La Morte è sempre vicina

             Тихое ровное дыхание, тепло исходящее от обнаженных тел и спокойствие, которое никем и ничем не было нарушено. Темные шторы не пропускали солнечного света, потому неизвестно было как давно взошло солнце и взошло ли.       Тяжелая рука на талии Уилла и умиротворённые вдохи — выдохи в ухо, из-за которых по всюду начинали топать мурашки. Грэм проснулся не так давно, но вставать он не хотел. Ему нравилось все, что было сейчас и все то, что было вчера. Захотелось убедиться в том, что это все по-настоящему и он решил не ущипнуть себя, а провести тыльной стороной ладони по лицу Ганнибала, погладить.       — Ты не спишь, — прощебетал Уилл, немного подтягиваясь вверх по кровати, чтобы быть на одном уровне с Лектером и обеспечить себе прекраснейший вид заспанного лица.       — А ты, я так понимаю, сейчас десятый сон, видишь, — приоткрывая один глаз, спрашивает Лектер, а потом вновь его закрывает.       — Ты такой не сносный, — смеётся Грэм, щёлкая его по носу.       — Я такой тебе нравлюсь, — довольно улыбается и сильнее сжимает руку на талии Грэма, а затем кладёт вторую руку и ловко располагает на себе Уилла, который заливисто смеётся от этих действий.       — Зачем ты меня на себя положил?       — Чтобы лучше видеть тебя, внучка, — хрипит, парадируя, серого волка. Ганнибал кусает Уилла за мочку уха, не забывая это место потом облизнуть, не забывает он облизнуть и за ухом, вызывая ещё одну волну смеха: — Ахахах, когда я стал тебе внучкой?       Грэм жмётся, ластится и трется носом о нос Лектера, выражая тем самым свою любовь. Этот вид поцелуя уже очень давно широко распространен среди любящих пар, означая полное доверие и глубокую привязанность между людьми.       — Видимо, только что, — улыбается, смотрит в эти зелёные, с охроватой крапинкой, глаза и старается запечатлеть навсегда этот момент в своей памяти.       — Насколько является нормальным, что бабушка упирается своей эрекцией в пах внучки? — Уилл давно так не смеялся, так много, искренне и заливисто. Так будто с его смехом комната ощущалась иначе, она покрывалась золотистыми лучами, пыль на полках переставала быть пылью, это порошок из драгоценных металлов. Воздух пах акацией и сиренью. В доме наконец ощущалась весна, а значит в апартаментах наконец зацвела любовь.       — Ты голоден? — Спрашивает полу-шепотом, зарываясь в темных шелковых волосах.       А в ответ психиатру кивают головой и не прекращают улыбаться.              — Скажу Константину что-нибудь приготовить на завтрак, — почти мурчит от того, что Уилл покрывает шею Лектера поцелуями в тех местах, на которых красовались кровоподтёки, оставленные им же.       — Нет, — лукаво усмехается, отрываясь от своего занимательного занятия и приподнимая голову, — я хочу сам приготовить нам примирительный завтрак       — Под этим ты подразумеваешь яичницу? — ленивая и язвительная усмешка. Невероятно красивая для Уиила, усмешка.       — Я не виноват, что умею готовить только самые простые блюда, а не кулинарные шедевры, которые тянут на десять звёзд Мишлен       Грэм бурчит, но улыбаться не прекращает. Ему уж слишком хорошо сейчас       — Количество звёзд «Мишлен», которое может получить ресторан, — три, — умничает Ганнибал.       — И тем не менее, твои блюда достойны десяти. После этих слов последовали глубокие и чувственные поцелуи, после которых остановиться вряд-ли получилось бы.       — Как насчёт того, чтобы принять душ? — Спросил Лектер не переставая рвано дышать. Уилл был явно не против, но от одной мысли, что Лектер будет отсутствовать становилось неприятно, а чувство заполненности норовило смениться опустошением. Лектера отпускать не хотелось, только не сейчас, только не сегодня: — Только если с тобой       — На другой ответ я и не рассчитывал, — Ганнибал поднялся сам, а затем взвалил на плечо груз, именуемый Уиллом Грэмом, не забывая шлепнуть этот самый груз по заднице. Тот хоть и выглядел крошечным и немного щупленьким в своей одежде, которую наверняка пиздил у бомжа в подворотне, но весил он не менее 195 фунтов.       Уилл мысленно поблагодарил архитектора данного здания за то, что в ванную Ганнибала можно было зайти не выходя из спальни, потому что было бы крайне неудобно смотреть в глаза Константину, если бы он увидел Грэма в неглиже.       Прошлёпав до душевой кабинки, Лектер остановился: — Уилли, ты бы хотел романтическое утро в ванне с такими же романтическими поцелуями или прекрасный минет в душевой?       — Я за минет

