы для цветов, и они никогда не стояли пустыми. Появились ковры и зеркала, большие стеллажи для еды, которую не обязательно готовить сразу, боясь, что та испортится. Ширмы, чтобы кто-либо из них мог переодеться, спрятавшись, если вдруг застесняется присутствия другого. Но на достаточном расстоянии от кровати и другой мебели, если будет настроение, чтобы с оголением они друг другу помогли. Помимо упомянутых полок для книг появились и места, где Люмин могла хранить разные подарки и памятные предметы после своих подвигов, а внизу, у выхода, у Тартальи был свой персональный шкафчик для лука и стрел, если ему взбредёт в голову потренироваться на заднем дворе. Да и двор преобразился. Грядки, следить за которыми Люмин, на своё собственное удивление, любила, Тарталья укрыл оградкой, построенной собственными руками. Когда не было желания мастерить самому, он всё же носил для Пухляша дерево, чтобы та создавала уличный столик, скамьи и фонари, чтобы простые грядки вскоре преобразились в полноценный сад, где можно было отдохнуть, наслаждаясь вечно идеальной погодой. Всё это было лишь для того, чтобы их новообретённый дом был на то похожим. Тарталья не жалел на то средств, а Люмин не жалела времени, чтобы поддерживать созданный уют. Никто из них даже и не задавался вопросом, а что… если однажды повторить всё тоже самое в настоящем доме? На настоящей земле, где-то, возможно, поодаль от шумного города, но точно близ воды (как же иначе, когда один предвестник в душе робеет, стоит заслышать о рыбалке). Не задавался, потому что сейчас был важен лишь путь вперёд, и абсолютно неизвестно, насколько этот путь окажется долгим. Тем более, что путь уже был общим, но не всегда был совместным. Это было вполне в порядке вещей и для Путешественницы, и для Предвестника. С прямой дороги их часто уводили в сторону свои дела, и важно было лишь то, что какое бы не было большое расстояние между ними, они всё равно могли встретиться вечером в этой самой обители. Она работала по-настоящему фантастическим способом. И чайник, и жетон могли переместить их внутрь откуда угодно, но пользоваться обителью, как средством моментального преодоления огромных расстояний было нельзя. Если Тарталья зашёл из Инадзумы, чтобы переночевать с Люмин, пока та уехала в Мондштадт, по утру они не смогли бы пойти позавтракать в ресторанчике Ли Юэ, и каждый вернулся бы лишь в тот регион, из которого переместился. Потому так важно, чтобы внутри всё было по уму, если это - единственное место, где они могут видеться, как бы далеко друг от друга не были. Это было отличным вариантом и даже спасением для них двоих, пока их отношения не начали стремительно крепнуть, и, находясь поодаль, наличие Тартальи рядом по вечерам не стало обязательным для Люмин, как и её наличие для него. Особенно, если они далеко. Привыкшие засыпать вместе, но не всегда предупреждать о своих задержках, они сами ставили друг друга в неприятное положение. Так Люмин могла тосковать, если Тарталья из-за своих вредных Фатуйских дел мог не объявляться в течении целых суток, так и Тарталья больше маялся в постели, чем спал, если Люмин не вернулась ночевать, потому что преодолевает путь на корабле, из Инадзумы вдруг важно и срочно вызванная Цисин. Для Люмин самым неудобным было то, что Тарталья, как бы забавно не демонстрировал время от времени рядом с ней навыки подлинного авантюриста – всё ещё Предвестник всем известных Фатуи, и что Люмин всё ещё не воспринимает себя девушкой Предвестника Фатуи, точнее его старается воспринимать чаще отдельно от остальных из этой организации. Чем больше длился её путь, тем порой труднее становилось держаться поодаль от того, чтобы выбирать «сторону» встречных ей конфликтов. И каким бы обаятельным и любимым не был Тарталья, другие Предвестники, которых она успела повстречать, не были с ней милы, а потому и любой завиденный впереди герб на палатках, флагах и униформе различных застрельщиков воспринимался ей настороженно и враждебно. И неважно было, что множество из этих самых застрельщиков по итогу появлялись перед ней, чтобы почти в слезах попросить о помощи. Так было почти с самого начала и было до сих пор – Люмин до Фатуи дела нет, а потому и когда Тарталья уходил дольше, чем на день, она не составляла ему компанию, соблюдая его личное пространство… …и ей оставалось лишь волноваться за него, надеясь, что он вернётся домой без серьёзных ранений. Но и Тарталье было порой неудобно от его к Фатуи причастности. Особенно, когда Люмин отправлялась в длительные и наверняка опасные экспедиции, и точно не одна. Его присутствие могло бы вызвать кучу лишнего подозрения и неправильных выводов в сторону Путешественницы, которую он и сам ни за что на свете не станет с Фатуи в один ряд ставить. Или же, ещё проще, он