Симбиот

Голова болела так, что сложно было даже думать. Черт, как же угораздило-то... Из глотки вырвался измученный стон, я даже не успел стиснуть зубы. Потом дернул руками и обнаружил, что они привязаны к койке. Боль, пронизывающая боль, повторяла удары сердца и била в голову. Но что-то еще было не так. Что еще болит? Я не смог определить. Будто все тело скрутила мука, выворачивая наизнанку. К горлу подступила тошнота. Кто-то технично отстегнул путы, повернул меня на бок и дал опустошить желудок. Потом снова повернул на спину. Черт-черт-черт! Что произошло? Я дернул ногами. Снова дернул руками. Почувствовал укол в плечо и нервное поглаживание по затылку. Потом наступила темнота. *** — Питерс, ты сдурел?! Отойди от него. Я что, просил тебя заниматься самодеятельностью? — Кричал обычно спокойный Леблан, а потом вдруг гневно зашипел и раскраснелся. — Если что-то пойдет не так, нам не сносить головы. Ты знаешь, кто он? Даже меня могут отправить на фронт! А ты... А тебя вообще сгниют, ты в курсе? Завод покажется тебе курортом! Думаешь, где берут материалы? Будешь на рудниках трудиться вместе с пленными! О, боги, какой идиот... — Он нервно расхаживал по кабинету, а я скромно сидел за столом, опустив голову и глядя на окровавленные ладони. Я даже не успел их вымыть и, кажется, заляпал лицо и форму. Хорошо, что костюм был черно-красным, иначе я бы выглядел мечтой Дракулы. — Кто он? — Тихо спросил я. Я не знал. В прошлый раз даже не озаботился посмотреть в медкарте. Меня слишком увлек его образ и забота о будущем шраме. — Рэй, — он впервые назвал меня по имени. Потом подошел ко мне и сел рядом. — Что ты знаешь о Первом гарнизоне? Я напрягся. Первый гарнизон, судя по документам, был самым большим и находился в самой рискованной позиции. Поговаривали, что там служат наиболее бесстрашные и... Отбитые. Их бросали в самое пекло. Из тех, кто прежде попадал на операционный стол, выжило лишь двое. И то, по счастливому стечению обстоятельств. Остальным просто вводили наркотики и давали умереть. Без шансов. — Кто он? — Снова спросил я, продолжая смотреть на свои руки. Это его кровь. Густая и темная. Уже начала сворачиваться. — Он... Это капитан Хикс, командир Первого гарнизона. Леблан встал, провел дрожащими пальцами по волосам и вдруг будто сдулся. Он с мольбой посмотрел на меня и снова заговорил, намного тише: — Питерс. Если мы не вытащим его, нас заменят. И не будут заботиться о нашем будущем. Рэй, ради Эшли и Хоуп. Сделай все, что в твои силах. Развернувшись, доктор ушел, оставив меня размышлять о том, как мне удалось влюбиться в самого рискового и опасного человека в республиканской армии. *** Твою мать, где я? В лагере пленных? В тюрьме? Почему я не могу двигаться? Не чувствую правую руку. Где моя пушка? Где Фрэнк? Он был позади меня. Я оттолкнул его плечом и бросился вперед, чтобы откинуть осколочную. Помню, что схватил ее и швырнул в сторону, насколько хватило сил. Фрэнк жив? Черт, он получил ранение. Где он?! Фрэнк... Пожалуйста, пусть он будет жив... Сознание померкло. Снова укол. И нервные пальцы на затылке. *** Он что-то прошептал и встрепенулся. Снова. Я поднялся на ноги и подошел к койке. Капитан Хикс лежал на спине, обернутый в больничную одежду. Офицерский костюм не удалось спасти — броню разрезали лазером, а некоторые куски ткани оторвали вместе с кожей. После трех часов в операционной и трех дней беспамятства он, наконец, стабилизировался. Пульс выровнялся, давление пришло в норму, а остальные показатели перестали скакать. Леблан тоже почти унялся, только хмурился пуще прежнего и начал регулярно курить. Я часто составлял ему компанию. — Доктор Леблан, — как-то начал я, выдохнув дым. — Он вряд ли скоро вернется