«Романтические поцелуи в ванной оставим на потом»

      — Прекрасно       — Но на этот раз я хочу чтобы отсасывал тебе я, — без толики стеснения заявил Грэм, даже не покраснев       — Что ж, я не то, чтобы против              Напольный чёрный кафель приятно охлаждал ступни, а руки Ганнибала наоборот согревали ладони Уилла. Из-за контраста по телу вновь пробежали мурашки. Лектер повёл его к стеклянной перегородке, которая отделяла душ от остальной части ванной комнаты. Он включил воду и протянул руку под напор воды, ожидая, пока вода перестанет быть холодной, а когда вода нагрелась, Лектер потянул Грэма за собой. Горячая вода заструилась, стекая по телам, обжигая. Ганнибал повернул Уилла к брызгам, чтобы прижать его к своей широкой груди и приподнять лицо профайлера за подбородок, ласково целуя.       Пар медленно заполнял просторное помещение, а под влиянием влажного горячего воздуха, непослушные кудрявые волосы Грэма начали завиваться больше. Уилл нашёл глазами, на недалёко стоящей полочке гель, и намылив себе руки принялся растирать тело Ганнибала, начиная с груди. Лектер наслаждался. Наслаждался ощущениями и видом, который перед ним открывался. Сейчас Грэм сидел на коленях и разносил густую пену по ногам Ганнибала, якобы случайно задевая и без того напряженный член.       — Твою ж мать, Уилл       — Да, милый? — невинно захлопал мокрыми ресницами и удивлённо посмотрел на любовника       — Ты можешь просто…— бормотал Лектер, тяжело опираясь руками на стену.       — Ганнибал, я тебя не слышу, ты о чём-то меня просишь? — из-за шума воды слова действительно тяжёло было расслышать, но Уилл слышал и упивался своим положением и состоянием психиатра       — Mio bene, я прошу тебя отсосать мне, — на одном дыхании громко произнёс Ганнибал, почти задыхаясь от возбуждения. Руки Грэма уже смывали пену с бёдер Лектера.       — Тебе не кажется, что ты слишком плохо просишь? — Ладони профайлера с бёдер уже переместились на пенис, еле касаясь, хотя именно эта часть тела так и хотела привлечь внимание.       — Уилл, умоляю, оттрахай меня своим ртом, — он прекратил сдерживаться в выражениях, потому что его милый Уилли хотел слышать именно это. Именно бранные словечки из новомодного сленга. Хотел и услышал.       — Так мне нравится намного больше, — ехидно улыбается и прикасается губами к его члену. Когда головка исчезла во влажной и тёплой глубине гортани, у Ганнибала тут же выскользнул изо рта облегчённый вздох, а затем, заменяя его, и стоны. Как это нравилось Лектеру: этот взгляд из-под опущенных ресниц, грубоватые руки, направляющие его пенис между, любимыми и желанными им, губами. Грэм прикасался к каждому ебанному дюйму плоти, не желая, ни одну ее часть, обделить вниманием своего горячего и юркого языка. Умелые пальцы провели сотни линий на внутренней стороне бедра, прежде чем Уилл спустился ниже, к яичкам, поглаживая их и массируя. А после очередного громкого стона Ганнибала, Грэмов рот с чавканьем оторвался от члена и принялся целовать яица, а затем сосать их. Пенис, недовольный своей участью подрагивал, и Грэм завидев это перестал играться с яичками и вновь примкнул к плоти, которая так и ныла о нехватке внимания. Как только Уилл вернулся к члену, Лектер не смог сдержаться и, переместив свои руки с настенной плитки на волосы Уилла, стал жёстче толкаться бёдрами на встречу, не забывая при этом держать его голову. Не прошло и пяти минут, как Ганнибал излил своё семя в рот Грэма, а тот без зазрения совести проглотил субстанцию.       — Мне помочь тебе с твоим напряжением, милый? — Обратился психиатр к любовнику, когда тот поднялся на ноги, не без помощи Лектера, конечно же. Потому что нижние конечности, от такого положения сидя, затекли.       — Если тебя это не затруднит, — после ласкового поцелуя ответил Уилл.       — Это не может меня затруднить