сам не мог составить ей компанию временами из-за своей работы. Ах, сколько же серьёзных битв он из-за этого пропустил… …и сколько волнения пропустил через себя, гадая, насколько враждебна к Путешественнице обстановка вокруг неё. Находясь далеко, не получится защитить Люмин, если она встретится с чем-то, что явно сильнее её. Однажды уже был пропущен такой момент. Когда Тарталья от своих же подчинённых из Банка прознал о том, что всем известная Путешественница, прибывшая в Ли Юэ на скорый Праздник Фонарей, была вовлечена в отпор внезапной атаки самки Осиала – он был почти в бешенстве. Сам Тарталья тогда верх дном переворачивал всю Инадзуму в поиске следа Скарамуччи, и его не оказалось рядом в нужный миг. Прознав в письме от Екатерины причину столь длительного отсутствия Путешественницы, Тарталья почти пустился за ней вдогонку. В Ли Юэ, искать и надеяться, что Цисин выделили ей хорошего врача, если ей плохо, и вместе с тем самому о ней заботиться. Почти пустился, да только с гостиной ринулся, как в обители вновь туман разошёлся, Путешественницу домой возвращающий. Разговаривая, к счастью, с уцелевшей, но к сожалению, пострадавшей Люмин, появившейся дома лишь через несколько дней, он то и дело ловил отмахивающиеся ответы: - Ты же причастен к вызову самого Осиала, её появление тоже на тебя бы повесили; - Она же как-то связана со стихией воды, как бы ты с ней сражался? (и говорила она это так снисходительно, что у Тартальи уши горели); - Вряд ли Нин Гуан была бы в восторге, стой Предвестник Фатуи на веранде её Нефритового Дворца; и всё в этом духе. Он всё пытался сказать ей, что раз Люмин была ко всему причастна, то и атака точно не была какой-то внезапной. А раз даже Нин Гуан сказала, что ей донесли, и атака была «под вопросом» - Люмин всё ещё не обязана помогать и решать эти вопросы. Но ответственность Путешественницы всегда была такой же тяжёлой, как и количество шевронов Фатуи, которые Тарталья без зазрения совести брал со своих лагерей, если Люмин о них просила. Нахождение в «чёрном списке Ли Юэ» стало и причиной, по которой Люмин его с собой не взяла, когда узнала новость про открытый Разлом. Её не было в обители больше недели! Все эти силы Бездны, Дайнслейф и видения с Итэром, всё, о чём она рассказала Тарталье после – почти сводило его с ума. Но не потому, что это – сложная для усвоения информация (хотя то, что хилличурлы ранее были людьми, действительно нужно было постараться принять), а потому, что это даже звучало, как то, куда любящий парень свою даму сердца в одиночку ни за что не отпустит. Он даже после (какое-то время) на все поручения её ходил либо с ней, либо вовсе заставлял её оставаться дома и делал всё сам, наплевав на свои дела. Люмин ещё не до конца окрепла, недостаточно поела, не сполна выспалась. Это он тут всего лишь нервничал и локти почти кусал, но это Люмин было совсем не сладко там, под землёй. На его же чрезмерную заботу, если вообще были силы на разговоры, Путешественница порой всё также отмахивалась, но чаще просто вспоминала о каких-то впечатлениях и мыслях, которые настигали её в экспедиции: - Когда мы были в пространстве, где на нас напал дух Якши, я вспомнила, как ты сказал, что «главное, чтобы враг был материальным – тогда есть шанс победить». - А он не был материальным? - Да, это была какая-то неясная субстанция, дым, что-то очень злое. Только Сяо было под силу с ним справиться. И Тарталья её только крепче обнимал и тяжело-тяжело вздыхал в ответ. Больше он свою Люмин ни под какие земли без своей компании не отпустит, и плевать на любые внешние факторы. Ему было радостно, что Люмин соглашалась оставаться дома и отдыхать… ну хоть время от времени. Жаль только, что его работа не всегда согласна с его планами тоже пробыть в обители подольше, и просто ничем не заниматься. - Так ты снова уплываешь в Снежную, да? Надолго? – протянула Люмин сонливо, укладываясь в кровати, - Я даже не приготовила посылку для твоей семьи. Тебе стоило сообщить мне раньше. - Я и сам узнал лишь сегодня, что же поделать. – Тарталья зевает, тянется, да завывает в расслаблении. Ещё бы руки к себе поджал, и точно лис. – Не знаю, насколько, всё-таки это не обычный вызов. Собирают всех, а значит, встреча серьёзная. Но не беспокойся, Царевна, я передам от тебя родным тёплый привет. Люмин улыбнулась, устроившись головой на его груди. Конечно, отправления Тартальи в Снежную, пусть и такие редкие – это единственные его вылазки «на неопределённый срок», в которых он никак не пострадает, в этом она уверена. Тарталья точно не позволил бы себе погибнуть на своей же Родине, когда где-то, совсем неподалёку, через заснеженные пики гор – отчий дом. Вместе с тем и её посылки (чаще небольшие коробочки с мелкими подарками для каждого из его