По ту сторону радуги

      Парень и девушка медленно шли по коридорам штаба. Они не произносили ни слова, только перекидывались странными неловкими взглядами. Оба пытались понять, что все-таки происходило несколькими минутами ранее. Жан думал: "Что на него нашло? Почему он потянулся к ней? Было ли дело в задорном огоньке в глазах, звонком смехе или широкой улыбке, которой Микаса его никогда не удостоит. Аккерман, в которую он уже давно влюблен, была льдом, а Филлипс — ее полной противоположностью. В ней горел огонь, азарт, тепло, она красивая девушка, хороший друг, верный товарищ. Но она не занимала все его мысли, не заставляла краснеть от злобного ревностного чувства каждый раз, когда разговаривает с кем-то другим." — Филлипс, — тихо прошептал Жан, подходя к двери комнаты девушки. Он прочистил горло, пытаясь дать себе минутку, чтобы сформулировать мысль. Нужно было ей что-то сказать. — Еще раз спасибо, Жан, — довольно улыбнулась Картер, обнимая друга. Так тепло и по-свойски, словно ничего не произошло, словно не чувствовала это напряженное молчание между ними. — До завтра.       Она закрыла за собой дверь, прежде чем парень успел сказать хоть что-то в ответ. Для нее это не было важно. Эти двое — хорошие друзья. Между девушкой и парнем иногда случаются подобные казусы. Они переживут эту неловкость. Кирштейн еще несколько секунд вглядывался в темную чугунную ручку на двери, не решаясь постучать. Наконец громко выдохнул и поплелся обратно в свою комнату. Он чувствовал себя полным идиотом, боялся, что испортил их дружбу. За это время Картер стала ему одним из самых близких людей, ворвалась в его жизнь и укутала теплом.       Разведчица забралась под холодное одеяло, слегка нахмурив брови. Произошедшее заботило ее не так сильно, она просто списала это на теплоту момента. Это был пустяк. У них с Кирштейном была какая-то особенная связь, которую не разрушить такой глупостью. Девушку радовало, что она перестала чувствовать себя брошенной. Одиночество было ее постоянным спутником с тех пор, как родители сдали ее в интернат для одаренных детей. Маленькую четырехлетнюю девочку просто бросили в старом здании и навещали всего пару раз в год. Пока не умерла мама. После этого отец стал навещать ее гораздо чаще, даже забирал домой на выходные. Это были лучшие дни в жизни девчушки, но их все равно было катастрофически мало.       Глаза Картер наполнились слезами, как только она вспомнила отца. Перед ней снова всплыл образ высокого широкоплечего мужчины с ярко-рыжей мягкой бородой. Она ощутила прикосновение его грубых, но теплых рук на своей коже. Этот человек был для нее примером. Он никогда не унывал, даже когда было слишком тяжело, находил в себе силы улыбаться, в отличие от вечно угрюмой матери и воспитателей в школе. Мужчина был спокойным, честным и принципиальным. Дочь очень старалась быть похожей на него. — Я очень скучаю, папочка, — тихо прошептала Картер, глядя на большую трещину напротив. Темная прерывистая линия тянулась по всей стене от потолка до пола. Девушка давно не обращала на нее внимания. С тех пор, как ее бывшая соседка по комнате жаловалась на нее в последний раз. Разведчица не заметила, как заснула, пока соленая вода впитывалась в тонкую ткань хлопковой наволочки.       Утро выдалось на редкость солнечным для середины сентября. Осенью и зимой выходить за стены — самое настоящее самоубийство. Солдат захватила рутина. Ребята помогали заново отстраивать города, создавать новые приюты для пострадавших от гигантов и жителей подземного города. С понедельника по пятницу они работали не покладая рук, а в субботу и воскресенье проводили время в своем штабе.       