***

      — Константин, не мог бы ты проследить за тем, чтобы Уилли не испортил яичницу? — Мужчины уже сидели на барных стульях о чем-то переговариваясь, ожидая лакея.       — Испортить яичницу? Это же крайне сложно, сэр, — засмеялся дворецкий, подходя к столешнице.       — Уилл знает очень много способов, — развёл руками Лектер.       — Это было случайно! — Воскликнул Уилл, спускаясь на пол, и теперь казался ещё меньше, чем был по сравнению с Ганнибалом.       — Пережарить, недожарить, вместо соли добавить сахар! — Перебирал в памяти все происшествия, психиатр, загибая пальцы, — хотя яичница без соли гораздо полезнее и вкуснее. Было же что-то ещё…       — Неужели, — передразнивал Уилл.       — Добавить репчатый лук вместо зелёного! — Наконец вспомнил Лектер       — А вот этот случай не считается! Я не знал, что ты не любишь жареный репчатый лук! — Уилл откровенно ахуевал от «злопамятности» любовника       — А кто его любит? Разве что, извращенцы!       — Сказал человек, который убивает людей, чтоб их пожрать!       — Начнём с того, милый, что не пожрать, а насладиться их вкусом! Далее, ты видел, в каком виде я их представляю и тебе это нравилось. Тем более, тебе самому очень многие блюда из человечины пришлись по нраву. Забыл, в какой восторг тебя привели сердца по — перуански?       — Забыть такое на равне с самым ужасным преступлением человечества. Ты меня оскорбляешь такими словами, — проворчал Уилл, показушно отворачиваясь.       — Это ты минуту назад меня извращенцем назвал Злопамятности у Ганнибала Лектера явно не отнять, хотя все же было не так…       — Константин! Вы его слышали? Кто ещё кого извращенцем назвал! — Шокированному Уиллу все же пришлось повернуться обратно, чтобы заглянуть в глаза этому нахалу.       — Мистер Грэм прав, Ганнибал, Вы первые заговорили об извращениях, упоминая людей, которые едят жареный лук, — наблюдая за перепалкой этих двух, Константин не мог не заметить, как они счастливы. Как счастлив Ганнибал.       — Я тебе плачу не за это! — Раненый до глубины души, Лектер, схватился за сердце, наигранно исказив лицо.       — Спасибо, Константин, - злорадствуя, Грэм театрально поклонился, мол «от души».       — Всегда рад помочь, — искренне улыбался лакей, мысленно повторяя: «Ну, дети, ей богу. Ведут себя не как взрослые состоявшиеся мужчины, а как настоящие мальцы»       — Тогда, помоги не испортить яичницу, пока я буду в тренажёрной, — засмеялся Ганнибал, направляясь к лестнице.       — Я думал, что заниматься спортом нужно хотя бы за тридцать минут до или после приема пищи, иначе пользы от тренировки не будет, — задумчиво произнёс Уилл, доставая из холодильника куриные яица.       — А кто говорил, что сэр идёт тренироваться? В том зале что-то случилось со светом ещё вчера утром, но господин Лектер был занят и не мог спуститься, — спокойно разъяснил Константин.       — Я не хочу как-то Вас оскорбить, но не знаю, как корректнее задать вопрос, поэтому не серчайте. Почему он не отправил туда Вас, если был занят?       — Помните, я говорил, что Вы слишком суровы к Ганнибалу? Так вот, многие вещи по дому он предпочитает делать сам