По ту сторону радуги

      Несколько часов спустя жизнь в одной из женских комнат разведкорпуса остановилась. Саша спокойно спала, проснувшись лишь раз, чтобы попросить воды, и сразу же уснула. Жан тоже ни разу не открывал глаза, только пару раз переворачивался на другой бок, подминая под себя подушку и обнимая форменную куртку Филлипс. Картер сидела на полу, облокотившись спиной о кровать. Девушка лишь несколько раз слегка улыбнулась, стараясь сидеть тихо, лишь бы не разбудить лучших друзей. Вот только когда подошло время обеда, разведчица уже не могла сдерживаться.       Картер поднялась и слегка потрепала разведчика по плечу, чтобы аккуратно его разбудить. — Эй, Кирштейн, поднимай свой зад, — шепотом произносит Картер на ухо лучшему другу. — Обед уже скоро, Саша все еще спит. Можем пойти поесть?       Парень сонно пробормотал что-то неразборчивое, не открывая глаз, лишь перевернулся на другой бок. Картер посмотрела на его сонное лицо, раздумывая, что ей делать. Можно было бы вылить на парня стакан воды или завизжать ему в ухо. Ей очень этого хотелось, но Кирштейн выглядел так умиротворенно и безмятежно. Поэтому Филлипс просто вышла из комнаты, не запирая входную дверь. Все равно уходит ненадолго. — Как тренировка с Флоком? — спросила Картер у Эрена.       Девушка, как обычно, приветливо улыбнулась. — Он не пришел, я ждал этого придурка целый час, — буркнул парень, — я думал, он с тобой. — Неа, — Картер слегка нахмурилась, вспоминая утренний рассказ своего молодого человека, — он говорил, что зайдет к капитану утром, наверное, там и застрял. Может, он заходил на обед?       Разведчица задумчиво повертела ложку между пальцами. — Не парься, рыжая, — улыбнулся Эрен, — к тебе зайти вечером?       Картер поймала на себе недовольный взгляд Микасы и невольно поежилась. Когда дело доходило до Эрена и других девушек, Аккерман умела наводить на окружающих ужас даже без помощи УПМ. Филлипс никогда не понимала причин этой ревности. Их с Йегером даже близкими друзьями нельзя было назвать. Они хорошо друг к другу относились, частенько болтали и шутили, но не более того. Простые приятели. — Давай завтра? — не глядя в сторону брюнетки произнесла Картер, — я доделаю пару отчетов, заодно поболтаем? Микаса, ты придешь? — девушка старалась быть очень дружелюбной, — и Армина зовите! Вместе веселее.       Микаса промолчала. Она больше не поднимала глаз с тарелки. Если бы девушка не сидела напротив, Картер бы скорее всего забыла о том, что Аккерман вообще здесь находится. — Договорились, а где ребята? — Саша и Жан болеют, Конни черт знает где, наверное, спит. Не знаю, если честно.       Солдаты еще какое-то время обсуждали все последние события, произошедшие за неделю. Выходные всегда проходили приблизительно одинаково: завтрак, свободное время, когда разведчики занимались своими делами, обед, ужин и иногда устраивали посиделки в комнатах или большие собрания у костра. Сегодня ничего веселого не намечалось. — Там Саша очнулась, — тихо сказал Жан, садясь на лавочку рядом с Картер, — я пообещал принести ей обед. — Как она? — Нормально, лоб вроде больше не горячий, с ней сейчас Конни. — Моя комната превратится в развалины, — тихо прошептала Картер, уронив голову в ладони. Оставлять Спрингера и больную Блаус вдвоем слишком опасно для всей мебели. — Да ладно тебе, все будет хорошо, главное принести им поесть, а то помощь нужна будет Спрингеру, — засмеялся Кирштейн и принялся жадно уплетать содержимое своей тарелки. — Подождешь меня? — Хорошо. Картер выглядела слишком нервной, постоянно стучала пальцами по деревянной поверхности, хмурила лоб, кусала губу и оборачивалась. Так обычно ведут себя люди, когда их что-то беспокоит. — Эй, ты в порядке? — спросил Кирштейн, накрывая ладонь девушки своей. Нервный стук его ужасно раздражал. — Да, просто немного задумалась, — отмахнулась разведчица. — Возвращайся к жизни, пора спасать Сашу.       