Выходные в разведкорпусе всегда проходили достаточно скучно. Первую половину дня все дружно убирались, а потом занимались своими делами. Саша и Конни придумывали новые блюда из картофеля, которого было в избытке, Жан уезжал на несколько часов к матери, Армин и Эрен совершенствовались во владении своими титанами подальше от всех, а Микаса всегда была рядом с ними. Картер запиралась в лаборатории и никого туда не запускала, только Ханджи заходила на несколько часов. Девушки работали над чем-то очень важным и секретным, что особенно интересовало остальных солдат.       Картер, не торопясь, в четвертый раз перемывала пол в холле. Она готова была тереть этот чертов паркет своей зубной щеткой, лишь бы больше не видеть снисходительный взгляд капитана Леви. «Уборка — это явно не твое, Филлипс. Еще раз мой». Колени уже горели огнем от ползания по полу, руки сморщились и напоминали ладони бабушки, а серая тряпка покрылась крохотными дырами.        «Вот бы придумать устройство, которое самостоятельно будет этим заниматься», — проносилось в голове девушки, пока она усиленно натирала трещины в старом дереве, напевая себе под нос глупые песенки. Она представляла небольшое квадратное устройство на колесиках с крохотными щетками, которое ездит по полу, оставляя за собой кристальную чистоту. Именно такие несбыточные фантазии заставляли ее так много учиться и стараться. — Картер, ты еще не закончила? — из глубины коридора раздался громкий голос Эрена Йегера. Парень неуверенно стоял в дверном проеме. Казалось, что он просто боится сделать лишний шаг и испортить всю проделанную подругой работу. — Нет…ауч! — прошипела девушка, ударившись головой о деревянный стол, под которым только что ползала. — Я не знаю, когда закончится этот ад!       Картер со злобой пнула половую тряпку так, словно она виновата вообще во всех бедах девушки. — Ты просто просила помочь тебе с экспериментом.       Разведчица виновато посмотрела на друга, вспоминая, что пару дней она ходила по пятам за Йегером и умоляла его сдать несколько пробирок крови. Они уже выяснили, что жители Парадиза могут превращаться в титанов, и девушка очень хотела узнать, как это происходит. Она пыталась придумать, как помочь маме Конни превратиться обратно в человека. Женщина до сих пор лежала на обломках дома в деревне Рагако. — Спасибо… Я очень надеюсь, что сегодня получится, — девушка почесала место удара, громко вздохнув. — Давай помогу. Есть парочка секретов.       Йегер взял тряпку и начал помогать девушке, попутно объясняя, как мыть, чтобы Леви не смог придраться. Они громко смеялись, иногда дрались мокрыми тряпками из-за слишком колких шуток. Пустяковые юношеские забавы. С ними их уборка заняла гораздо больше времени, но капитан все же их отпустил. Молодым людям он частенько казался извергом, которому просто нравилось над ними издеваться. Им иногда даже было жаль, что это не так. Это проще, чем принять их собственную незрелость и какую-то глупость.       Ребята не хотели терять время, поэтому сразу отправились в лабораторию исследователей. — Раньше тут было ужасно шумно, — протянул парень, садясь на стул. Он оглядывал глазами темную комнату, в которой еще полгода назад царил полный хаос: звон стекла, шелест бумаги, восторженные волосы Ханджи, бардак. — Да, я ведь теперь здесь одна, некому шуметь.       Девушка завязала волосы в хвост и разложила необходимые инструменты. Эрен с нескрываемым шоком смотрел на огромное количество склянок, бинтов, скальпелей и шприцев с длинными играми. Когда Картер попросила взять у него несколько анализов для исследований, он даже не спрашивал, как она будет это делать, а сейчас ежится от запаха спирта, которым рыжеволосая протирает его руку. — Боишься иголок? — с легкой улыбкой прошептала девушка, наблюдая за тем, как резко изменилось его лицо. Зеленые глаза Йегера были закрыты, а брови плотно сомкнуты. — Ничего я не боюсь. Просто запах мерзкий. — Прости, но это быстро. Обещаю. Веришь мне? — Нет, но у меня уже нет выбора, — засмеялся друг, позволяя девушке перетянуть руку кожаным ремешком, затягивая его посильнее.       