— Лектер, черт бы тебя побрал, я же говорил вести аккуратно! У тебя со слухом проблемы?!
Нет, как раз с этим у Лектера проблем не было. Была лишь проблема, которую нынче величают «страхом». Он, действительно, боялся. Боялся, что будет слишком поздно, что он найдет окровавленный труп, но далеко не Фредерика, как только они приедут к дому, у черта на куличиках. Боялся, что там не окажется Грэма, и Чилтон их нарочно направил на ложный след, чтобы выиграть больше времени.
Когда они взламывали дверь дома на Мэдисон Авеню, Ганнибал осознавал, что бы они не нашли здесь, это было оставлено специально, потому что Фредерик был смышлён. Он знал, что Лектер придёт и будет искать ответы именно в этом месте.
После того как Кроуфорд, на минуточку,
агент ФБР, Джек Кроуфорд, вскрыл дверь, психиатр направился к лестнице, ведущей в винный погреб, а за ним последовали и Алана с темнокожим тучным мужчиной.
На удивление подошедших, в помещение, предназначенного для хранения алкоголесодержащих напитков, самих напитков не оказалось.
Если Ганнибал и был изумлён, то этого не показал.
В середине комнаты был стол с фотографиями и вырезками из газет с изображением Уилла, Джека, Ганнибала.
Фото и вырезки находились в своеобразном хронометражном порядке. Первой линией выступали изображения Уилла, второй — Джека, третей — Ганнибала, а в четвёртой снимки Уилла и Ганнибала, про которые они и не подозревали. За ними следили…
Вот, например, на первой, Грэм помогает Лектеру забраться в лодку.
Лектер находился не в лучшем расположении духа, бурчал что-то, а Грэм улыбался, так солнечно и беспечно, смеялся над выражением лица Ганнибала, потому что тот морщился от сырости и «неблагоприятного вида» надувной лодки.
Весь тот солнечный день они провели на озере. Вместе. А когда Ганнибал прекратил вести себя как брезгливая придворная дама и «оттаял», Уилл научил того ловить рыбу. Лектер в тот день был счастлив. Как десятилетний пацан он гордился своим великолепным уловом и хвастал ещё до конца следующего дня, пока этот самый улов не пришлось сготовить. Хотя, нет, когда подавал свой вылов под цитрусовым маслом, спеси он не поубавил.
На втором изображении Ганнибал лежал на, постеленном на ещё не совсем сухие листья, пледе и вырисовывал виды ночного Рима, а Грэм о чём-то увлечённо рассказывал. На их лицах были спокойные и расслабленные улыбки. Они наслаждались этим временем, обществом друг друга.
Это было 27 октября, в тот день обещали красивый листопад и лёгкий свежий ветерок. Но к вечеру погода заметно ухудшилась и через какое-то время между облаками и земной поверхностью возникли электрические разряды, вечным спутником которых был гром. Пошёл ливень и пришлось покинуть чудесное местечко, но не надолго. Когда мужчины сложили все сумки в багажник машины, Лектер преградил путь Уиллу к водительской двери, а Грэм тогда не понял, что хотел Ганнибал показать, сказать или доказать своими действиями. Ганнибал взял его под руку и повёл к озеру, не понимая, откуда взялся столь сентиментальный порыв, поцеловал. Сказать, что Уилл ни черта не понимал — ничего не сказать. И чтобы совсем поразить Грэма, Лектер пролепетал: —
Еssere, rimanere, restare di stucco, mia cara
И на этот раз за поцелуем потянулся Уилл.
Поток воспоминаний бестактно прервала Алана: —
Так вот, что является главной причиной Вашего резкого смена имиджа! Не знала, что вы…
—
Анабель, сейчас не самое лучшее время выяснять что-либо! — Ганнибал вёл себя грубо, огрызался, потому что
это ее не касалось, потому что
это было слишком интимным, а Блум помешала ему погрузиться в
это с головой, кинуться в самый манящий омут. Она спасла его от утопления, но эти знания ей были ни к чему.
— Я — Алана!
—
Уж поверьте, мне это известно, — взгляд Ганнибала наткнулся на последнее по счету фото в четвёртом ряду. —
Я знаю, где они. Джек, вызывай наряд к озеру Монтебелло, Мэйфилд Стрит, 151А
Путь несомненно был долгим. Ганнибал вжимал педаль газа в пол, не обращая внимания на верещание Кроуфорда с заднего пассажирского сидения.
—
Пока мы едем, ты не хочешь нам сообщить, откуда ты знаешь точный адрес? — Алану напрягало молчание и состояние Лектера, она хотела как-то вывести его на разговор, чтобы понимать, каких действий от него ожидать.
Но ответа на вопрос Блум так и не последовало. В чёрном Шевроле Тахо по прежнему царила тишина.