Остаток вечера друзья не выходили из комнаты, изредка кто-то из них спускался на кухню за свежей порцией чая для подруги. Жан и Конни тихо спорили о том, кто виноват в болезни разведчицы, а Картер лениво перебирала пальцами страницы книги. Она даже не пыталась вникнуть в написанное на страницах. Эту книгу она перечитывала уже несколько раз. Просто хотелось себя чем-то занять.       Девушка несколько раз пыталась тонко намекнуть парням, что им пора бы к себе, но ее совершенно не слушали. Они ходили вокруг Блаус, как верные щенки, то и дело проверяя, все ли с ней в порядке. Такая забота трогала. С этими двумя подруга точно не пропадет. Они оба — ее защита и опора, и Картер всегда было интересно, будут ли они так относиться к ней?       Для Филлипс эти два парня и девчонка стали слишком важными. Она не могла отделаться от мысли о том, что может их потерять. Ее это ужасно пугало.       Правда сейчас, когда солнце опустилось за горизонт, разведчица бы предпочла остаться в одиночестве. Ей это было просто необходимо. — Ребят, я справлюсь с ней сама. Все хорошо, — тихо проговорила Филлипс, пытаясь в очередной раз заставить друзей. Через пару минут наступит день, который последние четыре года девушка предпочитала проводить в одиночестве. — Ей становится хуже. Если мы тебе мешаем — переночуй у нас. — Серьезно ответил Жан.       Разведчик не понимал, почему разведчица так старается их выгнать. Да и не пытался понять, если быть честным. Все его мысли занимала Блаус, лоб которой совершенно не остывал. — Мы виноваты, так что лучше остаться с ней. — Оставайтесь конечно, — пробубнила Картер, снова зарываясь в книгу.       Разведчица понимала, что ее слова звучат грубо и слишком капризно, но ничего не могла с собой поделать. Внутри нее сидел огромный змей, противно извивающийся в желудке. Наступающий день напоминал, что Картер не достойна ходить по этой земле, не достойна смеяться, радоваться. Она должна была погибнуть гораздо раньше.       Она должна была умереть вместо матери. — Я схожу Саше за новым чаем. Не теряйте, — спокойно произнесла Филлипс перед тем, как выйти за дверь.       В коридоре царил полумрак и тишина, часть свечей давно погасли. Такая обстановка обычно напрягала, напоминала те дни, когда девчонкой бегала по этим местам в поисках Ханджи или Мика, ведь до ужаса боялась темноты. Находила, прижималась к взрослым, успокаивалась.       «Маленький солдат, в твоем возрасте уже не нужно бояться темноты. Ты ведь уже совсем взрослая», — с теплотой говорил Закариас и трепал ее длинные рыжие косы. А Ханджи, наоборот, говорила, что это нормально и мы боимся не темноты, только того, что скрывается внутри. Зоэ брала ее за руку, тушила свечу и вела ее вглубь коридора, не выпуская крошечную ладошку. Со временем девочка перестала бояться и начала смотреть в глаза всем своим страхам. Картер ценила каждый подобный миг и разговор и возвращалась к этим воспоминаниям, когда чувствовала себя беспомощной и слабой.       Когда чувствовала себя также, как сейчас.       