Эрен слегка вздрогнул от прикосновения мягких пальцев к своей коже. Картер старалась работать максимально быстро и аккуратно, чтобы не сделать парню больно. Он вглядывался в ее сосредоточенное лицо, слегка поджатые губы, серьезный взгляд. Она мимолетно дотрагивалась до него как крохотная бабочка, на секунду севшая на цветок. — Ты же тоже из Сигансины? Где ты жила? — Дом моего отца был по правую сторону от стены, третий по счету. Но я жила в интернате святой Марии. — Так вот почему ты такая умная! — просиял Йегер. Он восхищался тем, сколько знает девушка, она хорошо разбиралась в точных науках, могла спокойно прочитать лекцию по истории, хорошо ориентировалась в биологии. — Я не умная, — слегка улыбнулась девушка, — Армин и Ханджи умные, а я просто многое знаю, можешь называть меня зубрилой. — Договорились, зубрила. А ты была там…       Девушка слегка напряглась и еще сильнее нахмурила брови. Казалось, что ее лицо приобрело белесый оттенок. Воспоминания о том жутком дне всегда давались с трудом. — Угу… Я тоже была там, когда были титаны. Недалеко от булочной «Тетушки Марии», — девушка мечтательно улыбнулась, стараясь прогнать образы из своей голове. Она старалась думать только о вкусностях из той пекарни, — все бы отдала за ее ватрушку с малиной. Боже! — А мне нравились их рогалики. Они очень вкусные! — С сахаром или маком? — Картер села на край стола, за которым сидел ее друг. Было приятно поговорить о чем-то еще, кроме титанов, Марли и дел Разведкорпуса. — С маком конечно!       Эрен резко стал серьезным и взял девушку за руку так, словно сейчас встанет на колено и предложит стать его женой. Девушка прыснула от смеха. — Картер, — парень чуть сильнее сдавил нежную кожу девичьей ладони, — послушай меня очень внимательно, со всей серьезностью. Булочки с маком — лучшее, что я когда-либо пробовал. Если ты еще раз скажешь о них что-то плохое, я тебя съем. — И мак в рот вставишь? — все еще смеясь, проговорила девушка. — Обязательно. Три. — Извращенец! — засмеялась девушка, — как можно их любить! Ты же потом три часа вытаскиваешь зернышки из зубов.       От скрипа деревянной двери двое сразу замолчали. На пороге лаборатории стояла Микаса, окидывая ребят недовольным взглядом. Картер поежилась от напора и злобы серых глаз сослуживицы и выдернула руку из хватки Эрена. Она впервые испугалась Аккерман. — Эрен, тебе нужно отдыхать, — быстро отчеканила девушка, — ты утром выдохся. Йегер слегка разозлился. — Микаса, все нормально. Я обещал помочь Картер с исследованиями. — Ничего, иди, — девушке не хотелось вызывать еще больший гнев брюнетки, да и основные анализы она взяла. Осталось только взять анализ спинномозговой жидкости, — ты во многом помог. Но если вы завтра заглянете ко мне с Армином, я буду безмерно счастлива. Спасибо! — Хорошо, но ты должна мне рогалик с маком. — Извращенец!       Эрен, смеясь, вышел за дверь вместе со своей лучшей подругой. Оставшись в одиночестве, Картер, наконец, смогла спокойно выдохнуть. Ледяное настроение Микасы полностью разрушило теплую атмосферу, которая собиралась буквально по крупицам. Она оглядела пробирки, аккуратно лежащие на столе, и принялась за работу: наклеила стикеры на колбы с анализами, промыла инструменты водой и спиртом, выбросила использованные иглы, расставила емкости по нужным местам, сделала несколько подготовительных записей для завтрашней работы. Ручка со скрипом водила по бумаге в темноте, пока глаза не стали болеть от полумрака и напряжения, а дождь, барабанящий по стеклам, жутко отвлекал.       Разведчица наконец закончила с писаниной и вышла на улицу, прямо под холодный ливень. Она всегда любила такую погоду, ей нравились стекающие по лицу капли, нравилась серость облаков, мокрая трава и запах. Самый приятный в мире аромат. В дали, за темными тучами, показывались небольшие отголоски совсем незаметной радуги. Волосы и одежда девушки уже полностью промокла, а армейские сапоги просто месили грязь в образовавшейся под ногами луже. — Эй, фарфоровая кукла, ты же заболеешь.       