в строй. — Вернется, — жестко ответит он. — Вернется, куда денется. Такие, как он, не отсиживаются в тылу. Пусть с ранениями, пусть ослабленный, но вернется. И будет руководить Первым гарнизоном. Иначе мы пропадем. Я философски промолчал и затянулся дымом, а потом отвернулся и стер со лба холодную испарину. *** Вернувшись после перекура в палату, я первым делом проверил показатели и сменил капельницу. Потом сел в кресло у окна, чувствуя невыносимую усталость: несмотря на высокопоставленного гостя, ночные смены никто не отменял. Я по-прежнему старался плотно есть и крепко спать, но с последним выходило хуже. Я все больше рисовал, больше думал и почти усомнился в прелести быть частью социума. Бетти с Такером часто наведывались в "чулан" и справлялись о моем самочувствии, а я, не зная, что ответить, растерянно пожимал плечами, а потом торопливо выпроваживал их восвояси. Что я мог сказать? Что хочу спать? Что устал? Что влажные сны сменились тревожными? Что я, новичок в мире людей, пал под грузом незнакомых эмоций? Вскоре я задремал. Одинокое жесткое кресло будто впитывало мой страх, обволакивая особой больничной атмосферой — холодной, но надежной. Как стены Башни. Проснулся я от отчётливого шепота. — Фрэнк... Я подскочил и рванул к койке. Очнулся. — Не пытайтесь говорить, — сон будто рукой сняло. — На вашем лице кислородная маска. Вы привязаны к постели из-за периодически возникающих судорог. Через несколько дней мы снимем фиксаторы, — я взглянул на терминал, заметив повышенный пульс. — Вы в Гато в главном госпитале сто семнадцатой роты. Вы имеете право обжаловать действия медперсонала после того, как главный врач подтвердит вашу дееспособность. До тех пор вы находитесь под ответственностью доктора Леблана. Прошу сохранять спокойствие. Вы в надежных руках, — зачитал я стандартную речь, умолчав о некоторых деталях, а потом понизил голос. — Ваши сослуживцы в порядке, — зачем-то добавил я. После этого Хикс будто расслабился и снова отключился. Чертова война и чертова медицинская служба. *** Это ты? Я... В больнице? Не могу открыть глаза. Что-то на лице, мешается... Что? Привязан? Нет! Мне нужно идти! Осталось отбить последнюю атаку. Разведка показала, что они истощены, их не хватит еще на один удар. А потом мы вернемся в лагерь, отпразднуем, я открою ту самую бутылку... Где все? Они... В порядке? Я точно это слышал? Вот бы только знать, чем все закончилось. Мы проиграли? И почему так холодно? Уже зима? *** У него поднялась температура. Неудивительно, учитывая травмы. Пришлось договориться с Уорреном и попросить Такера дежурить со мной по очереди. Мы с Лебланом уже валились с ног, а после того злополучного боя в госпитале снова не хватало рук. Не один Хикс вернулся еле живым. Его ближайшие товарищи действительно были в порядке: наверное, только благодаря капитану их удалось спасти. Если слухи верны, и Хикс отбросил осколочную гранату, то ему должны дать медаль. Такие снаряды не оставляют и живого места — после взрыва "осколки" не только прошибают большинство бронированных материалов, но превращаются в разрывные патроны. Судя по характеру ранений, гранату отбросили метров на тридцать, за какое-то бетонное заграждение. Хорошо, что не металлическое, а то кого-то пришлось бы собирать по кусочкам. Судя по информации из рапорта, на гарнизон была совершена еще одна атака. Капитана оттащили в укрытие, но это не спасло. Как раз недалеко от укрытия упала бомба. Откуда они знали, куда бить? Из пятнадцати человек, которых успели вытащить из под обломков, выжило семь. Бой мы проиграли, но потеряли не так много, как могли бы. Так что есть шанс перегруппироваться и нанести новый удар. Чуть позже Бетти сказала, что врага планируют