Картер становилась легче, когда она вспоминала дни, проведенные в разведкорпусе ребенком. Приняв на себя попечение о малютке, разведчики, не жалея сил, учили и развлекали ее в здравии, терпеливо ухаживали за ней во время всевозможных детских болезней. Эрвин, Ханджи, Мик и даже, как ей казалось, ворчливый Леви (если все остальные были ужасно заняты), заменили маленькой напуганной девочке родителей. И за это девушка была в великом долгу перед каждым из них. Настолько, что, даже став старше, она честно призналась Ханджи, что день, когда солдаты ее приютили, стал самым счастливым в жизни. Зоэ тогда не стала узнавать, почему девочка так реагировала. Малышка бы предпочла остаться с титанами, лишь бы не возвращаться в стены академии, в которой училась. Ханджи помнила, как Картер со слезами на глазах умоляла не отправлять ее обратно, грозилась, что останется жить на улице, уверяла, что справится. Главное — больше никогда туда не попадать.       Картер так и не рассказала наставнице о том, что с ней там делали, а Зоэ учтиво делала вид, что не замечает длинные белые шрамы на детской спине и руках. — Мелочь, ты что тут забыла? — недовольный голос капитана Леви заставил девушку замереть на месте, крепко сжав кружку с кипятком. — Прошу прощения, капитан, — затараторила Картер, как ребенок, который отчитывается за невинную шалость. — Саша заболела, я хотела принести ей чай. — Садись, — спокойно проговорил Аккерман, указывая ладонью на лавочку напротив. Филлипс немного замешкалась, не зная стоит ли оставаться рядом с капитаном в столь поздний час. — Давно хотел с тобой поговорить. — Мы с вами уже несколько лет не разговаривали о чем-то кроме работы.       Аккерман, наверное, только сейчас заметил, как выросла девчонка, которая трепала нервы всему разведкорпусу. Она перестала быть тем маленьким ребенком, который носился сломя голову по кабинетам и очень любил лошадей. Кто бы мог подумать, что эта малышка через несколько лет станет полезной для всего человечества?       Эрвин мог.       Смит всегда говорил, что девчонка далеко пойдет, если ее правильно направить. Оберегал ее от всех и раскатисто смеялся, наблюдая за недавно устроенным ей погромом. А Леви всегда вздыхал и предупреждал, что они слишком мягко ее воспитывают и из нее вырастет капризный, ни на что негодный монстр.       Хорошо, что он ошибся. Картер больше не прячется за Эрвином или Миком, когда случайно что-нибудь сломает, не цепляется за руку Ханджи. Филлипс уже совсем взрослая, со своей головой на плечах и огромным потенциалом. На тренировках она выкладывается по полной, к тому же уже сейчас внесла огромный вклад в дела разведки. — Ханджи тебя хвалит, — будничным тоном произнес капитан, упорно глядя на соседнюю лавочку, — но тебе нужно больше тренироваться у меня и больше поработать над скоростью.       Картер села напротив, слегка улыбаясь. — Есть, капитан. — Мелочь, мы слишком давно знакомы, чтобы так неукоснительно соблюдать субординацию. — Вы никогда не позволяли мне обращаться к Вам фамильярно, — спокойно отвечает девушка. Она всегда называла всех по имени и обращалась на «ты» ко всем, кроме капитана. Это правило было непреложным. — Забудь об этом, — чуть усмехнулся капитан, — официальное обращение никогда не мешало тебе прятаться от Ханджи и Эрвина в моем кабинете. — Капитан, а почему вы никогда не раскрывали им мое укрытие? Ведь было бы проще просто сдать меня, чтобы больше Вам не докучала. — А зачем? — пожал плечами Аккерман, — ты обычно ничего плохого не делала, да и мне не мешала. К тому же Эрвин и без меня знал, где ты прячешься.       Разведчица подавилась горячим чаем. — Ханджи никогда мне об этом не говорила. — Не было смысла. Они просто приносили книги, которые тебе нужно было читать, а задачи которые ты решала, чтобы мне помочь, — последние слова Аккерман произнес чуть громче, — были домашней работой. — Хитро, капитан, — засмеялась Картер, — я даже не подозревала. — Ты и не должна была ничего подозревать, ребенок. Иначе воспитывать тебя было бы труднее. У Ханджи с Эрвином была тысяча уловок, чтобы держать тебя в узде. — Надеюсь, что у них получилось, — Картер опустила глаза. В последнее время она все чаще задумывалась о том, оправдывает ли она ожидания всех, кто ее когда-либо воспитывал. — Получилось, мелочь, не сомневайся.       