Жан стоял под козырьком крыши и внимательно смотрел на свою подругу. Сейчас под покровом дождя она выглядела особенно милой и хрупкой. Ее большие глаза светились радостью и счастьем; девушка широко улыбалась, словно яркое солнышко посреди тусклого окружающего мира. — Я в порядке, тут хорошо. Иди сюда. — Там мокро. — Ну, Жан, — Картер обиженно надула губы. Теперь она напоминала ему мокрого брошенного котенка. Легкая ухмылка преобразила его лицо, — не будь таким скучным.       На лице Картер резко появилось какое-то очень озорное выражение. Она быстро подбежала и обняла друга, крепко прижимаясь к нему своим телом. Жан машинально обвил руками ее спину, но также быстро отстранился. — Эй! Что ты делаешь? — Теперь тебе нестрашно мокнуть. Пошли! — она схватила друга за руку и повела его вглубь двора, к небольшому лесочку, где они тренируются с приводами. Под густыми листьями можно было скрыться от холодных капель. — И зачем мы тут? — спросил Жан, помогая подруге забраться на ветку и поднимаясь следом. — Тут красиво. И мне захотелось спрятаться от всех.       Сквозь серые тучи слегка пробивались лучи солнца, ярко окрашивая еще зеленые листья. Птиц уже не было. Радуга стала более заметной. — И правда, красиво, — Жан смотрел на девушку напротив, не обращая внимания на пейзаж. Она слегка поежилась от холода, — не мерзнешь, значит? — Нормально все. — Ты слишком упертая.       Парень подхватил девушку под колени и потянул на себя, складывая ноги на свои. Теперь их лица разделяло всего несколько сантиметров. Картер медленно обняла парня за шею и положила голову ему на плечо. Они оба густо покраснели, но не сказали ни слова. Несмотря на холод, им было тепло и уютно.       Картер ловила себя на мысли, что ей безумно нравится этот момент. Романтика дождливого дня, горячее дыхание парня на лице, громкий стук сердца. Она боялась даже пошевелиться, чтобы не испортить происходящее. Друг слегка прочистил горло, вынуждая слегка отстраниться и посмотреть ему в глаза. Холодные мужские пальцы обжигали кожу, убирая пару прилипших прядей. От этого жеста у девушки перехватило дыхание. — О чем думаешь? — прошептал Жан, глядя в серьезные глаза девушки. —Мне интересно, что происходит на другой стороне той радуги, — разведчица указала рукой на разноцветную дугу, видневшуюся сквозь кроны деревьев. — А что бы ты хотела там увидеть? — Счастье и, наверное, свободу.       Жан как-то автоматически переплел их пальцы на бедре девушки. На удивление, она не отстранилась, лишь слегка приподняла уголки губ. — Слушай, — Кирштейн слегка изменил тон своего голоса, — а ты не знаешь, почему Микаса ходит чернее тучи?       Картер резко похолодела, вспоминая о давнем любовном интересе своего друга. Упоминание Аккерман резко вернуло ее с небес на землю. — Без понятия. Я видела ее сегодня только днем, и она уже была злой, когда забирала Эрена из моей лаборатории.       Легкая атмосфера теплого дружеского диалога ломалась на части. Картер отпустила ладонь своего друга, чтобы собрать волосы в высокий пучок. Она смотрела на огромные прозрачные капли, стараясь унять пожар в своей груди. Ей потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. — Может, пойдем обратно? — тихо произнес Жан, заметив, как девушка снова начала кутаться в свою коричневую куртку. Он сам жутко замерз, просто не хотел возвращаться в рутину. Стены штаба давили на него, нагружали новой ответственностью, напоминали о всех потерях. Это все было слишком для шестнадцатилетнего парня, поэтому такие моменты были для него глотком свежего воздуха. Он любил проводить время с Картер, Конни, Сашей. Каждый из них по-своему помогал отвлечься. — Нужно, наверное. Только не хочется. — Пойдем, кукла, ты так точно заболеешь.       Ребята спустились из своего укрытия и медленно пошли к стенам дома. Картер резво прыгала по лужам, поднимая крохотный фонтан брызг, и звонко смеялась. На пороге разведчиков уже ждал Конни. — Картер, Ханджи сказала, что вы завтра приступаете. «Дерьмо».