увести по ложному следу, чтобы дать нам больше времени на восстановление сил. "И командира", — мысленно добавил я. В следующий раз он очнулся, когда уже убрали фиксаторы, а осмотр прооперированных пациентов вел Леблан. Я вызвался помочь и параллельно вел записи в картах, чтобы ускорить процесс. — Капитан Хикс, вы меня слышите? Он медленно моргнул и попытался что-то сказать, но закашлялся. — Не все сразу. Питерс, дай стакан воды, — он махнул мне рукой, и я подчинился. Следом док проверил реакцию зрачков и сверился с показателями в терминале. Хикс из моих рук сделал глоток и, наконец, хрипло заговорил: — А теперь, док, расскажите, что произошло. Леблан развернулся, прочистил горло — он выглядел нервным. Я бы тоже нервничал, если бы мне пришлось официально доносить новости до командира Первого гарнизона. — Что ж, что касается боевых действий, у меня нет полномочий рапортовать вам об этом, — док поднял ладонь, когда его хотели перебить. — Скоро вы сможете связаться с майором Дэвисом. А насчет вашего состояния... Уже через несколько дней вы сможете уверенно встать на ноги. Осталось провести несколько процедур и тестов, в том числе по физической подготовке. Но это не все... — Леблан явно не блистал в тот день красноречием. А Хикс выжидающе на него посмотрел, явно не понимая, к чему тот клонит. — Вам пришлось отнять руку, капитан, сэр. Мы втроем вдруг провалились в напряженную тишину палаты. Леблан изо всех сил старался не выглядеть сочувствующим, а Хикс замер, недоверчиво глядя на дока. Перевел взгляд на меня, потом посмотрел прямо перед собой, а затем медленно повернул голову вправо. Мне кажется, я услышал, как ухнуло его сердце. Отдать ему должное, замешательство продлилось не больше нескольких секунд. Он снова повернулся к нам: — Как скоро можно поставить протез? — Завидное самообладание. — Установка займет неделю. Далее предписано пройти тренировку и сдать тесты. На них обычно уходит до пяти недель, — док едва замешкался, когда Хикс напрягся. — Капитан, это непростая процедура. Нам удалось сохранить часть плеча, но высок риск отторжения. По всем правилам нам предписано отправить вас в Центральный район, но, учитывая ваш... Статус... Я получил приказ на проведение операции и тестов здесь. Если все пройдет гладко, вы сможете приступить к вашим обязанностям раньше указанного срока. Но только при условии, что будете регулярно наблюдаться в Центре протезирования. Это значит, что покинуть Гато в течение ближайших двух месяцев вы не сможете. — Я насчитал шесть недель, Леблан, — Хикс начинал злиться. И, кажется, имел право фамильярничать с одним из главных хирургов. Может, они не впервые спорят? — Две недели на мерки и изготовление. У нас нет готовых рук для каждого солдата. Сэр. — Я справлюсь за неделю. Они оба уставились на меня: Леблан с яростью, Хикс — с интересом. Стало неуютно: — Если вы не против. Сэр, — добавил я, не понимая, к кому именно обращаюсь. — Меня устраивает, — ответил капитан, глядя на меня. Потом перевел взгляд на дока. — Вы же не против, сэр? — На последнем слове он усмехнулся. Леблан кивнул и направился на выход: — Питерс, за мной. Хикс ободряюще махнул здоровой рукой, прекрасно понимая, кому скоро влетит. *** Я был так взволнован, что пропустил негодование дока мимо ушей. Конечно, он злился: за неделю сделать приличный протез руки было почти невозможно. А если мы облажаемся, то достанется всем. Да и мои метания из отдела в отдел не радовали — Леблану нужен был ассистент. В общем, еще долго он хмурился и ворчал под нос, говорил, что молодежь уже не та, не уважает власть и долг. Но, в конце концов, смирился и успокоился, ведь был действительно мягкосердечным. А через месяц, не дождавшись исхода истории