родственников) – это дополнительный гарант, что всё пройдёт хорошо. Если у него в руках коробка от Люмин – то он появится дома без сомнений, никакие дела Фатуи не позволят ему не заскочить туда. И уж тогда точно ни о какой смерти не может идти и речи. Люмин, может, и волнуется чрезмерно, но зато знает, что находиться рядом с семьёй для Тартальи – как успокоительное. Там нет места его жажде кровопролития, там звонкий детский смех, сытные обеды и смазанные поцелуи мамы по щекам из-за того, какой же он у неё вырос уже большой-пребольшой. - Собирают всех, значит? Звучит интригующе. - Что же это ты, путешественница? Намерена выудить у меня подробности секретной встречи? – он, смеясь, ласково её по волосам потрепал, сразу же и приглаживая, как было. - Вовсе нет. Учитывая, как ты о них отзываешься, думаю, как бы вы там друг друга не поубивали. - Как можно, Царевна. Всё со мной будет в порядке. Я даже рад, что меня вызвали сейчас, не понадобится разворачиваться к ним из Сумеру. Засыпать всегда было слаще в темах, отвлечённых от забот, да в крепких объятьях. Так они и поступают, обнявшись особенно крепко, и закончив болтать где-то на совместном размышлении о том, почему же жемчужинам аксолотля до сих пор не придумали практического применения. Зато по утру, особенно раннему, можно было вновь вернуться к ночной теме. В этот раз Тарталья зевал, параллельно с тем затягивая ремень на своей груди: - И всё же, напомни мне, - посмотрел он на Люмин, собирающуюся поблизости на свои поручения, с особой внимательностью, - почему ты отказываешься ехать со мной в Снежную сейчас? - Прямо сейчас? Потому что ты едешь на сборище Предвестников. Ты думаешь, это хорошая идея? - Нет, я говорю про твой отказ в целом. Иметь волшебный дом с Люмин было великолепно. Здесь уже было буквально всё, что им нужно, и даже больше. Это всегда было тёплым местом, куда они могли вернуться после трудного дня. Друг о друге заботиться, время совместное проводить, много разговаривать и по необходимости друг друга утешать. Встречаться поцелуями и заниматься любовью ночами напролёт. Но это ведь было ещё не всё. С Люмин Тарталье абсолютно одинаково нравилось, как находиться дома, так и путешествовать, наблюдать, как искренне и иногда даже по-детски она радуется новому открытию. Ему хотелось показать ей свою Родину. Показать, что Снежная – это не только Фатуи. Это ещё и заснеженные просторы, и северные сияния на небе почти каждую ночь. Это гроздья рябины, оттягивающие вниз тонкие ветки деревьев из-за слоя льда поверх каждой ягодки. Тарталья страх, как хотел подшутить над Люмин, которая наверняка поразиться столь красивому новому для её глаз плоду, предложит ей их попробовать, а потом будет убегать, что есть сил, от неё обозлённой из-за того, что он заставил её съесть такие горькие ягоды. Возможно, это было бы отличным началом дикой игры в снежки. А уж после… да столько всего ещё можно было сделать после. Тарталья хотел быть её гидом по Снежной, потому что был уверен, что справиться с этой задачей даже лучше, чем Паймон. - Ох, Аякс, - путешественница подходит, тихо цокая, да сама поправляет его ремень, что вновь успел перекрутиться подмышками, а после и сама застёгивает его, - я ведь уже говорила об этом. Каждый регион – это какие-то мелкие, но важные кусочки одной мозаики. Я узнаю нового совсем по крупице, но всё же узнаю, понимаешь? Я не хочу ехать туда, будучи неуверенной, что не пойму того, с чем могу столкнуться. - Но такого точно не будет, ведь я буду рядом. И я помогу тебе. - Даже ты можешь не знать всего. Мне тоже хотелось бы поскорее увидеть всё то, о чём ты рассказываешь, и с семьёй твоей познакомиться, и в сугроб тебя закопать, потому что ты пообещал, что дашь повалить тебя в снег. Но ещё не время. Ты же никуда не торопишься? Однажды путь приведёт меня в Снежную, я знаю. - Путь, путь, - так по-ребячески хнычет Предвестник, - я зову тебя не решать загадки и искать старинные знания. И даже не для битв с мощными противниками, хотя и без этого не обойдётся. Я зову тебя, чтобы моя семья, которая о тебе постоянно спрашивает, наконец, увидела тебя. А ещё чтобы показать красоты Настоящей Зимы. - Я знаю. Но и ты знаешь, что я имею в виду. – она, утешая, в уголок губ его целует и отходит с улыбкой, - Так и быть, я согласна, чтобы в следующую поездку к семье ты привёз им мою фотографию. - Правда?! - Да, да. А теперь поторопись, иначе опоздаешь на корабль. - Ты только в моё отсутствие не горячись, Царевна. – добавил Тарталья, уже перед самым выходом, когда наконец смог оторваться от длительного поцелуя, - Не встрянь в очередную историю, пока меня нет. Дождись меня дома, ладно? Люмин улыбнулась, так тепло, что его сердце забилось в несколько раз быстрее. - Конечно, Аякс. Я буду ждать тебя дома.