Филлипс опустила глаза на кружку, вспоминая о толпе в своей комнате. Почему-то идея встретить свой день рождения в темной столовой вместе с капитаном Леви казалась ей какой-то родной. Словно она вернулась в те времена, когда еще не знала о всех тех ужасах, которые происходят в реальной жизни разведчиков. — Спасибо, капитан, — улыбнулась Картер, — можно еще вопрос? — Давай. — Вы сейчас сказали, что я Вам не мешала, но ведь я Вам всегда докучала. — С чего ты взяла? Ты докучала мне не больше Ханджи. — Вы ведь всегда были против моих тренировок для разведки. — Был, но не потому, что считал, тебя не готовой.       Капитан едва улыбнулся, глядя на то, как округлились глаза его подчиненной. Картер не могла поверить в услышанное. — А почему тогда? — Не хотел обрекать тебя на этот ад. Ты вела себя так, будто у твоего будущего нет других вариантов, кроме разведки.       Губы Картер растянулись в широкой улыбке. — Спасибо. — Заладила, — Аккерман скрестил руки на груди, — ты же помнишь, что уже отбой и тебя тут быть не должно. — Да, мне пора. Прошу прощения. — Нас с Ханджи завтра не будет, тренируетесь сами. Проследи там за Кирштейном и Спрингером. Я верю в твое благоразумие. Я тебя здесь не видел. — Есть.       Картер направилась к выходу из столовой, когда капитан еще раз ее окликнул. — Кстати, с днем рождения, ребенок. — Спасибо, капитан.       Картер вернулась к себе в комнату, когда все друзья уже мирно спали. Через открытое окно веяло ночной прохладой, а сквозь прозрачные стекла ярко сияла ослепительная луна, которая безразлично разрезала темные пятна проходящих мимо облаков. Она так далеко, но так сильно манила к себе. Хотелось протянуть ладони вперед, дотянуться до нее кончиками пальцев. Разведчица надеялась, что она такая же холодная, как хлопья снега, который не так давно начал таять. Это могло бы остудить девушку, дать возможность сесть и подумать обо всем, что тревожит юное сердце.       Если бы только придумать способ остановить время, девушка бы сразу это сделала. Ей казалось, что это единственный способ разобраться в собственных мыслях без ущерба для исследований. С одной стороны Флок — прекрасный парень с добрым сердцем. Он хорошо к ней относится, пусть и ревнует, но это ведь не делает его хуже? А с другой — Жан. Когда он рядом, у Картер дрожат колени, а внутри что-то переворачивается. С ним становится так тепло и приятно. Порой ей кажется, что у него к ней похожие чувства, а потом появляется Микаса и все заканчивается. В голове друга как будто что-то переключается. Смотреть на него в эти моменты особенно больно.       Сегодня ей исполняется семнадцать лет. Большая удача, что она дожила до этого дня. В глазах начали появляться слезинки, смахнуть которые стоило огромных усилий. Здесь, когда каждая вылазка может стать последней, день рождения уже не имеет такой важностью. Во времена жизни в разведкорпусе Картер его еще праздновала, Ханджи, Мик и Эрвин всегда старались сделать этот день приятным для девочки, насколько это возможно. Маленькие подарки, в основном книги или простенькие недорогие куклы, сладости, а главное, в эти дни Филлипс чувствовала себя настоящей принцессой. В кадетском же, наоборот, этот день стал обыденностью. Они отмечали все дни рождения раз в месяц, так что она делила праздник с тремя другими кадетами. События в Тросте заставили разведчицу полностью пересмотреть отношение к этому событию. — Кукла, не стой на сквозняке, — над ухом послышался ласковый шепот, заставляющий слегка вздрогнуть. — Кирштейн, ты меня напугал, — едва слышно ответила девушка, стараясь не разбудить друзей.       