с протезом, он подал прошение на перевод к югу Гато. *** Над протезом мы начали работать, как и хотели, на следующий день. Хикс еще был скован в движениях и слаб, но послушно исполнял мои указания. Мне в помощь дали Такера, а доктор Уоррен курировал процесс, внимательно изучая спецификации механизма. Леблан был слишком занят, поэтому практически не участвовал в процессе, лишь изредка нервно интересовался, все ли идет по плану. Я неизменно кивал и рассказывал, чего мы добились за последние дни. Начали со стандартной процедуры: сняли первые мерки плеча во всех возможных положениях. Хикс выглядел весьма отрешенным, а я старался быть техничным и лишний раз не задавал вопросов. После первых двух часов работы Такер побежал оцифровывать записи, а мы с капитаном позволили себе немного отдохнуть. — И все же, что делает разнорабочий в госпитале в северном Гато? Да еще и с завидными навыками протезиста. — А что делает инвестор-металлург на северном фронте? Капитан улыбнулся, мы помолчали. — Так вы запомнили меня, — зачем-то произнес я. — У меня хорошая память. — Я был в творческом поиске. А на самом деле был Мастером, — меня вдруг потянуло на откровенность. Хикс явно удивился: — В вашем-то возрасте? — Я старше, чем кажусь. — Иэн, — он протянул руку для рукопожатия. — Извините, что левая. Правая... занята. Я невольно улыбнулся и пожал руку, тоже левой: — Рэй. — Ну что ж, Рэй. И как вам удастся ускорить процесс? Мой первый помощник три недели ждал левую стопу. Я, конечно, не врач, но, предполагаю, что рука намного сложнее. Я смутился и нервно прочистил горло, стараясь не подать вида. Капитан, конечно же, не знал, что я отлично научился делать его руки. Разбуди меня хоть посреди ночи, я с точностью до миллиметра назову диаметр каждого пальца и длину предплечья. — Секрет Мастера, — ответил я. — Поверю на слово, — кажется, пока вопрос был исчерпан. Как раз вернулся Такер. Он выдохнул и вопросительно посмотрел на меня: — Что теперь? Я поднялся на ноги: — А теперь покажи Уоррену вот это, — я протянул другу эскиз с расчетами нижней части руки. — Но когда ты... Я поскорее прервал его: — Такер, у нас мало времени. Он странно посмотрел на меня, но ничего не сказал и вышел. — А вам стоит отдохнуть. На сегодня все, — я едва заметно поклонился и развернулся, чтобы последовать за Такером. Меня ждала бессонная ночь. — Мистер Питерс. Рэй. Подождите минутку. Я остановился и обернулся. — Вы не могли бы сказать, что произошло с моим... Отрядом? — Капитан явно нервничал, хоть и пытался это скрыть. — Насколько я знаю, первый отряд в порядке. Из пяти человек четверо уже выписаны, — я замешкался. — Я не должен говорить этого, но... Он через две палаты по западной стороне, — я махнул рукой в нужную сторону. — Не советую вам выходить. Еще хотя бы пару дней. Скоро к вам начнут пускать посетителей — уверен, вы все узнаете от них. Он понимающе кивнул и поблагодарил меня, а мое настроение почему-то испортилось. Говорят, печали и трудности связывают людей сильнее любой дружбы. Интересно, сколько же они пережили вместе? Как я и предполагал, меня ждали бессонные ночи. Меня освободили от двух смен с Лебланом, а Уоррен вскоре подготовил шаблонный протез, максимально приближенный к размерам на моем эскизе. Уже можно было заняться плечом и креплением. За два дня я успел расширить корпус, накинуть нейронную сетку и поработать над передачей импульсов. Следом подправил проводимость, подсоединил кисть, которая еще сильно отличалась от прототипа, подключил крепление и скорректировал угол сгиба локтя. Потом загрузил протез в устройство для тестов и решил подождать, чтобы сразу после проверки внести правки. Но, не дождавшись, уснул прямо за лабораторным столом.