За окном стремительно сменялись пейзажи, а времени и желания на наслаждение ими отсутствовали напрочь. Вот светло-голубое небо уже покрылось тучами из свинца и совсем скоро польётся дождь, прямо как в тот удивительный день…
Козодои, загадочным оперением напоминающие кору или листья деревьев, пролетали над дорогой, не смотря на то, что ночь наступала только через три часа.
— Красивые… — восхищённо вздохнул Уилл, завидев невероятно волшебные оперения полуночника.
Они сидели в машине и грелись после внезапного заплыва. Купаться в озере во время грозы, которую сопровождал ливень, было невероятно романтично, но так же невероятно опасно и опрометчиво. На последние два наречия мужчинам было откровенно плевать. Они сняли обувь и оставили ее на берегу, под дождем, чтобы хотя бы ноги чувствовали себя немного свободно и плавать было гораздо удобнее.
Уилл плескался и забрызгал Ганнибала, едва ноги того коснулись дна. Их битва брызгами продолжалась недолго, потому что к Лектеру все же вернулся рассудок.
— Mia cara, нам нужно к машине. Твои губы дрожат и увы, синеют, не от моих чувственных поцелуев, — Ганнибал подошёл к Грэму и старался не думать о том, как же сексуально Уилл сейчас выглядит. Эта коричневая рубашка, которая так вызывала отвращение у Лектера, мокрой, казалось, была не так омерзительна. С Уилла стекали дорожки воды, с его губ, волос, рук, а что находилось ниже и как это выглядело… Лектеру пришлось прилагать усилия, чтобы не представлять, потому что эти части, так подходяще, скрывала вода.
— Ты очень мил сегодня, — а вот у Грэма были совершенно иные намерения. Обаянию, подошедшего так близко Ганнибала, Уилл перечить не мог. Он прижался к нему и, положив одну руку на тяжело вздымавшуюся грудь Ганнибала, а другую на шею, потянул его к себе, жадно целуя. Грэм впивался ногтями в шею, и по-сучьи стонал прямо в губы, не забывая потереться членом о член Лектера.
— Остановись, Уилл. Не здесь, прошу тебя, — вообразить трудно, какая выдержка была у Ганнибала. Сейчас, конечно, хотелось большего, но наконец холод, исходящий от ветра, дал возможность здравым мыслям посетить эту дивную голову. Он чуть отстранился и прикоснулся своим лбом до лба Грэма, восстановить дыхание было проблематично в данной-то ситуации.
— Ты умеешь просить? — усмехнулся профайлер, взглянув в зеркало души, стоящего перед ним человека.
— Ты хочешь проверить, насколько я это хорошо делаю? — в тон ему вопрошал Ганнибал.
— Хочу, — и если бы у Грэма был хвост, как у его домашних животных, он несомненно бы им завилял.
— Обязательно проверишь, но не здесь и не сейчас, mia cara, — лучезарно улыбнулся, а в этот момент словно дождь прекратил лить как из ведра, настолько его улыбка дарила свет и теплоту, заставляя природу повиноваться этому божеству. Без сомнений, перед Уиллом стоял никто иной как бог солнца — Ярило.
— Ты знаешь, откуда произошло само название этих птиц? — удобно расположившись на надувной автоматической кровати во внедорожнике, спросил Ганнибал. Он лежал полубоком и наблюдал за профайлером, не забывая вдохнуть его аромат.
Уилл взглянул на уже почти высохшего Лектера и провёл пальцами по его волосам, пытаясь сделать какую-то новую незамысловатую причёску, заинтересованный взгляд Ганнибала напомнил про вопрос:
— Ты знаешь. Расскажи, — не прекращая манипуляций, ответил Грэм.
— Их принято именовать Козодои, но мало кто понимает, что вообще это значит, — начал рассказ Ганнибал, полностью поворачиваясь на спину и смотря в потолок Хаммера. — Птицы получили своё отвратительное имя на основании старого народного немецкого поверья: козодоев считали вредными и приписывали им способность выдаивать коз. Я думаю, — Лектер провёл подушечками пальцев по левому предплечью Уилла, который в свою очередь, уже примостился и лежал на тёплой груди Ганнибала, — ты заметил, что это сложное слово состоит из двух, и соединены они с помощью гласной «о».
Многие узрели, как несколько козодоев кружится около пасущегося скота, присаживаясь у самых ног коров, коз или овец. На самом же деле птицы были заняты охотой за насекомыми, которые собрались около животных. Эта склонность козодоя держаться у стад во время их вечернего отдыха и послужила основой для абсолютно нелепой легенды.
— Доктор, от вас приятно слышать абсолютно все, что вы произносите. В том числе, глупые немецкие легенды. А есть ещё что-то подобное в ваших кладезях знаний?
— Приехали, — не успела машина остановиться, как Ганнибал, уже громко хлопнул водительской дверью автомобиля и рысью побежал к приоткрытым вратам сада, принадлежащим дому, по адресу Мэйфилд Стрит, 151А.