Друг обвил руками девичью шею, а подбородок удобно положил на рыжую макушку. Замечание Картер его ни капельки не смутило, только заставило слегка ухмыльнуться. — Давай мы отойдем от окна, и ты ляжешь спать. Выглядишь уставшей. Именинница должна быть веселой и отдохнувшей.       Картер громко выдохнула. — Я не отмечаю день рождения. Кстати, у меня к тебе разговор. Зачем ты угрожал Флоку?       Жан опешил, резко опустил руки и отшатнулся. Картер сразу почувствовала холод. — Что за бред? — абсолютно серьезно произнес Кирштейн, недоумевающе глядя на девушку. Такого разговора он совершенно не ожидал. — Давай, ты сейчас не будешь строить из себя невинную овечку. Он мне рассказал, о чем вы говорили в столовой. — Куколка…       Картер скрестила руки на груди, садясь на свою кровать. Ей хотелось, чтобы Жан переубедил ее, сказал, что Флок лжет. Объяснил ей все, как было на самом деле. Она была готова поверить в любую чушь.       Лишь бы он хоть что-то сказал.       Только Жан не горел желанием ничего объяснять. Мысль о том, что Картер даже допустила подобную мысль, его убивала. Ему казалось, что они слишком хорошо друг друга знают, чтобы поверить в подобное.       Парень просто вышел из комнаты, оставляя разведчицу в компании двух спящих друзей и своих собственных мыслей. Хотелось плакать. Сердце разрывалось от грусти и обиды. Ведь раз он не захотел ничего объяснять, то Флок прав?       Девушка уткнулась лбом в собственные колени и думала, думала, думала, думала, пока горячие слезы не хлынули ручьем и она не разрыдалась, как маленький ребенок. Нужно было идти за ним, заставить рассказать всю правду. Она просто должна была это сделать, а не сидеть тут размазывая сопли по лицу. Картер было попыталась встать, только какие-то неведомые силы прижимали ее к жесткому матрасу.       Жан бы сказал, если бы она была не права.       Он бы сказал.       Обязательно сказал.       Она ведь ему доверяла. Верила каждому слову. Готова была поделиться всеми страшными тайнами, вручить свое сердце в подарочной коробочке с красным бантиком и никогда не требовать его обратно.       Как он мог?       Зачем ему вообще было угрожать Флоку? Что вообще за глупости? Кирштейн всего пару дней назад пообещал подружиться с парнем? Это все пыль? Только вот зачем?       Зачем?       Этот вопрос не давал покоя, пока девушка совершенно не вымоталась. Глаза сомкнулись сами по себе. Ей снились птицы. Они порхают с ветки на ветку в огромном лесу, а рядом ковер из ярко-синих васильков с зеленой травой. На нем жужжат шмели, перелетая от одного цветка к другому, а под ними стрекочут крохотные кузнечики. Картина до прекрасного беззаботная. Только два парня стояли напротив друг друга и смотрели в одну точку. Их взгляд был направлен на бабочку.       Большая бабочка с яркими красными крыльями садится на цветок, оставляя под собой тлеющие угли вместо бутонов. Она мечется между двумя парнями, не в силах определиться. Казалось, ей страшно опустить лапки на кого-то из них, иначе и он сгорит.       А она этого не хотела.       Очень не хотела.       Проснулась Картер в отвратительном настроении. Конни и Саши уже не было. Значит, подруге уже лучше, раз она умчалась на завтрак ни свет ни заря. На столе возле кровати лежала небольшая коробка с запиской.

      «Это тебе не только от меня. Не грусти. С днем рождения, маленький солдат!       Я поздравлю тебя позже. Заодно расскажешь, что у вас происходило ночью. Люблю, Ханджи».